Неделимое

      Яркий солнечный свет пробивался сквозь цветные витражи, заставляя пёстрые отражения стелиться по полу подобно ковру. По высоким сводам каменного зала, словно щупальца осьминога, вился плющ. Вся комната была пропитана тишиной и умиротворением.       Вики стояла около окна, освещённая полуденным солнцем. Его лучи обвили её фигуру подобно золотому кокону. По светлой коже ярким узором скользили отблески разноцветного стекла и терялись в тяжелых длинных волосах.       Стоя спиной, она не могла видеть жадного взгляда, который неотрывно ловил любое, даже самое мимолетное её движение. Он всегда так смотрел на неё. Зачарованно, пристально. Не мог не смотреть.       Молодой ангел сидел на поваленной каменной колонне, и его небесные глаза, не мигая, наблюдали за девушкой. Окружённая сияющим ореолом заходящего солнца, она будто светилась изнутри. И Бонту казалось, что ничего прекраснее в своей бесконечно длинной жизни он видеть не мог. Она казалась божеством, неземным, сотканным из кристальных лучей созданием. И спроси его кто сейчас о том, что освещает комнату, он конечно бы заявил, что это она. Вики наполняет зал сиянием, а солнце здесь несомненно не при чем.       Девушка слегка расправила светлые крылья и переместилась вбок, уставившись на небо сквозь разбитое стекло. Сегодня был необычный день. Впервые она пришла к нему утром, и мысль о том, что она предпочла его компании своих друзей и, тем более, своего возлюбленного, подняла в душе юноши волну теплоты и лёгкого волнения. Но при этом её задумчивость и немногословность порождали в сердце смутные опасения. После того дня как она вызволила его из башни, ангел заметил, что девушка стала более замкнутой, и в тайне очень боялся, что она может посчитать свой поступок ошибкой.       — Что-то случилось? — спустя несколько минут подал голос он, прерывая затянувшееся молчание.       Девушка вздрогнула, выходя из некого подобия оцепенения и, повернувшись, слегка улыбнулась в ответ.       — Нет, ничего. С чего ты взял?       Бонт не хотел ставить ей в упрёк, что с того момента, как она принесла ему еду и, пожелав приятного аппетита, отошла в сторону, чтобы не мешать ему есть, а было это уже около получаса назад, она не проронила ни слова. Он видел, что её мысли далеко отсюда, и ему хотелось хоть немного приоткрыть завесу её тревожных дум.       — Тебя что-то беспокоит, я это вижу. Но ты не хочешь об этом говорить, — спокойно, словно сообщая всем известный факт произнес он. — А раньше мы были более откровенны друг с другом.       Последняя фраза была сказана мягко, без упрёка и обиды, но с таким сожалением, что у Вики защемило сердце, будто она отказывает ребёнку в какой-то пустяковой шалости. Например, пойти погулять на улицу, когда там идёт проливной дождь.       — Просто я... Впрочем не важно, — девушка тяжело вдохнула и, прижав руку ко лбу, помотала головой. Её сбивчивые мысли никак не хотели собраться в кучу.       Почувствовав, что она нуждается в поддержке, ангел аккуратно поставил на пол тарелку, поднялся и медленно подошёл к девушке.       — Нет, это важно, — мягко возразил ей он. — Всё, что касается тебя важно. И потом... Пока ты не выскажешься, легче не станет.       Бонт давно научился её чувствовать, улавливать малейшие перемены в настроении. И сейчас осознавал, что некая мысль, подобно точащей камень воде, гложет её. И он не уйдет и не успокоится, пока ей не станет лучше.       — Я не отстану.       — Я знаю, — ответила Вики, и в её голосе скользнула улыбка.       Ему очень хотелось повернуть её, заглянуть в глаза или просто дотронуться, но он не решился даже протянуть в её сторону руку. Он испугался, что своим невежеством может потревожить тот нежный свет, что окружал её фигуру.       Но спустя несколько мгновений она сама решительно повернулась к нему и, подняв полные тревоги глаза, скороговоркой выдохнула.       — Мне жаль, что я ничем не помогла тебе! Не смогла дать тебе того, о чём ты так мечтал. Всё стало только хуже. Прости меня. Ты имеешь полное право разочароваться во мне... — голос её звучал надтреснуто, но в глазах сквозила решимость человека, готового принять самое суровое наказание за свои ошибки.       Юноша слегка опешил от такого признания, суть слов не сразу укладывалась в его голове, но одно он понимал точно:       — Вики, я не могу в тебе разочароваться. Никогда, — голос звучал твёрдо, а голубые глаза смотрели с вызовом. Он был бесконечно уверен в своих словах. — Ты ведь спасла меня, и я буду вечно благодарен тебе за это.       Вики болезненно закусила губу. Она ждала упрёков, но никак не благодарности. Ведь по сути своей опрометчивой «‎помощью» она только добавила ему проблем.       — Спасла от чего, Бонт?! Раскрой глаза, ведь ничего не изменилось. Ты просто сменил одну клетку на другую.       Юноша некоторое время молчал. Затем сделал шаг вперёд и задал вопрос, который мучил его долгое время.       — Ты сожалеешь о том, что помогла мне?       — Нет, конечно нет, — не раздумывая, ответила Вики.       — Тогда за что ты просишь прощение? Ты ведь сделала то, о чём я просил.       Непризнанная резко передёрнула плечами. Её крылья на миг встрепенулись и тут же опали словно под тяжестью чего-то невидимого, она понуро опустила голову и тихо произнесла:       — Но это не то. Ты заслуживаешь большего, чем жить в четырёх стенах под постоянным страхом, что тебя может обнаружить случайный прохожий. Спать на скамейке и ждать, пока я смогу выкрасть момент, чтобы добыть тебе еды, — подняв голову, она медленно обвила взглядом полуразрушенный зал, в глазах её сквозило сожаление. — Разве ты мечтал об этом?       И тут до него внезапно дошло то, о чём всё это время беспокоилась Вики. По привычке она взвалила на себя слишком многое, хотела дать ему всё и сразу. Её чувство сострадания заставили её не задумываясь о последствиях броситься к нему на помощь, но она не отдавала себе отчёта о том, что же будет дальше. И вот сейчас она думала что подвела его, ведь её слова отчасти были правдой. Сделай он шаг за пределы школы, и его тут же обнаружат. Но как же ей объяснить, что никто не смог бы сделать для него большего, чем сделала она?       — Я мечтал о том, чтобы делать то, что хочу, а не то, что скажут. И благодаря тебе это стало возможным. Я больше не заложник, и надо мной не стоят стражники. И все эти лишения, поверь, ничтожны, по сравнению с тем, что я теперь сам могу управлять своей судьбой.       — А как же свобода?       Бонт в задумчивости поглядел в разбитое окно. Туда, где сияло голубизной летнее небо. Находясь в заточении, его душа всеми силами рвалась на волю. Он жаждал ощутить силу ветра под своими крыльями, сделать глоток чистого свежего воздуха, увидеть необъятный, скрытый от него мир... Но с тех пор как в его жизни появилась Вики, всё изменилось. Их короткие, но такие доверительные разговоры стали так необходимы ему. Разговоры, в которых они делились мыслями и мечтами, доверяли друг другу тайны и секреты сердца. Каждый день он проводил в ожидании того момента, когда Вики позовёт его сквозь зеркало, а теперь, когда у него появилась возможность видеть её вживую, разве сможет он от этого отказаться?       — Если тебя нет рядом, свобода, не стоит того, чтобы за неё цепляться. Я предпочту тесную заброшенную комнату, чем просторное, но одинокое небо без тебя.       Вики смущённо потупилась. Ангел не раз говорил, что своим поведением или словами люди порой смущали его. Но девушка готова была поклясться, что искренность Бонта, его порой чересчур смелые, бьющие наповал своей неприкрытой откровенностью слова, могли сбивать с ног похлеще любых людских двусмысленностей.       — А ещё я мечтал о том, чтобы иметь возможность разговаривать с тобой без помощи зеркала. Видеть тебя вживую гораздо лучше, — сказав это, его глаза, откровенно, но без всякого намека на что-то неприличное, пробежались по ней сверху вниз.       Окончательно покраснев, девушка поспешила отвернуться к окну, чтобы ненароком не обнаружить перед юношей своего волнения, так внезапно охватившего её тело. Странная злость на саму себя заклокотала в её душе, но губы при этом против воли растянулись в улыбке. У Вики до сих пор не укладывалось в голове, как Бонт, в сущности ещё мальчик, всегда так легко мог вывести её из душевного равновесия.       — Ну, хоть чем-то я всё же смогла помочь, — смущённо пробормотала девушка. И, помешкав немного, всё же обернулась, чтобы удостовериться, что он не держит на неё никаких обид за этот неудачный разговор.       Юноша, заметив перемену в настроении девушки, улыбнулся. В этот момент между ними словно растаяла стена, которая держала их на расстоянии. До этого всегда делившиеся друг с другом всем, что лежит у них на сердце, они впервые столкнулись с недопониманием. И это первое «выяснение отношений» связало их крепче, чем они могли себе представить.       — А ещё я рад, что могу сделать так, — воодушевлённый её улыбкой, Бонт набрался смелости и, подняв руку, щёлкнул Вики по носу. — Через зеркало это сделать было весьма проблематично.       Вики на миг оторопело замерла, не ожидая от юноши такого действия. Она привыкла, что обычно он тушевался, стоило ей даже просто близко подойти к нему, а сейчас был на редкость смел.       — Ах, так! - раззадорившись, воскликнула девушка. — Ну я тоже кое-что умею делать.       И в подтверждение своих слов Вики принялась щекотать ангела. Бонт не остался в долгу и принялся повторять её действия. Через минуту Непризнанная сообразила, что щекотки она боится больше, чем ангел, и с лихим визгом, отпрыгнув от юноши, припустила во весь дух вокруг зала. Он, недолго думая, последовал за ней. Напряжение окончательно ушло, уступив место веселью и задору. Со стороны должно быть выглядело странно: двое взрослых людей, словно позабыв о своём возрасте, увлеклись детской забавой. Но молодым людям в сущности было всё равно, главное, что им обоим это приносило удовольствие.       Набегавшись, они примостились у старого полуразрушенного фонтана, переводя дыхание. Вики, которая к этому времени окончательно позабыла все тревоги, стала с интересом разглядывать зал, словно оказалась здесь впервые.       — Наверное здесь раньше устраивались приемы, — она неспешно встала и принялась прохаживаться по залу. — Представь: красивые гирлянды, пышные платья, музыка...       Поддавшись мечтам, Непризнанная закрыла глаза и медленно закружилась на месте. Бонт, про себя попытавшись представить всё, о чем говорила Вики, завороженно наблюдал за плавными движениями девушки. Внезапно та остановилась, как будто вспомнила о чём-то важном и, хитро прищурившись, посмотрела на него.       — Бонт, а ты умеешь танцевать?       Юноша удивлённо поднял брови, застигнутый вопросом врасплох.       — Эмм, нет. Кажется, нет. Не помню, чтобы мне доводилось…       Вики радостно хлопнула в ладоши и подбежала к нему.       — Отлично! — взяв его за руку, она с энтузиазмом потянула его в центр зала. — Сейчас научим. Кто знает, вдруг тебе очень пригодятся эти знания в будущем.       Бонт не стал с ней спорить. Он с удовольствием готов поддержать любую её авантюру. Предложи она сейчас спуститься в Ад, он без колебания последовал бы за ней, особенно, если бы она продолжала держать его руку в своей.       Вики попросила парня встать прямо, затем, подойдя ближе, положила одну его руку себе чуть ниже лопатки, а другую, вытянув, подняла выше и сжала в своей. Бонт до этого момента, никогда не интересовавшийся танцами, сейчас готов был боготворить того, кто их придумал. Вики же всецело отдалась идеи научить его простенькому танцу.       — Этот танец называется вальс. Тут всё очень просто. Ты делаешь шаг на меня, а потом в сторону, будто чертишь квадрат. Затем мы кружимся и всё с начала. Понял?       На деле всё оказалось не так просто. Бонт, всё время боявшийся сделать что-то не так, в первом же движении отдавил ей ноги. А потом ещё долго за это извинялся. И хоть он был рад находиться с ней так близко, в то же время ему было весьма некомфортно. Она казалась такой хрупкой рядом с ним, такой маленькой, что только подогревало его неуверенность в собственной неуклюжести. Но девушку его ошибки, казалось, ничуть не огорчали, а лишь разжигали стремление научить его вальсировать.       Наконец, спустя какое-то время, под чутким руководством Вики у Бонта стало получаться лучше, но он всё равно сбивался с такта и временами путался в ногах. Пытаясь как-то ему помочь, Вики стала негромко напевать незамысловатую мелодию. Тихий звук её голоса отозвался дрожью в его теле. Ему вдруг очень захотелось сделать что-то приятное ей в ответ, хотя бы прилично танцевать...       — Ты слишком много думаешь, Бонт. Просто расслабься.       На мгновение закрыв глаза, ангел глубоко вдохнул и попытался полностью раствориться в ощущениях. Сжав руку Вики в своей, он прижался чуть ближе, чем, наверное, следовало бы. Сладкий аромат её волос тут же обволок его сознание. Под пальцами он чувствовал тепло её тела, скрытое под лёгким светлым платьем. Он слышал тихий приятный голос, продолжавший напевать мелодию вальса. Раз, два, три. Раз, два, три...       Его шаги стали более твёрдыми, в движениях появилась плавность, а скованность ушла. Вики, заметив эту перемену в нём, расслабилась и полностью отдалась танцу. По мере того как они кружились по залу, танец всё набирал и набирал темп. Теперь Бонт уверенно вёл и получал от этого несравненное удовольствие. Чувство легкого возбуждения кружило голову, словно он залпом осушил бокал шампанского. А может всему виной были небесные глаза девушки напротив с нежностью смотревшие на него.       Окрылённый своим успехом, он внезапно прижал Вики к себе и, подхватив за талию, легко, словно она не весила ничего, описал круг вокруг себя. Затем, поставив её на ноги, плавно прижал ближе и, поддерживая за спину, чуть откинул назад, завершая танец. Грудь его вздымалась от тяжёлого дыхания, в глазах горел азарт, но в руках, которыми он сжимал девушку, больше не было привычной дрожи.       — У меня получилось? — хрипло спросил он, не сводя глаз с Непризнанной.       — Да... Да, очень хорошо, — девушка улыбнулась и поспешила выпрямиться. — Даже не верится, что раньше ты совсем не танцевал.       Продолжая держать её руки в своих, Бонт широко улыбнулся, голубые глаза сияли радостью.       — Всё благодаря тебе. Ты всё меняешь в моей жизни. Спасибо тебе за это.

***

      Резкий удар кулака и внезапная боль отрезвляет, принося короткое облегчение. Рот кривит усмешка, и Маль с удовольствием наблюдает за тонкой струйкой крови, стекающей по расколотому стеклу. Сердце стучит, рискуя пробить ребра. Дыхание хрипло срывается с пересохших губ, и чувство ненависти снова затопляет сознание.       Мужчина стоит в полутёмной комнате сгорбившись у массивного высокого зеркала. Прислонившись лбом к холодному стеклу, он тщетно пытается облегчить муки разгорячённого сознания.       С тех пор как его сознание соединилось с сознанием Бонта, фрагменты прошлой жизни ангела нередко стали появляться в его голове. Но что хуже, объединяло их одно — почти во всех из них присутствовала эта девчонка. Как будто до неё у него не было никакой жизни.       «Сопливый щенок», — с отвращением подумал мужчина и облокотился на зеркало, пытаясь унять дрожь в собственном теле.       Бонт был слабым, а Маль ненавидел слабость в любом её проявлении. Он ненавидел ангела за то, что тот не ценил то, что имел. Ненавидел за то, что он не видел счастья, которым буквально было пропитано всё его детство, с тех пор как их разъединили. Но больше всего он ненавидел его из-за неё.       Безвольный мальчишка позволил себе быть воском в её руках. Стоило ей поманить пальцем, и он окрыленный летел к ней со всех ног. Казалось, он был просто ослеплён ею. Светлые ясные глаза Непризнанной почти сводили Бонта с ума, он это знает. Знает, потому что теперь они сводят с ума его самого!       Тени в комнате стали ещё гуще, казалось, они выползали из каждого угла, чтобы накинуться на мужчину и окончательно поглотить его. Бледный свет луны пробивался сквозь тонкие занавески, но этого скудного света едва хватало, чтобы осветить комнату. Впрочем этого было и не нужно. Маль хотел остаться в темноте. Облокотившись сильными руками о треснутое зеркало, он думал, в какой же момент всё пошло не так.       Ведь всё складывалось как нельзя лучше. Он смог вернуть себе тело при помощи единомышленников, он собрал армию вокруг себя, он не видел препятствий и, движимый местью, уверенно шёл к своей победе. Но внезапно перед ним возникла преграда, в виде несмышлёного мальчишки и его подружки. Он не воспринял их всерьёз, поначалу эта пара даже забавляла Маля. Что они могут своими сантиментами? Но когда он понял, что Бонт всё ещё может влиять на его решения своими чувствами, своими воспоминаниями, а эта Непризнанная забрала часть его силы, он готов был рвать и метать. Как он мог дать волю своей неосмотрительности. Он недооценил их, и теперь они стали проблемой номер один.       Бонт... Маль часто наблюдал за ним и горько завидовал. Но в глубине души, хотя мужчина и сам себе в этом никогда не признается, он ждал воссоединения со своей частичкой. После всех выпавших на его долю лишений и тяжб, ему снова хотелось почувствовать себя живым, целым. Но, столкнувшись со светом ангела, ему стало страшно. Он не знал этих ощущений. Не знал, как с ними жить и как использовать. Эти чувства терзали его душу, подтачивая силы. Он был к ним не готов. И всё же среди них было одно, которое оказалось болезненно знакомым, которое объединяло их, несмотря на полную противоположность. Чувство одиночества. И, уловив его отголоски в Бонте, он ощутил что-то сродни близости. Но всё же это такая малость для полноценного сотрудничества. Маль понимал, что ангел своим состраданием и добротой будет постоянно мешать его целям. Поэтому через какое-то время он решил, что ему проще погасить в себе этот свет, чем утруждать себя с ним свыкнуться. Да, со временем он «задушит» Бонта в себе, закуёт его глубоко в сознании и не даст ему больше права голоса.       Но оставалась ещё одна сложность. Непризнанная. Девчонка, которой по чистой случайности досталась часть его сил. И к которой всё ещё стремилась часть его души. Нет, не его души. Бонта. Порой воспоминания ангела о ней заставляли его кровь вскипать, и он готов был расцарапать себе глаза, если бы точно знал, что это поможет больше никогда не видеть её.       Везде, постоянно, стоит ему закрыть глаза и перед ним возникает образ девушки. И вслед за этим в глубине души разрастается огонь. Дикий, необузданный, он сметает все остальные чувства, заставляя мужчину буквально гореть и ненавидеть самого себя за это бессилие.       И сегодня он решил положить этому конец. Выход казался таким простым, что мужчина удивился, как это сразу не пришло ему на ум. Убить её и покончить со всем. Но этой ночью, когда он уже сжимал шею девушки в своих руках, готовый лишить её жизни, он понял, что не сможет этого сделать. Дикий животный ужас, в обращённых на него глазах, заставил его порывисто отстраниться. Болезненная судорога сжала грудь, а захлестнувшее неизвестное чувство почти заставило его сделать шаг к задыхающейся девушке, чтобы заключить её в свои объятия. Успокоить сильными руками, оградить от всего мира и обещать защиту.       Мужчина шумно выдохнул и запрокинул голову, закусывая губу до крови.       «Это всё Бонт, это всё он, не я...»       Он вспомнил её глаза, смотрящие на него этой ночью, как они были пропитаны страхом и безумным отчаянием. И это было так не похоже на то, как смотрела она на Бонта — с нежностью и добротой. И внезапная боль в тот момент сковала всё его тело от осознания, что она никогда, никогда не будет смотреть на него так же.       Ещё один удар по зеркалу, и он слышит, как стекло осыпается к его ногам. Кровь стекает по руке и падает тяжёлыми каплями на ковер.       Хорошо. Так лучше.       Он ударяет по стеклу снова и снова... Надеясь, что боль физическая хоть на несколько секунд перекроет душевную. О, всё что угодно, лишь бы не ощущать эту разъедающую пустоту внутри.       До этой ночи он не знал сомнений, всегда твёрдо шёл к к поставленной цели, без колебаний готовый отдать чужие жизни, если это потребуется. Да он готов был вырвать половину собственной души и принести её на алтарь своей победы. Вот только, ужас положения в том, что эта часть теперь, кажется, принадлежит Вики. А это значит...       Сухой надтреснутый смех тихо разлился по комнате. Мужчина сжал окровавленные кулаки и посмотрел на своё отражение в разбитом зеркале. Чёрные бездонные глаза были полны решимости. «Ты присоединишься ко мне, Вики».