Невидимка

Вернувшись в особняк Тома, Поттер принялся ждать своего любовника. Он был счастлив и ничто не могло изменить этого. Ничто… кроме очередной статьи с итогами прошедших предвыборных дебатов, которые Гарри не посетил. — Почему ты не сказал, что это не Джулиан Кинг? — Гарри задал Тому, едва тот вернулся домой. — На пресс конференции. Поттер потряс газетой, на которой крупными буквами был выделен заголовок: «Без комментариев». — Я думал ты не появляешься на снимках, — пожал плечами колдун и нежно обвёл пальцами лицо Гарри. — Обычно не появляюсь, но… — Гарри смущённо опустил глаза в пол. — Так ты возвращаешься? Ты возвращаешься? Подняв на Тома счастливое лицо, Гарри закивал. И Риддл и Поттер чувствовали, что что-то происходит. Но пока оба не могли придумать этому ощущению названия. — Ты дал мне почувствовать, что я нужен тебе, — прошептал Гарри Тому на ухо, когда тот подхватил его под ноги и понёс по лестнице в спальню. Этой ночью они снова легли спать почти под утро. «Мне нравится быть просто с тобой… но я становлюсь жадным», — думал Гарри, наблюдая, как сонный Том пьёт кофе ранним утром. Его волосы находились в беспорядке. Он читал свежую прессу, чему-то улыбался, хмыкал, качал головой. Всё в его движениях и мимике было завораживающим. Гарри готов был утонуть в этом великолепном мужчине. Отдать ему всё. И он понимал, почему на огонёк под именем «Том Риддл» слеталось много бабочек, очарованных его харизмой. Гарри тоже оказался одной из них. Как и внезапно объявившийся в стране Джулиан Кинг — бывший Тома да к тому же знаменитый актёр в театре. Он вдруг сам вышел на связь и сообщил, что обязательно желает Тому политических успехов. Возможно даже придёт поболеть за него. Это невообразимо расстроило Гарри и причинило ему боль. Только он промолчал. Как обычно. «Амос Диггори воздерживается от голосования против Риддла и позволяет его партии выйти на большую арену». — Министерство падёт к моим ногам, слишком долго эта бессмысленная говорильня стояла у власти, позволяя процветать тирании и скрывая своё истинное лицо от обывателей. Только мне и моим последователям известно, что скрывается за демократичным фасадом. Интриги, обманы, убийства. Какое зло восторжествует? Вынужденное или абсолютное? Я бросаю тебе вызов, Дамблдор! Сегодня ему предстояло навестить другую крупную рыбку в аквариуме. Альбус Дамблдор с самого детства обладал в его глазах огромным авторитетом. Он был стар, мудр, добр, снисходителен к шалостям, строг с нарушителями и задирами, а ещё выглядел так, будто ему под силу решить абсолютно всё. Но с тех пор, как Гарри снова и снова обращался к нему за помощью на третьем и старше курсах и не дожидался её, восхищение этим человеком постепенно исчезало. Начинали вспоминаться все самые плохие ситуации со старым директором. То, что Гарри столько лет жил с Дурслями (после своего исчезновения Гарри ни разу не навестил ту семью) по решению Дамблдора, то, что его заставили вернуться туда же после первого курса, то, что в школе целый год жил тёмный волшебник, который почти убил Гарри в конце (сопоставлять Тома и того мага Гарри больше не мог), то, что на втором курсе происходили ужасы и Гарри единственный, кто подвергался гонениям и, кто в конце концов справился с источником нападений в очередной раз едва не погибнув. А потом тот и вовсе ушёл из школы и уподобился тем, кого всегда осуждал. Поэтому заявившись в дом Дамблдора Гарри надеялся отыскать там грязь для шантажа старика — ведь у всех есть грязные тайны. Что-то такое, что обязательно пошатнёт его кристально-чистую репутацию. Но с каждым обысканным шкафчиком, полочкой, каждой просмотренной книгой Гарри отчаивался всё больше и больше. Никаких наркотиков, запрещённых лекарств и зелий, скандальных писем от любовниц или любовников, порножурналов, древних семейных тайн*, связей с нежелательными лицами, спонсирования противозаконных групп и внебрачных детей от магглы. Только свежие овощи в качестве закуски, опера на пластинке и мягкая постель. Чистый лист. Гарри покидал его квартиру сильно разочарованным. Он ничем не мог помочь Тому. А если тот не выиграет, то он, Гарри, снова исчезнет. У Гарри оказался свободен целый день. Новых заданий не было. Без Тома дома оказалось совсем скучно — молодой человек слишком быстро привык к общению. Поэтому Поттер собрал кое-что из вещей мужа Гермионы и решил заскочить к ним в гости. Мариус был на работе. В отличие от Гермионы. Сначала Гарри услышал тихие всхлипы и пошёл на звук. Бывшая мисс Грейнджер сидела в одном шёлковом халате на унитазе и плакала. У неё в руках лежал тест на беременность. — Так ты правда беременна? — он кое-что начал подозревать по перепадам настроения Гермионы ранее. — А Мариус знает? Но «в ответ» на свой вопрос Гермиона поднялась и поспешила спрятать тест в мусорное ведро поглубже и умыться, скрывая слёзы. — Что не так? — Гарри не мог её понять. — Ты же должна быть счастлива. Интересно, почему она не рассказывает мужу? Может изменяет ему? Поттер бы хотел посоветоваться с Томом, но тот бросил все силы на очередную победу, поэтому предупредил, что будет поздно. «Джулиан Кинг замечен на свидании в Лаундж баре» — пришло ему оповещение в блокнот от своего постоянного работодателя. Эта работа больше не вдохновляла Гарри как раньше, но он всё равно подтвердил своё согласие и собрался в бар, чтобы посмотреть на этого Кинга. Может быть даже потом расскажет Тому, ведь тот же не поверил, что Джулиан вернулся ради него? Они расстались именно потому, что, по мнению Кинга, Том был бесперспективен. Всё это: неудача с Дамблдором, плачущая Гермиона и Джулиан в итоге привели к тому, что Гарри находился в крайне мрачном расположении духа. Он надеялся сделать несколько снимков и быстро вернуться домой. Но по прибытию обнаружил, что таинственным партнёром Кинга оказался Том мать его Риддл. Они сидели вполоборота друг к другу. И лощённая рука актёришки поглаживала крепкую ладонь Тома. — Быстро же вы спелись, — сквозь зубы прошипел Гарри. — Что ты тут делаешь? — Том резко обернулся к нему. — Том? О чём ты? — непонимающе нахмурился его смазливый спутник. — Я слежу за ним, — Гарри ткнул пальцем на Кинга, — и не думал, что это у него с тобой свидание. Не желая слушать оправдания или вообще видеть Риддла, Гарри развернулся и вышел из бара. Слёзы навернулись на глаза. А сердце предательски болело, как будто Том самолично вонзил в него нож. Нужно было уйти подальше. Он ускорил шаг, боясь, что если сейчас захочет аппарировать, то легко расщепится. — Гарри! Стой. Да подожди ты! Том схватил его за предплечье, останавливая. — Значит то, что было между нами, для тебя ничего не значит? Том попытался объяснить, что Джулиан просто пригласил его посидеть и он согласился, дабы посмотреть, что будет дальше. Ведь их, как он выразился, связывает очень многое. — Ему ведь наплевать на тебя. Он просто тебя использует. — Гарри, пойми, ты прекрасный молодой человек. Очень умный, привлекательный, сильный и из древнего рода. Но тебя нет в моём реальном мире. Люди смотрят на меня и думают, что я общаюсь сам с собой, будто умалишённый. А он так хотел избавиться от всех своих предыдущих недостатков. — Ты заслужил свою награду, Риддл, — хмыкнул Гарри, делая ещё один шаг назад. — Не делай вид, будто ты сам всё это затеял бескорыстно, Поттер, — внезапно повысил голос Том. — Ты захотел помочь мне, чтобы помочь самому себе. — Да, но кажется дальше я бессилен, — пожал плечами Гарри, признаваясь в поражении. — Что? — Я не нашёл компромата на Дамблдора. Я не могу обещать, что на этот раз ты одержишь победу. — Ты влиял на результаты? — А как ты думал? — распалился Гарри. — Ведь до сих пор даже не усомнился в результатах. — Зато ты продолжаешь собирать грязь, — Том знал, что для Гарри это единственный способ заработать и тем не менее использовал этот козырь против него. — Давай, может что и обо мне напишешь. Ты же уже многое узнал. Я гарантирую, ты справишься. Гарри почувствовал резкую боль в области сердца. То, что казалось ему любовью, оказалось предательством. Том предал его. Сначала заставил поверить себе, довериться, влюбиться, а потом использовал. Обезоружил его. Поттер сделал несколько шагов вперёд, и, не оборачиваясь, аппарировал к себе на квартиру. За столько дней и ночей он впервые вернулся сюда. Слёзы, больше ничем не сдерживаемые, покатились из глаз. Гарри сел на пол, обхватив коленки руками. И позволил разочарованию и горю выплеснуться вместе с криком. Он не знал. Не знал, что делать дальше. Как жить. Продолжал слоняться по городу невидимкой, заглядывать в окна, наблюдать, мечтать. Он не знал, что без него будет так пусто. Как будто огромная часть мира исчезла, а все остальные просто продолжают идти дальше. Но Гарри влюбился не в Тома, а в человека, которым он притворялся. Следующие несколько недель Гарри упрямо продолжал работать, но с каждым разом он всё меньше и меньше хотел этим заниматься. Его не радовало, что кто-то попадался на покупке Феликса Фелициса, давал взятки, изменял или банально блевал в туалетной кабинке, перебрав с алкоголем. В конце концов он просто опускал фотоаппарат, уходя без снимков. Том правильно обозвал его работу — грязь. Он всю жизнь копался в грязном белье и получал от этого удовольствие. Но когда что изменилось? Когда он стал таким? Когда начал наслаждаться своей деятельностью? Гарри тошнило от самого себя. Он бродил часами, представляя, как туман сгущается и поглощает его. Мысль о том, что можно так просто исчезнуть, делала его счастливее. Каждый день он размышлял, какого это — исчезнуть, не беспокоя никого (а не об этом ли мечтал мальчик Гарри, лёжа на мокрой земле). Но по-настоящему исчезнуть у него не было и мысли. Главным страхом для Гарри оставалось то, что он исчезнет из памяти людей навсегда. Памяти Тома. А со всех газет тем временем продолжали писать о главной новости этого сезона — Томе Риддле. Об его успехах в Министерстве — прошёл конгресс про права волшебных существ и партия Тома, которая выступала за интеграцию вампиров и оборотней в мир волшебников одержала блестящую победу (на самом деле Том приводил аргументы о том, что однажды появится очередной тёмный маг, который призовёт за собой отщепенцев, которых тщательно и методично унижают волшебники, и те согласятся на его условия). Гарри продолжал следить за его успехами. До тех пор, пока не увидел заголовок: «Риддл и Кинг: вновь вспыхнувшие чувства». Красивая пара прогуливалась вместе, позволяла запечатлеть себя на свиданиях, держалась за руки, была гармоничной и полной. Он не казался отщепенцем без эмоций и чувств. Теперь Риддл был примером для подражания. В тот день Гарри вернулся в свою квартиру и, найдя все статьи о Томе Риддле, принялся их уничтожать. Заодно он выкинул все статьи, к которым была причастна его рука. Все эти скандальные фотографии, порушенные судьбы и разбитые чувства. Гарри вскрыл бутылку с крепким алкоголем и залпом осушил бокал. Затем нашёл верный блокнот и коротким росчерком пера написал: «Я увольняюсь». Он вновь засел за пазлы, но упрямая картинка никак не хотела складываться. Как и его жизнь, разрушенная на мелкие кусочки. Он снова сделал глоток, постепенно привыкая к обжигающей внутренности жидкости. И не сразу понял, что стук, который он слышит, это стук в его квартиру. Гарри осторожно встал и подошёл к двери. В узком коридоре огромной многоэтажки в самом центре маггловского Лондона стоял никто иной как Том Риддл. Гарри открыл дверь. — Что ты тут делаешь? Как ты нашёл мою квартиру? — Можно войти? Хочу кое-что тебе рассказать. Гарри решился не сразу, но в конце концов отступил от двери, пропуская Тома. Тот совсем не изменился. В отличие от переставшего ухаживать за собой Гарри. — Рассказывай. — Помнишь, в начале ты считал, что это ты виноват в моём положении. Что из-за того, что ты уничтожил дневник тебя настигла кара. Это не так. Где-то на своём длинном пути я поверил во всю эту шумиху вокруг себя. Я был молод, полон сил, энергии, планов и последователей. Мне казалось весь мир у меня под ногами. И только мне под силу всё изменить, перекроить наше несовершенное общество. Ведь весь мир был должен мне. Стоит ли удивляться, что очень даровитый и наделённый незаурядными способностями маг не мог не преисполниться сознанием собственного ничтожества при мысли о том, что он умрёт, а в мире никто не заметит его исчезновения и другие сразу найдут ему замену? Поэтому стал тем, кем меня продолжал считать мир долгие годы — Лордом Волдемортом. А когда всё посыпалось… я не справился. Окунулся в тёмную магию, потеряв рассудок и здравомыслие. — Так я в этом не виноват? — медленно произнёс Гарри, выслушав всю историю до конца. — Вообще не виноват? Тогда ясно почему не сработало. Ты получил что хотел. Так? Том оказался рядом с ним. — Скажи, что мне сделать для тебя, Гарри. Он всё равно был таким прекрасным. И он искренне переживал за Гарри, раз пришёл и признался во всём. Если жизнь Гарри не изменится, то может быть последний раз… он потянулся к губам Тома. А потом ещё и ещё. Сначала Том начал отвечать ему, обняв в ответ, но вскоре отвернулся, прервав поцелуй. — Я не могу. — Мы никому не скажем, Том, — отчаянно шептал Гарри. — Я больше не хочу быть таким. Ты мне дорог, но… слушай, Гарри, то, что ты потерял, тебе надо… — Что мне надо? — Не врать себе о том, как всё тогда было. Мы исследовали твой феномен многие недели, но так и не нашли ответ в книгах. Так может… — Я знаю, как было, — Гарри почувствовал, как в груди назревает вспышка гнева. — Я чуть не погиб от клыков василиска, меня снова отправили к родственникам, которые меня терпеть не могут, и друзья опять забыли обо мне на пол лета. — Ты уверен? — Уверен ли я? — почти взвизгнул Поттер. — Я долго думал об этом. И может быть стоит взглянуть по-другому? — По-твоему, я этого всего, — Гарри обвёл себя руками, — сам хотел? Сам выбрал? По-твоему, я проснулся утром в тринадцать лет и подумал, что, пожалуй, мало мне тех несчастий, что каждый год сваливаются мне на голову и что мне очень-очень хочется, чтобы меня все до одного перестали замечать? Что мне хочется в это дикое идиотское междумирье, где я не соприкасаюсь ни с одной живой душой Мерлин знает сколько лет подряд? — Ты знаешь, что я не это сказал. — Уходи отсюда. Убирайся вон, Риддл. Том послушно встал и вышел из квартиры. И тогда гнев накрыл Гарри с головой, рождая новую истерику. Он подходит к столу с пазлом и опрокидывает на пол мелкие кусочки. Слёзы застилают глаза. Гарри схватил с полки фотографию родителей и кинул её на пол. Стекло вдребезги разбилось, повреждая снимок, а двигающиеся до этого фигуры безмолвно замерли. Это мгновенно отрезвило Гарри. Но сделанного не воротишь. Он поднял снимок и тихо заплакал над ним. Слёзы в конец совсем измотали Гарри и под влиянием ранее выпитого и эмоций, испытанных с Томом, он свернулся калачиком на диване в гостиной и забылся в беспокойном сне. И вдруг его комната задрожала, затуманилась, и вместо неё проступили очертания другой, замурованной, заваленной химикатами и средствами для уборки, которой не должно было быть. И снова Гарри, помимо своей воли, вспомнил расплывчатого маленького мальчика — точнее, его силуэт из дымчато-серого тумана, слишком маленького, худенького, растрёпанного с широкими глазами и шрамом в виде молнии на лбу. Он стоит посреди гостиной и непонимающе смотрит на самого Гарри, а потом на комнату, заполненную не его вещами. И на его лице отражается непонимание. Комната приходит в движение. Стены начинают двигаться, сдавливая её и потихоньку откуда-то снаружи начинает просачиваться запах древней пыли. Гарри рывком просыпается и поднимается с дивана. Голова болит, а всё тело неприятно ломит из-за неудобной позы. В горле пересохло. Он подходит к питьевому крану, умывается, делает несколько глотков воды, и поднимает голову на зеркало. Только вот там никого нет. Гарри Поттер начинает исчезать из физического мира даже для самого себя. Это мгновенно его отрезвляет. Он накидывает свой плащ и выбегает на улицу. Ему просто необходимо найти Тома. Нужно-нужно-нужно. И магия каким-то образом исполняет его желание. Аппарация приводит его к зданию кафе, где возле окна сидит пара. Джулиан Кинг и Том Риддл. Кинг улыбается Тому, а тот выглядит слишком задумчивым для человека, у которого сейчас всё прекрасно в личной жизни. Гарри начинает барабанить по стеклу, но никто так и не оборачивается на шум. За окном завывает ветер, падают первые капли дождя, начинается гроза. Гарри обессиленный садится на землю, обхватывая свои колени руками. Всё кончено. Я не успел прожить и полжизни.