Невидимка

Гарри покинул волшебную аллею. Он больше не собирался там появляться. Гроза закончилась лишь под утро. Хоть Гарри и вернулся домой в свою одинокую маленькую квартирку в безымянной многоэтажке, он продолжал наблюдать за тем как небеса плачут. А вместе с ними и он сам. Сидеть в четырёх стенах было тошно, поэтому Гарри выбрался на улицу. Небо было голубым без единого облачка, лишь прохладный ветер напоминал о приближении осени. Гарри шёл, никем так и незамеченный. Он был сам по себе, как и всегда. — Так где же вы? — глаза поднялись к небу. — Кто обещал не бросать меня? Кто обещал прийти, когда мне будет нужно? Вот, вы мне нужны. Сейчас. Пожалуйста. Но друзья никогда не приходили к нему, а он уже давно перестал их звать. — Что мне теперь делать? Куда мне теперь деваться? Кто-нибудь, скажите, что мне делать? Но одинокие прохожие в ранний час в выходной день всё также не замечали его. Гарри присел на холодный камень неработающего фонтана, в отчаянии вцепившись в волосы. — Ребята, давайте сфотографируемся. — Да сколько можно-то? Звонкие подростковые голоса вывели его из оцепенения. Группа ребят из двух парней и одной девушки остановились у фонтана и попросили проходящего мимо человека сделать снимок. — У нас останется память друг о друге. Вы мои лучшие друзья. И я не хочу никогда забывать вас. Гарри поднял голову, недоверчиво прислушиваясь, и всё же решил не сидеть просто так. Если это его последние дни, то он должен попрощаться с друзьями. Гермиона и Мариус были дома. Но они собирались, чтобы куда-то выбраться вместе в свой выходной день. Гермиона вновь заперлась в туалете, пока её муж беспокойно ожидал супругу. — Дорогая, у тебя всё в порядке? — Я зашёл попрощаться с тобой. Не знаю, как долго задержусь тут, — Гермиона продолжала молча разглядывать тест. — Это уже третий раз. По-моему, тут всё очевидно. Надо ему сказать, Миона. — Точно всё в порядке? — вновь переспросил Мариус, когда Гермиона, выкинув тест, вышла из ванной комнаты. — Она врёт, — раздражённо ответил на его вопрос Поттер. — Да, конечно. Пойдём? — Я тебя так не оставлю, — помотал головой Гарри, подошёл к мусорному ведру и двинул по нему ногой. То опрокинулось с громким стуком. Гермиона и Мариус вздрогнули и обернулись на звук. А потом молодая женщина побледнела. На пол вывалился тест, который она спрятала, не удосужившись уничтожить магией, поскольку оставила палочку в гостиной. Мариус долго смотрел на него, потом наклонился и поднял. О, он прекрасно понял, что это за вещь и что обозначают две полоски. — Мы ждём ребёнка? Гермиона выглядела очень напуганной, почти на грани истерики. Она тревожно глядела на своего супруга. — Я не знала, как тебе сказать, — прошептала она. — Она будет настоящей умницей, — заулыбался мужчина. — Как её мама. Мариус чмокнул жену в щёку, обнимая. Гермиона обняла того в ответ, но вскоре слёзы показались из её глаз. — Я не могу. Я не могу, — она отпрянула. — Я что-то не то сказал? — улыбка тут же сошла с лица Мариуса. — Нет-нет. Всё нормально. Просто я... — Гермиона помотала головой и выдохнула. — В детстве я думала, что недостаточно хороша, недостаточно привлекательна и интересна для общения. У меня почти не было друзей. Я всегда пыталась стать лучше. У учителей в школе всё равно были любимчики и я определённо была не одна из них. И я чувствовала себя обманутой. Всё, что я могла тогда — это быть умной. Я не желаю такого нашему ребёнку. Умная или нет, я не хочу, чтобы она думала, что в ней больше ничего нет. — Не подумает. Она не подумает, — Мариус раскинул руки и притянул женщину в свои объятия. — И, если будет мальчик, тоже. Мужчина нежно поцеловал Гермиону и та подалась вперёд. На лицах обоих виднелись слёзы радости. Они обнимались так трогательно и нежно. Между супругами всегда была любовь и взаимопонимание, но оказалось Гермиона очень многое скрывала из своей жизни. И теперь им стоило немного побыть наедине. Гарри слегка печально улыбается, но в глубине души он был искренне рад, что сделал хоть что-то, впервые смог помочь. Теперь на очереди был второй друг. Гарри аккуратно переместился во дворик дома Уизли. Рон — единственный из всех семерых детей, который продолжал жить с родителями. Поттер аккуратно перешагнул скрипящую ступеньку, вошёл в дом и спустился в подвал, где теперь обитал младший Уизли. Его комната была небольшой, полной книжных полок, но вместо книг все они были забиты игрушками. Раньше Гарри думал, что Рон слишком инфантильный, не до конца вырос из детства, занимается ерундой и не желает взрослеть, но сейчас он постарался посмотреть на друга другими глазами. И во всех этих бабочках, солдатиках, красочных феях и говорящих волшебных созданий он увидел нечто, что до сих старательно не замечал. Странное хобби Рона, которое не воспринималось его семьёй как по-настоящему важное дело, на самом деле было просто невероятно. — Ты делаешь просто потрясающие вещи, Рон. Почему же ты твердишь, что твои изобретения настолько никчёмные, что не заслуживают внимания? Но Рон продолжал ковыряться в корпусе очередного солдатика и не обращал внимания на Гарри. Поттер аккуратно присел на его узкую кровать и с теплотой в глазах посмотрел на возмужавшего друга. — Кажется неважный у тебя был друг, да? Когда-то и он сам считал, что Уизли занимается ерундой. Аврорат дал бы ему больше известности, славы, самостоятельности. То, как он поступил со своей карьерой разочаровало не только Гарри, но и его родителей и Гермиону. А на самом деле Гарри всегда был слеп к настоящим желаниям своих друзей. К их жизни. — Ронникс, у нас в магазине чп, — в комнату влетел патронус в виде кота, заговорившего голосом одного из близнецов, — подменишь Джорджа на кассе на пару часов? Рон тут же отложил игрушку, накинул на себя мантию и аппарировал в магазин. Гарри, держащий в руках одно из роновых изобретений так и последовал за ним. Рыжеволосый мужчина с чуть печальной улыбкой уже стоял за прилавком, встречал и провожал покупателей, консультировал подростков и их родителей. Пусть он и выглядел предельно вежливым и собранным на его лице больше не отражались те самые эмоции, которые делают человека живым, увлечённым и счастливым. Он просто делал свою работу, предпочитая быть оторванным от всего мира. Гарри заметил, как около одного стеллажа стоит ведьма. Мантия на ней была слегка потрёпанной, а выглядела она так, будто нервничала и в то же время чего-то ждала. А когда она смотрела на Рона, её щёки становились чуть розовее, чем обычно. Затем она спешно отворачивалась и делала вид, будто просто рассматривала шуточные товары. Но что ещё более важно, Рон аналогично рассматривал её краем глаза, при этом не делая никаких попыток сближения. — Может подойдёшь и познакомишься с ней? Но, конечно, Рон не станет этого делать. Не без его помощи. Дождавшись, когда девушка будет проходить мимо Рона, Гарри взял игрушку — ту, что продолжал держать в руках в момент перемещения из комнаты Рона и кинул её под ноги. Девушка ойкнула, отпрянула, смущённо огляделась, поняла, что не она что-то случайно опрокинула, нагнулась и подняла игрушку. Это оказался ночник с яркими бабочками внутри. Каждая была искусно сделана отдельно и всегда возвращалась в свой домик. Они летали по комнате, даря успокаивающий свет для ребёнка, отгоняя боггартов и детские кошмары. — Это кажется ваше, — ведьма несмело приблизилась к Рону, который был ни жив, ни мёртв, наблюдая, как в руках у привлекательной незнакомой девушки находится его на вид совершенно девчачья игрушка. — Извините, я не знаю, как она выпала. В смысле, не знаю, как вообще попала сюда. Я думал, что оставил всё дома. Ну, не то, чтобы я покупаю это для себя. Я просто делаю их. В смысле, это моё изобретение, но оно неважное. — Эй, это чудесное изобретение, правда. Моя дочь была бы в восторге. Я Элисон Гибли. — Рон. Рон Уизли. — Это правда ты сам сделал? Невероятно. А в каком отделе это продаётся? Меня всегда печалило, что у детей нет игрушек, кроме плюшевых зверей да детских мётел. Я так хотела бы порадовать свою Мелиссу чем-нибудь, но маггловские игрушки очень быстро ломаются у нас в доме и многие не работают как нужно или её детское волшебство всё портит. Фред и Джордж иногда отдают мне какие-нибудь неработающие прототипы, и я обязательно приношу их дочери. — Хотите я подарю вам несколько игрушек? — вдруг говорит осмелевший Рон и тут же покрывается красными пятнами. — Я вовсе не хочу, чтобы вы подумали, что прихожу к старым друзьям, чтобы выпросить у них что-то для дочери, потому что её отец настоящий козёл, который нас бросил выживать на маленькую зарплату колдоведьмы. Простите. Не нужно меня жалеть. Или делать подарки из жалости. — Элисон, пожалуйста, мне будет очень приятно подарить вам что-то, что может понравиться вашему ребёнку. Я вовсе вас не жалею. А даже наоборот. Вы напоминаете мне мою мать. И у меня много игрушек. Я по-настоящему счастлив, когда делаю их. И хочу, чтобы дети вокруг меня также были счастливы. — Тогда я согласна, Рон, — хихикнула Элисон. — Не хотите сходить со мной куда-нибудь? — Так держать, дружище! Гарри тепло улыбнулся и поспешил покинуть магазин, давая молодым уединение. И следующим в его плане был никто иной, как его крёстный*, который так никогда и не узнает о своём крестнике. Гарри наблюдал за ним какое-то время, когда он только освободился из заключения. Но со временем мужчина так сильно погрузился в свою работу, что порой сутками не возвращался домой. И Гарри сдался. Но сейчас, карауля Блэка из Аврората, Гарри как никогда сильно хотел снова увидеть мужчину, поговорить с ним на прощание, и задать свой главный вопрос… Дом у Сириуса находился в центре Лондона, защищённый древним заклятием. Он был мрачный, старый, неухоженный, тёмный. Казалось, Сириусу Блэку плевать на то, как выглядит его жилище. Стены были пусты, ни одной картины, портрета или пейзажа. Мрачные тяжёлые шторы, казалось, никогда не раздвигались. На кухне где-то ворчал брюзга-домовик. — Почему ты один? Я всегда думал, что это потому что у тебя много работы, но я ошибался. Я в последнее время часто ошибаюсь. Сириус, устало потягиваясь, сидел за столом и дописывал отчёт. Он постоянно что-то делал. — Зачем ты столько работаешь? Это же совсем не радует тебя. Но мужчина продолжил своё занятие, выглядев при этом совершенно уставшим и обречённым. Гарри тяжело вздохнул и вышел из кабинета Блэка. Он никогда особо не изучал мужчину, давно разочаровавшись во всех взрослых. Да и к тому же чем бы ему помогло бесцельное блуждание по старому особняку, в который однажды он просто не смог бы попасть? Дом Блэков всегда был слишком странным и тяжёлым. Но теперь Гарри хотел получше узнать человека, который был частью семьи его родителей. Поттер подёргал несколько запертых дверей, но ничего не добился этим. А потом увидел приоткрытую дверь, ранее всегда скрытую тенью лестницы. Его смутило то, что в отличие от обычных мрачных помещений в этом доме, из приоткрытой двери виднелся свет. И, следуя какому-то жадному любопытству, коснулся ручки, толкая её дальше. Это было… Комната напоминала музей. Необыкновенно светлая, тёплая, чистая. Стены были раскрашены в гриффиндорскую расцветку. А мебель, камин, книжные полки, кубки, ленты, плакаты и даже диванчик перед камином были полноценной репликой из хогвартских времён. Гарри даже вспомнил, как ночевал на таком же диванчике, когда был сильно моложе. Но помимо музея своего факультета, Гарри увидел нечто по-настоящему поразившее его. Мемориальная доска Лили и Джеймса Поттеров. Гарри впервые увидел так много изображений своих родителей в школьные годы, после выпуска, со свадьбы, с совместных праздников, с прогулок и квиддичных матчей. И на всех этих фотографиях Сириус Блэк выглядел совершенно не таким, каким запомнил его Гарри. — Вот ты какой, когда счастлив, крёстный. Резко хлопнула дверь. — Сириус? Но мужчины уже не было в доме. Гарри выскочил на крыльцо и успел заметить воронку аппарации. Том научил его, как отследить координаты, и он, Гарри, последовал его совету и в последний момент успел уловить след. Тот привёл его в место, которое было хорошо известно парню. Кладбище в Годриковой лощине. Сириус уже сидел на коленях перед ухоженной могилой. Гарри как громом поразило. — Ты так и не забыл их. — С годовщиной вас, Поттеры. Да, знаю, Лили ты предпочитаешь розы и терпеть не можешь лилии, но этот букет в магазине был самый большой. Ведь у него их тоже забрали. — Я никогда не понимал, как тебе тяжело продолжать жить без них, — прошептал Гарри, тяжело сглотнув. — Прости меня, Сириус. — Я потерял единственных людей, с которыми мог бы разделить свою жизнь. Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Знаете, он был прав. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живём... Вот тогда щёлкнуло. Как механизм сейфа. Потеря родителей — это не только боль Гарри. Это случилось со всеми друзьями Поттеров. Это случилось и с Сириусом. Гарри так хотел, чтобы поддержали его, но дело в том, что сам Гарри никого не поддерживал. Поттер так зациклился на своих проблемах, так считал себя единственным достойным сочувствия, что попросту забыл, что вокруг него есть люди с не меньшими проблемами, которым тоже нужна помощь и поддержка. Он не считал нужным выслушивать своих друзей, не понимал их, обижался на них, считая, что только он одинок, оказался не способен замечать проблемы других, погрузившись в свои собственные, при этом продолжая навешивать ярлыки на людей, даже самых близких. Он продолжал приходить к ним незримой тенью в гости, но ни разу не подумал об упущенных возможностях, скорее подмечая лживость, порочность и эгоизм некогда родных людей. «Чем дольше ты будешь ждать, тем больше дней ты потеряешь навсегда» — раздался в голове глубокий голос Тома. Гарри вздрогнул и обернулся. Но рядом с ним никого не было. Зато где-то там был Том, который нуждался в нём и его поддержке. Гарри облажался во многих отношениях. Он не допустит ещё одной ошибки.