Эллиот Йегерь

Внезапное движение головы Эрена сразу же привлекло внимание Леви. Несмотря на то, что его партнер находился в противоположном конце комнаты вместе с другими членами разведывательного корпуса, это движение не осталось незамеченным проницательностью капрала. Леви знал, что, должно быть, что-то случилось, раз Эрен так хмурится. Встреча, которая до сих пор длилась час, еще не превратилась в неприятную внутреннюю ссору по поводу титанов оборотней. Хотя никто не показывал пальцем, первой мишенью, как правило, была необычная пара, чьи отношения считались почти запретными, вместе с потомством, которое они родили. Многие члены развед корпуса предвидели возможную словесную войну, но не при таких внезапных, неожиданных обстоятельствах. Деревянные двери быстро распахнулись. Звука скрипящих петель было достаточно, чтобы привлечь внимание людей, а хлопнувшие о стены двери заставили нескольких других подпрыгнуть от неожиданности. Потрясенный внезапным вмешательством, глава западного округа стены Роза встал со своего места и, будучи человеком вспыльчивым, накричал на человека, который только что вторгся без разрешения. Мужчина, одетый в униформу охраны, вошел в комнату и принял позу приветствия. Его лицо было бледным, но все еще покрытым бисеринками пота, а кулак, лежавший на груди, дрожал. — Докладывай! На равнинах был замечен бродячий титан! Не прошло и секунды, как Леви и Эрен поднялись со своих мест. Первый, стоявший рядом с приподнятой передней трибуной, впился взглядом в мужчину. — Это невозможно, — Леви стиснул зубы. Время от времени они встречали титанов-изгоев, но последний бой с титаном был более двух лет назад. Из какой дыры выполз этот? — А что с конюхами?! — Они как раз возвращались в Шиганшину, но на них напали. Только половине из них удалось благополучно вернуться… Это было секундная вспашка, но большинство присутствующих в комнате заметили перемену в глазах Леви. Они были широко раскрыты от шока. Капрал бросился к только что вошедшему мужчине, громко и настойчиво спрашивая: — А ребенок?! Неподвижный Охранник ответил смущенным взглядом. Он закончил тем, что посмотрел вниз на невысокого мужчину, который теперь стоял перед ним, пронзая его огненным взглядом, который заставил его вздрогнуть. — Чарльз был ранен, Мэнди в порядке, но ни у кого из них не было… — мужчина сделал паузу, роясь в памяти. Наверху, на стенах, он вспомнил, как видел пару, играющую с ребенком, думая, что он их внук или что-то в этом роде. Но в хаосе нельзя было увидеть из-за темноты, и когда конюхи вернулись, ни у кого из них не было упомянутого ребенка. Но с чего бы Леви беспокоиться о ребенке? Если только он не принадлежит… Первоначально озадаченные глаза превратились в глаза страха и ужаса. — О боже… Леви сжал кулаки у ушей, словно отказываясь слушать. Его фигура сгорбилась, делая и без того маленькую фигуру еще меньше, когда он упал на колени. Все, особенно члены разведывательного корпуса, наблюдали за происходящим с беспокойством. Атмосфера в воздухе внезапно стала густой и ужасной, такой, какая часто бывает во время смерти. А для человека, стоящего на коленях, это был ад. Если и было что-то, что знал каждый человек в этих стенах, так это то, что голос Леви никогда не повышался выше сердитого крика. Внезапный крик мужчины пронзил сердца людей, хотя и длился недолго. Слышать, как люди кричат или плачут, узнав о смерти кого-то близкого, было не ново ни для кого в комнате, но тот факт, что это был обычно спокойный и собранный капрал, вызывал у всех тошноту. Криста уткнулась лицом в грудь Имира, слезы уже текли по ее щекам. Последняя могла только склонить голову и успокаивающе обнять блондинку. Жан положил руку на плечо Армина, зная, что тот опустил голову просто для того, чтобы скрыть горе, которое он испытывал. Микаса спряталась за шарфом, сжимая его так крепко, что костяшки ее пальцев побелели. Рядом с ней Энни крепко сцепила их пальцы, глядя вперед на сгорбленную фигуру. Райнер и Бертольд обменялись короткими печальными взглядами, в то время как Конни и Саша пытались проглотить комки в горле. Даже командир разведывательного корпуса мог только закрыть глаза и задержать дыхание, а там, где сидела Ханджи, женщина сняла очки, словно отказываясь видеть правду. В мгновение ока Эрен оказался рядом со своим возлюбленным, обняв его за дрожащие плечи. Леви все равно, что он был перед сотней людей; он схватил Эрена за рубашку и прижал к себе мужчину. Его лицо пряталось между расстегнутым пиджаком, скрывая стиснутые зубы и плотно закрытые глаза. Брюнет крепко обнял своего супруга. Его собственная боль и страх съели его душу в тот момент, когда он услышал торопливые шаги за пределами зала. Услышав новости, всплыли воспоминания о безобразном прошлом. Еще один член семьи снова стал жертвой титанов, и на этот раз их собственный ребенок. Тот, у кого еще был шанс что-то пережить или испытать… Боль была неописуемой. Слезы начали щипать глаза Эрена, и ярость начала закипать в его крови. Было почти заманчиво сорвать с себя собственную плоть, чтобы вызвать трансформацию, и бешено бежать на равнины, чтобы выследить титана, который вызвал все это. Даже отрывания его конечностей по кусочкам было бы недостаточно, чтобы успокоить его. Это спровоцировало его внутреннего монстра взбеситься, сокрушая и убивая все, что стояло на его пути. И он, вероятно, проделывает это в течение нескольких дней и недель, прежде чем его гнев может окончательно угаснуть. Но, несмотря ни на что, боль будет длиться вечно. — Эллиот все еще жив, — раздался позади них полный боли голос. Узнав голос, Эрен и Леви немедленно подняли головы. Чарльз стоял в дверях, обняв Мэнди, которая поддерживала старика. У мужчины-конюха была алая повязка у основания левого локтя, до которой не доходила его нижняя часть руки. Как и сказал Охранник, Мэнди вернулась невредимой, но выражение ее глаз психологически доказывало обратное. Чарльз изо всех сил старался оставаться в сознании от боли, когда жена подвела его к этой паре. Мэнди положила руку на плечо Эрена, сжимая его. — Он в сумке, привязанной к Ори, и титан не обратил на него внимания, когда преследовал нас. — Значит, Эллиот все еще жив, — сказал Эрен с легким облегчением, не веря в то, что услышал. Но он хотел в это верить — делая ставку на почти иррациональном уровне, что его лошадь достаточно умна, чтобы спасти его сына от титанов. — Да, но только если ты доберешься до него раньше титанов, — ответил более спокойный голос Чарльза. — Иди, сейчас же! — Остановись, старик. На случай, если ты забыл, у нас совещание! — глубокий голос с другого конца зала. — Ты не обладаешь юрисдикцией в этом вопросе. Уходите сию же минуту, и мы простим вторжение. Мы закончим с этим, прежде чем планировать наш подход к угрозе. — Ты серьезно говоришь нам переждать это, пока наш сын там, в опасности?! — Эрен сорвался первым, поддавшись своему более короткому запалу. Он свирепо посмотрел через зал на военных другого округа — ни Шиганшина, ни Троста. Чем ближе военный отряд находился к внутреннему району, тем больше враждебности он испытывал к развед корпусу. — Во всяком случае, приоритетной задачей рызведывательного корпуса является уничтожение титанов-изгоев за стенами. Вы, люди, не были завербованы в поисковую группу, — фыркнула женщина. Леви стиснул челюсти. Каждая проходящая секунда могла означать все, и начальство ни в малейшей степени не помогало, препираясь между собой. Он уже собирался сделать замечание, когда один из военных командиров поднялся со своих мест, одарив людей в центре комнаты мрачной, кривой улыбкой. — Кроме того, это, вероятно, к лучшему, так как это тот ребенок. Этих слов было достаточно, чтобы вывести из себя большую группу людей, которые не восприняли комментарий легкомысленно. Хотя, поскольку это сказал более высокий авторитет, большинство людей, которых это разозлило, ничего не могли сказать, кроме как в тревоге подняться со своих мест. Армин быстро оказался рядом с парой, прижав руку к груди Эрена, чтобы удержать своего друга от дальнейшего продвижения. Другой его руке пришлось схватить Леви за руку, чтобы помешать мужчине совершить убийство. Брюнет бросил свирепый взгляд на человека, который вторгся на секунду, но, поняв, кто это, отступил. Зная Армина, он был уверен, что у его лучшего друга есть что-то в рукаве, чтобы вытащить их из этой ситуации. Эрен занял место Армина и, нисколько не заботясь о том, что он стоит перед целой военной толпой, обнял Леви за плечи. Это послужило утешительным жестом, а также удержало его. Он услышал, как Леви резко щелкнул языком от гнева и раздражения, но попытался успокоиться. Хотя в тот момент это было самое трудное, что можно было сделать. Как только Армин понял, что эти двое не собирались никого убивать, он повернулся лицом к начальству, сидевшему в другом конце зала. — Мы не ищем неприятностей. Мы просто просим, чтобы развед корпус был освобожден от этого дела, — начал блондин. Милитарист нахмурился, расстроенный тем, что его насмешка не вызвала достаточного гнева у причудливой пары. Он подошел к блондину, указывая пальцами. — Похоже, у вас у всех есть много свободного времени только для ребенка. Разве вы не должны придерживаться своих обязанностей? — А что, если бы вместо этого в помощи нуждался ваш ребенок? Если это так, то мы, разведывательный корпус, должны просто игнорировать это, потому что это не наш долг — спасать тех, кто в этом нуждается, — огрызнулся Армин. — И тем более, это потому, что «это твой ребенок». — Почему ты маленький… С кем, черт возьми, ты думаешь, ты разговариваешь?! — Милитарист схватил Армина за рубашку спереди. Армин ни на йоту не отступил, но и не сделал ни малейшего движения, чтобы освободиться или отомстить. — Будь то убийство титанов или спасение кого-то, в том, что мы делаем, не должно быть тонкой грани. Если мы будем ограничены нашими собственными обязанностями, записанными на бумаге, мы никогда не продвинемся вперед, чтобы служить лучше. Милитарист был ошеломлен словами, вырвавшимися у этого человека, который на десятилетия моложе его. Резко, и его лицо вспыхнуло от смущения. — Не начинай проповедовать так, будто ты все это знаешь! — сердито закричал он, и подняв кулак в воздух. Только тогда Армин рефлекторно отпрянул назад. Рука перехватила удар, сжимая весь кулак в ладони. Ошеломленный, милитарист посмотрел в сторону, чтобы увидеть, как командир Разведывательного корпуса в предотвратил удар. Он отступил, свирепо глядя на человека, который слегка возвышался над ним. Армин встал рядом с Эрвином, радуясь, что спас его от неприятного синяка. — Командир, — позвал Жан, направляясь в сторону двух блондинов. Он бросил хмурый взгляд на человека, который осмелился потянуться к его партнеру. — Я оставляю вас двоих за главного. Иди, я разберусь с этим, — Эрвин бросил взгляд в сторону двери. Все в Легионе разведки быстро получили сообщение и приняли свое решение, независимо от наказания, с которым они могут столкнуться позже. Ничто в этот момент не было бы важнее спасения Эллиота, и решительные лица людей, несомненно, сделали пару благодарной. — Командир Эрвин! — Протесты раздавались из каждого угла комнаты, когда Легион Скаутов пробирался через дверной проем рывками и спринтами. В тот момент, когда последний член Легиона Скаутов покинул зал, Эрвин занял свое место перед деревянными дверями, скрестив руки на пояснице. Как гончая, охраняющая врата ада, он сузил опасный взгляд на людей перед собой. — Теперь, я полагаю, нам нужно закончить встречу? — голос Эрвина прозвучал так, что кровь застыла в жилах каждого обитателя. Голубые глаза искали любого, кто осмелился бы бросить ему вызов, и хотя его ранг в комнате все еще был ниже горстки других, эти люди дважды подумали, прежде чем заговорить с человеком, который демонстрировал смертельную ауру и холодную внешность. Не часто он проявлял свой гнев. Однако дело в том, что мужчины мешали выполнению важной задачи и даже угрожали тому, что принадлежит ему… Скажем так, людей, оставшихся в зале, ждал сюрприз.

ХХХХ

— С чего нам следует начать? — громко спросил Армин из-за шума и суеты людей в конюшнях. Он посмотрел на Эрена, который готовил запасную лошадь. — Это предположение, но у Ори есть склонность бежать в сторону лесов, потому что он знает, что именно там мы используем наше снаряжение, — ответил брюнет. — Это тот, к которому мы мчались в прошлый раз? — на этот раз спросил Жан, собираясь вывести свою лошадь из конюшни. — Скорее всего. Это недалеко, и мы уже несколько раз ходили туда на учения. — Прекрати свою праздную болтовню и двигайся, — резкий голос Леви вклинился в разговор сзади. Все оглянулись и увидели, что он уже сидит на лошади, хотя в конюшнях этого делать не рекомендовалось. Капрал больше ничего не сказал и направил свою лошадь к выходу. Эрен наблюдал, как силуэт его возлюбленного выходит из конюшни. Он мог сказать, что его партнер нервничал из-за того, что произошло. Брюнет тоже волновался, хотя и не показывала этого так сильно. Он предпочел верить, что Эллиот жив и что Ори — животное, способное на большее, чем он себе представлял. Может быть, именно поэтому он казался менее встревоженным. Не помогло и то, что Леви часто был более пессимистичен, чем он сам, и нынешнее отношение Леви, возможно, было результатом всего этого. — Он действительно беспокоится, — произнесла Микаса в боковых линиях. — Я тоже, — глаза Эрена не отрывались от того места, где Леви завернул за угол. Его кулаки были сжаты вокруг поводьев так крепко, что костяшки пальцев побелели без его ведома. — Я худший муж и отец. Я не знаю, как сказать Леви, что все будет хорошо… Особенно когда я даже не знаю, так ли это. — Эй, все будет хорошо, — рука Армина мягко опустилась ему на плечо. — Вы нуждаетесь друг в друге больше всего… независимо от того, сейчас или позже. — Он не хотел говорить о худшем исходе, но в глубине души он знал, что пара готовилась к этому. Ему было больно осознавать, что это могло произойти в первую очередь, особенно с кем-то — Элиотом — кто не должен был быть вовлечен в первую очередь. — Как сказал капрал: нет времени для праздной болтовни, — молодой лейтенант последовал его примеру и вывел своего коня на открытое место, где собрались другие члены Легиона скаутов. Как только все было готово, голос Джин громко скомандовал всем выходить. Легион скаутов с грохотом пронесся через узкие двери Стены Марии, выходя на темные равнины с луной в качестве проводника, и факелами пламени, которые некоторые мужчины использовали в качестве источника освещения. На большинстве их лиц было выражение решимости, а не страха, несмотря на то, что им приходилось сражаться с титанами в одной из их слабостей.

ХХХХ

Ори лег на усыпанную листьями землю, возможно, измученный своей стремительной вспышкой, чтобы убежать от существ, которых он признал «врагами». Из-за упора в пол сумка, которую он нес, стала неглубокой, что позволило Эллиоту высунуть голову. Звук резкого дыхания Ори наполнил тихий воздух. На заднем плане слышался хор крошечных насекомых, но ни одного из них не было достаточно, чтобы привлечь внимание ребенка. Его больше интересовала подстилка оранжевого цвета, на которой отдыхала лошадь. В попытке схватить предмет для себя, он выкатился из сумки, кувыркаясь. Толстый слой листьев на полу спас малыша от неприятного удара по голове, и Эллиот взволнованно взвизгнул, так и не заметив, что его ослабленный красный шарф упал с плеч. Отвлекшись на то, по чему он ползал, он прошел несколько футов вперед и сел только тогда, когда нашел особенно интересный лист, который имел оттенок от весны до осени. По форме похожий на клен, его глаза следили за границей листа, изучая края с крайним любопытством. Раньше у него никогда не было возможности собирать вещи с пола; его мать не позволяла ему. Небольшого щелчка его матери было достаточно, чтобы заставить его прекратить все, что бы он ни делал. Но, кстати, о маме… Эллиот огляделся. Кроме его любимой лошади и его самого, в поле зрения не было никого, кого бы он узнал. Все, что там было, — это высокие коричневые штуки с оранжево-зелеными «штуками» вместо волос. Они были намного, намного выше того, на чем стояли его родители. Он тихо сказал «э» высоким коричневым существам, но они не ответили ему. Из всего, что его окружало, только Ори двигался и издавал звуки, а Эллиот потерял интерес к тому, чего не было. Он пополз обратно к своей лошади, и скакун ткнулся своей огромной мордой в середину ребенка, заставив его катиться по листьям. Позабавленный этими выходками, Эллиот просто завизжал от восторга, пытаясь схватить лошадь. Когда Ори чуть не засунула руку ему в ноздрю, он поднялся на ноги, осторожно обходя ребенка. Его голова была высоко поднята, глаза и уши внимательно следили за любой опасностью. Он прислушивался к пению насекомых, и время от времени тихое щебетание доносилось с деревьев наверху. Они были индикаторами того, что на данный момент это безопасно. Тихое бормотание Эллиота, обращенное к земле, демонстрировало его заинтересованность в том, чтобы снова поднять вещи, пока он ждал кого-то, кого он мог бы снова узнать. Он ждал и ждал. Это был первый раз, когда его оставили одного на такое долгое время. Если только он только что не просыпался ото сна, то чаще всего его сопровождали либо родители, либо другие люди. Он начал немного нервничать. Все вокруг него тоже было темным. До сих пор он никогда этого слишком не боялся. Да, он видел все не только в оттенках серого, и лунный свет, пробивавшийся сквозь навес над головой, был достаточно приличным, чтобы он мог видеть. В этой темноте было бы немного пламени, которое сделало бы все немного ярче, но на этот раз свечи не было. В конце концов Эллиот решил сделать то, что он всегда делал, когда хотел чего-то добиться: он приподнялся на четвереньки и начал рыться в подстилке из листьев. Ори, наблюдавшая за ним, просто с любопытством последовала за ним, задаваясь вопросом, куда это маленькое, предположительно двуногое существо, пыталось пойти.