Сворованные жизни

— Дядя Шалнарк, я точно восьмерку нормально закрыл? Она не будет видна другим? — Хмм, — промычал Шалнарк, окидывая причудливый наряд Гона с ног до головы. И зачем ему выряжаться так вычурно? — Татуировку не видно, не бойся. Но зачем ты так оделся? Выглядит стремно на тебе. — Обидно слышать это от тебя, дядя Шалнарк, — слегка надувался Гон и рассматривал свои короткие шорты, поправляя рукава куртки, — мне нравится зелёный. Он такой легкий, по сравнению с другими цветами. Я сразу буду вызывать доверие. Разве не прекрасно? — Гон расцветал и крутился на месте. — Ну ну, — усмехался Шалнарк и усаживался на диван их общего единственного несменяемого дома, который в последние пять лет принимал больше посетителей (даже если одних и тех же), чем Шалнарк видел на любом из заданий. Членам Генэй Редан полюбился Гон — он, не долго ожидая своего момента, стал полноценным членом их семьи, и получал огромное количество поддержки от любопытных взрослых, часто приходивших его наведать. Иногда Гон жил со всеми по порядку, обучался их житью, стилям боя и поведению — больше всех ему доставляло удовольствие проводить время с Фейтаном, Мачи и Пакунодой (конечно, не считая Шалнарка), которые, практически не обращая на него внимания, но все же красуясь перед ним, совершенно не стеснялись вести свои бои, либо рассказывать что-то супер интересное. Изредка его брал с собой и Куроро — он водил Гона по различным заброшенным зданиям, рассказывал что-то про религию, про человеческие взаимоотношения и про личности — их различные свойства, возможности, порой непредсказуемость, и иногда это выливалось в целый неудержимый поток мыслей — и все это принимал Гон, с участием отдавая части возникающих мыслей Куроро. Сам же Люцифер любил общество Гона за его отзывчивость — фактически, только его еще неокрепшему телу и мозгу он мог давать обработать столько новой информации, встречая лишь любознательные и внимательные взгляды. В десять лет Гон получил свой знак — восьмой номер Генэй Редана — но пока еще он не допускался до полноценных сражений: прежде чем Фрикс сможет стать стопроцентным членом Пауков, ему следовало доказать свои возможности и, хотя бы, пройти экзамен на охотника. И вот сейчас Гон, подобрав наряд и тщательно скрыв татуировку, осматривал себя перед зеркалом, вспоминая, что еще не успел взять. — Ну ну, — тихо передразнивал Шалнарка Гон, имея привычку к этому от вечных стебов Фейтана, — я готов зажигать танцпол! Я там один буду? — Ну, я слышал, что новенький тоже там будет присутствовать. Правда, этот хитрый лис совсем тебе не будет помогать. — Я спрашивал не к тому, чтобы запросить от него помощь. Раз мое условие — пройти экзамен, то я его выполню своими силами. Зачем мне надеяться на кого-то другого? Это нечестно. Тем более, если это будет Хисока, — рассуждал Гон и кивал головой сам себе, соглашаясь со своими же словами. Кровать скрипнула, оповещая о передвижении — Шалнарк безмолвно встал с нее и вышел из комнаты. Гон это принял как молчаливое согласие выдвигаться, поэтому, подпрыгнув на месте, весело спустился на первый этаж дома и вылетел на улицу, направившись к Забану — месту проведения первого экзамена. *** — Ого, тут уже так много людей, — потягиваясь после муторного путешествия сам себе говорил Гон, оглядывая присутствующих. — Вот, возьмите, — вручили Гону значок с номером 351, и Фрикс, поблагодарив, уселся на одну из многочисленных труб, решая слегка отдохнуть. Расслабиться ему не дали — практически сразу, как Гон уселся на трубу, к нему подошел низенький, толстоватый мужчина. Фрикс жизнерадостно поприветствовал этого человека, понимая, что тот направляется прямо к нему. — Ты новенький? Я тебя здесь раньше не видел, — спрашивал подошедший мужчина, осматривая Гона с ног до головы, оценивая его опытность и способности. Ехидно улыбнувшись, он полез в сумку и достал оттуда банку сока. — Да, я новый. Я Гон, приятно познакомиться. — Меня зовут Тонпа, — улыбаясь, говорил мужчина и протягивал Гону банку сока, — может ты хочешь? Мы могли бы отпраздновать знакомство. — Да, с удовольствием, — произнес Гон и принял банку с соком у подозрительно выглядящего мужчины. Чуть попробовав, Фрикс сразу его выплюнул и вылил сбоку от себя, — Тонпа-сан, мне кажется, что он протух. — Что? Да не может быть, — потея, отвечал мужчина и отходил подальше от Гона, чтобы не напороться на неприятности. Гон пожал плечами и снова оглядел присутствующих; через пару секунд он закрыл глаза и лицо руками и отвернулся — в глаза бросилась едва знакомая макушка, но с ее обладателем встречаться не очень хотелось. Впрочем, встречи было не избежать — Хисока имел чуткий нюх и, конечно, такой как он обязательно бы нашёл Гона, рано или поздно. Тому, правда, хотелось бы второй вариант. — Привет, Гон~, — ласково начал Хисока издалека, быстро приближаясь к пытавшемуся скрыться Гону. Тот в этом не преуспел, но очень старался. Кто бы еще за старания платил… — Привет, Хисока, — стараясь выглядеть максимально не заинтересованным в разговоре, Гон отворачивался от Хисоки и не смотрел ему в глаза: но того, по-видимому, это ничуть не волновало и не задевало — он приблизился к Гону на расстояние одного метра и словно ожидал небесного благословения для начала разговора. — Как там босс? — хитро спрашивал Хисока и по-лисьи улыбался. Гон закатывал глаза (как научился у Мачи) и угрюмо вздыхал. — Без тебя — просто отлично, — отвечал Гон, но хорошо знал, что даже в случае такого ответа Хисока перевернет все в лучшую для себя сторону. — Правда? Наверное, ему там совсем скучно. Ну, я устрою ему лучшее времяпровождение в его жизни — не сомневайся. — Определенно, — стараясь отстать от Хисоки лепетал Гон и слегка отодвигался. Если не отлепиться от него сразу — он не отстанет ближайшие три часа. Гону всё-таки удалось отстать от Хисоки, и будущие два часа он провел «в бегах», стараясь не попадаться на глаза этому вечно неугомонному клоуну. Не в его привычках было убегать — но, увы, то был единственный способ не сойти с ума от многочисленных, странных речей Хисоки. — Все 404 человека в сборе! Начинается первое испытание — следуйте за мной. Я проведу вас до второго этапа. Все кандидаты в охотники сразу же последовали за экзаменатором — даже те удивленные два человека, что пришли последними и даже не успели отдохнуть. Гон, совершенно не сопротивляясь, побежал вперед, сохраняя отрыв от экзаменатора, но не отставая от него насовсем. Какой-то непонятный, беловолосый мальчик проехал рядом с Гоном — он стоял двумя ногами на скейте, и Фрикс даже удивился его мастерству — он совсем не шатался на нем. — Эй! Это нечестно! Это соревнование на выносливость! — взревел какой-то старческий голос сзади, и Гон краем глаза увидел высокого запыхавшегося мужчину, в одной руке несшего чемоданчик, а другой рукой устало махавшего во все стороны. — Не правда, — зачем-то вмешался Гон и обратился к мужчине, — экзаменатор сказал лишь следовать за ним. Мужчина сзади разразился грозными криками, а мальчик на скейте, удивленно и недоуменно глядя на Гона, подъехал к нему ближе. — Сколько тебе лет? — обратился к Гону беловолосый мальчик, осматривая того с едва заметным пренебрежением. — Двенадцать! — крикнул Гон, ответно разглядывая беловолосого. — Я Киллуа, — подумав пару секунд, мальчик представился и взял доску в руки, — я думаю, я пробегусь. — Ого, круто! — искренне воскликнул Гон. — Я Гон! *** — Киллуа, а почему ты хочешь стать охотником? — разглядывая огни ночного города, Гон выводил Киллуа из молчаливого состояния, внезапно наступившего после их путешествия по кораблю Ассоциации Охотников. Удивленно обернувшись на Гона, Киллуа закинул руки за голову и посмотрел в потолок. — Я не особо хочу стать им. Я слышал, что экзамен сложный, и мне было интересно, но… Судя по первым двум этапам, все услышанное мной — обман. Они были настолько простые, что я чуть не уснул, серьезно. А ты, Гон? Зачем пришёл на экзамен? Гон слегка задумался. Он, конечно, понимал, что раз задал вопрос — готовься к обратному, однако к этому моменту он так и не смог определиться, рассказывать Киллуа о себе или нет. В конце концов он решил довериться своей интуиции, а не своей слабой в такого сложного рода рассуждениях голове, поэтому Гон присел на скамейку и обернулся на Киллуа, подложив щеку на сложенную в кулак руку. — Мне нужно доказать, что я способен сражаться. — Самому себе? Или кому-то другому? — Другому. Себе мне уже не нужно ничего доказывать… Знаешь организацию под названием «Генэй Рёдан»? — Так, Генэй Рёдан… Пауки? Мне как-то отец рассказывал о них. — Хорошо, значит, ты имеешь о них представление? — Примерное. Они заставили попотеть даже моего отца, никогда не жалующегося на свои заказы. Они сильные, думаю. — Да, очень. Кроме меня, пока что, — сказал Гон и осторожно расстегнул куртку, снимая ее с правого плеча и оборачиваясь к Киллуа. На лопатке и плече красовался темный паук с восьмеркой на спине. Киллуа тихонько присвистнул и, заинтересованный, пощупал татуировку. Гон тихо рассмеялся от щекотки, — я состою в Пауках. И, чтобы меня признали как дееспособного — было поставлено условие пройти экзамен. Гон накинул легкую курточку обратно на спину и застегнул её. — Кстати, — продолжил Гон, — кто твои родители? — Они убийцы. — Ого, оба? — А? — не понимал Киллуа и через пару секунд, наглядевшись в честные глаза Гона, слегка смеялся. — Наверное, только ты можешь так просто поверить в сказанное мной. — Так ты же не врёшь, да? — Настолько прямолинейный, что даже удивительно, как тебя жизнь с Пауками не испортила в худшую сторону, — Киллуа отвернулся от Гона и задумчиво смотрел в своё отражение в зеркале, впрочем, смотря больше сквозь него, не фокусируя взгляд ни на чём, — у меня дома убийствами занимаются все, старая семейная традиция. Не буду говорить, как они на меня давят, но мне, прямо скажу, не слишком нравится то, что за меня все решают. А когда я им сказал, что сам решу, чем буду заниматься, они таак разозлились! В общем, я ударил мать, разбил коллекцию старшего брата и сбежал, — Киллуа все говорил и говорил, с каждым словом всё больше распаляясь — Гон же, со своей стороны, внимательно, но слегка недоверчиво слушал Киллуа. Как так может быть, что семья, единственная опора в жизни настолько зажимает своего члена в такие жестокие клещи? — Когда я стану охотником, я первым делом арестую свою семью! Наверняка мне за них много заплатят! — с блаженным лицом заявлял Киллуа и расставлял руки в стороны. Из-за угла донесся легкий и быстрый поток ауры — Гон и Киллуа отреагировали мгновенно, оборачиваясь на странно возникшее присутствие. Через секунду за спинами мальчиков раздались спокойные, размеренные шаги. — Что случилось? — раздался голос председателя Нетеро, выручившего кандидатов в охотники от полного провала на втором этапе экзамена. — Нетеро-сама, вы не видели, как кто-то приближался оттуда? — Гон указал рукой назад, в то место, откуда пришел странный поток ауры. Нетеро, строя из себя недоуменного, отвечал отрицательно. — Быстро бегаете для своего возраста, — недоверчиво произносил Киллуа и в подозрении глядел на Нетеро. Гон быстро смекнул, что его друг намекает на то, что поток ауры исходил от председателя. Обстановка стала напряженнее. — Чего Вам нужно? Заняться нечем? — язвительно говорил Киллуа. Нетеро отвечал ему в абсолютно идентичной манере. — Как грубо! Мне просто скучно, я ищу, с кем поиграть. *** «И как я оказался здесь?» — чувствуя себя слегка подавленно думал Гон, наблюдая за председателем, стоящем на одной ноге и отбивающем мячик об пол. Киллуа, немного обиженный тем, что его недооценивают, стоял перед Нетеро и ждал лучшего момента для нападения. Киллуа использовал одну нелегкую технику за другой — Гон, не видивший ничего подобного ранее (только слегка похожее наблюдал у Фейтана один раз, когда соперник попался более сильный, чем обычно) удивленно наблюдал за каждым движением Золдика и поражался его мастерству. Такому способствовал либо прямой способ — способ адских тренировок, либо обратный — ужасного террора. Со временем Гон уже не мог анализировать истоки способностей Киллуа, поэтому лишь в восхищении следил за каждым его действием. Всё же, мяч у председателя Киллуа забрать не удалось. И, хоть и Гон был ближе к намеченной цели — председатель не мог проиграть так быстро, а потому даже чуть не пошёл в атаку, когда понял свое в один момент тупиковое положение. Единственное условие, которое поставил сам Шалнарк Гону — ограничиться в использовании Нэн. Фрикс собирался соблюдать взятое с него обещание до того самого момента, пока он не будет на грани смерти. *** — Три… Я дам тебе три совета, — Курапика, ударивший Мадзитани, говорил с огромной злобой, плескавшейся в каждом его слове. Казалось, что сам Курапика состоит из этой объемной, всепоглощающей ненависти, и каждый его кусочек тела с самого рождения был создан для расплаты за что-то, что в будущем выбьет его из равновесия. Каждое движение его было для мести, а каждый вздох наполнен ненавистью. Такие ощущения пробирали до мурашек гораздо больше, чем что-либо ещё. Особенно, если они направлены фактически против тебя, — во-первых, у настоящей татуировки в центре номер. Во-вторых, число их жертв невозможно сосчитать… И в-третьих — никогда больше не смей притворяться Пауком… Иначе я убью тебя. Гон по случайному стечению обстоятельств, обыскивая с Киллуа возможные пути спуска по башне, нашел пять близко расположенных проходов. Договорившись с Киллуа рассказать обо всем путешествии на самом последнем этаже, оба мальчика, спустившись, оказались в одной комнате. Спустя пол часа в ним попала еще одна парочка — они назвали себя Леорио и Курапикой. Гон не горел желанием становиться друзьями с кем попало. Обнаружь он их раньше, он, может быть, и мог подружиться с ними — однако сейчас ему с головой хватало Киллуа. Тем более, у этих двоих были какие-то странные взаимоотношения. Они постоянно подозрительно оглядывались друг на друга, осыпали легкими насмешками и смеялись друг над другом, но всё же как-то до странного дорожили друг другом, словно были старыми друзьями. Их дружба не выглядела глубокой — наверное, они познакомились на пути к экзаменационному пункту, однако даже с этим они хорошо понимали друг друга, сами того не замечая. Гон не решался прерывать эту идиллию. А теперь, выяснив о самом сокровенном в жизни желтоволосого подростка, Гон тем более не желал сближаться ближе напарников по этапу. Фрикс благодарил Киллуа за то, что тот также это понимал и тактично молчал, кидая удивленные и слегка насмешливые взгляды. Раунд был выигран, а расстаравшийся Леорио даже смог вырвать из лап практически полного поражения и свою победу — Киллуа, будучи последним, даже не старался для победы. Это его не радовало, хотелось чего-то интересного. На стороне преступников последний, не вышедший претендент тяжело встал и медленно повернулся к камере. — Можно провести последний бой, со мной? — больше он не добавил ничего ни к своей стороне, что именно он собирался с этого получить, ни к стороне своих противников, к тому, что дали бы им. Экзаменатор, сидящий на камерах, ухмыльнулся в надежде на хорошее шоу. — Готов ли последний из команды на поединок? Если вы откажетесь, у вас ничего не отнимется. С другой стороны, если вы согласитесь — сможете немного сократить свой путь по моему решению. Выбор лишь за тобой, последний. Общего голосования не будет, предоставляю это внеэкзаменационное решение только одному. — Почему нет, — сказал Киллуа и потер заднюю часть шеи, слегка разогревая себя. Его противник был серийным убийцей, заключенным на пожизненное на срок в 999 лет, желавшим почувствовать напоследок в своих руках тепло разрываемого голыми руками тела. Леорио в страхе советовал Киллуа отказаться, но тот не слушал и выходил вперед, становясь перед огромным мужчиной. Быстро и без грамма сопротивления вырвав сердце, Киллуа даже разочаровался. Всё же, серийные убийцы — любители, а он — профессионал с рождения. *** — Напрямую с Хисокой встречаться не хочется, — едва увидел номер того, чей знак нужно было украсть, рассуждал Гон и ходил взад-вперед по палубе корабля, — тогда нужно сделать так, чтобы он меня практически не заметил. Зецу, да? — О чем болтаешь? — подошедший Киллуа заглянул за плечо Гона и, увидев номер его цели, рассмеялся. — Ух, тебе нужно украсть значок у него? Будет сложно. — Да уж, — муторно выдохнув отвечал Гон. Мда, геморно — не то слово, — а у тебя кто, Киллуа? — М? А, ну точно не ты. Я не знаю чей это номер, мне придется самому его искать… — Тоже не менее проблематично. Мы здесь расходимся? Давай встретимся через пару дней около корабля. — Хорошо! Кто первый получит чужой значок, тот и выиграл? — Отлично! Только даже не думай поддаваться, мистер Киллуа. — Могу сказать тебе тоже самое, мистер Гон. Сидеть целый день в кустах без еды и воды, используя Зецу, не шевелясь и практически не дыша довольно утомительно. Хисока, окруженный красно-розоватыми бабочками также не двигался. Он словно кого-то ждал и не ждал одновременно. Гона утомляло это сидение, но он, как охотник, должен был подобрать подходящий момент для нападения на свою жертву. В конце первого дня к Хисоке явился странный, понатыканный многочисленными иголками парень и перебросился с ним парой слов. После он сделал пару непонятных движений, вытащил иголки из лица и закопал себя в землю. «У странного Хисоки странные партнеры» — подумал Гон, продолжая смотреть за своей целью. К концу второго дня Хисока поднялся на ноги. Бабочки от него отстали и давно улетели, не испытывая больше интереса, да и самому Хисоке они уже порядком поднадоели. «Как хорошо, что я зачем-то прихватил старую удочку Шалнарка», — Гон радовался своей случайной удаче и, не издавая шорохов, перемещался на другое место — по той траектории, куда уходил Хисока. Он шел довольно долго, натыкался на редких людей и шёл дальше, не желая обратить на них ни грамма внимания. Гон знал Хисоку не так много, но мог понять его — идущие навстречу и от него люди были слабы. Обращать на них внимание — все равно что тратить время на битву со стеной. Они не вызывали страха, не заставляли испытывать эмоций, благовеяния: не имея таланта и потенциала стать сильным нельзя, сколько не старайся. Так, по крайней мере, думал Хисока. И вся его жизнь состояла из поиска потенциально сильных противников. Гон, со своей точки зрения, отчасти придерживался похожих взглядов в битве. Любя сражения, он обучался в них больше, чем где-либо ещё — во время сражения он мог придумать новые техники. Однако, в противоречие Хисоке, он уважал людей, даже слабых: слабость, содержащаяся в сражениях, становится силой в чём-либо другом. Леорио, которого Гон встретил ранее, не показывал себя как сильного — он, скорее, был больше открытым. Однако, будучи не слишком могущественным в сражениях, он мог быть гением наук. Жизнь не оканчивается сражениями и потенциалами противников. Люди разнообразны и непредсказуемы даже для самих себя. В этом заключается их красота. Утро третьего дня ознаменовалось выкраденным значком и сверкающими пятками Гона. Что-что, а бегать он умел: первые два года Шалнарк только и делал, что обучал его этому. Несмотря на то, что с ним становилось все опаснее, он не отпускал от себя Гона и продолжал заботиться о нем, как если бы Фрикс был его родным сыном. Это, в последнее время, когда Гон узнал о Шалнарке намного больше, удивляло его. Маленький, покинутый ребенок стал одним из дорогих Шалнарку людей. Хисока проследовал Гона молча. Радостный, мальчик все же ощущал исходящую от Моро жажду убийства, а потому, стараясь не нарваться на неприятности, как можно чаще перебирал ногами — оторваться необходимо было как можно быстрее. Хисока слегка удивленно думал о том, что не может догнать Гона, как бы ни старался и ни ускорялся. Может, силы ему еще недостает, и в схватке с Хисокой он бы определенно проиграл, но Гон имел быстрые ноги. По факту, даже будь он хоть сыном Куроро, просто так бы ему номер Рёдана не присвоили. Значит, он всё-таки чего-то, да стоит. Хисока, передумав бежать, остановился и развернулся в обратную сторону, будто бы сдавшись. Гон смог окончательно от него оторваться, поэтому, активно шевеля ногами, бежал к кораблю проверять Киллуа. — Я первый, — произнес Киллуа и высунул язык, показывая свой и чужой значки. Цель Киллуа была запросто им повержена. Гон, использовав возможность отдышаться, жадно глотал воздух, ходя по кругу и разминая ослабевшие плечи. — Блин, эх… — грустно тянул Гон, массируя шею. — А я думал, что буду здесь первее тебя. — Я удивлен, как ты вообще смог от него сбежать. Хисока же сильный и важный противник, правда? — Ну… Я учился бегать. Долгое время занимался только этим. Убежать от Хисоки для меня хоть и не такой пустяк, но все же возможно. Другое дело — встретиться с ним с глазу на глаз в битве. — Согласен. Сейчас я тоже не хотел бы с ним сражаться… *** — Давно не виделись, Килл, — проговорил Гиттакур и, вынув иглы из своего тела, стал главным кошмаром Киллуа. Гон, сразившийся с Покклом в своем первом раунде и выигравший его без лишних травм, стоял и переводил взгляд от Киллуа на Гиттакура и обратно. Молодой человек, оказавшийся тем самым Гиттакуром выглядел красиво, но словно не живым — во время всего перевоплощения ни один мускул его лица не дрогнул. При дальнейших словах и действиях Киллуа он так же никак не менялся в лице. Рыбьи глаза внимательно смотрели на Киллуа, изучая и провоцируя того. Гону это сразу же не понравилось. — Мама и Миллуки сказали, что ты их ударил, — начал свою монотонную речь Иллуми. Сверля Киллуа глазами, он следил его реакцией на каждое слово, — мама плакала от радости. «Он стал таким сильным, я так рада… Но пока ему рано выходить из дома». Поэтому она позвонила мне, но здесь я тебя не ожидал увидеть. Мама, конечно, подозревала, что ты можешь отправиться на экзамен на охотника… — Не то чтобы я сильно рвался в охотники… Я просто решил испытать себя, — настороженно отвечал Киллуа, в волнении закусывал губу и оставлял ногу назад, готовясь к побегу. Гон, нахмуренный, следил за каждым словом Иллуми, не предвещавшими ничего положительного. — Я рад. Значит, можно говорить открыто, — Гон внезапно почувствовал смену обстановки между двумя братьями: из напряженной, но более-менее спокойной она стала подчиняющей, воздух между ними сгустился до такого состояния, что его можно было бы спокойно разрезать ножом, — тебе нельзя становиться охотником. Твое призвание — убийства. Ты всего лишь марионетка тьмы. У тебя нет чувств и нет желаний. Тени питают тебя, а твоя единственная радость — в смерти других. Таким мы тебя с отцом создали. Тогда что же ты искал на экзамене охотников? — Когда я только пришел на экзамен, я не искал титула или званий. Но у меня появилась цель… — У тебя не может быть целей. — Нет, может! — вспылил Киллуа и был буквально в шаге от того, чтобы не топнуть ногой от досады. — Пффф. Так расскажи. Чего же ты ищешь? — Иллуми замолкал и, промолчав пару секунд, продолжал. — Ну? Значит, ничего нет? — Есть! Я хочу… Я хочу подружиться с Гоном. — Это чушь. У тебя никогда не будет друзей… — Дай ему договорить! — не в силах держать себя в руках закричал Гон и указал пальцем на обернувшегося Иллуми. — Не перебивай его, раз спросил! — Вмешиваться в бой нельзя. Если ты это сделаешь — Киллуа будет дисквалифицирован, — подходя к Гону, один из стоявших по всему залу людей объяснял правила заново. Гон махнул на него рукой и продолжил. — Я стою здесь, видите? Я не вмешиваюсь в бой! Слушай сюда, волосатый черт! — снова обращался Гон к Иллуми. — Если он хочет дружить, ты не имеешь права заставлять его обратному! К тому же, ты уже опоздал. Мы с Киллуа уже давно как самые лучшие друзья, понял?! Твои слова на это не повлияют! Раз он сбежал из дома — у него уже есть цели и желания! У Киллуа, черт бы тебя побрал, есть своя голова на плечах! Он может быть, кем захочет! Захочет убийцей — будет убийцей! Захочет дружить со мной — будет дружить со мной! — Он может запросто забрать твою жизнь, — впервые вставил слово Иллуми, но тут же получил еще один поток гневных, громких слов. — Ничего, я приму и это! Если я ему интересен как друг, или интересен как предмет убийства — так тому и быть! Но ты в корне не прав, Киллуа не будет меня убивать. Пусть попробует! Понял, шалопай? — Гон уже не контролировал себя. К его обычным словам прибавлялись выученные от Пауков ругательства, которые он, в припадке злобы, использовал направо и налево. Гон достал из кармана удачно подобранный на улице камень и кинул его в Киллуа. — Ты слышишь меня? Будешь моим лучшим другом до самой смерти! Как плата за то, что чуть не послушался слов этого мямли. И вообще, — Гон снова переместил взгляд на Иллуми, разглядывая того с ног до головы, — из вас двоих только у тебя, — он опять направил указательный палец на Иллуми, — нет желаний. Я видел достаточно безвольных людей, чтобы понять это по одному взгляду. У тебя есть хоть одно свое желание? Сначала сразись с собой, а потом лезь к Киллуа! Все, Киллуа, мочи его. — Ну ты и выдвинул тут, конечно, — заметил Киллуа, потирая ушибленное камнем место. Гон, до этого не обращавший внимание ни на кого, кроме сражавшихся, теперь в смущении оглядывал стоявших рядом с ним. Тот самый Курапика, запомнившийся Гону с третьего этапа, удовлетворенно и одобрительно смотрел на него. Гон заслужил доверие и одобрение от своего будущего потенциального врага, который даже не знает об этом. Круто, что сказать. *** — Экзамен завершили восемь человек. Гиттакур, он же Иллуми, Хисока, Гон, Киллуа, Леорио, Курапика, Ханзо и Поккл. Мои поздравления! Перед каждым из прошедших экзамен лежала папка, в которой находилась их почетная лицензия охотников. Кем-то она могла бы быть использована для заработка, кем-то — для убийств, а для кого-то эта карточка была проходом в более глубокие мировые дебри. Киллуа, сидя рядом с Гоном, рассматривал свою карточку на свету и поворачивал ее то на одну сторону, то на другую. — Как думаешь, она поломается, если я ее согну? Тогда она некачественная, — задавал вопрос Киллуа Гону и ожидал его реакции. — Хм, я не знаю… Можно спросить у умных охотников. Где-нибудь должна быть об этом информация, — рассуждал Гон и оглядывал присутствующих. Леорио тоже прошел, и Гон почему-то был за него рад. Что-то ему в нём понравилось… — кстати, Киллуа. Ты не хочешь прогуляться со мной до Генэй Рёдана? — А можно? Мне там будет не скучно, правда? — Конечно можно. И тебе там определенно понравится.