Сворованные жизни

Текущая вылазка Пауков практически не отличалась от предыдущих. Куроро, ведомый желанием, собирал весь Генэй Рёдан ради одной цели: воровства. Йоркшин, довольно большой и известный город, славился своим длительным подпольным аукционом. Поэтому Куроро так и сказал: «Мы заберем все предметы с подпольного аукциона». Однако он хотел не только этого. Скорее всего, главной его целью являлась дочь главы Ностраде — Неон, владеющая предсказаниями. Все члены Генэй Рёдан знали это, и не считали нужным упоминать в разговорах. И Гон, сказав об этом один раз Киллуа, чтобы тот не был непосвященным, ни говорил больше об этом ни слова. — А Хисоки нет? — спрашивал Гон Куроро, не заинтересованный в его появлении, но всё же решивший сделать вид интереса. Куроро отрицательно покачал головой. — Он, наверное, опаздывает, — докладывала Пакунода и складывала руки на груди. — Что он позволяет себе? — недовольно бубнил Шалнарк и осматривал помещение. — Босс, почему ты это одобряешь? — Это не мое дело, — простодушно отвечал Куроро и улыбался, — Гон, ты с другом? — Да! Это Киллуа! — представлял Гон Киллуа и весело тряс того за плечи. Золдик не сопротивлялся. — Мачи, разве Хисока не на тебе? — пренебрежительно утыкаясь носом в воротник спрашивал Фейтан, косо смотря на неё. Мачи на это недовольно повела плечами и глянула на Фейтана. — Он не моя забота. Я лишь напомнила ему об Йоркшине. Остальное зависит не от меня. — Понятно. Это же игра, — просто говорил Фейтан и поворачивался к Куроро. Хисока, тихо зашедший внутрь в тот момент, когда договорил Фейтан, старался не привлекать особого внимания, сам сосредоточив весь свой взгляд на Куроро, который, впринципе, являлся его главной целью. Никто не обратил на него особого внимания, либо просто не захотел. — Вы серьезно, босс? — взволнованный Увогин выходил из-за угла и в надежде наблюдал за Куроро. — Мы собираемся украсть все с аукциона? Им заправляет подпольная мафия. Если мы ограбим их, весь мафиозный мир станет нашим врагом! — Тебе страшно? — улыбался Куроро и спокойно смотрел на Уво. Конечно, тому не могло быть страшно. — Я весь на взводе, босс! Прикажите мне убить всех и каждого… Давайте, босс! — в восторге Увогин уже срывался на крик, не подавляемый ни единой душой. — Я позволю тебе… Убить всех и каждого, — медленно, растягивая слова, словно резину, Куроро словно наслаждался этим моментом. Он развернулся спиной к товарищам и направился к выходу, ведя их всех за собой. *** — Джентльмены, добро пожаловать, — со сцены, подготовленной специально для аукционных товаров, вещал Фейтан, облокачивавшийся на стойку, хитро щуря глаза и совершенно не интересуясь всеми теми членами мафиозных групп, что собрались перед ним, — давайте опустим формальности, и просто, — для пущего эффекта он выдержал драматичную паузу, — умрите! Франклин, стоящий за Фейтаном, начал беспощадно стрелять по всем недоуменным людям. Некоторые, в порыве страха и инстинкта самосохранения бежали к выходу, однако им не давали и шанса выйти: прежде чем каждый успел что-либо подумать, он уже был убит пришедшими с Фейтаном и Франклином Гоном и Киллуа. Люди, просто не ожидавшие подвоха от малолетних детей, напарывались на эту «маленькую ловушку». — Их нужно куда-нибудь перемещать? — спрашивал Гон, сидя рядом с одним из трупов и заглядывая в его глаза: они, словно обычное зеркало, отражали лишь его, Гона, и казались такими, будто не принадлежали человеку. Гон, подумав об этом, даже поначалу слегка испугался, но почти сразу же испустил удивлённый вздох: он, обычный человек, соорудил такое зверство, верно? Даже спустя столько лет это определенно захватывающе. — Ну… Босс не говорил насчет этого, но игра будет немного веселее, если их обнаружат не сразу. Только убрать всё нужно быстро. — Я могу помочь, — смело предложил Киллуа и вытянул руку чуть вверх, показывая свою кандидатуру. Фейтан слегка пренебрежительно смотрел на Киллуа, но его быстрый и острый взгляд прервал злой взор Гона. Тот закатил свои узкие глаза и снова обратил внимание на Киллуа. — Валяй. Тебе хватит десяти минут распихать все тела по каморкам? — Мне достаточно тридцать секунд. Несите тряпки, будете вытирать пол, — позволил себе съехидничать Киллуа, не так давно обнаруживший свою идеальную форму Хатсу, но потративший большую часть своих тренировок на его развитие. Киллуа сконцентрировался и слегка увеличил свой поток ауры, не изменяя ее слишком сильно в начальный момент. Вся выпущенная и используемая аура должна в один момент превратиться в электричество, и — ни позже, ни раньше — одновременно убрана. Киллуа ждать долго не стал — лишь увидев, что Гон вогрузил на него четыре тела, он врубил на максимум одну из своих способностей — Скорость Бога — и со скоростью молнии побежал к кладовке и через доли секунд, скинув груз, прибежал обратно, подставляя спину для новой порции тел. После пары таких заходов с наиболее ранеными телами, которые все еще могли истекать кровью, Киллуа перестал ждать Гона, который тоже завершил свою работу и теперь шел за тряпками, уже любезно принесенными заинтересованным Фейтаном и удивленным Франклином. — Прыткий малец, — проговорил Франклин и стоял, стуча сухой тряпкой по руке. — Прямо такой… Быстрый, словно молния, — Фейтан не в своей обычной манере решил слегка пошутить, вместо того, чтобы съязвить. Гон, проведший с ним достаточно времени и никогда не слышавший, чтобы он шутил, ошарашено смотрел на Фейтана. — Дядя Фейтан, ты… — начал было Гон, но был быстро прерван Фейтаном. — Нет. Замолчи. Не называй меня дядей, паршивец. — Пф, хорошо, дядя Фейтан, — ответил Гон и отдалился от Фейтана, чтобы случайно не получить от него по лицу тряпкой или ещё чего похуже. Киллуа, как и обещал, уложился в сказанное время, поэтому через тридцать секунд он закрывал последнюю дверь, убирал Скорость Бога и осматривал сделанное собой: на полу лишь были лужи крови. — За вами все остальное, — сказал Киллуа, вынул из кармана провод и сел рядом с розеткой, воткнув в нее взятый провод. — А может ты и все остальное сделаешь? — грустно спрашивал Фейтан. Естественно, избежать уборки было нельзя. Почему они, воры, должны заботиться об этом? Если бы здесь был кто-нибудь, кто смог бы убрать все тела и кровь вместе с ними в два счёта, эх… — Будет сделано! — внезапно весело отрапортовал Гон, прижимая руку ко лбу в выражении чести. Франклин закрыл глаза и тоже взялся за тряпку. Теперь они уборщицы. — Дядя Фейтан, чтобы все это было быстро, помогите нам. — Можно мне просто разрушить это место? — Нельзя, дядя Фейтан. — А можно мне не будет ребенок указывать? — Тоже нельзя, дядя Фейтан. — Теперь мной помыкает маленький пацан. Докатился… Импровизированная уборка заняла меньше двух минут. Сразу же по завершении этого, Пауки направились в сторону места хранения аукционных товаров. *** — Пусто? — Ага. В сейфе было пусто, — Увогин, опираясь на стенки корзины воздушного шара, смотрел на колышимый ветром огонек: создаваемый от него жар нагревал воздух в шаре, что помогало ему взлетать; пару раз казалось, словно он вот-вот потухнет, однако он продолжал отдавать тепло воздуху, — единственное, что нам удалось узнать от организатора аукциона, что за несколько часов до нашего прибытия все вещи были перенесены в другое место. Как если бы… Они ожидали этого. Время слишком идеальное. Среди нас есть Иуда, Куроро. — Нет, среди нас Иуды нет, — строгая, но спокойная речь Куроро слышалась на той стороне трубки. Увогин смолк, внимательно слушая слова босса, — кроме того, я не рассматриваю Иуду как предателя. Иуда продал Христа за 30 серебренников, но… Если бы среди нас оказался предатель, за сколько бы он продал нас мафии? Сами подумайте. Предположим, он нас продал, но что он получит? Деньги? Славу? Власть? Ты действительно думаешь, что кто-то из нас удовольствуется этим? — Нет, ты прав, — вполне закономерно сдавал позиции Увогин, — его может не быть среди нас… — Вот видишь? Думаю, здесь дело в другом. — Ну, вполне может быть, но что теперь делать нам? — Вы узнали, куда были перемещены вещи с аукциона? — Нет, но мы узнали, что за этим стоят десять крестных отцов. У них же есть свой личный отряд сильных бойцов — Инджу. Один из них зашел в сейф и вроде был ушел с пустыми руками, оставив после себя пустой сейф. Босс, мы можем драться? — Конечно. Только уберите за собой. В каком-то особом пустыре, окруженном высокими скалами приземлились Генэй Рёдан. Они имели понятие, что их обязательно будут преследовать — лететь по воздуху не слишком безопасно, любое воздушное судно легко подбить с земли. Перед ними, уже стоявшими на одном из склонов, стояла куча мафиози различных цветов, сортов и размеров: их было настолько много, что несколько Пауков даже присвистнули. — Спускайтесь! — прокричал один из этих людей, и в такой толпе рассмотреть говорящего было невозможно. — Мы даже позволим вам выбрать — быть похороненными заживо или утопленными… — Ого! Они уже пришли! — слегка свисая вниз говорил Шалнарк и рассматривал огромную толпу. Гон пытался залезть на него, чтобы увидеть как можно больше, поэтому крепко держался за одежду Шалнарка, стараясь не съехать с него прямо вниз. — И правда! Круто, так много! — продолжал за Шалнарка Гон и даже начал считать людей, но перестал на первой десятке. — Я позабочусь о них, — вперед вышел Уво, и встал прямо на обрывом, — не вмешивайтесь. Увогин спрыгнул со скалы и громко приземлился перед всеми людьми. Ступив на землю, он почувствовал какую-то внезапную тяжесть на спине, словно его два металлических блока потянули к земле. В недовольстве он обернулся, чтобы обнаружить там двух несносных мальчишек, висящих на его плечах и держащихся за руки. — Как вы тут оказались? — Уво был недоволен происходящим. Серьезно, а если эти два сорванца нечаянно попадут под его горячую руку? — Не попадем! Дядя Уво, мы тебе не дети малые. Я просто хотел посмотреть на сражение вблизи. Все там в карты собрались играть, а это скучно, — Гон словно читал мысли и даже находил нужным их коментировать; Киллуа рядом с ним активно замотал головой, тоже желая глянуть на сражение в первых рядах: впрочем, он это решал не коментировать. — Только подальше. И, если что, бегите. Гон, ты умеешь. Киллуа, думаю, тоже. — Да! Конечно! Киллуа, пойдем! Удивительно, как тихо стояли эти мафиози всё то время, пока Увогин отчитывал детей и спокойно ждал, когда они отбегут на достаточное расстояние. Возможно, им казалось, словно эти дети — их заложники, и они никак не связаны с Генэй Рёдан — эти члены мафиозных семей не могли слышать полный разговор из-за многочисленных посторонних шумов, поэтому они на удивление тактично и терпеливо ожидали, когда дети отбегут достаточно далеко, чтобы, не дожидаясь нападения Уво, напасть самим. Слабые говорят, что лучшая защита — это нападение. По-правде, для них это — действительно лучший способ победить врага. Пока тот не нокаутировал тебя, нокаутируй его, либо ослабь как можно сильнее. Для сильного человека что ни действие — то играет в его пользу. Будь это нападение, либо защита — ему не принципиально. Нападение он не заменяет на защиту, а защиту не заменяет на нападение. Таково было разделение сил в, фактически, односторонней схватке мафия — Увогин. Каждый снаряд, летевший в него, не причинял ему вреда, и каждое мнимое нападение не заканчивалось успехом огромной, разношерстной толпы. Гон, стоящий рядом, удивлялся стойкости и выдержке Увогина. Он сильный и духом, и телом. — Ах ты ублюдок! — даже базуки, сносящие танки, не причиняли ему вреда: Уво стоял и насмешливо смотрел на людей, словно ни в чём не бывало. Такое поведение выбивало из колеи; некоторые из них даже были наполовину готовы убежать. Пользуясь ситуацией, другие хитро смотрели на стоящих рядом заинтересованных детей, ожидая возможности взять из, зачем-то, в заложники. — Киллуа, как тебе? — спрашивал Гон, слегка отклонялся, уворачиваясь от напавшего на него члена мафии, и с полупрыжка бил тому ногой в лицо. Откинув секундного противника, Фрикс возвращался в свое предыдущее положение и вопросительно смотрел на Золдика, ожидая его ответа. — Его противники слабаки, но… Как бы то ни было, он и сам по себе силен. Хотя это было понятно и так. — Я знаю! Уво-сан очень сильный! Он первый в армрестлинге среди Пауков. За его битвами очень интересно наблюдать. — Согласен. Новые люди все подъезжают… Бесполезно, — соглашался Киллуа и комментировал появление подмоги. Там, закрывая свои глаза биноклем и рассматривая бой вора стоял Курапика, не имея понятия о наблюдателях и не обращая внимание на Гона и Киллуа. Те, в свою очередь, также не могли иметь понятия о Курапике. То, что подоспели Инджу, не сыграло особой роли на победе. Сражение состоялось, фактически, в одни ворота. Даже если в один момент была надежда на победу, это никак не отразилось на результате. Лишь один раз Гон, стоявший без дела, решил прикольнуться над Уво и слегка помочь ему: нападавший на него один из членов Инджу с острыми зубами не долетел до своей цели; его висок пробил снаряд из Нэн, пущенный Гоном прямо в цель. — Эй! Не нужно мне помогать! — закричал Уво, продолжая размахивать рукой, проткнутой многочисленными шипами с висящим в них человеком. Этот человек смеялся, не осознавая своего незавидного положения и всё еще надеясь на легкую победу. — А я тебе не помог! Я тебе сражение подпортил! — Гон показывал язык Уво и хлопал ладошами над головой, показывая свой триумф. — Шалнарк, у тебя ребенок распоялася. Он уже и палки в колеса вставляет, и в сражения влезает, — задумчиво поглядывая на потасовку говорил Нобунага, изредка поглядывая на выпавшие в этом кону карты. — Ты меня отвлекаешь, чтобы смухлевать? Дай угадаю, карты плохие выпали, да? — хитро улыбаясь, Шалнарк рассматривал свои карты и удивлялся доставшейся удаче. Пять из шести карт — козырные. Что ж, за такую удачу обязательно придется как-нибудь расплатиться. Только Шалнарк подумал о том, как ему лучше распорядиться своими картами, как почувствовал сразу неприятное, острое и тяжелое предчувствие: он полностью бросил карты и плотно закрыл уши — Гон, уловивший это краем глаза, сразу выполнил то же самое действие; Киллуа повторил за ним. Раздался оглушительный крик Увогина: он ревел на находящегося на его руке члена Инджу; не выдержав звука, тот умер, что было вызвано внезапно лопнувшими барабанными перепонками. Шалнарк решил спустился вниз, как только Увогин закончил сражение, однако не успел он даже дотронуться до земли, как Уво, слегка раненный, унесся противно скрипящими цепями на противоположный склон. Мачи, быстро сообразив, прикрепила к Уво нить из Нэн. — Что? Уво только что выкрали? — голос Гона, громкий и высокий, раздавался издалека, пока сам Фрикс рассматривал гору, на которую, предположительно, был унесен Увогин. Он быстро преодолел расстояние между ним и Шалнарком и вместе с Киллуа приблизился к остальным Паукам. Вместе они, недолго думая, решили преследовать убегающих воров, которыми, вообще-то, являться должны по факту они сами. — У нас места в машине не хватит, — коротко сказал Фейтан, когда обнаружил количество собравшихся людей. — Мы с Киллуа поедем на крыше! — сказал Гон и, недолго думая, запрыгнул на машину, заодно прихватив за собой Киллуа, который в последнее время совсем не сопротивлялся выходкам Гона. Мачи, закатив глаза, без слов села на заднее сиденье, и за ней то же самое действие повторили остальные Пауки. Ветер, сопротивляющийся движению машины сильно раздувал волосы сидящих наверху Гона и Киллуа. Гон, смотря на открытый ветром лоб Киллуа, его голубые, радостные глаза, раскрывающие всю душу владельца, его улыбку и белоснежную, доставшуюся от отца кожу внезапно, хоть и был не шибко умным в логических выводах, обнаружил себя засматривающимся на своего друга. Он, Гон, урвал себе прекрасного друга — естественно он будет на него засматриваться! Даже сейчас он готов восхищаться Киллуа, всеми его действиями и эмоциями на лице. Не зря же он, Гон, его лучший друг! — Гон, знаешь что? — перебивал мысли Гона Киллуа и смотрел на того, держась рукой за проем между дверью машины и крышей, чтобы не упасть. — Мне нравится путешествовать с тобой. Ты позволишь мне находиться рядом? У Гона захватило дух, и непередаваемые эмоции грозились политься рекой. — Конечно я буду! Ты же мой самый лучший друг! В следующее мгновение, благо Гон успел договорить, перед ними появился странный человек и достал из кармана какую-то тряпку; Фрикс два раза постучал по крыше и отпрыгнул, чтобы, не дай бог, не попасться в эту ловушку. Машину поглотила эта тряпка, но все Пауки стояли рядом, что означало, что они среагировали быстро и выпрыгнули из машины. — Я подозревал, что вы необычные люди, — начал человек перед ними, рассмотрев свой уменьшенный мешочек и, не услышав оттуда никаких звуков, удивленно глядел на Пауков, — нужна немалая сила, чтобы в одно мгновение открыть дверь и выскользнуть из машины. Вы все здесь, что ли? — Довольно любопытная техника, — начала Мачи, разглядывая мешок в руках стоящего перед ними мужчины, — всё, что оборачивает его ткань, уменьшается. Должно быть, это очень полезно в воровстве. — Такой человек вполне мог бы вынести все вещи из сейфа, — закончил рассуждение Шалнарк и обернулся назад, уловив движение оттуда. Остатки Инджу, явившиеся по их души, стояли сейчас на возвышенности, мнив себя непобедимыми. *** — Блин, в костюме неудобно, — чуть ли не хныкал Гон, развязав не имевшего желания самому что-либо делать Уво и, рассмотрев его сломанный нос, еле сдерживал смех, — все жмет и сковывает движения! Хочу свободы! С-в-о-б-о-д-ы! — Ну так разденься, что тебе мешает, — увязавшийся за Пауками Киллуа решил быть подмогой Гону и в спасении товарища. Он слегка стукнул Гона по голове и усмехнулся, — теперь можно. — Фух, — Гон снял пиджак и расстегнул первые пуговицы рубашки, обмахивая свой воротник, — я привык к прохладе, мне жарко! Сразу после его слов Уво, взревев, двинулся на выход, сломал дверной проем и начал оглядываться вокруг, словно что-то искал. — Этот ублюдок с цепью! Я его разорву! — в неподдельном гневе кричал Увогин, разбрасывая вещи и ломая попадающиеся под руку столы. — Где они?! Скажите боссу, что я не вернусь, пока не разберусь с цепным ублюдком! Гон, впервые видя кого-то из Пауков настолько злым из-за какой-то настолько маленькой причины, прибывал в небольшом шоке. — Уво-сан, зачем вам это? — недоуменно спрашивал Гон, протягивая руку вперед и разглядывая Увогина словно заново. Уво, обернувшись на Гона, выразил все несказанное одним только взглядом. — Он меня выбесил! Я должен его убить. — А… — Гон, не смевший до этого проронить больше ни слова, внезапно посерьёзнел. — Уво-сан, будьте осторожны. Они приехали на то ваше сражение за остальными мафиозными группами. Наверное, они тоже одна из них. — Понял! Умеешь соображать, Гон! — сказал Уво и, хлопнув того по голове, выпрыгнул в окно. — Ты не волнуешься за него? Судя по всему, этот цепованный парень может быть кем-то проблематичным, — голос Киллуа, раздавшийся сзади, вывел Гона из размышлений и вернул в реальность. — Нет. У меня очень плохое предчувствие, но я должен верить в Уво-сана. Это одно из первых правил Пауков, я не могу подвести его и их своим бессмысленным волнением. — Вот это правильно! — Шалнарк, стоявший все это время рядом, подошёл ближе и положил руку на голову Фрикса, словно на подставку. — Уво просто так не проиграет. — Ну, это правда, — согласился Гон и скинул руку со своей головы, — мы должны идти дальше, да? *** Увогин, не прибывший на следующий день, заставил Пауков начать принимать более серьезные меры. Босс, наконец, почувствовал подходящий момент, поэтому, памятуя об, по-видимому, убитом товарище, направился за своей главной целью на этом аукционе. На всякий случай, хотя, скорее, больше для развлечения, он взял с собой Киллуа и Гона, которым, как только подобрал дочь Ностраде, тихо наказал первые двадцать минут сидеть в машине, а после выйти за ним и подняться на четвертый этаж. — Как ты думаешь, Увогин проиграл этому ублюдку с цепями? — Я сейчас не хочу об этом думать, — ответил Гон Киллуа и слегка задумчиво, что продолжалось с ним с прошлого вечера, глянул в окно, словно отыгрывал какой-то драматичный номер. Киллуа это не особенно понравилось, особенно от Гона. — Ты бегаешь от проблемы. Это не в твоем стиле. — Я знаю, понимаешь?! — прикрикнул Гон. — Дело не в том, что я не понимаю, почему Уво-сан мог проиграть, или в том, почему этот цепочный мог выиграть. Я не вижу достаточной причины, чтобы он ради неё умер. Он постоянно выкладывался на все сто, и не ценил особенно свою жизнь, даже сейчас. Но почему? Он супер важен мне и каждому Пауку. Выходит, он умер зазря, но мог бы прожить ещё. Почему? — Жизнь скоротечна. Никогда не знаешь, каким именно боком она повернется. Даже выйдя на обычную прогулку, можно стать жертвой теракта, либо умереть при несчастном случае. Жить жизнь — значит каждый миг готовится к смерти. Мы, как профессиональные убийцы, хорошо это знаем. Мой брат всегда говорит, что если хочешь жить — умей убегать. Но, по-сути, если я убегу сейчас, смерть ко мне может придти через секунду. А если бы я не убежал, мог бы выжить. Поэтому никогда не знаешь, что есть — правильный выбор. Мы имеем право сражаться за жизнь. Те, кто сражаются, самые крутые. Даже если мы проигрываем, готовые сражаться всегда готовы увидеть в глаза смерть. Это очень храбрые и стойкие люди. Я уверен, что Увогин — один из таких необыкновенных людей. Значит, он прожил жизнь не зря. Пока мы его будем помнить, а память о нем будет храниться в наших сердцах, и бла бла бла… Но Увогин действительно крутой. Он готов к смерти. Значит, ты не должен спрашивать: «Почему?» — ты должен принять его смерть и двигаться дальше с ней. Смерть даёт толчок живому. — Вау, Киллуа, ты и правда нечто… — восхищенно сказал Гон и подложил руки под голову, наблюдая за смущающимся Киллуа. — Откуда у тебя такая мудрость? «Не буду же я говорить, что переформировал вбитое в меня братом благодаря тебе…» — подумал Киллуа и покраснел ещё больше. — Жизнь научила, — коротко сказал он и все остальное время не смотрел на Гона и игнорировал все его восторженные выкрики. Вдруг поведение Гона, ранее не предвещавшее ничего необычного или странного, слегка изменилось. Он, впервые успокоившись со вчерашнего дня благодаря словами Киллуа, открыл дверь машины и за секунду выпрыгнул из неё. — Гон? Двадцать минут еще не прошло… — взгляд Киллуа, недоуменный, был полностью прикован к повеселевшему Гону. — Не важно! Мы не ослушаемся босса, только немного погуляем снаружи. Я не хочу тухнуть внутри. — Ладно, я просто надеюсь, что ты ничего не придумал, кроме обычной прогулки. — Ничего, обещаю! *** На удивление, Гон и правда не собирался делать ничего, кроме обыкновенной прогулки. Он и не делал, лишь все время разговаривал с Киллуа и словно восстанавливал свое состояние. Киллуа вживую и в первых рядах мог наблюдать то, как Гон с каждой секундой оживает, становится более свежим и открытым. — Нам сюда, верно? Ты уверен, Киллуа? Это точно? Дядя Куроро так сказал, да? — Гон осматривал четвертый этаж здания, бегая из угла в угол, и слегка волновался. Вдруг они разминулись, и теперь Куроро пойдет без них? Киллуа кулаком слегка стукнул Гона по голове, приводя того в более собранное расположение духа. — Он сказал ждать здесь. Если его не будет ближайшие пять минут, мы отправимся на его поиски. — Поиски кого? Вы собрались кого-то искать? Давайте помогу, — раздался голос сзади, низкий и слегка хрипловатый, и Гон, знающий голос, сразу же узнал и владельца. — Дядя Куроро! Все остальные скоро будут, да? Вы выполнили то, что хотели? — Верно. К тому же, я заполучил нужное мне. Хотите прочитать мое предсказание? Оно интересное. Сразу после этого пойдем наверх. Куроро достал из кармана небольшой блокнот, который всегда носил с собой; он раскрыл его примерно на середине и отдал на чтение мальчикам. Гон, быстро пробежавшись глазами по строчкам, протянул записную книжку обратно Куроро. — Я, если честно, не понимаю, и понять ничего не смогу. Но, видимо, это очень важно. Не буду портить написанное своим плебейским взглядом. — Забавно, — слегка рассмеялся Куроро и положил руку на плечо Гона, чуть сжав, — ты не портишь. Если хочешь, можешь смотреть, сколько душе угодно, — после некоторой паузы без ответа Люцифер продолжил, — идем. Путь до пятого этажа оставался довольно простым. Не прикладывая ни грамма усилий, все трое удивительно спокойно поднимались по лестнице. Куроро быстро разобрался с первыми тремя убийцами, посланными специально по его душу; следующие этажи прошли в похожем темпе. Троица, достигнув одиннадцатого этажа, дальше подниматься не стала: Куроро сказал, что в этом нет нужды. Он определенно направлялся к своей цели, словно знал, в какой комнате он должен оказаться. В той самой комнате с открытым, громадным окном босса Пауков уже ожидала небольшая, легкая засада. Человек, встретивший Куроро, оказался слабым настолько, что Гон даже удивился, как такой человек бахвалился о победе перед своим полным поражением. На улице, ведомый какими-то очаровательно потусторонними силами уже начался самый мрачный, угрюмый, страшный и грустный инцидент этой ночи. Мафия, не подготовленная к нападению настолько сильных противников, все же выигрывала в числе, но абсолютно проигрывала в мощности. Мало просто проигрывать: это было полный разгром. Каждый из мафии ложился к земле и сразу испускал дух; противники же, на удивление, уверенные в себе выходили вечными победителями. Никто не мог помешать их ночи траура. «Уво, ты слышишь? — наигрывая мелодию, спрашивал мысленно Куроро, как дирижёр, управляя оркестром убийств, совершаемых под ним и его двумя товарищами. — Ты слышишь реквием, который мы посвещаем тебе?» Ветер, задуваемый в открытое окно, взбивал и разносил зеленые занавески в разные стороны. В воздухе играла мелодия жестокой, кровопролитной битвы. Доносились голоса людей, просящих о пощаде; вопли боли добиваемых, но еще не мертвых людей; крики тех, кто мог еще как-то уклоняться от пуль и прятаться от убийц. Среди этого всего мрака стояли три человека, наблюдая за происходящим: один, дирижируя, воспевал реквием погибшему товарищу; другие два, также определенно чувствуя атмосферу и ту музыку, вызванную криками умирающих, кружили в танце страдания и агонии. *** Полночь была встречена внезапным преследованием. Куроро заметил что-то неладное, когда ощутил своей аурой другую странную ауру, которая не должна была, по сути, так идти, как она шла, и реагировать на всё остальное. Он, впрочем, не особенно заинтересованный, провел небольшой опыт и убедился в наличии преследователя. Оставалось только сообщить об этом Киллуа и Гону. — Дядя Куроро, за нами кто-то идет, — прежде, чем Куроро успел что-то сказать, Гон уже напрягся и приготовился к возможной внезапной атаке. Конечно, к ним троим ранее подошла также Мачи, однако особенно ситуацию это не упрощало. Устраивать потасовку в центре города, напичканного множеством не связанных ни с чем людьми, конечно, не имеет особого значения, но всё же не особо удобно. — Согласен. Было бы достаточно его поймать, отвезти на базу и там решать, что именно с ним делать, — Киллуа уже рассуждал так, словно был среди Пауков, но никто ему за это не говорил ни слова против. К тому же, ему даже Куроро позволил участвовать при собрании, на котором тот, словно самая настоящая гадалка, предсказывал судьбу, и, к тому же, нагадал и Золдику. Киллуа не особенно интересовало его будущее, однако он был рад увидеть и проанализировать то, что они с Гоном оба не собираются умирать. — Преследователь не собирается нас убивать. Нужно осторожно захватить его и разобраться с проблемой по мере поступления, — тихо, но отчетливо скомандовал Куроро, и через пару минут идущий прямо за ними был уже пойман. Лишь в том месте, где временно останавливались Пауки, Гон мог, наконец-то, нормально взглянуть на преследователя. Его удивление было огромным, когда он узнал в этом человеке Леорио. — Леорио? Что тебе тут нужно? — внезапно слегка раздосадовано спрашивал Гон и осматривал связанного Леорио, молчавшего то ли от шока, то ли от чего-то другого уже некоторое время. Разлепив слипшиеся губы, Леорио облизал их и тихо заговорил, так, что Гону пришлось наклоняться вперед, чтобы услышать сказанное. — Гон, ты… Состоишь в Генэй Рёдан? И Киллуа тоже? — Конечно нет, глупый, — слегка посмеиваясь, Гон отодвигался от Леорио и присаживался рядом, чтобы тот мог хорошо его слышать, — мы познакомились с Киллуа на экзамене. Как он мог состоять в Пауках, если бы я о нем не знал! Он пришел к ним со мной. — Так ты… Паук? — Ну да, — не понимая медленных слов Леорио, Гон хмурился и складывал руки на груди, пытаясь понять смысл, — если ты, вдруг, волнуешься о Курапике, то сейчас тебе лучше бояться за себя. Ты такой классный и бескорыстный, эх, Леорио… В другое время мы могли бы быть друзьями. Нет, мы определенно были бы друзьями! Так почему ты нас преследовал? — Паладинайт в ответ на всё сказанное лишь еще больше прогрузился в отрешенное состояние и нахмурился так, что его брови грозились слиться в одну. — Я хотел помочь Курапике. Он так старается, напрягается, избегает меня, потому что не уверен в себе… Я хотел стать ему поддержкой и помощью. В чём-то я бесполезен, но я подумал, что могу пригодиться хотя бы так… А тут вы. — Если ты пришел, то не отступай. Мы это, не мы это, это же не меняет твоих планов. Попробуй, если сможешь. Паку тебя скоро проверит, верно? Мы уверены, что ты знаешь об ублюдке с цепями. Скоро мы узнаем о нем, верно? Давай глянем, чья битва окончится лучше. — Почему Гон должен тебя убеждать двигаться дальше? — тихо подойдя, Киллуа вмешался в разговор двоих старых знакомых. — Мы твои враги. Прояви немного собранности перед нами, что ли. Не кисни. Старикам вроде тебя это не идет. — Да пошел ты, Киллуа, — Леорио понимал, что сказанные ими слова — правда. Он расклеился прямо перед своими врагами, теми, за чьими головами он пришёл. Его расстроил тот факт, что дети с экзамена на охотника находятся здесь. Ну и что? Разве это должно помешать его помощи? Леорио, что-то вспомнив, закрыл глаза и опустил голову вниз. — Леорио? Ты обиделся? — надувая губы от обиды спрашивал Гон, и Леорио еле сдерживался, чтобы не открыть глаза и осуждающе, а, может, и более мягко посмотреть на этого ребенка. Он знал, что должно произойти, и не мог позволить себе ни одной минуты поблажек. — Киллуа, ты его обидел. — Я? Ты серьезно? — Киллуа поднял одну бровь и немного более зло, нежели обычно, произнес эти слова. Пакунода, наконец, подошла к Леорио и осторожно слегка отодвинула Киллуа. — Моя очередь его опрашивать, — спокойный голос Пакуноды, верившей в свои силы, успокоил и внезапно раздраженного Киллуа. Оба мальчика отошли, открывая путь Пакуноде. Та, недолго думая, спросила два главных, мучавших всех вопроса, — ты знаешь ублюдка с цепями? Что же ты скрываешь? Свет потух всего на пару секунд, однако этого хватило, чтобы дезориентировать на несколько мгновений Пауков: Леорио попытался сопротивляться, однако Гон, стоявший довольно близко к нему и услышав копошение, крепко схватил его и удерживал. Правда, он не видел в темноте, как именно схватился за Паладинайта, а сжимал он с огромной силой — на всякий случай — а потому мысленно извинялся перед Леорио, не в силах гарантировать безопасности его костей. Через пять секунд свет был включен, а Леорио всё еще не разваливался по кусочкам от примененной к нему силы — значит, Гону повезло. Он осторожно отпустил Паладинайта, боясь задеть что-нибудь, на что он надавил сильнее всего. Босса нигде не было, а в колонну рядом с Леорио был воткнут нож с запиской. *** Пакунода ушла без слов, лишь прихватив с собой Леорио. На страже ее беспрепятственного ухода стояло несколько Пауков, и напротив них так же стояли члены Генэй Рёдан. Спор шёл уже достаточно времени, но никак не находил своего логического разрешения — к единому мнению придти не выходило. Гон, до этого молчавший в тряпочку, выслушивая позицию каждого по этому важному вопросу, от которого зависела судьба всего Паука, внезапно встал и приблизился к Фейтану и Финксу, сопротивлявшимся общему решению больше всех. Обернувшийся Фейтан сразу получил по лбу лбом Гона. Фрикс был взбешён, и он считал нужным не отодвигаться от Фейтана, а смотреть ему в глаза. Так они стояли лбом ко лбу, словно два барана. Фейтан тоже разозлился. — Почему ты не можешь отпустить Паку? — сквозь зубы шипел Гон, переставая использовать любые формальности. Фейтан не отступал, он не хмыкал и не ухмылялся, однако желал бы сделать это. Такая обстановка была ему не по душе, однако уступать он определенно не собирался. — Ты разве не знаешь? Главное — Паук. Я убью этого Леорио, Пакуноду, если узнаю, что она контролируется, и ублюдка с цепями вместе с ними. И вас тоже. Босс всегда это говорил. Ты будешь сопротивляться боссу? — Если ты всех убьешь, не распадётся ли Паук из-за этого? Именно благодаря этой ссоре Паук перестанет быть Пауком. Разве это не наихудший из возможных исходов? — Ты серьезно? Зачем тогда Пакунода ушла? — Подумай башкой, Фейтан. Она же для этого тебе дана, — Гон еще раз столкнулся лбами с Фейтаном. Тот, теряя терпение, начал вынимать из ножен меч, — почему Паку ушла, спрашиваешь? Разве плохо иметь желание спасти товарища? Тебе же известно, насколько Куроро важен для нас. И для тебя. — Поэтому, — Фейтан спрятал нож в ножны, — я хочу исполнить его волю и сохранить Паука. — А я хочу верить в Паку. Ты не хочешь поверить в неё? Если бы этот Курапика собирался обманывать, он бы сделал это сразу. Пакунода, разговаривавшая с ним, знает это. Если мы тут друг друга перебьем, Паука больше не будет. Разве тогда выполнится воля Куроро? Это, скорее, будет большим предательством против него. Не согласен? Фейтан отклеился от приставшему к нему ребенка. Он задумался на пару секунд, а после кинул безразличный взгляд и сел на камень. — Пусть делает, что хочет, — сказал он и положил перед собой свой зонт, — если окажется, что тебя, Мачи и остальных контролировали, мы просто убьем всех и построим Паук заново. — Принято, — ответил Гон и направился на выход, — мы гулять. Когда Гон и Киллуа вернулись обратно, Хисоки уже не было. Напряжение, оставшееся после ухода Гона и Киллуа всё ещё не спадало, однако некоторые, предчувствуя недоброе, пытались выглядеть спокойнее. Спустя несколько минут после Гона и Киллуа явилась и Пакунода. Финкс, как самый недоверчивый и которого практически не убедили слова Гона, вскочил первым, когда не увидел рядом с ней босса. Паку, не говоря практически ни слова, тихо выслушала всё недовольство и подозрение Финкса и направила на Пауков пистолет. — Фейтан, Мачи, Шалнарк, Гон, Франклин, Финкс, — произнесла Пакунода и опустила палец на курок, — доверяете ли вы мне настолько, чтобы принять то, что я отдаю вам? В полном молчании она выстрелила шестью патронами своего револьвера и цепь правосудия, проткнувшая ее сердце, освободила ее от будущих мучений. Пакунода лишь надеялась, что все смерти окончатся на ней — такое было ее предсмертное желание. Финкс, поняв ситуацию из воспоминаний Пакуноды, гордо поникнул головой. Гон, не став дожидаться ни одного слова сочувствия или вопроса тех, кому не достались воспоминания, схватил Киллуа за руку и выбежал из здания. — Гон, стой! — раздался сзади голос Шалнарка, не долетевший до ушей Фрикса: он так и утонул в воздухе, словно его и не было. — Подожди ты! — Шалнарк, нужна помощь? — Финкс, немного дезориентированный, спрашивал убегающего Шалнарка. Тот весело помотал головой и обернулся в сторону убегающих. — Всего лишь взбесился ребенок. Я сам разберусь с этим. — Точно всё нормально? У тебя в предсказании… — Там написано, как я умру, а не что именно послужит причиной моей смерти. Может, мое предсказание не такое многословное, как у вас, но даже если я верю в него, у меня есть тот, за кем нужен глаз да глаз. Не могу с этим ничего поделать. — Ладно, только ты это, если попадешь впросак — звони. Обязательно, слышишь? — Да-да. Ох черт, они уже убежали, и далеко, наверное! — выругался Шалнарк и выбежал из базы, оглядываясь по сторонам и ища малейшие остатки ауры Гона. *** — Курапика! — Гон, по присущей ему удаче определенно верно наткнулся на Куруту, который только сошел с дирижабля, на котором прибыл обратно в город. Гон, несмотря на то, что имел довольно хорошее актерское мастерство, которому его научил Шалнарк, не стал притворяться: он, держась на расстоянии в десять метров от своего врага, сложил руки рупором и закричал. — Ты меня слышишь? Стой там! — Гон подошёл к слушавшемуся его Курапике, и остановился на расстоянии двух метров от него. Леорио, стоявший по правое плечо Курапики слегка побледнел и отступил назад, а Сенрицу, ощутив неприятный темп сердцебиения закрыла одно чувствительное ухо и в удивлении оглянулась на Леорио. Ни на Леорио, ни на Сенрицу Курапика не обращал много внимания — он был сосредоточен на мальчиках перед ним. Чем-то они его напрягали — может, слишком серьезными лицами, а может и тем, что по какому-то странному стечению обстоятельств они встретились в одном городе. — Что тебе, Гон? — ласково спрашивал Курапика, не имея ни одного признака для волнения — он так же всё еще не замечал поведение его спутников. — Курапика, почему… Почему ты убиваешь? — тихо спросил Гон и замолк, дожидаясь ответа. Сообразительный Курапика не сразу понял, что он имеет в виду. Единственное, кого он убил, был Уво, и из этого выходило два варианта: либо Гон что-то перепутал, либо он намекает именно на него. Тогда встает другой вопрос: как они могут быть связаны? — Я, — Гон медленно расстегнул свою куртку и обнажил татуированное плечо, — состою в Генэй Рёдане. Объясни, пожалуйста, почему ты их убиваешь? Я правда не понимаю. — Ты… Ты… — начал Курапика, наполняясь гневом все больше и больше, а его серые глаза наливались алым пигментом, показывая и раскрывая все внутреннее Курапики. Гон подавлено накинул куртку обратно и сделал знак Леорио, чтобы тот уходил. На удивление он послушался, захватив с собой Сенрицу. Возможно, он таким способом желал отплатить за свое состояние и поведение при преследовании. — Объясни, пожалуйста, — повторил Гон и мутными глазами смотрел на Курапику. — Что тебе объяснить? Почему я убиваю убийц? — Да. — А это итак не понятно? — Нет. — Тебе ничего не говорят все те жертвы, которые есть у Генэй Рёдана? Это, по-твоему, пустой звук? Разве тебя не учили родители, что убивать — морально безнравственно, как минимум, — Курапика не особо знал, как начать из-за кучи скопившихся в нём эмоций и кучи разбросанных мыслей, но ему определенно нужно было передать то, что теперь является его сущностью, поэтому, хоть он и начал не совсем удачно и подобрал не совсем правильные слова, Курапика все равно распалялся с каждым новым предложением, — почему такой, как ты, состоит среди этих ничтожных, ущербных убийц? Их не волнует ничего, кроме самих себя. Они безжалостно убивают обычных людей, тех, которые ничего им не сделали, и гордятся этим, словно это достижение века. Мой клан, который вел мирную, никому не вредящую жизнь был вырезан потому, что им захотелось посмотреть на красные глаза! Тебя тогда, наверное, не было, но лица моих сородичей были обезображены гримасами гнева, на их глазах пытали других, чтобы они налились алым цветом, а потом вырезали их заживо, чтобы они сохранили свой цвет… Убивать людей, думаешь, весело? — Ну, я думаю, что убивать людей довольно захватывающе, — с чуть более прояснившимся зрением отвечал Гон, своими словами вводя Курапику в оцепенение, — это помогает узнать о них намного больше, чем они могли сказать сами. Когда прошел год, как я жил с дядей Шалнарком, я увидел, как они убивали беспомощных людей. Наверное, это и был твой клан. Я не могу объяснить, что я испытал при их смерти, но это… явно было не раскаяние. — И… Ты совсем не чувствовал… злости на них? — Нет. Если честно, меня не волновало это тогда, и не волнует сейчас. Это ненормально для тебя, правда? — Да. — Ты хочешь убить меня? — Очень. — Ну, знаешь… — Гон встал в стойку, отодвигая Киллуа назад. — Я тоже хочу отомстить за Уво-сана и Паку. Здесь наши мысли сходятся. — Гон, стой! — отодвинутый Киллуа засопротивляся, подошел ближе и дотронулся до плеча друга. — Нет нужды это делать. Пакунода не хотела бы этого. Я думаю, она пошла на такое действие, чтобы сохранить Паука и не дать никому умереть. — Киллуа, я очень зол, — тихо произнес Гон и в подтверждение увеличил свою ауру так, что она стала сносить живое в радиусе метра, а цветы, пробивающиеся сквозь асфальт, завяли, — я не упущу этого урода с цепями, раз мы уже вернули босса. Я не дам ему убить других. — Гон! — издалека послышался чей-то громкий и звонкий голос, но Фрикс не услышал его; обладатель этого голоса бежал без остановки, и через несколько секунд добежал до Гона и ударил его по голове со всей силы. — Что ты делаешь, позволь тебя спросить. — Сражаюсь с Курапикой, — остался серьезным Гон и снова стал в стойку, за что получил ещё один удар по голове. Конечно, Курапика не собирался стоять просто так и рассматривать разборки: он материализовал цепи и приготовился к нападению. Шалнарк — тот, кто, естественно, прибежал за мальчком — заметил это и закрыл Гона и Киллуа своей спиной. — Гон, беги, — прошептал Шалнарк и подтолкнул Гона от Курапики; дурное предчувствие чувствовалось больше, чем когда он уходил с базы, а потому его поведение вмиг стало серьезным. Гон, не понимая, почему его выгоняют, остался стоять на месте. — Но почему? — искренне недоумевал Фрикс. Идея убежать показалась ему странной, а то и вовсе невозможной. — Потому что тебе его не победить. Я его задержу, хорошо? Вы просто бегите, поняли? Люди, ведомые местью, самые страшные, — Шалнарк в спешке подталкивал Гона и Киллуа, при этом не смотря на них: всё его внимание было приковано к стоящему перед ним ублюдку с цепями, который мог напасть в любую секунду. — Но, Шалнарк… — снова начал Гон, однако сразу же был прерван. — Ты меня не слышишь? Гон! — Шалнарк наконец обернулся на мальчика и схватил того за плечи, начиная трясти. — Твоя задача — убежать! Ты хочешь здесь умереть? Хочешь, чтобы жертва Пакуноды стала напрасной? Хочешь опуститься до уровня обычной, злой мести, посвятить ей жизнь? Ты не святой, чтобы со светлыми мыслями об исполненном долге умереть на руках врага. Ты сирота, которую я принял к себе, с руками, испачканными в крови. Так что беги, я задержу его, понял? Я приду. Обещаю. Так что и ты пообещай мне жить. — Нет… Я не могу… — Можешь, — сказал Шалнарк и достал из кармана манипулятор и иглу. Гон, увидев это округлил глаза, замотал головой и начал вырываться. — Ты хочешь сразиться сам? Зачем ты так отсылаешь меня! Дай я сражусь, я не хочу убегать! Шалнарк! — Прости, Гон, — произнес Шалнарк и, чуть поколебавшись, воткнул иглу в руку Гона. — Нет… Шалнарк… Папа... — Гон, даже будучи контролируемым, мог сохранить остатки сознания, однако управлять своим телом он не мог. Шалнарк пару раз нажал какие-то кнопки, и Гон, подхватив под руку Киллуа, обернулся и что есть сил рванул в противоположную от Шалнарка сторону. — Оставь детей! — закричал Шалнарк, когда увидел порывающегося к бегу за мальчиками Курапику. Тот остановился, но иронично и горько усмехнулся в ответ на слова Шалнарка. — Что насчёт тех детей, которых убили вы пять лет назад? В ответ на это Шалнарк промолчал, слегка поведя плечом. — Где ты хочешь умереть? — напускно-спокойно спросил Курапика, закрывая глаза. Шалнарк слегка задумался. — Там, где никто не увидит твоего изуродованного тела, — беззаботно ответил Шалнарк и указал на близжайший безлюдный склон. Он должен был победить и избавить Пауков от этого ублюдка. Он всегда исполнял свои обещания, какими бы они не были. Разве то, которое он дал сейчас Гону, отличалось от прошлых разов? Отличалось. Киллуа бежал, смотря на происходящее за ним действие: Шалнарк и Курапика еще не начинали сражаться, однако оба были готовы к этому. Обернувшись на Гона, Киллуа почувствовал, как у него сжалось сердце: Гон бежал, быстро перебирая ногами, однако в противоречие этому по его щекам текли неконтролируемые слезы. Он не мог их вытереть, и они улетали по ветру, падая через несколько метров после него на землю. Такая мокрая дорожка преследовала мальчиков до самой базы. Только там игла в плече Гона испарилась, и сам он вернул свое состояние контроля. Он сел на том же месте, где остановился, и заплакал, давая волю эмоциям. Четвертое сентября закончилось.