Гостья

POV Женя Вместо привычного спокойного завтрака ухожу, не закинув в себя и бутерброда с маслом, что уж говорить о стакане чая и собранном виде. Вылетаю из квартиры в том, что первое попалось на глаза — в темных потертых джинсах с завышенной талией, старом темно-сером пуловере, что оголял мои плечи и совсем без макияжа. На голове — небрежная коса, заплетенная накануне вечером на правый бок. Утро явно не сделало меня свежее, но я была в спешке, вот и все объяснение. Доезжаю до нужной остановки и быстрым шагом, если не бегом, иду к дому Этери Георгиевны, да простит она мне столь ранний визит, но ждать до обеда или, того хуже, до позднего вечера я просто не могла. Если у меня есть цель, вряд ли что-либо или кто-либо в силах мне помешать. Слова, которые я так силилась ей сообщить, прочно засели в моей голове, и я ни черта не могла с этим поделать. Поэтому на пути я к подъезду я четко осознавала, что не соображаю в принципе, даже в тот момент, когда меня остановили Дудаков с Глейхенгаузом, я долго пыталась понять, что делаю. А главным образом, что они делают у её подъезда в полдень. И знаю, кому именно из нас троих сейчас конкретно влетит. Но вернусь к ситуации, которая волновала и меня, и моих бывших тренеров больше всего. В разгар каникул, неужели Вы, уважаемая Этери Георгиевна, уперлись на работу и Вас уже с самого утра ищут с собаками в Рождество? Было бы удивительно, если все обстояло именно так, однако, этот мир продолжает создавать из обыкновенной жизни полнейший идиотизм. Может притормозите на секунду? Я сойду. — Медведева.. что ты тут делаешь? — начал Дудаков, а Даня стоял рядом и молчал, как убитый. Упорно меня игнорировать мне же в отместку? Очень умно, Даниил Маркович, но да ладно, не о Вас мне сейчас хотелось думать в данный момент. — Очевидно то же, что и Вы, Сергей Викторович, — без эмоций отвечаю и пытаюсь понять, почему все трое стоят у подъезда и не заходят в дом. — Ладно, с тобой поговорим позже. У нас проблема, Жень. — Поняла уже, но всё-таки, почему вы здесь, а не у квартиры? — Она не отвечает на домофон и на телефонные звонки. — А Диана? — На сборах, мы с Даней пока не уверены, что стоит её беспокоить. Ну, до тех пор, пока не выясним, что с Этери Георгиевной. — Ясно, так, а есть предположения, где она может быть? — чувствую, как меня накрывает ощущение внезапной и неконтролируемой паники. Стараюсь заглушить, но следующий ответ, да ещё и от Даниила Марковича, начинает выводить меня из себя. Нервы сдают. Медленно, но весьма ощутимо, и как невовремя. — Только если в Хрустальном. Мы собирались туда, — с трудом глядя на меня произносит Глейхенгауз, скрестив руки на груди. Не нравится мне все это, потому что чую, на работе её тоже не будет, и тогда, тушите свет, ребята. Ведь, узнав об этом кто-нибудь, кому знать не следует, мы пропали. И мне становится не по себе, словно сама судьба не хочет моей повторной встречи с Этери, мол, не гневи Бога, Жень. Не нуждается она в твоих нелепых извинениях, принести которые ты вряд ли готова. И этот кто-то будет прав, не готова я. Признаю, но встреча эта мне нужна, как воздух, а слова найдутся, собственно, как и возможность. Только если она подаст нам знак, и стоит ли надеяться? Садимся в машину Сергея Викторовича, я — на заднем, Даня садится на переднее, и спустя полчаса на внушительной скорости подъезжаем к «Хрустальному». Замечаю, что её машины нет на месте, и мне все сразу становится ясно, но до них это доходит несколько позже. Заходим в здание и, наткнувшись на охранника, эти двое расспрашивают, не видел ли он Тутберидзе сегодня. Тот отрицательно кивает, и Даня с Сергеем переводят отчаявшийся взгляд на меня, удивленно смотрю на них, пожимая плечами. — Что? Я также, как и вы, без понятия, где она может быть. — Жень, ты ведь не просто так осталась в Москве? — начинает Даня, и я чувствую, что сейчас начну проклинать Этери Георгиевну за вчерашний визит. Ведь, если дело дойдёт до полиции, я и буду тем самым человеком, кто видел её последней. Попала так попала. — Вы меня хотите в чём-то обвинить, Даниил Маркович? — спокойно спрашиваю я, зная, что спокойствие мне сейчас явно не помешает. — Вовсе нет. — Надеюсь, — на выдохе произношу я, оглядываясь по сторонам. — Давайте так, кто и где видел её в последний раз. — Предлагает Дудаков, а у меня в голове одно: мне конец.. конец и точка. — Вчера на тренировке, это было где-то в половину шестого, потом я ушёл на тренировку в зал, а она осталась на катке, — ответил Глейхенгауз. — Я был с ней до окончания тренировки, потом.. эм, — он замялся, и до меня дошло, тут что-то было не так. — А потом? — не выдержав его неловкой паузы, переспросила я. — Домой отвёз. Было где-то пятнадцать минут восьмого. — О, — многозначительно протянула я, понимая, что значит это едва слышимое «отвёз». Неужели, они двое.. и на этом моменте я запретила себе думать вовсе. Слишком это все было, и представлять Дудакова с Этери даже в голове было для меня чем-то трудно сопоставимым с реальностью. И было бы сущим пустяком, на самом деле, ведь следующей говорить должна была я, а говорить было о чем, к сожалению. — Около 11 видела последний раз, — на одном дыхании выпалила я, мгновенно потупив взгляд. Выбора не было, а ведь не хотелось, чтобы об этом узнали. Тем более бывший тренер с хореографом. Однако, идея встречи исходила от Тутберидзе, но меня это по каким-то причинам совсем не утешало. — Что? Где? — опешил Даня, а Дудаков, на удивление, был почти что спокоен. Помню, как она написала ему смс, наверное, предупредила, что не увидятся. Господи, какая же я глупая, когда думала, что такая как Вы, Этери Георгиевна, будете одиноки. Удивительным был бы факт, если бы Вы не нашли такого человека. Замена находится всем и всегда, я должна была догадаться. Поняла сейчас, и думаю, лучше поздно, чем никогда, ведь так? И я Вас вовсе не обвиняю, напротив.. рада, наверное. Когда-то это должно было произойти, и с Вами, и со мной. Кстати, обо мне, в кармане вибрирует, и я, постепенно отвечая на вопрос Дани, в тот же момент беру мобильный и отвечаю на звонок. — У меня, она приходила поговорить. — они сыплют вопросами, а я тем временем снимаю блокировку и беру трубку. — Да, Крис, я на катке. Дела есть, потом позвоню. Прикрой меня перед мамой, скажи, что я с друзьями. Позже все объясню, и, поверь, ты очень выручишь. — Затем завершаю вызов и с прежним спокойствием, как во взгляде, так и в голосе, продолжаю отвечать на вопросы ребят. — Почему у тебя? О чем говорила? — не унимался Даня. — О прошлом. — Ясно все, — тихо произнёс Сергей Викторович, листая смс в своём мобильном. — Она писала мне вчера, извинялась, что не смогли встретиться в десять. — Как раз в это время она и приходила. Ясно то, что у нас ничего нет абсолютно, — подытожила я, согревая собственные ладони, время от времени поднося их к губам. — Есть идеи? — Звонить копам не вариант, — заявил Глейхенгауз, — сразу попадём на первые полосы в СМИ. А толку не будет никакого. — Вот с этим соглашусь, — произнёс Сергей Викторович, открывая машину. — Садитесь. Съездим к моему другу, он должен помочь.

***

POV Этери Просыпаюсь от яркого света, что слепил в глаза, жмурюсь и пытаюсь понять, что так сильно стягивает мне запястья. Похоже, они были стянуты верёвкой, как и ноги. Похитили, да ладно? С силой распахиваю глаза и понимаю, что перед ними все плывет, голова, как и следовало ожидать, идёт кругом. Хочется встать, но сил не настолько много, чтобы сделать хотя бы шаг, однако, одно меня удивило больше всего — я могла говорить. А где же скотч или повязка для глаз? Недоумеваю, оглядываюсь по сторонам — довольно богатый дом, судя по обстановке в этой комнате. Диваны с белой обивкой, дорогие ковры приглушенного бордового оттенка и шикарная люстра у меня над головой. Пытаюсь проморгать, но тщетно, пелена перед глазами застилает до сих пор, не давая мне возможности увидеть чёткую картинку происходящего перед собой, может в этом весь и смысл, ладно. До меня не сразу, но доходит, что телефона при мне нет, как и сумки. Отлично, и голос подавать пока не решаюсь, поэтому пытаюсь встать, даю себе одну попытку, вторую, снова и снова падая на пол, все же поднимаюсь на колени, опираюсь о платяной шкаф. Резко ударяюсь о него спиной, выдыхаю и в бесчисленных попытках стараюсь с одного скачка встать на ноги, выпрямив колени в одно касание. На удивление, получается, передо мной открывается широкий подоконник — поворачиваюсь к нему спиной. И пытаюсь запрыгнуть на него, в итоге с трудом, но оказываюсь сидящей на нем, смотрю вниз — этаж 15-ый или 17-ый? Это не столь важно, потому что нахожусь я все равно высоко, судя по внушающей высоте, которая даёт о себе знать, стоит мне только взглянуть в окно. В нем вижу длинную винтовую лестницу, и понимаю, проявляемся шанс сбежать. Поворачиваюсь на 90 градусов и, поднимая колени, со всей дури бью ногами в стекло. Поддаётся лишь со второй попытки, и по какой-то не ясной мне причине тут же вспоминаю Медведеву, в итоге выбиваю стекло. Пару толчков снизу и стекла там практически не остаётся, кроме одного, и именно на него опускаю ноги, тру настолько, насколько мне это позволяют мои силы, которые, к слову, были на исходе. Веревки на щиколотках не сразу, но рвутся, что позволяет мне разорвать из ещё одним движением ног — готово, ноги свободны. Встаю ими на пол и только насаживаю руки на осколок, как в замочной скважине поворачивается ключ, сейчас войдут. Поворачиваюсь к окну, ускоряю движения рук, веревка почти треснула, однако, ловят меня прежде, чем я успеваю выскользнуть в окно. — Стой, где стоишь, поняла? — прохрипел чей-то мужской голос. В таких ситуациях не слушаться было нельзя, поэтому у меня не осталось выбора. Я остановилась, крепко прижавшись спиной к той раме, которая находилась слева от той, что я разбила. Дышу с трудом, сердце бешено стучит, но страха не показываю, привычка. Издержки профессии или характера, не знаю, сейчас это было не так важно как то, что меня резко схватили и потащили в другую комнату, но я вовремя успела дать ответный удар. Похитителя повалило на пол, он скорчился от дикой боли, на что я лишь мысленно усмехнулась и рванула в комнату, спускаясь вниз по винтовой лестнице. Мне почему-то вовсе не было страшно, единственное, что вертелось в голове — добраться до ближайшего отделения полиции. И на страх появиться в СМИ мне также было до лампочки, ведь в висках по-прежнему стучало, а головой я мало, что соображала. Просто накинула капюшон и, добежав до ближайшей станции, вдруг резко в кого-то врезалась. Секунду спустя смотрю перед собой, затем медленно поднимаю взгляд и понимаю, что передо мной стоит Медведева. — Эт-тери Георгиевна.. Вы, вы с порядке? Что с Вами, у Вас кровь.. — она берет мои ладони в свои и с ужасом таращится на мое испуганное лицо. — Ты меня преследуешь? — шёпотом произношу я, чувствуя, что ещё немного и я потеряю сознание. — Да что с Вами, скажите?! — кричит она, а я понимаю, что от громких звуков у меня ещё больше начинает раскалываться голова, поэтому отвечаю быстро, хватаюсь за голову, — меня похитили, и сумка.. телефон остались в том доме. Она берет меня под руки и ведёт в неизвестном мне направлении, поскольку в какой-то момент я теряю сознание, а затем прихожу в себя только спустя час. Передо мной стоят Диана, Дудаков и Глейхенгауз, а я задаю всего два вопроса: — Где тот ублюдок и где Медведева? — голова трещит уже не так сильно, но я понимаю, что нахожусь дома. Это удивляет ещё сильней, ведь в ответ на мои вопросы за спинами ребят замечаю довольное личико Жени. — Тут я. А ублюдка мы найдём. Чувствую, с таким отношением к ситуации, скучно мне не будет. Улыбаюсь ей, смотрю на Серёжу и мысленно улыбаюсь шире. Они оба рядом. Вот, черт, как же я попала, — пронеслось в голове.