Гостья

До сих пор прокручиваю в голове события сегодняшнего утра и пытаюсь понять, почему похитителю понадобилась именно я, а не кто-нибудь другой. Ответа не было, зато передо мной были все, разве что пол-штаба «Хрустального» не хватало и всех моих учеников. — У вас дел других нет что ли? Я понять не могу, — в попытке собрать всю силу в кулак я оглянулась на свою команду, затем на Женьку и снова на ребят. Стало неловко от мысли, что все их взгляды прикованы ко мне, перепуганной и немного злой от переизбытка внимания в собственной спальне. — Ну, мы все собирались к.. — К кому? — решила подразнить Серегу, и тот моментально засмущался. — К Вам, Этери Георгиевна! — парировал Даня, заставив меня тем самым усмехнуться. — Сергей Викторович Вас искал, а потом, как выяснилось, что и Женя.. тоже, — его голос вдруг перестал быть таким задорным, каким был еще пару секунд назад. Я поняла, что Женьке он не особо рад, и не упустила возможности его подколоть. — Женю позвала я, — твердым голосом произношу эти слова, на миг забывая, что лгу Глейхенгаузу прямо в глаза. И замечаю, как удивляется Медведева, она опускает глаза и чувствую, как ей неуютно, поэтому тут же исправляю ситуацию. — Вы?! — опешил он, но мгновенно умолк. — Да, я. — Строго отвечаю я, повысив тон. Еще немного и будет похоже на тот, каким я говорю с учениками, когда те не выполняют поставленную им задачу. Я была на грани того, чтобы сейчас не заорать, но Даня вовремя понял, что паясничать сейчас было бы глупо и неуместно. — Хочешь помочь? — Выдержав паузу, продолжаю свою мысль. — Займись документами, там дел вот, — применив пару жестов я поняла, что до него, наконец, дошло каждое мое слово. Слава богу, не люблю повторять дважды, да и кто любит? — Понял. Тогда я.. пойду? — Иди. Сергей Викторович, что Вы хотели? — выражение лица было неумолимым, но в определенный момент захотелось рассмеяться. Дудаков выглядел так, словно его сейчас также, как и Даню загонят в угол. И, признаться честно, я была готова послать и его заниматься бумажной работой, но по некоторым причинам я оказалась с ним слишком мягкой, однако, приходилось все-таки держать ситуацию под контролем. Женя стояла позади и видела абсолютно все. Не хорошо. И он, словно чувствуя ситуацию, говорит слова, которые в какой-то момент заставляют меня чувствовать еще большую неловкость. — Эм, ничего такого. Это может подождать, — после паузы он потирает руки и, словно торопясь, поспешно произносит, — мне пора. Выздоравливайте! По поводу похитителя, мой друг позаботится об этом. Жень, был рад встрече, — долго всматриваясь в мои глаза, он стоит. — Да, спасибо..! И в тот момент мне показалось, будто он забыл сказать о чем-то, что имело особую важность для него, но оглядываясь на неё, он улыбается ей и машет рукой мне, уходя из комнаты. Нет, только не так. — До свидания, Сергей Викторович. Я тоже была рада Вас увидеть, — после её слов я выдохнула и спрятала свой взгляд. Почему так стыдно? — Мне, наверное, тоже стоит пойти. Вам нужно отдыхать, — уже обращаясь ко мне, произносит Женька. — Да.. может и стоит, — не понимая, что говорю, я откидываю одеяло и только намереваюсь встать, как в дверь звонят. — Вы кого-то ждете? В ответ я только отрицательно покачала головой, затем окончательно поднимаюсь с постели, чувствуя сильное головокружение. Потом на тумбочке начинает вибрировать телефон, Женя в ту же секунду умоляет меня лечь обратно, аргументируя это тем, что мне необходим постельный режим. И этим сводит меня с ума, я начинаю злиться. Беру телефон, попутно разблокировав его, иду к двери открывать, с трудом удерживая при этом равновесие. Боже, и как я через пару дней вернусь на лед, загадка. — Да, — отвечаю Дудакову и тут же подхожу все ближе к двери, по ходу заглядывая в глазок. До меня моментально доходит, что увиденное мне совсем не нравится. — Зачем он здесь? А ничего, что я жива, здорова? Ладно, перезвоню, — заканчиваю разговор и с треском кладу телефон на комод. Женька стоит позади, не трясется, конечно, но опасается и, немного погодя, уходит вглубь коридора. Продолжает смотреть в мою сторону, я ухмыляюсь и вновь поворачиваюсь к двери. Злость меня на тот момент пробирает до кончиков пальцев, и тем не менее, я спокойно открываю и встречаю врача, которого мне направил Сергей. Так и хотелось поколотить его чем-нибудь, а вот при виде человека в белом халате я почувствовала, как по телу пробежался холодок. Провожаю его в гостиную, иду следом, но тут она меня останавливает. — Вы будто приведение увидели, Этери Георгиевна. — Это просто усталость, Жень. Нормально все. — Вы что, врачей боитесь? — до нее вдруг дошло, и я напряглась. Сжала ладони в кулачки и на выдохе произнесла: — Ты зачем вообще пришла сюда, скажи мне? — получилось грубо, но по-другому я не умела. — Поговорить. — Меня врач ждет, подожди тогда на кухне что ли, — я замешкалась, но Женя меня вроде поняла. Проследив за ней взглядом, я вошла в комнату и присела напротив. Коленки затряслись, не люблю врачей с детства, эти белые халаты и градусники, да тут и говорить не о чем. Ведь когда он достал стетоскоп, я почувствовала, как к горлу подкатил ком. Я сглотнула и во все глаза уставилась на доктора, тот улыбнулся, глядя на мой испуг, который, как мне кажется, читался во всем — начиная от взгляда, заканчивая едва слышным колебанием фаланг пальцев, который я не в силах была унять, и произнес: — Этери Георгиевна, меня зовут Дмитрий Сергеевич. Меня к Вам направил Сергей Викторович Дудаков. — Я киваю, моментально пряча улыбку, — итак, у Вас есть головные боли? — Ну.. есть, головокружение. Мутит немного, — искренне ответила я, потупив взгляд. Мне до сих пор было не по себе. От этого Дмитрия так и веяло больничной койкой и лекарственными препаратами, и в этот момент мне дико захотелось на каток.. только бы удрать отсюда. — Сердечные боли? — Не знаю, вроде все в порядке. — Ладно, задерите, пожалуйста, вашу кофту. Я Вас послушаю, — этого еще не хватало. Однако, пришлось сделать так, как он велел, и усмешку я скрыть, естественно, не смогла. Женька все это время стояла под дверью и молча наблюдала, стараясь не попасться мне на глаза, но этого и не было нужно. Я итак все прекрасно понимала. Любопытству Медведевой нет границ и не было никогда, — мысленно улыбнувшись своим словам, подумала я. Однако, услышав шорох чьих-то шагов под порогом, не трудно догадаться, кто там стоял, поэтому я на неё шикнула, даже не глядя в сторону коридора: — Медведева, дверь закрой! — Я, наконец, выдохнула, когда услышала щелчок. Приподняла кофту и ощутила на себе слегка прохладную сталь стетоскопа, я сморщилась в ту же секунду, но быстро привыкла к новым ощущениям. Затем повернулась спиной и снова обернулась, однако, была не уверена, что готова выслушать вердикт доктора. Хотя, какая мне в общем-то разница, я в любом состоянии выйду на тренировку, если руки, ноги целы. — Единственное, что могу сказать, у вас тахикардия, но я думаю, Вы итак в курсе.. — Да, да.. знаю. Что-то ещё? — Головные боли без причины не берутся, поэтому измерим давление. Если все будет в порядке, то дня два я бы посоветовал Вам постельный режим. — А если не в порядке? — я напряглась. Снова и по одной простой причине, лёжкой лежать дольше двух дней мне вовсе не хотелось. Да и не смогу я. — Может для начала измерим? — Да, — я засмущалась и позволила ему делать свою работу. — Конечно. Я засучила рукав на левой руке, сделав при этом глубокий вдох. Когда это все закончится, — подумалось мне. — Расслабьте, пожалуйста, руку. Сделала, как велели, глаза прикрыла и молилась, чтобы поскорее, чтоб без проблем. Неужели я так много прошу? Готово, он говорит слишком много слов и фраз, длина которых ни о чем хорошем говорить не могла. Изнутри меня начинает колотить, когда я слышу следующие обрывки: — Вам необходимо лечь в стационар на первые сутки, — спокойно произносит он твёрдым голосом, и в это время дверь приоткрывается. Слышу скрип, но продолжаю внимательно слушать врача. Увы, голова кругом и я с трудом разбираю услышанное, только задаю вопросы один за другим. — Без стационара никак? — У вас повышенное давление. А, учитывая, что вы были похищены, мало ли какой вред вам могли нанести. Необходимо все проверить. — А что насчёт завтра? Я смогу вернуться домой? А то мне на работу 9-го. — Думаю, да. — Ладно, — обречённо выдыхаю и иду его провожать. Хотелось взвыть и умолять о постельном режиме в собственном доме. Но я четко понимала, что не выйдет, потому что мутить меня стало ещё сильнее. Когда врач ушёл, меня настигла Женька. Я чуть не подпрыгнула на месте от неожиданности и схватилась за дверной косяк. — Вам надо в больницу? — полушепотом произносит она, испуганно глядя мне прямо в глаза. — Ага, мне надо собраться. — Иду по коридору прямо в спальню, по пути спрашивая её о каком-то разговоре, который она хотела начать. — Ты хотела поговорить со мной. — Эм.. да. Но не думаю, что сейчас подходящий момент. — А ты думаешь, он когда-нибудь бывает, Жень? — я спрашивала её, заранее зная, каким будет ответ. — Я же вижу, Вам плохо. Давайте отложим? — Дай угадаю, ты пришла извиниться? Как я вчера? — спокойно спрашиваю, стоя у порога в комнату. Она молчит. Я захожу в спальню и сажусь на край постели, набираю номер Дудакова и слышу гудки. «— Этери, как ты? Приходил врач?», — послышалось в телефоне. «— Нормально, но меня мутит. Приходил и сказал ложиться в стационар. Сегодня.» «— Все так серьёзно?» «— Понятия не имею.» «— Я сейчас заеду за тобой.» «— Дай мне часа полтора, ладно?» «— Ладно. Ты одна? Женя ушла?» «— Ушла.» Заканчиваю разговор, откладываю телефон и смотрю на Медведеву. Прекрасно знаю, что солгала, но зачем, не знаю. — Зачем Вы соврали? Я лишь пожимаю плечами и в упор смотрю на эту девчонку. Слишком много произошло за последние несколько лет, и я не понимаю, что на меня вчера нашло. И тем не менее, она заслуживала услышать правду. Только мне по какой-то причине не хотелось выслушивать её правду. Оставить все как есть, чем не выход? Однако, не зная я Женьку 11,5 лет, то сказала бы ей так, как только что подумала. Поэтому я ничего не ответила, а она продолжила. Вот невозможная.. — я улыбнулась собственным мыслям, а на самом деле забралась с ногами под одеяло и выпалила: — Жень, раз тебя так распирает, ну, говори. Она долго собиралась с мыслями, поэтому я успела посмотреть в окно, ещё раз на 10 оглядела потолок, шторы, шкаф и.. её одежду. Надо сказать, оделась она потрясающе. Стоп, и на что я только смотрю? Этери, остановись, — говорила я себе, но тщетно, — она чертовски хорошо выглядела. — И тут мой мозг окончательно отказался думать, и я вернулась в реальность только на этой фразе: — ... Этери Георгиевна, мне вам надо кое-что рассказать. — Что? — сказать, что «проснулась» я вовремя, означало бы ничего не сказать. Она была в шоке. Казалось, и я сейчас буду, потому что после таких слов обычно идут признания от которых то ли вешайся, то ли.. но второй вариант мне в голову так и не пришёл. — Вы меня совсем не слушали? — затараторила Женя, и я почувствовала себя нелепо. Попытка исправить ситуацию увенчалась бы успехом в случае знания ситуации, но ведь я все прослушала. Солгать? Нет, это было бы несправедливо по отношению к ней. И я решила просто уточнить вопрос, но ответ настолько застал меня врасплох, что лучше бы я ничего не уточняла. — Так о чем ты хочешь рассказать? — В общем.. блин, не могу. — Женя, я не буду ругаться, обещаю. — Правда? — Правда. Что с тобой? Ты прям бледнее меня становишься. Мне это не нравится, — ласково замечаю я. — У меня есть чувства. Давно себе в этом призналась, и то было трудно. А сейчас внутри будто все дрожит, когда Вам говорю.. — Чувства к кому? — напрягаюсь, но стараюсь держать эмоции под контролем. Умею, однако, сейчас это даётся с особым трудом. И на этом нас так удачно прерывает звонок моего врача. Я, не медля, беру в руки телефон и отвечаю: «— Да, Дмитрий Сергеевич. Слушаю.» «— Этери Георгиевна, через час вам надо быть на месте. Сергей в курсе.» «— Ладно. Скоро буду.» — Жень, потом договорим, хорошо? Мне пора ехать, и за мной скоро приедет Сергей Викторович. Она снова молчит. Блин, Медведева, ты меня с ума когда-нибудь сведёшь, ей богу. Беру сумку с кресла, запихиваю туда пеньюар с халатом, тапки, зарядку и наушники. Сажусь на кровати и устремляю взгляд в пол, затем на выдохе произношу: — Тебя ждут дома, Женя. Почему ты все ещё здесь? Было бы глупо сказать, что ответа и на этот вопрос я не знаю, но её прерванное молчание меня даже взбодрило. — Пускай ждут, я поеду с Вами. Можно? И тут же, как гром среди ясного неба, на меня обрушились эти слова. Детская просьба, в которой я имела ей полное право отказать, но задумалась, и в итоге ответ острила неизменным. — Никуда ты не поедешь. — Почему? В очередной раз не могу найти подходящие слова, а она тем временем сидит и неумолимо смотрит прям на меня. Когда смотрю на неё, становится до такой степени неловко, что моментально отвожу взгляд, собирая все силы в кулак. Становлюсь чуть мягче, и это меня сильно удивляет, ведь, поразмыслив, что я делаю? Что такого во мне пробуждает эта девчонка, которая на полгода выкинула меня из своей жизни. И я понимаю, зачем она пришла и что хотела сказать. Проблема в том, что я не готова это услышать. — Ну, ты ведь устанешь там со мной сидеть. К тому же твоя мама может узнать, а она вряд ли будет в восторге от того, что ты сидишь в больнице и смотришь за бывшим тренером. — Вы боитесь мою маму? — Я переживаю за твою здоровье, — и снова между строк. Не могу остановиться. — Это я за Вас должна переживать. Вас похитили этим утром.. как вы вообще сбежали оттуда? — Тебе пора. Давай я такси вызову? Я понимала, что больше не выдержу её расспросы, а она была неумолима. Неужели ничего не понимает? На вряд ли, она умна не по годам, да и актриса чудесная, тут что-то другое. Я ждала, когда до неё дойдёт, но поняла, что во второй раз с ней так поступать было нельзя. И я постаралась все объяснить, как мудрая женщина, но что-то слабо у меня это выходило. — Жень, я не хочу, чтобы ты ехала туда со мной. И я знаю, зачем ты здесь. — Знаете? Киваю и мысленно проклинаю себя за то, что сейчас скажу, но другого выхода я не видела. Прямо, без лишних слов. — Я не могу ответить тебе тем же. К сожалению, — беру её за руки и аккуратно сжимаю запястья, дотрагиваюсь до пальцев, переплетая их со своими. Мне так сильно не хотелось этого говорить, но обманывать её после того, как признала одну вину? Я не могла вовлечь её в новую, поэтому сказала, как чувствовала. — Ты мне как до.. — но она прерывает меня. — Не надо, я все понимаю. И сердце сжимается, я не знаю, как её утешить. Голова кружится сильнее, и потому я отдергиваю руки, чтобы унять очередную головную боль. А Женька, словно чувствуя то же самое, подсаживается ближе и целует в лоб. От чего внутри возникает странное, но весьма приятное ощущение, определение которому я пока не могу дать. Она обнимает меня и шепчет: — Вы ничем мне не обязаны, я просто хочу, чтобы Вы знали и поправились, как можно скорее. Я закрываю глаза и силюсь, чтобы эмоции ни в коем случае не взяли верх надо мной. Обнимаю её в ответ, но в ту же секунду слышу, как в замочной скважине поворачивается ключ. — Этери, ты готова? — послышалось из коридора. В голове только и успевает промелькнуть «Сергей вернулся», а я сижу с Женей в обнимку и пытаюсь придумать, как ему все это объяснить. Идей ноль, времени тоже нет, у меня паника. У Женьки тоже, и она мигом распахивает глаза, затем одними губами спрашивает меня: — Что нам делать? Я смотрю на неё во все глаза и говорю: — Тебе ехать домой, ключи я дам запасные. Закроешь и уедешь после меня. — Ладно. Она берет ключи и прячется за дверцей шкафа. Я беру сумку, все же с трудом встав с постели, и выхожу из спальни. Дудаков встречает меня в коридоре и обнимает, а затем целует за ухом. Мне становится щекотно, я смеюсь, совершенно не замечая того, что Женя стоит за углом и все слышит, а может и видит. — Все собрала? — Да. — Почему вид испуганный, ты боишься обследования? — Просто не выношу больницы, — отмахнулась я. Мы выходим из квартиры, я оглядываюсь и пересекаюсь взглядом с Женькой. Она стоит и молча смотрит мне вслед. Понимаю одно, она обо всем догадалась. Я долго смотрю ей прямо в глаза и полушепотом произношу: — Все потом. А в ответ тишина, я закрываю дверь, чувствуя себя последней тварью на этой планете. Во мне что-то щелкнуло, тогда я попросила Дудакова подождать меня в машине. Открываю своим ключом и оказываюсь лбом к лбу с Женей. Она вопрошающим взглядом смотрит на меня и спрашивает: — Вы счастливы, Этери Георгиевна?.. В голове вихрем пронеслись собственные слова, сказанные мною пару лет назад в одном из интервью: «Я — счастливый человек. Когда Женя выходит на лед, часть моей души отправляется туда вместе с ней». И вспоминаю, что она больше не со мной, но продолжает выходить на лед. Перед глазами — отрывки провальных выступлений Медведевой в этом сезоне и тут же напрашивается следующий вопрос: а счастлива ли я теперь?