Гостья

Просыпаюсь от до боли знакомого голоса, который сначала шептал, затем становился все громче и громче. Меня явно кто-то настойчиво звал по имени, но я понятия не имела, кто именно и где: наяву или во сне. Оказалось, что сном здесь и не пахло, я проспала. — ... мама.. МАААААМ!! Проснись же ты, наконец! Ты проспалааааа, — Диана кричала прямо в ухо, и от ее визгов у меня с самого утра начала болеть голова. Спала я плохо, то и дело просыпалась, с трудом засыпая каждый последующий. Это было невыносимо, поэтому на очередные ее вопли я запульнула в дочь подушкой. А сама натянула одеяло на себя целиком, спрятавшись под ним с головой. — Ну, мам. Времени уже почти восемь, а ты все спишь. Что я Женьке скажу? Упоминание о Медведевой моментом скинуло с меня остатки сна, я подскочила на кровати, потирая сонные глаза и спросила ее: — Диша, погоди.. она что в Хрустальном уже? — Ну, да. Мы позавтракали, и она уехала. Сказала, подождёт тебя там. — Блин.. я даже не собрана ещё. Ладно, иди. Я быстро. — Мне тоже на тренировку. — Я тебя не подвезу сегодня, нет времени. Прости, родная, — сквозь сон бормочу я, медленно вставая с кровати. — Знаю, да и мне все равно к десяти. — И какого хера я попросила ее ехать к половине восьмого. Вот идиотка.. — пробормотала я себе под нос и метнулась в ванную приводить себя в порядок.

***

Пулей залетаю в Хрустальный, на ходу здороваюсь с охранником, затем поспешным шагом направляюсь на лёд. В коридоре переобуваюсь в коньки, зашнуровываю наскоро, надеваю чехлы и, открывая дверь, замечаю на льду Женю. Свою Женю. Первая мысль — шок, ведь полгода отсутствия тренировок, если не больше, учитывая травму. Отвыкла от того, что в моей группе всегда был человек, способный от и до передать то, что всегда было внутри меня. Она лучше всех умела читать между строк, с лёгкостью исполняя это на льду каждым движением руки и до безукоризненности отточенным каскадом из тройных прыжков. Они же давались ей с трудом, но для неё это никогда не было отговоркой. Так никто и никогда не пахал. И за это я ее любила, а что более важно — уважала, как никого другого. Второй мыслью было — не показывай своего страха. Я боялась показаться ей ранимой, поэтому моментально взяла себя в руки и подошла к бортику, на ходу снимая чехлы. — Размялась? — Да, даже успела отдохнуть, — серьезно произнесла она, внимательно наблюдая за тем, как я ступаю на лёд. — Тогда давай ещё круга 3-4, и начнём. Ничего не ответив, она понеслась по льду, наматывая один круг за другим. А я мысленно радовалась тому, что позволила себе решиться на этот шаг. Я стояла у бортика, боясь шевельнуться, словно ребёнок, пришедший на лёд делать первые в своей жизни шаги. Ещё никогда я не чувствовала себя так ничтожно, как сегодня на льду с Медведевой. Мне казалось, все те 11 лет улетучились, и отсчёт начался заново. И это несомненно пугало, но и пробуждало во мне новые ощущения, которые придали мне чуть больше бодрости и радости. На лице появилась ни к чему не обязывающая улыбка, на что Женя усмехнулась и выпалила: — Я так плохо катаюсь, что вызываю у вас улыбку? — она рассмеялась, заметив меня в слишком хорошем расположении духа. — Я с утра пораньше с трудом контролирую эмоции. Так что нет. Катаешься ты хорошо, что даже странно, — с издевкой заметила я. — Почему это странно? — она подъезжает ко мне. — Думала, с Орсером ты вконец растеряла все навыки. Ну, так к слову, пересмотри свои прокаты в начале сезона. — Издеваетесь, да? — Ну, — я спрятала улыбку и с неумолимой хитростью посмотрела ей прямо в глаза, — может совсем капельку. Давай сделай мне касакад 3-3-3. Посмотрим, в чем твоя проблема, — почти шёпотом произношу я свои последние слова. Потираю глаза, стараясь не размазать карандаш. Ужасно сильно хочется спать, но я держусь из последних сил. Такую тренировку я не могла проспать, стоя с полузакрытыми, не сегодня. Женя заходит на круг, отталкивается и.. я кричу, толком не сознавая того, что делаю. От собственных криков звенит в ушах, я в шоке от увиденного. Она упала с первого же прыжка. Видеть это в записи было не так больно, как в живую. У меня начинают сдавать нервы. — Женя, блять! Какого черта?! — не сдерживаюсь я, подъезжая к ней. — Вставай. Она встаёт, отряхивается и внимательно смотрит на меня. Затем я слышу ее тихое: — Простите. Выдыхаю и продолжаю уже спокойно, без криков: — Все нормально. Возьми меня за руку. — Протягиваю ей свою ладонь, призывая ее взяться за неё, довериться мне. — Ну же, или будем валяться? — Нет. И она берет меня за руку, я ощущаю тепло её ладоней даже через тёплые перчатки. Мы отталкиваемся и едем круг, второй, я поворачиваюсь к ней лицом и начинаю рассказывать какие-то истории. Она о них не слышала, они произошли как раз в её отсутствие, поэтому, заметив интерес в ее глазах, я мысленно обрадовалась. Затем мы подъезжаем к бортику, и на ухо шепчу ей: — Расслабляй голову, думай о том, о чем я тебе тут только что рассказывала. Договорились? — усмехаюсь я, держа ее за плечи. — И плечи опусти, Медведева. Где красота, где грация? — уже громче продолжаю я, отстраняясь от неё. — Ага, — кивает она и идёт набирать скорость. Заход. Тройной лутц. Приземление и тройной ритбергер. На одном ребре, без остановки — тройной тулуп. Блестящий выезд. Она ликует, вскинув руки вверх и улыбается. Впервые я вижу эту улыбку. Где она была в начале сезона? — Ну, слава богу. Я уж думала, что мы тебя потеряли, — смеюсь я, а внутри все дрожит. На самом деле, я боялась, что уверенности в собственных силах ей уже не вернуть. Однако, лазейки ещё есть, и это не могло меня не радовать. — Почему у меня не получалось так там? У него? — Потому что он не я. Усмехаюсь собственным словам, Женька смеётся, понимает, что я права.

***

Тренировка подходила к концу, но она и не думала уходить со льда. Наблюдаю за этой хрупкой девушкой, в которой с трудом узнаю свою Женю. Она сильно выросла, и во многом стала другой. Тренироваться начинает без меня и заканчивать не думает, даже не обращает внимания на то, что я собираюсь уходить. Переобуваю коньки, надеваю уги и сажусь за стол. А она решает вспомнить недавно поставленную ей программу. Она подъезжает ко мне и отдаёт мне в руки свой телефон. — Включи эту, — указывая мне на нужную мелодию, встаёт в необходимую позицию и начинает кружиться в каком-то прежде неведомом мне танце. Такая легкая, такая другая, но все та же Женька словно парит по льду, рассказывая очередную нелегкую историю. Узнаю программу Tosca. Каждое движение, каждый прыжок и хруст льда от её заходов врезаются в память с каждой секундной все сильней, все ярче, все пронзительнее. Ритм становится более быстрым, глубоким, и она следует за ним без единой ошибки. Замечаю, что слежу за ней, буквально замерев, кажется, я не дышу и забываю обо всем вокруг. Она все также прекрасна, и где все это время она прятала в себе эту нежность и лёгкость, что всегда были с ней раньше? Ответов не находится, зато когда она вновь подъезжает ко мне, я не могу сдержать слов похвалы. — Ты вернулась, ласточка моя. И почему бы не порхать так весь сезон, скажи мне? Она молча улыбается и говорит тихое «спасибо». — Давай иди переодевайся. Нам надо освободить лёд до 11 часов. — А что потом? — Потом отдых, а вечером жду тебя на очередной тренировке. — Вы не хотите, чтобы нас видели здесь? — А ты хочешь? Мне казалось, тебе хватает и без этого слухов, — чуть слышно заметила я, снимая блокировку на телефоне и проверяя смс. — Хватает. — Вот и я о том же, — не глядя на неё, отвечаю я. — Жень, никому не будет дела до того, кто и как помог тебе вернуться. — Не думаю. Было бы им плевать, никто бы не устраивал такой скандал из моего перехода к Орсеру.. разве нет? — Дуй в раздевалку, Женька. Мне ещё весь день тренировать. Вечером как штык, поняла меня? Она кивнула, осознав, что продолжать разговор на эту тему, я не готова. И я правда не хотела «мусолить» все это, прошло так прошло, и смысл все вспомнить? Больно и бессмысленно. Женя вышла с катка и подошла ко мне. — Во сколько вечерняя тренировка? — В семь, — отвечаю я и замечаю, что она не торопится идти. — Что-то ещё, Жень? — Могу я остаться здесь и посмотреть? — За чем? За тренировочным процессом? — меня почему-то не удивляет её просьба. Она кивает и ждёт моего ответа, а я понимаю, что не хочу, чтобы кто-либо видел ее здесь. Хотелось оставить это в секрете, но не могу ей отказать. — Можешь, — я сдаюсь и указываю ей на место рядом со мной. — Но прежде нам бы перекусить. Я так и не успела позавтракать, — откровенно признаюсь я. И в какой-то момент понимаю, мне плевать на то, кто её здесь увидит, а кому, собственно, какая разница? Просто надо предупредить Серёжу с Даней, и никаких проблем не будет. С какой-то неподдельной искренностью я надеюсь на сообразительность моих учеников, что они не будут трепаться о вновь вернувшейся в группу блудной «дочери». Когда каток заполняют ребята, я мысленно стараюсь себя успокоить, не сразу замечая, как руки Жени касаются моих. Она пытается дать мне понять, что все нормально и ничего страшного не произойдёт. Произносит фразу, которая потом надолго засядет в моей голове. — Этери Георгиевна, я не маленькая уже. Пусть говорят, что хотят. В принципе, я привыкла и Вам бы пора. — Да мне плевать, если честно. Правда, Жень. — Отмахнулась я, чувствуя, как мои щёки краснеют. Вот черт. — Ага, так я Вам и поверила, — она рассмеялась. И я рассмеялась вместе с ней. Напряжение постепенно уходило, но вернулось как только я увидела своих коллег. Вернее один из которых уже некоторое время был более, чем просто коллегой по работе. Смущение было скрыть уже не так просто, как пару минут назад. Мужчины, заметив Медведеву, переглянулись и молча подошли к нам. Никто не решился заговорить, и мне, как обычно, пришлось брать ситуацию в свои руки. — Ребят, без комментариев ладно? Женька временно занимается тут со мной. Это целиком и полностью мое решение о котором желательно больше никому не знать. Все ясно? — Ага, — буркнул Даня. — Все понятно, — поддержал его Дудаков. Я облегченно вздохнула и добавила. — И по-добрее к ней. Не зря ж ее одиннадцать с половиной лет растили. Не чужая все-таки, — пробубнила я в надежде, что они меня поймут и к Женьке цепляться не будут. Они кивнули, и мы начали тренировку. Немногие узнали ещё одного члена нашей команды сегодня, сидящую за столом. Женька чаще пряталась за моей спиной, но я только смеялась, глядя на это детское зрелище. И просила ее прекратить, но та отнекивалась, аргументируя это тем, что может привлечь внимание юниоров или Загитовой, которая, к слову, сегодня радовала меня больше всех. Видно, старалась девчонка. И это не могла не впечатлить. Время подходило к позднему вечеру, и Женю конечно же не заметил бы только ленивый. Поговорить с Алиной, Алёной, Сашей и Аней ей удалось поговорить, но мельком. Она сама вовремя прекращала с ними разговор, чувствуя грань, и в такие моменты я улыбалась. Она действительно стала взрослее, умнее. Жаль только, что этакая мудрость приходит со временем, когда вернуть большую часть сделанных по глупости поступков уже не кажется столь реальным. Хотя, может мне просто хотелось так думать?

***

После вечерней тренировки я ушла к себе, поскольку накопилось работы с документацией. И хотелось бы покончить со всем этим поскорее, чтобы потом не заседать допоздна. Полчаса спустя в кабинет начали стучаться. Не знаю, кто бы это мог быть, но спокойно приглашаю. — Войдите. Открыто. В дверях появляется Серёжа, я поднимаю взгляд и непроизвольно улыбаюсь. Он спрашивает, когда я закончу, но говорю, что не скоро. Тогда разговор заходит на одну не из самых приятных мне тем — о сложностях в наших отношениях. — Тери, почему ты вчера не отвечала на звонки и сегодня? Все нормально? Вздыхаю и четко осознаю, что не хочу начинать говорить на эту тему, и тем более оправдываться. Наверное поэтому у меня никогда и ни с кем не было долгих отношений. Я требую свободы, я бываю эгоистична, строга и стервозна время от времени. А кому это понравится, вот кому? — Потому что, Серёж. Вчера я была уставшей, а с утра я чуть не проспала тренировку. Не до звонков было, честное слово. — Ненадолго отрываюсь от бумаг, чтобы ответить ему. Чувствую, как веки слипаются. Невыносимо хочется коснуться подушки, но не дают. Не понимаю, чего он добивается. — Ты ведь могла отправить смс. — Ты совсем идиот или притворяешься? — мое терпение на исходе, и я начинаю выходить из себя. В это время к двери подходит Женя и становится случайным свидетелем нашей перепалки. — Времени у меня не было и все! К тому же в свете последних событий ты мог бы сам догадаться, что я устала, хочу одна побыть. Неужели не понял? — почти с криком выпалила я, встав из-за стола. Мы едва ли не перешли на личности, и последним моим словом было то, какого он видно не ожидал. Но терпение мое лопнуло, и, как обычно, не вовремя. — Дудаков, иди ты в баню! Меня заебало постоянно перед тобой оправдываться. И твои извечные «как ты, что с тобой» тоже вот где мне, — жестом указав ему на дверь, я замолчала. — Все сказала? — Все. POV Автор Он ушёл, а Женя в то же время успела спрятаться за углом, и Сергей ее не заметил. Она побоялась заходить в кабинет, но секундой позже услышала всхлипы. Медведева ещё в жизни не слышала, как эта женщина плачет. Она никогда не позволяла себе быть слабой при ком бы то ни было, и сейчас по всей видимости могла дать волю чувствам. Девушка неспешно вошла в кабинет, а Этери, заметив ее, принялась тут же утирать слезы. — Зачем ты здесь, Жень? — она села за стол и притворилась, будто все ее внимание сосредоточено лишь на бумагах. — Что-то хотела? Я занята просто. Работы.. навалилось, — полушепотом произнесла женщина. — Просто хотела сказать, что ухожу и сказать «до завтра». Может составить вам компанию? — Не стоит, я.. я справлюсь. — Вы расстроены? — Нет. Тогда Медведева поспешила закрыть дверь в кабинет и подошла к Этери Георгиевне. Хотелось утешить её, но она не знала как. Однако, сердце мигом подсказало. Она не была уверена в правильности своих действий, но чувствовала, что так надо. Женя коснулась ее плеч, убрала кудрявые пряди с лица и тихонько начала: — Вы ничего и никому не должны, Этери Георгиевна. Вы сильная, вы справитесь. Со всем справитесь. Я.. я в Вас верю. До Этери вдруг дошло, что все это время рядом был совершенно не тот человек. А нужный сейчас украдкой пытался заглянуть ей в глаза и приободрить любви доступным способом, но опасался, что сделает неверный шаг и потеряет ее. Она накрыла запястье Жени своим и, подняв на неё взгляд, одними губами произнесла: — Спасибо. Этери встала из-за стола, присела на диван и, поставив локти на колени, взялась за голову и вздохнула. Жизнь в одночасье пошла под откос, словно снежный ком, катить который ей казалось было некому. А одной ей не осилить. Женя присела рядом и нежно коснулась рукой бедра. — Выслушайте меня. Пожалуйста. Женщина кивнула и тихо ответила: — Говори. И Медведева начала, хоть и считала, что не готова озвучить то, что так долго сидело внутри неё. — Любовь — странная штука, согласитесь. — Этери только усмехнулась. А она продолжила. — Никогда не знаешь, когда настигнет. А меня настигла в тот момент, когда Вы поехали на первый Чемпионат России без меня, с Алиной. Я убеждала себя, что все это ерунда. И ревность эта всего лишь скука по тренировкам, по катку. Но когда я заметила, как Вы уделяете остальным времени чуть больше, чем мне, меня это начало задевать и совсем не так, как в тот день. Эту боль было трудно сковывать, и день ото дня легче не становилось. Поначалу во мне возникло чувство собственничества, потом хотелось ненавидеть, себя, Вас, этих девчонок да и.. все на свете. Я сбежала в Канаду, именно так.. просто думала, что это спасёт меня от тех чувств, которые доканывали меня каждый день, когда я находилась рядом с Вами. Думала, они исчезнут. Но вот я снова здесь, и будто не уезжала. Все то, что пыталась забыть, вдруг нахлынуло с утроенной силой. И я не знаю, что делать дальше. Говорю об этом вовсе не ради того, чтобы услышать в ответ что-то нечто наподобие взаимности. Нет. Если я Вас.. люблю, не означает, что и Вы должны полюбить меня. Мне достаточно того, что чувствую я. Иногда кажется, что я смогу любить за двоих. До сих пор получалось. Просто пообещайте мне, что никогда не потеряете веру в себя. Если понадобится, никуда я не уеду, а останусь здесь. С вами, Этери Георгиевна. Услышав эти слова, Этери убрала руки с колен и прошептала в тишину: — Вот не думала, что воодушевлю свою ученицу на такие чувства. Жень, ты пойми я.. — Вы не обязаны отвечать мне. Мне жаль, что Вы поссорились с Сергеем Викторовичем.. — А мне не жаль. На то есть причины, — безо всяких эмоций ответила она. Тогда она поняла, дальше бежать было некуда. Конечно, в запасе было ещё несколько дней до возвращения Жени в Канаду. Но этот момент показался ей правильным. Она взяла лицо Женьки в свои ладони, проводя по нему легкими касаниями подушечек пальцев и тихонько продолжила: — Ты необычайно умная, Женька.. и любить за двоих тебе не стоит. Правда, не стоит.. — тогда Тутберидзе наклонилась к ней и накрыла ее губы своими, не дав Жене ответить на поцелуй. Затем спустилась на шею и зону плеч. А ближе к груди оставила легкий засос. Потом плавно отстранилась и на ухо ей прошептала: — Мне с трудом верится в хэппи-энды, Медведева. Жизнь научила быть сукой, но с тобой рядом не всегда получается таковой быть. Поэтому умоляю, не рассчитывай на что-либо. По крайней мере... — она задумалась, потом продолжила, — до тех пор, пока я не решусь на то, чтоб хотя бы себе признаться в том, что испытываю. — Ко мне? — Иди домой, Жень. Утром увидимся на тренировке, — едва уловимым голосом произносит женщина и встаёт с дивана. Впервые ей не почудилось, как в её собственном сердце стена, которую она возводила годами, начинает рушиться. И стоило ли воздвигать новую, она не знала. Сомнения одолевали с такой силой, что проще было сдаться собственным эмоциям. И она почти смирилась с тем, что испытывает что-то к своей ученице. И пока не была готова окончательно признаться в этом себе, но уже понимала, что находится на пути к этому, и сворачивать теперь было некуда.