Гостья

Проводить тренировки без Сергея было сущей пыткой, ведь теперь разучивать четверной с Женей я не могла. Самой мне ее было не поднять, а Дане тем более. Мысленно мне пришлось распрощаться с этой мечтой, однако, уже на утренней тренировке Женя как и обычно прогоняла программу. Затем перешла на прогон прыжков, каскадов. Заходит на очередной, но вместо тройного сальхова прыгает четверной и буквально визжит на весь каток от счастья. Я пару раз матернулась, но так, чтобы никто не услышал. Женька смеется, она, наконец, преодолела себя, ну, а я не на шутку испугалась. Обычно такие прыжки выходят на так называемом драйве, если заход и выход с прыжка ещё не отработан как следует. Конечно выезд получился не идеальным, но она здорово меня потрясла. Стояла я с таким лицом, что ей пришлось подъехать ко мне и в шутку успокоить. Я не была готова к таким сюрпризам с утра пораньше, хоть это и бодрило лучше всякого кофе. — Этери... Георгиевна, вы в порядке? Что-то вы очень бледная, — съязвила Женя, на что я усмехнулась. — Как тут не побледнеешь, когда ты такое вытворяешь! — А что, не стоило? — Да не, ты молодец, молодец.. я очень тобой горжусь. — Говорила я искренне, но на тот момент сердце сжалось. Я боялась, как бы она не «выпала», но благо, все обошлось, и я могла выдохнуть. Медведева не устаёт меня удивлять, это не девчонка, а сплошной «киндер-сюрприз». — Мне повторить? — Нееет. — Но почему?.. — Рановато ещё. И мы.. ну. — Мы что? — Ты уедешь, и мы не успеем. — Я могу задержаться. — Жень.. — Да что? Это мои тренировки, мне решать. — У тебя есть тренер, и есть план по которому ты работаешь! Так что не строй из себя всезнайку, ладно? Улетишь, когда потребуется. А прыжки ты и без меня научишься делать.. — фыркнула я, моментально пожалев обо всем сказанном. Обидеть ее мне хотелось меньше всего, но это вырвалось само, и мне стало стыдно. Извиняться было не в моих привычках, поэтому я села обратно за стол, делая вид, что делаю какие-то заметки в блокноте. Женя уходит тихо и без лишних слов, я ломаю острие карандаша о стол и сжимаю ладони в кулак. Нельзя было так с ней, но гордость не позволяет ее догнать и попросить прощения. Однако, чувства, что бурлили с неистовой силой где-то глубоко внутри, говорили совсем о другом, просили меня наплевать на принципы и привычки. Шептали, что догнать надо и никак иначе. И в какой-то момент я позволяю себе эту слабость, снимаю коньки и иду за ней, она оказывается в раздевалке. — Жень.. — обнимаю ее и крепче прижимаю к себе, целую в лоб и шепчу, — не обижайся. Я не хотела обидеть тебя. Правда. Просто... я переживаю за тебя больше, чем за кого-либо. И я боюсь, что ты можешь травмироваться. Адреналин адреналином, драйв драйвом, но твоё здоровье для меня дороже. — Как было на Олимпиаде?.. — Женька, прекращай. Это совсем другое. — А по-моему тоже самое. — Нет, не то же. — Но она мотает головой, не верит ни одному моему слову. Поэтому перехватываю ее у двери и крепко прижимаю к себе. — Всему своё время, малышка. Поверь мне, прошу тебя. Она опускает голову и толкает меня в грудь, норовя вырываться из цепких объятий, но я держу так, что все ее попытки приходится свести на нет. Поднимаю лицо за подбородок и заставляю ее посмотреть мне в глаза. Она сопротивляется, тогда я тянусь к ее губам и целую так, как умею. Немного грубо, но не без трепета, углубляю поцелуй до тех пор, пока не ослабляю ее хватку, она наконец отвечает. Тогда я тихо произношу: — Идём в зал. Прыгаешь на полу четверной столько, сколько твоей душе будет угодно. Если попытки будут такими же удачными, выйдешь на лёд. Идёт? — Ладно. И мы идём в зал из которого выходим только ближе к вечеру, Женька измучена. Я это вижу, и сердце у меня снова сжимается, мне больно видеть ее такой. Ведь она во что бы то ни стало хотела доказать мне, что стоит намного больше, чем, как ей кажется, я считаю, она стоит. Только вот моя глупышка не догадывалась о том, что давным-давно все мне доказала. Видимо себе ещё нет, и это убивало не только ее саму, но и меня, когда я смотрела на неё. — Так, иди прогуляйся. Сходи, поешь. Потом, если сил наберешься, продолжим. Поняла? — Да. Но я не хочу отдыхать. — Это приказ, Медведева. Она лишь пожала плечами и пошла одеваться. А я вернулась на лёд и присоединилась к Дане. Тренировка у всей остальной группы не отменялась, и мне пришлось собрать в кучу и себя, чтобы оставшееся время не зевать, а тренировать ребят. Они, на удивление, сегодня радовали меня, пока усталость их не настигла и не начались падения. Закрыв глаза на мгновение, я вдохнула и выдохнула, затем переобула коньки и вышла на каток. На момент исправления их ошибок до меня дошло, сегодня я буду спать сном младенца. Усталость накрывала меня с головой, и я написала Жене, чтобы она захватила для меня кофе, иначе до позднего вечера я вряд ли доживу, не заснув при этом. Через час возвращается Женька с двумя стаканами кофе, один из которых передаёт мне и спрашивает, чем ей заняться. — Э, нет, кофе тебе сейчас лучше не пить, золотце. Тебе адреналина хватает, — улыбнулась я и передала стакан Дане. — Ты не против? — Все в порядке, — усмехнувшись, ответила она и вышла на каток. — Разминайся, и как будешь готова, подъезжай к бортику. Она кивнула и пошла на первый круг, а я глотнула кофе. Не заметила, как осушила пол-стаканчика, стало так хорошо, что я невольно отложила его в сторону. Боялась переборщить с напитком. Через минут 15 Женя оказывается у нас с Даней перед носом и спрашивает, что дальше. — Иди, прыгай. — Четверной? — Да. И она идёт, заходит на прыжок, а я затаиваю дыхание. Не скрою, на тот момент мне и вовсе хотелось глаза закрыть, уши заткнуть, лишь бы не видеть то, как она могла с легкостью упасть. Но она прыгнула и выехала, не упав, я чуть не вскрикнула от восторга и не удержалась, зааплодировала ей. Та радостно вскинула руки вверх и обрадовалась собственной победе чем-то, что ещё недавно казалось недосягаемым. Она сделала ещё две попытки, и я прямо вся сморщилась, потому что страх за неё не уходил. Под конец тренировки я попросила ее просто прогнать дорожки шагов к двум ее программам.

***

Когда на часах становится ровно 9, начинаю собираться, но одним глазом подглядываю за Женькой. До сих пор носится по льду, не обращая внимания на часы. На моих губах незамедлительно появляется широкая улыбка, а изнутри все трепещет, причину этому найти не удаётся, а я и рада. — Жень, давай сюда! На сегодня всё, — кричу ей, призывая покинуть лёд. — Или ты здесь заночуешь? — Может быть, — и я не понимаю, всерьёз она или шутит. — Так, Медведева. Сюда иди, не то я тебя силком тащить буду, — шутливо выкрикиваю я ей, чувствуя, что сейчас рассмеюсь над собственными словами. Она подъезжает к бортику и спрашивает, как я буду «бить» её за непослушание. Я только улыбнулась, услышав вопрос, и сказала, что сегодня она заслужила вечер отдыха. И Женя ушла в раздевалку, а я взяла со стола стаканчик с немного недопитым кофе и выкинула его в мусорку. Остыл. Зато что-то во мне яростно успело вспыхнуть, мне даже показалось, что мои щёки горят, а с лица не сходит дебильная улыбка. Забираю наушники, блокнот и телефон, снимаю коньки и ухожу со льда. Захожу к себе в кабинет и едва не вздрагиваю, Женька сидит на диване и поджидает меня. Иду к столу, собираю бумаги и только через пару минут нарушаю тишину. — Тебя отвезти? — А можно переночевать у Вас? На какое-то мгновение меня пробирает мелкая дрожь, но я отвечаю, не подавая виду: — Можно. Мама-то тебя не хватится? — Она в командировке. — Ладно. Тогда иди одевайся, я за тобой зайду. Она кивнула и ушла в раздевалку, а я села на диван и задумалась. Мне до сих пор с трудом верилось в то, что я и Женя.. спустя столько месяцев снова говорим, и мы не просто говорим, мы спим вместе. От этой мысли каждый раз становится так неловко, что мое кажется, будто почва уходит у меня из-под ног, стоит мне только подумать обо всем. Меня так тянуло к ней, что порой я не понимала, каким должен быть мой следующий шаг. Впервые я ощутила страх потерять то, что мне дорого. Стоило раз потерять на самом деле, что после этого страх поселяется внутри и не отпускает. Надеваю пальто, беру сумку, закрываю кабинет на ключ и иду к раздевалке. Она выходит из неё в тот же момент, и мы чуть не сталкиваемся лицом к лицу. — Готова? Можем идти? — Да. Закрываю раздевалку, и мы идём по коридору, идём молча. Затем выходим из здания Хрустального, я открываю машину и сажусь за руль, она садится рядом. Врубаю ключ зажигания, и мы резко трогаемся с места. — У нас осталось так мало времени, — уныло произносит Женя, и я будто чувствую её боль, нежелание уезжать. Становится вдруг резко не по себе, и я с все большей силой вжимаюсь в руль. — Мало, да. Но мы все успеем, вот увидишь. Она натянуто улыбнулась, и я её отчасти понимаю. Мне самой не сильно и верилось в собственные слова. Мы ничего не успеем, этих дней ничтожно мало, но они всё, что у нас есть. Было довольно поздно, поэтому без пробок мы быстро доехали до моего дома. Прежде, чем выйти из машины, Женя дотронулась до моей руки и тихонько произнесла: — Мне становится неудобно называть Вас по имени и отчеству.. — Так не называй. Знаю и то, что она могла ответить, поэтому закончить наш диалог решила таким способом: — Начни прямо сейчас, вот увидишь, ничего такого не произойдёт. Мы молча выходим из машины и идеи в подъезд. Минуем несколько этажей и выходим из лифта на девятом. Я мгновенно достаю ключи из сумки и поворачиваю их пару раз в замочной скважине. Открываю дверь и подпускаю Женю вперед. — Мой руки и на кухню. Ты ведь наверняка голодная. Она лишь улыбнулась и начала снимать с себя пуховик. Я пошла на кухню, чтобы приготовить ужин. Посчитала, что куриный бульон на ночь будет как раз то, что нужно. Женя успела помыть руки и присоединилась ко мне. — Что на ужин? — радостно воскликнула она. — Куриный суп. Будешь? — Буду! Пока я готовила, Женя расспрашивала меня обо всем, что ей только в голову приходило. И я рассказывала, ничего не тая. Мне нравилось её чрезмерное любопытство, местами она казалась мне такой наивной девчонкой, но в какие-то моменты Женя была довольно мудрой. Это забавляло и притягивало одновременно. С ней было легко, она будто чувствовала меня. Через 40 минут суп был готов, я разлила его содержимое по тарелкам и протянула одну Женьке. Налила ей морс, взяла свою порцию и села напротив. Мы принялись ужинать и болтать, мне снова стало легко. Трудный день так внезапно подошёл к концу и подарил долгожданное расслабление. После ужина мы решили прилечь, так как обе дико устали после тренировки. Легли в моей спальне, сначала я говорила и говорила много. — Жень, я.. я никогда не думала, что меня ещё кто-нибудь сможет сделать такой.. — Какой? — Счастливой. Спасибо тебе. — Это тебе спасибо. За многое. — За что именно? — За то, что позволила себя любить. За возможность ощутить себя сильнее, чем я есть на самом деле. Ты дополняешь меня. Я влюблялась и раньше, но такое со мной впервые. В кой-то веке чувствую, что нужна. — Знаешь, у меня похожее чувство. Я притянула ее к себе и сплела наши пальцы воедино, коснулась губами ее лба и блаженно закрыла глаза. Мне давно и ни с кем не было так хорошо, как сейчас с ней. Мы обе мгновенно заснули, крепко прижавшись друг к другу. Я и забыла о том, что утром нас ждёт тренировка. И, как позже выяснится, мы обе забыли завести будильники.. может так оно и должно быть? — с улыбкой подумалось мне.