Гостья

Утреннюю тренировку мы, очевидно, проспали. Когда я взглянула на часы, было почти 12. Однако, проснулась я одна, потому что та половина постели, где спала Женя, была пуста. На тумбочке лежала записка. Я протерла глаза и, не вставая, потянулась рукой к аккуратно сложённой бумаге и начала читать: «Этери, я уехала на тренировку. Я справлюсь, не волнуйся. А ты выспись. Не стала тебя будить, завтрак на кухне. Увидимся на вечерней тренировке. Люблю». Да, было очевидно, что на утреннюю я уже не успею, но одна деталь меня напрягла. Женя сказала, что мы увидимся вечером, но почему? Почему не днём? Однако, чтобы не расстраиваться, я просто запретила себе об этом думать. А вот надолго ли, покажет этот день. Я решила заехать в Хрустальный, чтобы удостовериться в том, что все в порядке. Так или иначе, по расписанию у меня были тренировки, отменять которые я попросту не имела права. Пока юниорки прыгали каскады, а Алина оттачивала вращения, я мельком подглядывала в телефон в надежде, что от Жени придёт хоть одно смс. Даня сразу же заметил мою относительную нервозность в движениях и волнение во взгляде, что поспешил узнать, что именно произошло. — Этери, — как-то отрывисто произнёс он, легонько коснувшись моего плеча. — Все хорошо? — Косторная, ты че прыгать разучилась?! Корпус где? Выезд где? Пошла на второй, бегом! — затем я чуть отдышалась и уже спокойно переспросила Даню. — Ты что-то сказал? Все мои мысли, очевидно, были где-то, но явно не на катке. Он повторил свой вопрос, и я на секунду спустилась на землю. — Ага, хорошо. Просто.. просто задумалась, — буркнула я, тряхнув головой, и продолжила наблюдать за Алёной. Выехала чисто, но прыгнула не под тем наклоном, я опять выругалась. Горло стало саднить от боли, жутко напоминающей мне симптомы орви. Мне стало хуже после одной только этой мысли, я не хотела слечь, но если не приму меры, постельный режим и грелка станут моими лучшими друзьями. Не дай бог, — подумалось мне. — Дань, я отлучусь минут на 15. Посмотришь за ними? — Конечно. А куда ты? — Да, в аптеку надо срочно. Он ничего не ответил, но явно насторожился. Я бегом дошла до кабинета, накинула пальто, закуталась в шарф, схватила сумку и буквально пулей вылетела из Хрустального. Запастись лекарствами, вот, что сейчас было необходимо. Где и как я успела заболеть, меня не особо сильно волновало, а вот последствия этого состояния очень даже. В детстве я болела много, но на катке некогда было об этом думать. А с тех пор, как я завершила спортивную карьеру, простудные заболевания периодически преследовали меня. О них мало, кто знал, во-первых, я не распространялась, потому что терпеть не могла, когда меня жалеют. А во-вторых, я лечилась на катке, вовремя «успевала» подлатать себя прежде, чем симптомы перерастут в нечто серьезное. Хотелось и в этот раз преуспеть, но что-то мне подсказывало, что я запустила тот самый момент. Ещё на тренировке меня начало знобить. По дороге в аптеку мне легче не стало, но дошла я до неё за рекордное время. — Здравствуйте, будьте добры.. — но в этот момент мой телефон звякнул, пришла смска. Я перечислила аптекарю список лекарств, и пока он их искал, пробивал, я успела прочитать сообщение. «Этери, тебе плохо?» «С чего ты взяла?», — тут же отвечаю недоумевая, неужели она побывала на тренировке. И Даня меня сдал? «Да не важно, почему ты в аптеке?» «Меня знобит и я кашляю, поэтому я побежала за лекарствами. Прости, я тороплюсь. Мы ведь увидимся вечером?» «Может ты отлежишься тогда? Ты ведь даже в нос говоришь..», — испуганно отвечает Женька. Ну, вот, теперь она за меня переживает. Только этого не хватало. «Нет, я приду.» «Никуда ты не пойдёшь. Я тебя не пущу.» Я только улыбнулась, отвечать не стала. За лекарства расплатилась и побежала назад на каток. Зайдя в здание, я первым делом пошла в кабинет и выпила часть препаратов. Голова кружилась все сильнее, озноб не спадал, я готова была рухнуть прямо на этот диван, но, собрав остатки сил, я поднялась и отправилась на лёд. Мне хватило того, что сегодня я проспала тренировку Жени. Счёт этих с ней тренировок я веду с того самого дня, как предложила ей первую. Для меня особое значение имела любая из них. Ведь каждая последующая приближала нас обеих к самой последней, думать о которой мне даже не хотелось. Когда я села за свой стол, Даня снова заставил меня чувствовать себя как на очередном допросе в детективном сериале, где он был главным следователем. Сказать ему, что мне это порядком надоело, было бесполезно, он каждый раз находил все новые аргументы и вопросы, которыми цеплял меня и заставил сводить мои просьбы на нет. Вот и этот раз не был исключением. — Этери, ты что-то совсем бледная. — Это не я, это у меня тональник такой. С оттенком прогадала, — хихикнула я, а затем чуть было не выдала себя ещё и приступом кашля. — Мм, ну, ну. Оно и видно, — хмыкнул он. — А щеки у тебя всегда при виде меня горят, да? Я потрогала лоб, вот блин. Температура поднималась, и тут мне стало не до шуток. Мои щёки и вправду пылали, до окончания тренировки оставался примерно час. Думаю, выдержу, но на сто процентов я не была уверена. — Не льсти себе, Дань. — Может тебе лучше домой? — А может тебе лучше заткнуться, пока я тебе не врезала как следует? — выпалила я, чувствуя, как по голове словно сотни молотков стучат. — Блять.. это невыносимо, — я взвыла. Это был верх моего терпения, но я держалась. Хотела дождаться Женю. — Этери, тебе явно плохо. Позволь отвезти тебя домой. — Час я потерплю. Не строй из себя принца на белом коне. Не нуждаюсь. От перлов Дани голова раскалывалась ещё сильнее, и я поняла, что мне дико необходима тишина, а ещё покой. И Медведева под боком. Вот она — формула моего счастья. И как по щелчку пальцев, в дверях появляется моя Женька. Мне кажется, что в тот момент мне стало ещё жарче. И стало стыдно, что в таков момент я вся горю. Нечестно, серьезно. — Этери Георгиевна, — послышалось со спины. — Можно Вас? Я встала из-за стола и подошла к ней, но спросить ничего не успела. Она схватила меня за запястье и потащила в кабинет. Затем усадила на диван и закрыла дверь, я даже рассмеялась от такой настойчивости. — Домой поедем, ясно? — К тебе или ко мне? — решив пошутить, выпалила я. — Очень смешно, — скорчив рожицу, брякнула Женька, а я лишь сладко улыбнулась в ответ. — Ты не обалдела с температурой тренировку проводить? — А что, не впервой, — ответила я, скрестив руки. — Ты не против? Я полежу тут.. а то голова что-то болит, — полушёпотом произнесла я и калачиком свернулась на диване, прижав колени к груди. Женька тут же подсела ко мне, расселась на корточках на полу и стала поглаживать меня по спине. Тепло ее рук я чувствовала каждой клеточкой. И в какой-то момент мне хотелось заночевать здесь, прямо на этом диване в обнимку с ней. Я так боялась отпускать ее, что даже себе в этом не хотела признаваться, хоть это и стало очевидным. — Я вызвала такси. Скоро будем дома. И на остальные несколько дней ты берёшь больничный, ясно? — Хорошо. Она улыбнулась и спросила: — Неужели даже спорить не будешь? — Не-а. Женька рассмеялась и обняла меня так крепко, как только могла. А я зарылась носом в ее волосы и прикрыла глаза, стало хорошо. Несмотря на дикую слабость в теле, на ужасное самочувствие, в моральном плане — я расцветала. Она — как живой бокал вина. Пьянит разум, делает безвольным тело и сводит с ума одним только своим присутствием. Проникает в тебя, не спрашивая разрешения. Я полюбила не только Женю, но и то чувство, которое она вызывает во мне. Наконец я поняла, что означает быть по уши влюблённой, не замечая ничто и никого вокруг. Я была пьяна. Ею, этим непонятным мне чувством, которое творило со мной все, что угодно. И я поддавалась потому что мне хотелось быть во власти чего-то, что мне недосягаемо посредством логики. В кой-то веке я поддалась ощущению, которое давало мне возможность забыться на время, это стало плюсом. А присутствие Жени давало мне свободу, она заставила меня посмотреть на мир другими глазами, окрасила его в краски, которых раньше не существовало в моей палитре. Когда телефон Жени завибрировал, мы обе поняли, что пришло такси. Она помогла мне надеть пальто, я также закуталась в шарф, она накинула пуховик и надела на меня свою шапку. Головной убор на удивление подошёл мне, как нельзя лучше. И по цвету, и по форме. Я улыбнулась, а Женька сказала, что такие шапки мне идут, и что я зря их не ношу. В них я совершенно другая, похожа на Королеву. Только вот на какую? Она не ответила. Мы вышли из Хрустального и направились к машине. Попали в пробку, моя температура поднималась, поэтому через некоторое время я заснула у Жени на плече. А когда почувствовала, что она пытается разбудить меня, оказалось, что мы приехали. Не помню, как поднялись на этаж и зашли в квартиру, но следующим моментом, который отчётливо мне запомнился был тем, как я легла под одеяло в спальне и то, как Женька меня закутала в тёплый плед и подложила несколько подушек. Принесла горячий чай с малиной и противовирусное, которое попросила незамедлительно выпить, иначе, как она выразилась, мне от неё влетит, и мало не покажется. Я с трудом гнала от себя мысль, что совсем скоро она уедет. Не хотелось мне этого, но такова реальность, в ней далеко не всегда происходит все так, как мы того хотим. И чудесам не приказано длиться вечно. Стоило бы сказать спасибо и за то, что таков шанс нам обеим выпал, за то, что так круто поменял жизнь каждой из нас. История эта ещё не закончена, а меня уже до мурашек пугает её конец. Хотя, может мы сумеем переписать его? Эта идея согревала изнутри, поэтому я отчаянно удерживалась за неё, как за спасительную соломинку. — Может включить твой любимый фильм? — Красотку? — Можно и её. — Да нет.. не стоит. Лучше ложись рядом. Я похлопала по одеялу, приглашая её присоединиться ко мне. Отдала ей часть подушек и накрыла одеялом. Она легла и придвинулась ближе. — Тебе очень жарко, да?.. — испуганным голосом спросила она меня. — Все нормально, Жень. — Но ты ведь вся горишь.. я волнуюсь. — Не нужно. Просто дай сюда свою руку. Она дала, и я приложила ее запястье к своей груди. Поцеловать боялась, не хотела заразить. Поэтому протянула ей одну из чёрных масок Диши, Женя рассмеялась, но всё-таки надела одну на себя. — Мне идёт? — Очень, — я обняла ее и притянула ближе к себе. Только вот теперь мне хотелось взвыть, потому что я решила, что пора это прекратить. И на какой-то момент орви показалось сущим пустяком. Защемило где-то, где никому не видно, там, где душа и сердце. — Жень, тебе придётся уехать раньше. — Что? Нет, я останусь. Ты должна выздороветь. — Я выздоровею, но тебе нет смысла здесь оставаться. Для тренировок я слишком слаба. А тебе надо поддерживать форму, и будет лучше.. — Я сама знаю, что и кто для меня лучше!.. — вскрикнула она, вырвавшись из моих объятий. — И я останусь тут с тобой, пока ты не встанешь на ноги и не проведёшь со мной последнюю.. тренировку, — её голос поник. У меня что-то сдавило в груди, но я не подала виду. А она бросилась ко мне, я обняла ее, почувствовав на себе ее слезы. Она плакала тихо, практически беззвучно. Только тело ее немного вздрагивало, я гладила ее по спине и силилась, чтобы не дать волю и своим эмоциям. Поэтому я зажмурилась и шепотом ответила: — Ты улетаешь не навсегда, Жень.. ты ведь это знаешь. — Но это расстояние.. это так пугает!.. — Не должно. Расстояния не должны пугать, если то, что мы чувствуем, что-то искреннее и живое. — Расстояние убивает все, Этери. И ты это знаешь. Ты это проходила, разве нет?.. — Да. Но тут другое. Она покачала головой, а я начала понимать, что мои доводы почти исчерпаны, как и желание поддержать. Мне казалось, что в тот момент, мне уже самой необходимо было плечо, на котором я смогу поплакаться. А с Женей я обязана была быть сильной, показывать, что боль и страх — вовсе не помехи, у меня не было права на слабость. А я слабела и с каждым днём все сильнее, и мне очень хотелось верить в то, что Женя этого не замечала, потому что все свои силы я вкладывала в то, чтобы казаться сильнее, чем я была на самом деле. И если бы я с кем-нибудь говорила на чистоту, то призналась бы в одном единственном чувстве, которое я и решилась озвучить Медведевой. — Мне тоже страшно. Но кто-то из нас двоих должен быть сильнее. И я решила, что таким человеком буду я. Так что у нас все хорошо. И я прошу тебя, не думай о плохом. Не думай о том, что впереди. Иногда надо жить сегодняшним днём, не в этом ли счастье? Она только крепче обняла меня и постепенно успокоилась, а из моих глаз потекли слезы. Предел наступил, и похоже, быть сильной мне было больше невмоготу. На этот раз стало страшно не за то, что будет со мной после её отъезда, а за то, что будет с ней. Эти оставшиеся несколько дней, и потом тоже. Мне не хотелось признаваться в том, что усталость и исчерпанный запас сил во мне берут верх. Мне надо было с кем-то поговорить обо всем. И впервые в жизни мне не из кого было выбрать. Казалось, я сама себя загнала в ловушку, и выхода из нее я не видела. В тупике. И как теперь выбраться? Ответа не было, зато была Женька. И мне думалось, что до тех пор, пока я держу ее в своих объятиях, чувствую ее тепло, все решаемо, все будет позади, что все в конце концов будет хорошо. И дай бог, если мои молитвы найдут отклик у судьбы. Пусть отнимут все, но оставят мне ее. О большем я не просила и не попрошу.