Гостья

Совсем недавно мне было интересно, Кто займёт моё место. Когда я уйду, тебе нужна будет любовь, Чтобы зажигать огонь в глазах. Если бы цунами обрушилось, оно обрушилось бы на нас, И среди песков и камней Смогла бы ты выбраться самостоятельно? (c) *

Легче мне не становилось, но и хуже тоже. Находясь в не поддающимся описанию состоянии мне хотелось только одного — оградить Женьку от всего этого. Мне очень сильно не хотелось, чтобы она видела меня такой бледной и слабой. И не хотелось заразить, поэтому на следующее утро я вызывала ей такси и умоляла её не приезжать ко мне, пока симптомы не спадут. Она не желала меня слушать, продолжала настаивать на своём, но в итоге ей пришлось услышать меня. Так как я поставила её перед выбором, либо она сегодня же улетает обратно в Канаду, либо ждёт моего выздоровления здесь в Москве, и дальше мы уже обе решаем, что делать и как правильно поступить в данной конкретной ситуации. Когда она уехала, мне показалось, что физическое состояние впервые за сутки начало ухудшаться. Если рядом с Женей я не позволяла себе слабость, всячески игнорировала признаки ухудшения состояния, то сейчас я резко обратила на них внимание. Меня знобило вторые сутки, температуры как таковой не было, но ломота в теле и непрекращающиеся головные боли продолжали медленно сводить меня с ума. Никогда мне ещё так не хотелось сбежать на работу, лишь бы отвлечься и не чувствовать всего того, что происходило с моим телом. Лекарства помогали на пару часов, а потом боль накатывала с удвоенной силой. Это начинало мне надоедать, как и мысли в голове, покоя от которых не было уже который день. К вечеру приехала Диша. Увидев меня в таком разобранном, скажем так, состоянии, она пришла в ужас и начала сыпать вопросами. Дочь умудрилась отругать меня за то, что зимой я спала с настежь открытыми окнами, много курила и вообще перестала следить за своим здоровьем. Я молчала выслушала её замечания, а потом ответила: — И я рада тебя видеть, милая. Как проходят соревнования, тренировки? — Мам, прекрати «перепрыгивать» с темы на тему, ладно? — Ладно. Только не говори, что хочешь обсудить мои болячки. Даже мне противно об этом думать. Не то, что говорить. — Я буду дома пока тебе не станет лучше. — Ну уж нет, не хватало тебе ещё заразиться. — У меня есть маска. — А тренировки ты как восполнишь? — Объясню ситуацию тренеру. Они поймут. — Не думаю. К тому же.. — Что? — Ты не должна видеть меня такой. — Какой такой? — Слабой. После этих слов я отвернулась. Мне действительно не нравилось, когда мои близкие впадали в уныние из-за меня. Они — единственное, что держит меня на плаву, они — моя сила. А я их опора и поддержка. Только какой из меня помощник, когда я прикована к постели, не в силах ничем помочь даже себе, не то что им? — Ты не слабая. Я усмехнулась, а к глазам подступили слезы, в горле стоял ком, и я молча слушала Диану в надежде, что она не заметит моей реакции на ее слова. — Ты сильная, но ведь не всегда же ею быть. Тебе тоже нужна поддержка. И не надо стесняться просить об этом. Хотя, тебе и не нужно, те, кто дорожит тобой, всегда сами предложат руку помощи. Твоя задача — не отвергать их. Тогда все наладится, мамуль. — Знаю, Диша. Просто.. я не привыкла «сдавать» позиции, это не обо мне. Но.. знаешь, было бы здорово, если бы ты смогла привести сюда одного человека. — Кого? Я скинула ей номер того, кого считала единственным, кто сумел бы помочь мне в этой ситуации. Диана набрала его и попросила приехать. Мне повезло, что он был в городе, а не на пляже где-нибудь за границей. Он приехал где-то через час после звонка Дианы. Я к этому времени успела поесть, наглотаться лекарств, чтобы мое не очень хорошее состояние не было столь заметным. Подкрасилась, а затем села в гостиной, накрывшись двумя пледами и одним одеялом. Озноб последовал меня, и я ничего не могла с этим поделать. Пришлось смириться. Когда он зашёл в гостиную, я попросила его присесть на кресло напротив. — Что-то явно случилось, иначе ты бы не просила Диану звонить мне.. — спокойно произнёс он, но взгляд его был обеспокоенным. — Да.. ты прав, случилось. Я заболела и серьезно, не могу появляться на тренировках в таком состоянии. — По тебе не скажешь, — ласково заметил он, и я улыбнулась. — Так чем я могу помочь?.. — Потренируй Женю. Мне очень нужно, чтобы она отработала определённый прыжок, а ты ей поможешь в этом определенно лучше меня. — Хорошо. — Напиши ей сегодня. У нас обычно утренние и вечерние тренировки. Я должна была её подготовить, но.. сам видишь, здоровье подвело. — Да, без проблем.. ты только следи за собой и поскорее возвращайся. И тут до меня дошло, он же в отпуске, а я его оттуда буквально «выдернула». Мне стало стыдно. — Сереж.. ты же в отпуске был, а теперь получается.. — Не волнуйся, ладно? Ещё успею отдохнуть, — он улыбнулся и потрепал меня по плечу. Мне стало хорошо, хотя бы морально, это уже можно было считать небольшим прогрессом. — Только вот мне кажется, что дело не совсем в тренировках. Чем ты ещё расстроена? Всегда можешь рассказать мне. Вспоминая наше нелепое расставание, мне стало совсем неловко. По сути никто не виноват, просто так вышло, это была обычная ссора, просто стресс. И я прекрасно понимала, что ничего у меня к нему ещё не остыло, но и не было столь сильным. Знала, что могу ему довериться. Однако, во всем бы он понял меня? — Да.. просто я запуталась. Женя скоро улетит обратно в Канаду. — Боишься снова ее потерять? Я молча кивнула и продолжила: — Боюсь, что даже как сейчас больше не будет. — Если вы помирились, поговорили.. и все хорошо, тогда к чему все эти напрасные волнения? — Она будет далеко. И тут я ловлю себя на мысли, что думаю и говорю прямо как Медведева. Меня также, как и её, пугает расстояние. Оно действительно многое способно разрушить, не спросив твоего разрешения. — Этери, она всегда будет с тобой. Ты всегда сможешь навестить её. Разве не так? — Так. Удивительно, но рассуждения Дудакова меня успокаивали, я поняла главное — когда мы наладили контакт, мы вернулись к тому, с чего начали. Мы снова стали доверять друг другу, а наше местоположение уже не будет иметь большого смысла. До тех пор, пока мы обе будем уверены в том, что хотим знать друг о друге все — от новостей из жизни до банальных визитов в межсезонье. Пока будет доверие, расстояние нас пугать не должно. И я успокоилась. Рада, что решила поговорить именно с ним. Он понял главное, а детали не имели значения. — Тогда проблема, я думаю, решена, — он засмеялся и продолжил внимательно наблюдать за мной. — Все будет хорошо, я почему-то уверен в этом. — Правда? — Правда. Этот диалог напомнил мне наши разговоры с Женей, где я всегда была в роли мудрого наставника, уверенного в своих силах. Сейчас же все было наоборот, я была на мести Жени. Я была рада, что испытываю себя хрупкой, немного беззащитной и слабой женщиной рядом с ним. Мне не хватало этого ощущения. Рядом с ним оно казалось правильным, но мысли об этом слегка напрягали. Мне казалось, что я попала в ещё один лабиринт и выходов было всего два, может был и третий, но я его пока не видела. Было полное ощущение того, что я должна разобраться с тем, что чувствую, чтобы ещё один выход из ситуации дал о себе знать. Только я не была уверена, что найду в себе силы его найти. Хотя бороться и искать я была определенно готова. Дудаков ушёл, а я смыла макияж и вернулась в спальню. Свернулась калачиком, закутавшись в одеяло, и мгновенно заснула.

***

Через три дня мне стало гораздо лучше, потому что Диана пичкала меня всевозможными препаратами. Кормила супом, постоянно делала чай с малиной и лимоном. Я и забыла, что такое забота дочери. Когда ей нужен был перерыв, она отправляла ко мне Глеба, который ухаживал за мной не хуже Диши. А Женя писала мне смски, звонила по скайпу и отмечала улучшение. Хотя и видно было, что она переживала за меня, боялась, что так скоро я не поправлюсь. Единственное, что эти трое суток означали одно — у нас остался ровно один день до её отъезда. Мне захотелось просто взвыть от беспомощности, не отпускать Женю ни в какую Канаду, но кто-то из нас должен был вспомнить, что он взрослый и мудрый человек. Знает, как надо, тем более это спорт. Она уже тоже не ребёнок и знает, как лучше. Я не должна была стоять у неё на пути. Поэтому я собрала волю в кулак и поехала в Хрустальный. Однако, когда я туда приехала, на катке было подозрительно тихо. Меня даже передернуло, я мигом направилась в свой кабинет и обнаружила там Женю. — Сегодня не будет тренировки, Этери. Мы просто проведём этот день вместе. — Вне льда что ли? — На льду, но командовать буду я, Даня и Сергей Викторович. — Что? — Я хотела услышать: да, да, я согласна! — рассмеялась Женя, а я только усмехнулась и непонимающе взглянула на неё. — Ты ведь давно не каталась в своё удовольствие, верно? — Давно, — искренне отвечаю и продолжаю недоумевать. — А что ты задумала? — Хочу, чтобы этот день нам обеим запомнился надолго. А вечером мы будем только вдвоём. Чувствую, как краснеют мои щёки, я невольно улыбаюсь и киваю. — Хорошо. Удиви меня. — Попробую. Уверена, ты оценишь. — Ну, ну, — я рассмеялась. Мне действительно стало интересно, что она приготовила. Сегодня меня одолевало столько разнообразных эмоций, что становилось неловко — то мне хотелось плакать, то кричать, то смеяться. А сейчас я испытывала одно чувство — предвкушение. — Для начала мы пойдём в СПА салон, — хихикнула Женька, и я ощутила, как подкосились мои ноги. Такие заведения я не посещала в принципе, сколько себя помню. Всегда обходилась своими силами. — Эм, это слишком, но ладно. — Я нехотя представила себе это зрелище, но Жене я доверяла, поэтому отказаться сейчас было равносильно тому, что я бы перечеркнула все, что она хотела сделать. А я так поступить не могла. Да и не хотела по большому счету. Мы собрались и направились к выходу из здания. Я села за руль и спросила адрес, а она вместо ответа вырвала у меня из рук телефон и вбила адрес в программу. Вставив ключ зажигания, я развернулась и на огромной скорости повела машину. Спустя полчаса мы были на месте. Зашли в салон, где все сверкало и отливало чем-то ярким, что даже слепило глаза. Все вокруг было белое, я только и делала, что глазела по сторонам и с открытым ртом наблюдала за тем, что было передо мной. — Этери, нам пора! — крикнула мне Женька. — А? — она ничего не ответила и, схватив меня за руку, повела за собой. Мы поднялись на лифте на третий этаж. — Что-то мне не по себе, — выпалила я, чувствуя, как дрожат мои ладони. — А зря. Сейчас будет массаж. — Ты пошутила, да? — Вовсе нет, — Женя улыбнулась и взяла меня за руку. — Уверена, тебе понравится. — Мм. Когда мы зашли в просторный кабинет с огромными окнами в пол, то первым делом к нам подошла миловидная девушка, и тоже в белом, протянув нам белые махровые халаты, произнесла: — Одежду можете оставить на диване, а халаты наденьте. Но пригодятся они вам буквально на первые пару минут, — с улыбкой закончила она и покинула кабинет. — Жень, куда ты меня привела? — рассмеялась я и принялась освобождать себя от верхней одежды. — СПА был не совсем моей идеей, — откровенно призналась она мне. — Да ну, и чьей же? — Даниила Марковича, — хихикнула она. — Потрясающе, — только и вырвалось у меня. Спустя пару минут мы обе стояли в белых халатах и ждали девушку. Та вернулась мгновенно и проводила нас к массажным столам. В кабинет вошли две массажистки и, судя по всему, не русские. Как позже выяснилось, обе были из Таиланда. И явно со стажем, молодыми я бы их не назвала. Скорее обе были моего возраста. Нас попросили снять халаты, лечь на столы. Обеих прикрыли полотенцами, и тогда девушка снова ушла, пожелав нам приятного массажа. Я молча вздохнула в надежде, что этот массаж пройдёт хорошо. И мое волнение тут же сменилось жидким восторгом, как только женщины начали его проводить. Мышцы шеи, спины мгновенно расслабились под умелыми руками массажистки. Судя по блаженному взгляду Жени, она тоже была рада такому расслабляющему действу. И через час я поняла, что массаж, как выясняется, шикарная вещь. Я будто заново родилась и помолодела лет так на 10. Надо ходить почаще, — подумала я. После массажа нам обеим сделали маску для лица. Затем мы обе посидели в джакузи, а потом отправились в кафе. Поели, поболтали и посмеялись, я и не представляла, что чем дальше, тем интереснее. И не заметила, как целое утро и даже полдня пролетели как один час. И после обеда мы поехали в Хрустальный. В кабинете Женя выпрямила мне волосы и дала подводку для глаз. — Попробуй. Выдели их, потому что красивее глаз я не встречала. В груди защемило от ее слов, и подводку, протянутую мне, я приняла и начала проводить линию. На удивление, где-то со второго раза мне удалось нарисовать обе стрелки. С ними я выглядела совсем по-другому. Как и с прямыми волосами. Меня было не узнать, и Женька с таким трепетом оглядывала меня, что мне снова становилось неловко. — А теперь самое главное. — Не пугай меня, — испуганно умоляю ее, но она просит закрыть глаза и встать у зеркала. Когда я по ее просьбе открыла глаза, то невольно вскрикнула от восторга. В руках Женя держала платье, которое предназначалось для меня. Платье были с огромным набедренном вырезом с левой стороны и с оголенным плечом. Чёрное. Классика. И я поймала себя на том, что давно не носила платья. — Так, Медведева. А теперь ты меня пугаешь. Серьезно причём. — Надевай. Это для дела. А потом иди на каток. Не бойся, никого из тех, кого ты не знаешь, там не будет. Я молча кивнула и начала переодеваться. Женька ушла к себе в раздевалку. Когда мы обе были готовы, я уже была рядом с катком. Пришли Серёжа с Даней, и тут мне стало не по себе. Я даже закрыла лицо руками, чтобы эти двое не увидели моего смущения. — Вау, а ей действительно идёт! — воскликнул Глейхенгауз. Сергей подхватил. На мой вопрос, зачем я здесь в таком виде, ни тот, ни другой не дал ответа. Когда вошла Женя, у меня чуть челюсть не отвисла. Её платье было не менее сексуальным. Все трое сказали мне надеть коньки, причём они сделали тоже самое. До меня не сразу дошло, что они стояли во фраках. — Что за спектакль, ребят? Вы таким образом от работы увиливаете? — Ещё успеем поработать. Они вдвоём объяснили мне, что мы сейчас попробуем прокататься в паре. Я с Дудаковым, а Женя с Даней. Мне показалось, что в тот момент я совершенно забыла, как стоять на коньках. Жене до этого показали базовые шаги и так далее, а мне придётся все это вспоминать. Удивительно, но ступив на лёд, мои ноги вспомнили все от и до. А за бортиком и откуда-то сверху посыпались бурные аплодисменты. Там сидели все мои ученики, тренеры из нашей огромной команды и родители учеников. Такого ажиотажа я и предположить не могла, у меня действительно затряслись коленки. Даже слезы к глазам подступили. Мы встали в позу. — Этери. Успокойся, дыши. Смотри на меня и делай так, как я тебе скажу. И все будет в порядке. Хорошо? — Хорошо. Женя все это время наблюдала за мной и улыбалась. Она и правда постаралась, чтобы этот день нам двоим запомнился надолго. Такое вряд ли забудется. И вот звучит музыка. The Calling — Wherever You Will Go (включите, чтобы лучше представить их танец) Мы начали набирать скорость, круг за кругом. Сергей все время поддерживал меня, не давал упасть. На какой-то момент я отключаю голову и полностью отдаюсь этому танцу, вслушиваюсь в каждую строчку и понимаю, почему именно эта песня. И вот настала очередь поддержки. Он поднимает меня на руки, сажусь к нему на плечи и внимательно слушаю то, что он говорит мне. Выпрямляю спину и понимаю, что сижу на невероятной высоте, вижу публику и чувствую невероятный адреналин в крови. Под аплодисменты спускаюсь и оказываюсь в его руках. Несколько секунд мы кружим вместе. Затем он опускает меня на лёд и мы снова набираем скорость, а после просто отдаёмся музыке и делаем движения, которые диктуют нам наши внутренние ощущения. Я становлюсь чрезмерно эмоциональной и отчасти напоминаю себе собственную дочь. Вспоминаю то, какие эмоции она испытывает, катая свою программу с Глебом, и меня это на какой-то миг вдохновляет. Ловлю ее взгляд в толпе радостных лиц и продолжаю кружиться в танце. Женя с Даней делают ровно тоже самое. Мы с Медведевой смотрим друг другу в глаза и улыбаемся. Музыка стихает и наш ледовый дворец взрывается аплодисментами. Все встают и кричат «браво». Мы кланяемся и подъезжаем к бортику. К нам подходят наши коллеги и обнимают, поздравляя с таким прокатом. Глеб с Дианой подходят к нам и дарят нам с Женей букеты. Я не понимаю, что происходит внутри меня, но я определенно испытываю счастье. Самое настоящее, неподдельное, искреннее. Благодарю ребят, затем выхожу с катка, оставляя Женю там, иду по коридору, заворачиваю за угол и начинаю рыдать. Сейчас до меня постепенно доходят эмоции Женьки на том прокате произвольной на Олимпиаде. Её слезы, которые она не могла остановить, сейчас текут и из моих глаз. Однако, долго стоять, прижавшись к стенке и рыдая, в одиночку мне не пришлось. Женя будто почувствовала мое состояние и пришла, как только смогла. Обняла меня и принялась успокаивающими движениями гладить меня по спине и шептать, что все хорошо, что она здесь и она рядом. Мне стало невероятно жарко из-за собственных слез. Постепенно я затихла, крепко обняв её, затем шепнула: — Не знаю, в который раз я благодарю тебя.. но правда, спасибо тебе. Я давно не чувствовала себя такой счастливой на.. на льду. Мой голос дрожал, а Женька ответила: — Все, что угодно, для тебя. Ты была бесподобна. — Серьезно? — Абсолютно. Мы еще крепче прижались друг к другу, а она добавила: — Почти стемнело, знаешь, что это значит? — Нет, и что же? — Что после ужина с Даней и Сергеем Викторовичем ты на всю оставшуюся ночь только моя. Хотелось спросить, а утром, что же будет утром, но я не хотела портить нам обеим этот праздник. Ощущение счастья хотелось длить вечность. И эта ночь станет той самой вечностью. Она удивила меня. И главные сюрпризы ещё впереди. Мы будем прощаться. Ярко, так, чтобы потом долго помнить. И вспоминать. С улыбкой на лице.