Requiem №9

Горячей рукой альфа ведёт по надгробью, под которым живёт пустота. Чонгуку нужно место, куда он может приходить в трудные минуты или во время грусти, напавшей неожиданно резко. Это могила папы. Альфа понимает, что здесь нет ни тела Мирён, ни души, но ему постоянно кажется, что омега рядом, помогает идти по жизни и не сдаваться. Оказывается, упасть намного проще, чем подняться, но всё, что Чон делает сейчас, это не только ради папы, а ради других людей. Он взял его фамилию, потому что отца у него больше нет, как и другой семьи, которую называть так язык не повернётся. Чонгук начал сначала, даже не думая о том, что когда-то сможет быть пешкой Кимов. Понадобилось пять лет, чтобы встать на ноги и выйти в свет. Альфа знает, каково быть на дне. Наотрез отказавшись от помощи со стороны дяди, Чонгук решил, что всего добьётся сам. В тот день, когда он стоял на коленях, умирая от боли, разрывающей его изнутри, попросил лишь об одном звонке. Вместе с Джеем альфа стал постепенно возвращаться в прежнее русло. У него не было ничего: ни дома, ни семьи, оказывается, друзей тоже. Только Джей остался и не отвернулся от Чонгука, когда тот лишился всего. Сначала достижение цели казалось непосильным, когда альфы сидели в квартире Пака, рассуждая о том, как жить дальше. Чон мог согласиться на условия дяди и, возможно, они не были бы такими плохими. Но вспоминая отца, явного раба царства Кисона, Чонгук отказывался от мыслей стать зависимым от кого угодно. Раньше его зверем назвали, потому что альфа был частью картеля, одним из лучших бойцов отца. Сейчас зверь, потому что преград перед собой не видит. Не существует Ким Чонгука — подростка с разбитым сердцем и пустотой вокруг. Есть Чон Чонгук — Дон картеля «Харапан», разрастающегося медленно, но имеющим хорошую перспективу перегнать по количеству её членов и охваченных территорий картель отца. Ким Ханыль вошёл в преступную историю, Чонгук не собирался его перегонять, он не преследует цели стать великим. Альфа делает это только потому, что должен доказать себе, отцу, той части семейки, что он не просто человек, который может сдаться при любой возможности. Лицом в грязь Чон больше не ударит. Он только однажды слабость свою показал, после этого ни одной слезы не уронил. Чонгук ищет лекарство, знает, что люди веками пытались найти его, но попыток не оставляет. Выделяет огромные средства на исследования и каждый раз ждет хоть какого-нибудь результата, когда новые препараты тестируют. Толку от того, что у людей есть мало, альфу не устраивает уровень смертности из-за болезни, пусть и не высок он. Лечение помогает одному из ста, в нём нет смысла. Уход папы стал катализатором навязчивой идеи, а политика дяди причиной, из-за которой Чонгук грезит свергнуть его. — Я вернусь, пап, — говорит альфа прежде, чем покинуть кладбище. За его пределами альфу ждут его люди, сидящие в двух тонированных джипах. Чонгук ступает медленно, убрав руки в карманы брюк, зная, что впереди его ждет сумасшедший день, как и многие другие. Но в этот хочется расслабиться, немного отвлечься от бесконечной работы и выпить. Альфа себе слабины никогда не даёт, поэтому пересилив желание отменить встречи, садится в инфинити, набирая номер Джея.

☣☣☣

Когда в дверь стучатся, Тэхён сидит в кресле, прикрытый покрывалом и с книгой в руках. С переносицы спадают очки с круглыми стёклами, стоит повернуть голову в проём коридора. Омега тяжело вздыхает, надеясь, что Сай откроет дверь, но тот, кажется и не торопится. Приходится подняться самому, придерживая страницы книги пальцами, чтобы не потерять ту, на которой Тан остановился. Медленно открыв дверь, Тэхён цепляется за её косяк, когда гость знакомо улыбается и стреляет в него глазками-бусинками. — Доброе утро, прекрасная нимфа, — посмеивается Джей, рассматривая худые ноги омеги, спрятанные в длинных гольфах до колен. — Сай не говорил, что у него такой омега. — Он мой брат, — прижимает книгу к груди омега. — Сай! — оборачивается, позвав младшего, с комнаты альфы слышится только копошение. — Что он опять натворил? — недовольно спрашивает Тан, зная, что брат из проблем не вылезает и страшно представить, что случилось в этот раз. Сай давно вертится не в тех кругах, в которых хотелось бы Тэхёну и папе. Закончив школу, альфа тут же связался плохими людьми и наотрез перестал слушать родных. Тэхён не спорит, папа смирился и в жизни детей не особо участвует. Они переехали от него полгода назад. — У тебя хороший брат… — Тэхён. — Так вот, у тебя хороший брат, Тэхён, но проблемный, — не стирает улыбку с лица альфа, а Тан мысленно ликует, что стал неизвестным в голове Джея. — Знаю. Он на тебя работает? — Можно и так сказать. — Ты скажешь, в чём проблема, или я должен догадаться? — поправляет очки Тэхён, видя, как в коридор вышел брат. — Долги или драки? — Неустойчивая психика. Сай бросает на Джея испуганный взгляд, но Пак только просит подождать в машине и возвращается к омеге, вкратце рассказывая о том, как его брат подрался в баре. Сай работает на «Харапан» уже два года, что вскрылось недавно. Альфу не посвящают в серьёзные дела, но он стремится к тому, чтобы стать не только пешкой Дона. Эта работа нужна Тану, она хорошо оплачивается и не такая сложная, как кажется Тэхёну. Сай своим положением доволен. Но его постоянные разборки по поводу и без влекут за собой большие неприятности, которые разгребать приходится Джею, а потом получать от Дона. — Я могу простить твоего брата, если ты согласишься на ужин, — предлагает альфа, не вызывая у Тэхёна ни одной эмоции на лице. Видно, что омега долго обмозговывает сложившуюся ситуацию, потом смотрит на Сая, сидящего в джипе. — Завтра в семь, — захлопывает дверь перед носом Пака. Тэхён слышит, как машина отъезжает от двора, стоя всё за той же дверью. Чувства можно назвать смешанными, ведь омега не знал, что Сай работает на Чонгука. Хочется резко поговорить с братом, убедить его, что ничем хорошим его работа не кончится, потому что Тан прекрасно понимает, чем занимается Джей, который успел забыть омегу и Чон. Об этих альфах говорят не много, но до Тэхёна доходят слухи. Он не мог не интересоваться жизнью своего альфы все эти годы. После школы омега так никуда и не поступил, решив, что потратит своё время в никуда и подался в писатели. Он издаёт книги под своим настоящим именем, которое сменил при переезде много лет назад. Обеспечивает его брат, потому что жалуют омегу не так сильно, хоть он и успел прославиться своими историями. Это была идея Сая уехать от папы, Тэхён думает, что так брата не будет контролировать Сишин, но омега всё же вспоминает о детях, интересуясь младшим сыном, который из криминала не вылезает. Тэхён до этого момента не ощущал такое сильное сердцебиение, ведь не думал о том, что в один из дней сможет коснуться части жизни Чонгука. А дороги их разошлись уже давно, пересекаться не хотели. Тэхён в какой-то момент просто устал… искать Чонгука глазами, думать о нём, просыпаться и засыпать с одним именем на губах. Столько воды утекло. Обидно осознавать, что он тратит свою жизнь не на тех, как и альфа делает то же. Он устал его ждать, понимая, что Чонгук где-то с другим думает не о нём, обнимает не его. Тэхён устал открывать свою душу людям, которым на самом деле на него плевать, а он всё бьётся в закрытые двери, но всё в те же. Чужие не интересны, они транзитные, только проездом. Омеге бы ощутить то тепло, что он потерял, найти бы его и вернуть себе, с полной уверенностью говоря «мой». Тэхён хочет домой… в объятия Чонгука. И не страшно понимание того, кто такой Чон Чонгук. Альфа не остался прежним. Чонгук смотрит на других омег, забывая Тэхёна, а Тан смотрит на то, как его забывают. Это болезненно для сердца. А самое ужасное, что омега понимает, — это не пройдёт. Он может забыться в альфах, в других темных глазах и словах, но легче лишь на время станет. Не будет ему никогда легко настолько, чтобы снова полюбить, чтобы без горечи смотреть на то, как Чонгук смотрит на омег, забыв его. Тэхён ничего не значил для него, ровно как и новые омеги. Без альфы всё ещё не прожить и дня, но со временем чувства притупляются, они ещё живы, они вечны, но больно уже не так сильно. Все раны имеют свойство затягиваться, оставляя шрам. Тэхёну кажется, у него через всё лицо проходит эдакий отпечаток совершенного Чонгуком. Они встретятся, обязательно увидятся когда-то. Вопрос времени. Тэхён съезжает по двери вниз, представляя, каково это — снова взглянуть на него и ощутить те же эмоции. Очень хочется, но… Впервые омега задумался о том, смог бы он, зная, что его ждёт с Чонгуком, отказаться от него? Он закрывает глаза и представляет, что в его жизни не существует этого альфы, его никогда не было. Тэхён идет по пешеходному переходу, а навстречу ему Чонгук, но они проходят мимо друг друга, даже не коснувшись одеждой. Или сидят в одном кафе за разными столиками, но не встречаются взглядами. Живут своими жизнями, не зная друг о друге. Что могло быть, если Тэхён не написал бы Чонгуку? Они бы смогли избежать это сумасшествие? Омега в прошлое возвращаться не хочет, он знает, что судьба нашла бы повод их познакомить. В любом случае у Тана разобьётся сердце, но жить, думая, что Чонгук не для него, он не желает. Чонгук для него, только для него. Тэхён лишь верит в то, что однажды Чонгук о нём вспомнит. Омега представляет, как Ким сидит в своём кабинете поздней ночью со стаканом виски в руках, уставший от работы. А потом он резко вспомнит, закроет глаза и попытается представить лицо омеги. Получится с трудом, черты размыты. Чонгук захочет позвонить, но номера у него чужого нет. Голоса Тэхёна не услышать, его не увидеть, не вдохнуть сладко-кислый аромат воздушного зефира. Но очень хочется. Чонгук перевернет весь город, найдя заветные цифры и наберет его номер. Только альфа не скажет, что любит, он и себе не признается в этом. Тэхён ответит на звонок с третьей попытки, выслушает, а после скажет, что уже поздно. Чонгук поймёт это, поздно — не значит ночь в городе. Просто уже слишком поздно. А Тан будет сушить подушку от слёз, в итоге поддастся эмоциям и перезвонит. В этом состоит его проклятие, он готов на кровавых коленках ползти к Чонгуку, но альфе этого не нужно. У него есть всё, зачем ему какой-то Тэхён?

☣☣☣

— Я разобрался с китайцами, — Джей крутится на стуле, — поставка будет. — Контролируй своих людей, иначе я выкину его за стену, — грозится Чонгук, не пребывая в хорошем настроении. — Больше никаких промашек, через неделю мы отмечаем открытие новой фабрики и, если кто-то устроит потасовку, отвечать будешь ты. — Понял, — кивает Пак, поднимаясь. — И ещё, — останавливает его Чонгук, ерзая на кресле, — что-нибудь слышно о Хадаре? — Никакой весточки. Либо Намджун видит в нас врагов, раз не хочет впускать в свой город, либо я не знаю. Мы не высовывались особо, а он охрану усилил. — Ладно, потом разберёмся, — машет рукой альфа, отпуская Джея. Ему необходимо переговорить с главой Хадара, но Намджун не идет навстречу, будто действительно опасается чего-то. Чонгук будет продолжать давить.

☣☣☣

Тэхён не хочет идти на ужин с Джеем, видеть его так же неприятно, как если бы он лицом к лицу встретился с Чонгуком. Тан собирается тщательно, зная, что это он делает только во благо своего непутевого брата, а не для того, чтобы потешить самолюбие Пака. Сай об ужине никак не отозвался, но просил быть осторожным, будто Тэхён не знал, на что способен Джей. Омега смог пересилить себя, натянуто улыбнуться, глядя в зеркало, и выйти с гордым взглядом из дома, где его ждала подосланная машина. Он собирался закончить с этим быстро и уйти из жизни альфы в этот же вечер, потому что Тан знает, что закончится это может в спальне. Ужин плавно перетечет в завтрак, а Тэхён верен своему единственному и нарушать установки не собирается. Джей ждал его в дорогом ресторане в центре города, в похожем Тэхён когда-то обедал с Чонгуком, но это всё неважно, Тан справится, потерпит пару часов и уедет домой, чтобы заново начать грызть себя. Почему, когда он только оправился, всё начинается по-новой? Этот контраст не даётся легко, но Тэхён привык притворяться и показывать только свою сильную сторону. К столику он двигается плавно, не смотря на альфу, сидевшего за ним. Джей отодвинул стул, помог присесть и сразу сделал заказ, Тану не нравится эта наигранная вежливость. — Выглядишь прекрасно, — омега только хмыкает, а Пак с интересом рассматривает его светлую рубашку, поднимаясь взглядом к шее, на которой красовался бордовый чокер с подвеской сердечка. Жаль, не разбитого. — Я знаю, — доносится в ответ. — А ты с характером, — подмечает альфа. — Мне нравится. — Позвал меня зачем? Честно, — складывает руки на столе. — Хотел с тобой поужинать, — подмигивает омеге Джей, удивляясь напористости Тэхёна. — А ты что уже подумал? Я тебя к себе повезу? — Джей, ты не из тех людей, которые любят вокруг, да около ходить, — усмехается Тан. — Я здесь только из-за брата, а ты можешь не рассчитывать ни на что. — Кажется, ты знаешь обо мне больше, чем я думаю, — омега выжидает, пока официант уйдёт, оставив блюда и отвечает: — Знаю достаточно. Неудивительно, что ты не запомнил меня, ведь я был всего лишь одним из тех, кто бегал за Чонгуком, — Тан видит, как напрягся альфа, приходя в заблуждение. — С тобой и то пару раз виделись. Я — мышка, — Тэхён строит глупое лицо и машет рукой, замечая, как Джей приходит в восторг, кажется, вспоминая его. — Мышка, — кивает Пак. — Что-то припоминаю. Так это ты? Тебя правда сложно узнать. — Да уж, — Тэхён отвлекается салатом, в глаза альфе так же сложно смотреть, как и семь лет назад. — И как жизнь сложилась? — А ты не видишь? — поднимает голову. — Мой брат у тебя на побегушках, не о таком будущем для него я мечтал. — Я не об этом, — смеется альфа, наливая в бокалы шампанское, достав его из ведерка со льдом. — Большинство омег, которые текли по Дону, — последнее слово вызывает по коже Тэхёна сотни мурашек, — уже выскочили замуж. Ты один, я так понимаю, раз сидишь здесь. — Но это не значит, что мы трахнемся в твоей тачке после ужина. — Ой, не узнаю я тебя, — продолжает лыбиться парень. — Где тот тихий мальчик? — Остался в мерсе Чонгука, — жует омега, не заботясь об этикете. Нет, он не хочет вызвать у Джея неприязнь, а ведет себя так, как ему удобно. — Не хочу говорить о нём. — Это уже радует, я было подумал, что мышка всё ещё влюблена, — Тэхён в шаге от того, чтобы надеть ведро со льдом на голову альфы, но думает, что так только усугубит своё положение. — Но твои резкие слова меня ранят, почему ты думаешь, что я хочу переспать с тобой? — Это очевидно, но я здесь, причину ты знаешь. — Хорошо, начнём сначала. — Это не так легко, как кажется, — делает глоток шампанского Тэхён, отказываясь от тоста. — Больше я не собираюсь ужинать с тобой, что бы Сай не натворил. Никакие угрозы на меня не подействуют. — Прям отрезал, понимаю. — Я рад. Джей сам увозит Тэхёна домой, не поднимая больше темы Чонгука и отношениями между омегой. Тан не хочет даже представлять себя рядом с Паком, потому что кончится это так же, как и с другими альфами. Тэхён старался выкинуть из головы Чона и попытаться хотя бы для галочки, но вышло фиаско, а строить что-то с другом Чонгука это уже крыша. Омега не тратит время на прощание и выходит из машины, предупреждая Сая, что больше он его выгораживать не будет. Закрывается в ванной. Это не боль из него льётся и не слёзы. Да, скатывается на пол, да, прижимает колени к груди, да, воет в голос. Пройдёт, как и раньше. Всего лишь хочется быть любимым им, дарить ему своё нерастраченное тепло и нежность. Целовать его по утрам и готовить завтраки. Хочется счастья, хотя бы крошку. Смотреть в глаза Чонгука, наполненные любовью, а не безразличием. Нет, пускай чувствует хоть что-то, без разницы какое чувство, но это не будет пустотой по отношению к Тэхёну. Эта семилетняя тишина всё добивает его, по нитке разматывает как личность, скоро и вовсе ничего не оставит. Но омега знает, у его любви батарейка не сядет никогда, даже если Чонгук не соизволит явиться перед его глазами. Пахнет обреченностью в воздухе, но к ней все давно привыкли. Тэхён лишь за одно ненавидит Чонгука — он не даёт ему жизни даже после смерти внутри самого Тана. Любовь похоронена глубоко, а теперь наружу рвётся, сквозь лёгкие прорастают острые шипы, сложно в крови не захлебнуться, но Тэхён старается ещё жить. Он хочет жить, хотя бы для того, чтобы одним глазком увидеть Чона, пусть он не заметит омегу. Джей снова поселил в него эту тревогу, Тэхён только успел успокоиться, что ничего не сведет его с Чонгуком и тут же получил удар знакомый в грудь. С этим бесполезно бороться, умирай сколько угодно, но ничего не изменится. Снова обстоятельства вырвут позвоночник и куклой оставят валяться. Не знаешь во что верить, чего желать. Покоя? Однозначно, но сердце не слушается, не хочет. Из-за скулежа в маленькой ванной комнате приходит Сай. Дверь не заперта и он спокойно входит, присаживаясь на корточки рядом с братом. Многое видел, многое знает, привычная история, когда Тэхён разваливается по кускам, но в этот раз не воспоминания вскружили голову, а уже настоящая встреча. — Тэ, — альфа ведет ладонью по дергающейся спине, — хватит, правда, — ответа не следует. Тэхён слабый, очень слабый в такие минуты и защитить его самого от себя никто, кроме брата не может. Сай не понимает, как старший еще не поехал головой с такими встрясками. Больная любовь сделала из него пластилинового человечка, который при любом контакте с теплом (Чонгуком) таять начинает, деформируется и плачет на полу, не в силах подняться. — Вставай, — альфа тянет брата за руку, но тот и не пытается противиться, позволяет взять себя на руки и вынести из комнаты, уложив на диван в гостинке, где омега спит. — Хочешь, я сделаю тебе чай? — Сай вновь опускается перед ним, Тэхён утыкается лицом в маленькую подушку, пряча опухшие глаза. — Может, погуляем? Или фильм посмотрим? Почитать тебе? — омега так любит его заботу, но сейчас ничего не хочет, если только не заливаться слезами, кажется, это выход. Нужно выплеснуть всё, что снова накопилось. — Позвонить Чимину, Сэюну? — Ничего не надо, — хрипло просит Тэхён, протягивая брату руку, и Сай прижимает её к своей щеке. — Я разберусь с ним, он тебя больше не потревожит. — Не трогай Джея, иначе ты лишишься работы. — Ты хочешь, чтобы я бросил её? — ответ уже знает. — Но я не могу. — Знаю. — Я тоже делаю тебе больно, Тэ. Мне очень жаль. — Всё в порядке, можешь идти, я справлюсь, — долго уговаривать не приходится. Альфа сидит с братом ещё пять минут и поднимается, укрыв его одеялом. Он должен вернуться к работе, в таком состоянии сложно думать о чем-то другом, кроме разбитого Тэхёна.

☣☣☣

Чонгук отказался от отца, открыто сказав ему об этом, но и оставить его в заложниках у дяди не мог. Альфа купил ему дом, дал легальную работу и порой заезжал, проверяя. Не любил Чон такие визиты, но хотел всегда контролировать родителя, чтобы тот не делал ерунды, присущей ему, к тому же Ханыль побаивался сына, Чонгук от этого приходил в дикий восторг. Приехав к скромному особняку отца, альфа не был готов к гостям у Кима. Блеклая машинка стояла у гаража, раздражая глаза. Чонгук настороженно рассмотрел охрану, которая при виде альфы склонила головы, и вошёл в дом. Жил Ханыль с прислугой и не принимал никого в доме, друзей у него было не так много. Чон приезжал чаще любого из них. Его не обрадовал вид на кухне, где за круглым столом сидел отец и неизвестный омега. Парочка мило беседовала о чём-то, пока удивлённый альфа стоял в проёме, пытаясь понять, что происходило в его доме. Очевидное — у отца появился кто-то. Мужчина средних лет со светлыми волосами и приятной внешностью. Противоположность папы. Под ребрами засвербило, Чонгук почувствовал это предательство кожей, покрывшейся мелкими мурашками от увиденного. Первым его заметил Ханыль, вмиг потухая и поднимаясь на ноги. Его спутник обернулся. — Что здесь творится? — голосом, как ножом резать начал. — Чонгук, почему не предупредил, что заедешь? — засуетился отец, пытаясь не терять лицо перед своим омегой. — Это мой дом, с чего я должен предупреждать тебя? — небрежно бросил альфа, подходя к столу. — Не познакомишь нас? — кивает на омегу Чонгук, взяв в руки чашку с кофе, и занимает место отца. — Сишин, это мой сын — Чонгук, — Ханыль подошёл к омеге, кладя ладони на его плечи позади. Чон выглядел сейчас страшней, чем смерть со своим отточенным убийственным взглядом из-под бровей. Он, как и последние пять лет синоним слова — власть. Ханылю приходится прогибаться, вернуться к брату он не может, Чонгук не позволит, сделает всё для этого. Его реакция замедленная, словно он ещё думает о том, что сказать или сделать, но на самом деле Чон только даёт себе время, чтобы не вскинуть оружие на омегу. — Чонгук, я хотел вас познакомить. — Кто он тебе? — сразу задаёт вопрос альфа, ему необходимо услышать ответ, зная его. — Мой омега, — выходит уверенно. Чонгук бросает чашку на пол, та разбивается и оставляет содержимое на мраморном полу. Альфе не нужно стараться показывать себя хорошим и понимающим сыном, он — зверь. — Знаешь, кто я? — без какого-либо уважения обращается к омеге, наклонившись, Сишин наоборот отпрянул. Он кивнул быстро, видно, тоже слегка пугаясь альфу. Чонгук рад, что отец хотя бы ввел этого мужчину в курс дела и он должен понимать, что его ждет. — Я же могу сейчас убить тебя и закопать на заднем дворе, — толкает язык за щеку. — Тебе нужно это? — За что? — И правда? — смотрит на отца. — Ханыль, за что? — Чонгук, оставь его, давай потом поговорим. — Давай, — поднимается Чонгук. Он остаётся на крыльце, ожидая, пока отец соизволит появиться. Вряд ли ему нужны проблемы, но они будут. Чонгук никогда не думал о том, что у Кима хватит смелости привести в дом омегу. Прошло много лет со смерти папы, но это ничего не значит. Здесь Чон решает, как жить отцу, сам Ханыль ничего не выбирает. Не пешка родни, так собственного сына, который отрывается на нём за своё детство и, кажется, вполне заслуженно. Чонгук поправляет полы красного пальто и слышит шаги за спиной. — Ты не можешь оставить его? — с недовольством. — Я так долго был один. Неужели сейчас мне нельзя побыть счастливым? Сишин прекрасный омега, он тебе точно понравится, не будь так категоричен, тебе не пятнадцать лет. — По правде говоря, — смотрит на плывущие облака, если на отца глаза опустит, то удара не сдержит, — ты волен делать то, что хочешь. Кто я? Всего лишь твой сын, да? Быстро ты папу забыл, — резко тему меняет, спускаясь по лестнице. — Я всё равно не смирюсь с этим, вы расстанетесь, нахлебники мне не нужны, — последнее, что бросает и идёт к машине. Ханыль возвращается к омеге. — Что с твоим сыном? — спрашивает омега тут же, как альфа появляется в кухне. Он знал о том, кем является Чонгук, но не думал, что Чон мог быть настолько эгоистичным по отношению к нему. — Забудь о нём, он ничего тебе не сделает, — обещает Ханыль, обнимая омегу. — Он тебя полюбит и твоих детей. Всё будет хорошо. — Сомневаюсь.

☣☣☣

Тэхён возится на кухне, готовя ужин для брата, позабыв на время об истериках. Джей о себе знать не даёт, Сай не говорит о нём и омега успокаивается, думая, что всё в порядке. Но спокойствию приходит конец, когда заявляется младший. Альфа ещё раздевается в коридоре, но Тэхён уже чувствует запах крови в доме и молится только о том, чтобы Сай не огорошил его новой дракой. Тан оставляет в покое тесто для пирога и оборачивается к проёму, в котором остаётся брат. В его глазах читается не страх, а животный ужас, на руках кровь. «Не моя» - говорит он. «Работа» - добавляет. Легче не становится. Тэхён садится на стул, борясь с давкой в районе груди. Сай моет ладони, закатив рукава толстовки, и подходит к старшему, помолчав ещё минуту. То ли себя подготавливает, то ли брата. — У папы появился альфа. — Что в этом плохого? — не понимает омега. — Ему давно пора было найти себе кого-нибудь. — Только не Ким Ханыля, — Тэхёну не нужно вспоминать имя отца Чонгука, он всю его родню знает поголовно. Подрывается с места, открыв рот, чтобы сказать что-то, но слова не идут. Он всё понимает. Папа и отец Чонгука вместе. — Он ещё не знает. Я у папы был, он мне рассказал. И о том, какой у Ханыля сын безумный, грозился убить его. Понимаешь, что будет? — Боюсь представить, — оседает обратно Тэхён, хватаясь за голову. — Папа знает… — Про тебя нет. — Хорошо… — Чонгук открыл новую фабрику. Мы должны прийти на вечер, там будут все сливки. Джей мне прямо сказал, чтобы я тебя взял, — добивает брат. — Я не смогу, — блестящими глазами на младшего смотрит, — я не смогу. — Надо, — оставляет его. Никто не знает, как сильно Тэхён любит Чонгука. На грани сумасшествия. Он не знал раньше, как справляться с эмоциями, но сейчас может контролировать себя. До поры, пока эмоции не накроют настолько сильно, что он не сможет твердо стоять на ногах. Упадет, но снова поднимется, такова его жизнь.

☣☣☣

Одеться, накраситься и улыбнуться — Сай ждет от брата именно этого, чтобы не выглядел Тэхён так, будто пойдет на похороны, а не праздник. Не может собраться омега, не может перестать думать о том, что ждет его впереди. Всё просто на самом-то деле, но перед глазами Тана проносятся все эти семь пустых и холодных лет. Ничего не изменится, если он посмотрит в любимые глаза? Ничего. Но теперь папа устроил новый пожар и спасаться неизвестно как. Нужно выдохнуть, натянуть брюки и рубашку, включить музыку для настроения. Справляется с трудом, понимая, что это всего лишь один раз, когда ему придётся вот так затеряться в толпе и наблюдать со стороны. Боязно подумать о том, что дальше будет. Чонгук другой, но такой же любимый, всегда им будет. Пускай он не заметит омегу, или сделает вид, что нет Тэхёна в зале. Так проще будет. Никаких мыслей хороших в голове нет, только прошлое лезет наружу, обжигая болью сердце. Терпимо. Тэхён застегивает пуговицы на широкой рубашке, хочет в ней спрятаться, чтобы никто не видел его, в чем не сомневается. Будет интересен всем тем людям, кроме Джея? Что он удумал на этот раз? — Расслабься и развлекайся, — смеется Сай. — Поверь мне, он не обратит на тебя внимания. — Это меня не успокаивает, — поправляет рубашку Тэхён у зеркала. Он красив, об этом ему говорили. Теперь говорят, а почему — омега не понимает, он хочет красивым только для Чонгука быть, другим бы глаза выколоть. Брюки сидят идеально, белая ткань прячет худощавое тело и мелкие татуировки, темные волосы с трудом, но уложены хорошо. Всё должно быть идеально, как и вид Тэхёна, знает, что зря себя накручивает. — Поехали, — тянет старшего на выход. В банкетном зале играет приятная инструментальная музыка, омеги гуляют в нарядных костюмах, распивая шампанское, а альфы обсуждают дела. Светло и уютно, но Тэхён не привык быть в таких местах. Его верх, это посиделки в машине со знакомыми или редкие вечеринки на дому с малым спиртным в крови. Это место для элиты, в которую Тан попасть не пытается, но для брата важно быть здесь. Его страсть к мафии Тэхён не пытается понять. Он ловит редкие взгляды к своей персоне, поэтому решается скрыться в неприметном углу с бокалом игристого, чтобы никто не посмел рассмотреть его толком и обсудить. По идее Тан уже должен быть знаком с большим количеством этих людей, потому что Сая, явно знают и приветствуют по-доброму. Тэхён желает остаться невидимкой и не иметь никакого отношения к происходящему. Все эти люди походят на злодеев в книгах Тана, которые он пишет. Потому что те, которые читает, показывают других героев. Омега преподносит реальность без прикрас, понял, какого жить в ней. Он знает себе цену, поэтому не хочет в эту минуту становиться предметом для слухов. С другой стороны ему глубоко наплевать о чём народ шепчется. Здесь нет Чонгука и Тэхён может дышать свободно, не ощущая давки в груди. Тревожно и волнительно, но может альфа и не приедет? Тан облокотился о стену, бегая глазами по людям, но ничего интересного в этом сборище не находит. Снова Тэхён оказывается мышкой, никому не нужной и скучной. Так даже проще, а потом думается будет спокойствие дома, но ведь… покоя нигде нет? — Скучаешь? — Тэхён вздрагивает от появления Джея, удерживая в пальцах ножку бокала, чудом не пролив на себя. — Я рад, что ты приехал. Как тебе обстановка? — Не моё. — Предпочитаешь клубы? — Дом. — Так не интересно, — посмеивается альфа. Тэхён думает о том, что костюм Джея дороже всех вещей омеги вместе взятых. Скоро нужно платить за аренду дома. Вот, что волнует Тана, а не атмосфера в ресторане. — Снова домой тебя отвезти? — Я поеду с братом. — Спешу тебя огорчить, — омегу начинает раздражать эта ухмылка. — Сай поедет за город, но если отказываешься от моего предложения, то мне попросить Дона тебя подбросить? — Плохая шутка, — а у самого коленки подрагивать начинают. — Доберусь как-нибудь без вас. Джей оставляет его на время, уходя к знакомым. Тэхёну лучше одному, чтобы без навязанного общества. Огорчает Сай, которого в толпе не сыскать теперь, значит и правда придется ехать домой на такси. И для чего он приходил? Посмотреть на то, каким прекрасным мужчиной вырос Чонгук? Тэхён его чувствует, понимает, что остаётся мгновение и альфа появится здесь. Его трясет в лихорадке, алкоголь приходится отставить в сторону, чтобы ненароком не разбить бокал. Чон здесь, входит в зал, здоровается кивком, кого-то игнорирует. Омег, улыбающихся настолько широко, что Тэхёну кажется, у них вот-вот порвутся рты. На лице у Чонгука нет улыбки, он слишком серьёзный для такого мероприятия. Неужели недоволен чем-то? Тэхён сгорает от того, как сильно хочет подойти ближе и вдохнуть его сладкий запах полной грудью, но чувствует и на расстоянии. Это ведь что-то значит? Омега лишился гордости. Поводок остаётся в руках Чонгука, смотрящего не на Тэхёна. Ну и ладно, альфа может сейчас делать, что ему угодно. Тана и вовсе быть здесь не должно, но он пришел, знал, что снова нахлынут на него те же чувства с новой силой. Это поражает своим могуществом, нескончаемым запасом слёз и надеждой. Омега не может увести взгляда, направьте на него дуло пистолета — он не перестанет. Губу прикусывает, чтобы не завизжать от волны счастья, вновь сбивающей его с ног. Чонгук будто видение, слишком хорош. Тэхён смотрит на его широкую спину, ноги, руки. Хочется коснуться везде и сразу. Нельзя. Он в чёрном, у омеги появляется новый любимый цвет. Альфа в сознании Тана изменился, но не так сильно, как представить можно было. Порой омега сомневается, а существовал ли Чонгук в его жизни? Не придумал ли он свою мечту? Реальность, самая что ни на есть настоящая. Красивая, сильная, мужественная. Опасная. Тэхёну страшно. Сейчас впервые настолько сильно, что и упасть не стыдно. Но остаться незамеченным всё ещё хочется, слиться со стеной одного цвета с рубашкой безмерной и закрыть глаза, чтобы не видеть ничего вокруг себя. Тэхён решает бежать, пока есть время, пока он не лишился рассудка в миллионный раз при виде Чонгука. Он отвлечён, значит, не заметил его, а помнит ли он вообще, кто такой Тан Тэхён? Омега быстрыми шагами проходит мимо, их разделяют полтора метра. Кажется, ему удалось скрыться от чужих глаз за спинами других слоняющихся туда-сюда людей.

Но разве Чонгук мог не заметить его?