Requiem №9

Тэхён просыпается от стука дверей шкафа в комнате брата, обрадовавшись, что Сай вернулся домой, омега быстро поднимается с дивана и минует коридор. Альфа стоял у зеркала, завязывая галстук, пока старший потирал глаза и зевал. Стал ложиться позже из-за написания новой книги, кто же виноват, что вдохновение только ночами его посещает после сложного дня. — Ты пришёл или ушёл? — хлопает сонными глазами омега. — Сейчас семь утра. — Я ещё не ушёл, приехал переодеться, — отвечает Сай. — Вот деньги за аренду, — дает в руки брата пачку купюр и накидывает пиджак. — Здесь больше. — Себе оставь, — продолжает прихорашиваться парень, подмигивая своему отражению. — Кстати, кто твой новый ухажер? Мне разобраться? — О чём ты? — скручивает деньги омега, убирая в карман спальных шорт. Сай только играет бровями, а потом эмоцию резко меняет и становится серьёзным, порой ему приходится избавляться от надоедливых кавалеров брата. Когда Сай говорит «разобраться», Тэхён ничего плохого не представляет и не хочет, после встречи с его братом альфы исчезают. — На улице я нашёл корзину с розами, там записка, — кивает в тёмный коридор альфа, Тэхён выходит из комнаты, чтобы посмотреть на презент, не понимая, кто мог выслать его. Цветов оказывается настолько много, что Тан даже не пытается их сосчитать, а поднять корзину и вовсе не в силах, но записку находит между шипов, аккуратно разворачивая. «Я бы подарил тебе бочку вина, но это кажется банальным. Не грусти.» Позвоночник прошивает разряд, руки подрагивают, роняют записку, что пахнет вином. Тэхён с шоком не справляется, с корточек на пятую точку падает, не моргая смотря на розы. Ему кажется, цветы в глотке проросли, не дают ему ни слова сказать, ни вдох сделать. Слизистую шипами острыми раздирают, не давая шанса на спасение. Сокджин нашёл его. Омега не представляет, что будет дальше, не понимает для чего альфа сделал это. Подарок — знак симпатии. Розы — страсть. Тэхён тянет руку к вышедшему брату, который поднимает его на ноги и разговорить пытается, омега упрямо молчит. Сай ничего не может сделать с этим. Сокджин — Бог, он не похож на тех альф, которые раньше к Тэхёну яйца подкатывали. Здесь надо подумать трезво, а ещё лучше брату соврать. — Наверное идиот с клуба, я с ним уже разобрался, — еле шевелит языком Тан. — Это его извинения, — видит, как Сай напряжен, даёт ему пару секунд на осмысление. — Забудь, — отмахивается и в комнату к себе уходит, не желая продолжать этот разговор. Как только брат дом покидает, Тэхён в коридор возвращается и цветы по полу в комнату к себе затаскивает, записку ещё пять раз перечитывает. В ужас приходит от сюрприза, не любит их. Не успел подумать о том, что они от Чонгука, потому что альфе фиолетово настолько, что уже и Тэхён два дня не в слезах засыпает. Сая просит не говорить о том, как там Чон, потому что знает, что всё плохо и альфа не успокоился, точно зло задумал. А Тан не грезит историей о любви, если только в книге, не более. Приняв душ и позавтракав, Тэхён уезжает к папе. С ним надо поговорить.

☣☣☣

Намджун хороший правитель, его польза для города не зависит от того, сколько омег за ночь он поменяет, сколько выпьет или убьет по дури. Намджун хороший правитель, потому что действительно старается, его уважают и боятся, а он к себе никого не впускает. Люди за пределами Хадара думают, что Ким прячет что-то, но ему нечего. Только о безопасности печется, потому что знает каким выродком является Кисон и ему приходится волей-неволей подчиниться, только бы войной не пошёл. Его сына нельзя назвать таким же, но все привыкли видеть в Сокджине такого же урода, почему он должен думать иначе? Племянник только у Кисона другой, он действует в тайне от семьи, строит свои зловещие планы и немного пугает Намджуна своей напористостью. Были причины опасаться, но сейчас, когда сам Джин убедил, что всё в порядке (в чем есть сомнения), Ким согласился на предложение Чонгука встретиться наедине. Прошла неделя с предложения Сокджина, Чон впустую время не тратил, искал другие пути отхода, чтобы не пичкать брата деньгами. Роль Джина Чонгук так и не определил в этой игре, но свою знает, поэтому не собирается молчать впустую, хоть к Намджуну и присматривается ещё, пока тот раскуривает сигару, сидя за столом. В Хадаре ночь, в здании осталась только охрана, Чонгук приехал поздно, чтобы никто лишний его не увидел и домой собирался вернуться в этот же день. Его отсутствие может смутить пару родственников, а Чону ещё с отцом разбираться. Альфа отказался от выпивки и сразу приступил к делу. — Я был согласен отдать тебе двадцать пять процентов от выручки, но делиться с братом я не хочу, — закидывает ногу на ногу альфа, используя на Намджуне свой излюбленный взгляд «зверя». — Если ты не назовёшь мне причину его присутствия в этой схеме, то я откажусь от своего предложения. Ты ничего не теряешь, но приобрести можешь. — Не знаю, что задумал Сокджин, — поднимается Намджун, рассматривая дым, клубящийся у настольного светильника, — но мне тоже интересно. — Ты знаешь меня, знаешь мою семью. Почему врага во мне увидел? — продолжает давить. — Кто со мной четыре года назад спина к спине воевал? Я не забываю добро и до сих пор благодарен твоему отцу за содействие в той бойне, — «где ты половину друзей потерял» не озвучивает. — Мне всего лишь нужно немного твоей помощи. — Говорят, ты ещё хуже вируса, — посмеивается альфа. — Кисон, видимо, говорит. Но я предлагаю всё то же. Хочешь, процент повышу, только от брата моего избавься. У него то точно рыльце в пушку. — Ты прав, я знаю тебя. И подсказывает мне что-то, что мой город не единственное, что тебе надо. Ты любишь издалека подходить, так что не томи меня и говори всё, как есть, — тушит сигару в пепельнице альфа и обходит стол. — Я всё уже сказал. Хадар нужен мне как транзит и Сокджина в плане не было. Дядя уже мне всю плешь проел с этим городом, поэтому я не намерен отступать. — Мы что-нибудь придумаем. — Ты согласен? — Да, но от твоего брата не избавиться. Я не могу сказать ему, чтобы он оставил тебя в покое, это он пришел ко мне и попросил выслушать твоего человека, поэтому можешь считать, что благодаря ему всё и происходит. Ты изменился, Чонгук, я не знаю, что у тебя в голове и буду осторожничать. Разбирайся с Джином сам.

☣☣☣

Тэхён боится признаться в чувствах к Чонгуку папе, увидеть в его глазах разочарование, а может того и хуже, отвращение. Но что он мог сделать? Сердце выбрало этого альфу ещё семь лет назад и Тан ему противиться не смог. Хуже оказывается бывает ни когда получаешь отказ, ни когда лучший друг с твоим альфой спит, хуже бывает, когда Чонгук становится братом. Его в жизни Тэхёна не существует, он изредка появляется, чтобы улыбкой своей зловещей задеть тонкие струны в душе. И уходит. Он всегда уходит. Тэхён топчется на коврике, пока папа с радостью в голосе рассказывает о чем-то. Омега хочет вывалить на него всё сразу, не мешкаясь, но трусит и соглашается на чай. — Пап, я насчёт Чонгука… — Я понял, что вы когда-то были парой, — папа не выглядит раздражённым, явно нормально принимая такой факт. — В этом нет ничего страшного, но рот бы ему с мылом помыть. — Нет, пап, я хотел сказать, что… — когда Сишин оборачивается, омега прикусывает себе язык. Нет, он не сможет сказать этого вслух. Папа его высмеет также, как Чимин постоянно делал, они все только и могут, что издеваться над Тэхёном. А Тан обиды сдерживает в себе, верно в добро верящий. Сишин не был никогда папой мечты, начинания детей не поддерживал и свои правила командовал, но те всё по-своему делали. Вот до чего дошли. Тэхён просит таблетку от головы, ощущая легкую мигрень, а папа снова говорит, что дело в работе. Долго в монитор смотрит. Конечно, не считая ночей бессонных, и слез пролитых по Чону. Омега отказывается от мысли, которая правду глаголит и переводит тему, соглашаясь с тем, что Чонгук не самый лучший сын. После визита к папе, домой Тэхён возвращается ещё более разбитым, хотелось бы мир обнять, но тот отвернулся от парня и ему приходится вернуться в свою пустую реальность. Где телефон молчит сутками, надоедает просмотр телевизора и даже готовка. Брата всё ещё нет, омега за его состояние тоже волнуется, незачем перерабатываться и снова сделать он ничего не может. Никогда себя таким беспомощным не чувствовал. Вряд ли в чувства смог бы привести Чимин со своими недо-друзьями. Одна такая ночь кончилась знакомством с сыном правителя города. Тэхён не решает себя изнурять, хочет прогуляться перед сном, может, дождаться Сая. Он поднимает голову, когда гуляет по центру, считая звёзды, они сегодня особенно ярко светят. Люди куда-то постоянно спешат, обходя его стороной, машины носятся, будто на пожар, а вывески баров манят. Тан бы зашёл в «Температуру» Чимина, чтобы пропустить стаканчик, но думается, что не стоит, он и так много пьёт в последнее время. Провожает взглядом газели скорой помощи, молясь о том, только бы это не был вирус, а после с интересом наблюдает за тем, как вслед за скорой проезжают несколько дорогих машин. Становится не просто интересно, Тэхён понимает, что ему жизненно необходимо знать, что происходит в городе, но в новостях ничего нового и ему приходится двигаться дальше, вновь пугаясь случившегося. Он такой не один, что смерти боится, но представлять страшно кого-то из родных в больничной палате. Тэхён привык к стабильности, его происшествия из колеи выбивают, но и к ним так же привыкаешь. К чему привыкнуть сложно — красный ламборгини, остановившийся возле тебя. Тэхён знает, кто за рулем, гадать не стоит, но подходить не хочется. Лицо ошпаривает холодом ветер и омеге бы тепла немного, но он его потерял безвозвратно, поэтому надеяться на то, что в салоне спорткара найдет его, не надо. Верить в то, что Сокджин выйдет — тоже. Не станет альфа ради одного омеги показывать свою личность в центре Ригеля, поэтому и ждет. Стекло опускается медленно и Тэхён заставляет себя подойти ближе к авто и наклониться. Выглядит альфа шикарно в костюме-двойке, чего не скажешь о его лице грустном. — Добрый вечер, Тэхён, — старается звучать мягко альфа. — Куда путь держишь? — а сам взгляда от лица бледного увести не может, хочет в салон ламборгини его засунуть и согреть, видит, как дрожит. Своих желаний пугается, но отказываться от них же не хочется. — Гуляю. — Садись, сегодня прохладно. — Спасибо, не стоит, — вежливо отказывается омега и делает шаг от машины, в ту же секунду замирая на месте, когда дверца со стороны альфы поднимается вверх и мужчина на удивление парня выходит на улицу, даже не пытаясь скрыть лицо. — Вас… тебя...заметят. — Тебе понравились цветы? — резко меняет тему Сокджин, останавливаясь напротив Тэхёна, себя одёргивает, чтобы выбившуюся прядку волос за ухо ему не заправить. Что этот омега с ним делает? — Мне льстит твоё внимание, — краснеет Тан, — но давай на этом закончим? Ни к чему хорошему не приведут твои… ухаживания? Я же правильно тебя понял? — Так и есть. Ты мне понравился, — открывает дверь ламбо с пассажирской. — Я тебя не принуждаю ни к чему, а просто прошу сесть в машину. Не хочется силой всё делать, я спешу. — А я начинаю бояться, — обнимает себя руками омега. — Ты начал как-то резко. Я хочу домой. — Насидишься ещё, — к машине подталкивает и сажает в салон. Тэхён знает, что поступает глупо, потому что боится, что привести это всё может к необратимым последствиям. За ним разные альфы бегали, но Сокджин в топ-3 входит. Он красивый, богатый и мужественный, идеальный альфа для любого омеги и будь на месте Тэхёна кто-то другой, то ещё в клубе ноги бы раздвинул, но Тан не хочет, мысли такой не допускает. Ким за руль возвращается и в поток машин вливается, больше на омегу не смотрит, интерес теряя, а Тэхён пытается додумать, что дальше его ждёт. — Куда ты меня везешь? — Мой отец в больнице, мне надо к нему, а потом мы погуляем вместе, — говорит так, будто Тэхён и не против вообще, но зато понимает к кому скорая мчалась. Омега не хочет быть в центре таких событий, и вечер в принципе проводить в компании Сокджина. Он может и неплохой человек, но Тан думал побыть в одиночестве, подумать над сложившейся ситуацией, а Ким нагло его вытаскивает из вороха событий, в свои посвящает. У больницы стоит такая тишина, что Тэхён себе самое страшное представляет. Как будто сейчас врачи не борются за жизнь главы страны, омега почему-то думает, что Кисона инфаркт хватил или приступ, не знает, что мужчина частый посетитель этого места. Тан остаётся в машине, а Сокджин наказывает ждать его. Тэхён не понимает, что чувствует в данную минуту то ли усталость, то ли раздражённость. Ему очень комфортно в кресле автомобиля, так в сон и клонит, которого толком омега не видит, поэтому на улицу выходит, чтобы не отключиться. На фонарь, ярко освещающий дорогу смотрит, на машины редкие уже. Стало ещё темней на улице, а прохожих меньше, Тэхён старается самообладание сохранить, не рухнуть на асфальт, когда вновь глаза красные в сумерках кажутся. Он не замечает идущего к нему Джина, не думает о том, почему так быстро альфа вернулся, почему на его лице улыбка, если отец в больнице лежит. Это всё не имеет значения, потому что у входа в белое здание один из самых страшных кошмаров Тэхёна стоит. Чонгук в траурном черном дырку в омеге прожигает глазами, а Тан и не двигается, забывает, как ходить. Все вопросы, которые он себе задать хочет сейчас не волнуют. Есть только Чонгук и он посреди больничной территории, Сокджин где-то на заднем фоне. Тэхён думает они смотрят друг на друга вечность, на деле пара секунд и подходит Джин, закрывая обзор, просит в машину вернуться, Тан на автомате слушается, в себя приходит спустя время, когда альфа его по центру Ригеля везет. У омеги внутри все органы сжались, стоит подумать о том, что было. Чонгук смотрел на него. Это ничего не значит, но для Тэхёна… ему стыдно перед самим собой, что он так поступает. Идиот, хранящий верность одному единственному мужчине, которому и даром не нужен, но всё ждет чего-то, надеется на лучшее. Себя ненавидит, хочет выйти из машины на ходу, чтобы асфальт в красный окрасить, духу не хватает. Есть ради кого жить, есть кого любить — это не Чонгук, его семья, что рушит Тэхёна похлеще его больной любви. Он не мечтает о хорошем конце для себя, знает, что закончит не скоро. В муках умирать будет, его лицо представлять, поцелуй первый вспоминать в мельчайших деталях. И руки Чонгука горячие и губы свои табачные. Пока Джин вкратце рассказывает о том, что Кисон снова забросил лечение своего диабета, Тэхён всё на том же месте себя видит, Чонгука вдалеке. В нём сердце на нитках держащееся падает в пятки от ментального касания Чона, но его нет здесь, это Сокджин касается его плеча, спрашивает, всё ли в порядке. — Мне правда хочется домой. Давай в другой раз увидимся? — омега только скорее в свою постель попасть хочет и крепким сном уснуть, если получится, ему не до рассказов альфы. Сокджин сейчас ещё больше расстраивает его, когда смотрит своими темными глазами, Чонгука ему напоминает. — Я согласен. У Тэхёна внутри дыра черная, засасывающая все положительные эмоции, которые он когда-либо мог ощутить. Такая же темнота в глазах у Чонгука, вымораживающая душу, поселяющая животный страх прямо в сердце. Альфа свой образ у него на сетчатке глаз выбил, забывать себя не приказывал, но и установок других не давал Тэхёну. Люби и умирай. Ничего не меняется.

☣☣☣

На запястье ролексы четыре утра показали, Чонгук допил бутылку виски в одиночку. В кабинете темно, серое небо за окнами прячет бледную луну, не хочет свет проникать в это место. Альфа сам — мрак, ему если до света однажды и дорваться, тут же его поглотит. Он не может избавиться от картинки перед глазами, увиденной у больницы. Дядя его перестал интересовать в момент, когда Чонгук Тэхёна у машины брата увидел. Сокджин играет грязно и до омеги добрался. Чон интересоваться и не думал странноватым парнем, но понять всё ещё Джина не может, чувствует, что не так что-то. Над головой словно тучи свинцовые собираются, вечный дождь обещают, глаза мылят. Не видит Чонгук, что происходит вокруг него, боится ошибиться. Надев пиджак, забирает со стола портмоне и телефон, и покидает офис. Всё не может мысли о брате оставить и его планах, по городу в одиночестве катается, думает, думает, думает. Строил Чонгук империю долго, чтобы всё потерять из-за чужой жадности, не может никак концы с концами свести, Намджуну не звонит, знает, что альфа ничего не нарыл на Сокджина. С Намджуном они четыре года назад познакомились, когда Чонгук только начинал бизнес строить. Тогда в Хадаре отец Кима правил, с ним у зверя отношения хорошие складывались, Чон у него людей для своей армии покупал за дорого, а когда ему помощь понадобилась, старик помог, даже сына отправил на верную смерть, но Намджун в бойне выжил, половину близких потерял. С Чонгуком поэтому больше не контактировал особо, понимал, что может из пацана, ослепленным местью, выйти. Намджун не ошибся в нём, не привык ошибаться, теперь плоды пожинает своих же догадок. А Чонгук расслабиться хочет, пуговицы на рубашке черной расстёгивает, галстук кидает на переднее сидение инфинити. Ему бы и внимания не привлекать и выпить бы, а первым на глаза бар какой-то попадается и Чон долго не думает, машину оставляет и входит в пустое заведение. Внутри над потолком лампы на верёвках прочных висели, деревянные столики протирал молодой альфа лет двадцати, на вид очень уставший после ночной смены. За барной стойкой бокалы бармен протирал с причудливыми кудрявыми волосами. Чонгука атмосфера более, чем устроила. Альфа прошёл до ближнего столика и позвал официанта с тряпкой. Тот, явно узнав в Чоне племянника Кисона, учтиво поклонился и сбежал куда-то. Вскипеть от наглости альфа не успел, к нему вышел другой человек, такой же измождённый работой и тряпкой в руках. Чимин со лба капли пота вытер ладонью, взъерошив челку цвета молочного шоколада и поднял глаза на последнего посетителя. Работник ничего толком сказать не успел, как обозлённый омега сам вышел в зал, чтобы понять в чём дело в такой поздний час. — Чонгук? — Пак просиял, улыбаясь так же ярко, как и много лет назад. — Как ты меня нашёл? Альфа чувствует, как сердце сотнями ножей режет, чем дольше на омегу смотрит, тем больней. Перед ним тот, кто орган главный когда-то в пальчиках маленьких раздавил, оставил Чонгука ни с чем. Чимин был первым, кто к бездне черной его подтолкнул, кто зло в альфу поселил. Разбитые чувства не склеить — Чон знает это, поэтому и не пытался, но увидев омегу спустя семь лет его кожа мурашками покрываться стала, а пол под ногами рябью пошёл. Чонгук его любил когда-то. По-детски сильно, не наигранно, мечтая о чем-то большем вроде: вместе навсегда, общий дом, свадьба, дети, старость. Мальчуган, который должен был на трон из костей сесть желал пухлощёкого омегу с ахуенной растяжкой видеть только своим. Чонгук целовал эти губы не раз, поклясться готов, помнит их сладость, он его обнимал сотни раз, Чон его жаждал своим сделать. Чимин всё за него решил. Спустя годы глаза у альфы открылись, он для себя другую правду увидел, но не отпустил Пака из души. Омега там прекрасно устроился, о себе не напоминал часто, давал Чонгуку жизни спокойной без себя, а альфа избавиться от воспоминаний не мог, их немного, но они ему дороги. Эта та первая любовь, из-за которой больнее всего ломает, когда думаешь, что никого не встретишь больше, не сможешь никому в руки сердце вложить. Но проходит, правда. Какие-то эмоции остаются, но не те, что раньше были, их запорошили другие поцелуи, объятия, тела. Чонгук знает, что выглядит слегка нелепо, когда взгляд свой смягчает, смотря глаза в глаза. Ему бы слабость не показывать, но не может. Чимин — прошлое, что до сих пор отголосками отдаёт. — Зачем мне тебя искать? — на полном серьёзе спрашивает альфа. Лишь однажды хотел, чтобы в глаза эти посмотреть и понять: за что. Почему Чонгук, находясь в части военной, не мог себя по кускам собрать, почему ему ночами приходилось кончик подушки жевать, чтобы в голос не завыть от раздирающей его боли, что азотом жидким вспарывала грудную клетку, почему мучал своё тело до крови на тренировках, только бы отвлечься. — Я искал место выпить, но, кажется, нашёл кое-что получше, — уже скалится Чонгук, на стуле вальяжно разваливается. Чимин просит бармена принести им спиртное и садится напротив альфы, кладя тряпку на чистый стол. Паку не стыдно, никогда не было. Жалко Чонгука — да, но и это в прошлом, вряд ли Чон себя жалеть позволит. У него всё в порядке. Было. У Чимина тоже хорошо: процветает бар, вечные тусовки в сомнительных клубах с такими же непонятными людьми, в семье ладно. Он счастлив, но признается, увидев Чонгука, чуть под стол не залез от страшной неожиданности. Чон не просто криминальный авторитет и опасный в стране человек, он альфа с собранным по атомам сердцем, который Чимина, омега уверен, любил. — Я думал, что никогда тебя не увижу, — разливает виски омега. — И вот ты просто так берешь и приходишь в мой бар, — улыбается устало. — Это судьба? — Не верю в неё больше, — хмурится альфа, берёт стакан в руки и чокается молча с парнем. — Это того не стоило, — грустнеет на глазах Чимин, залпом допивая алкоголь. — Сейчас не верится, что столько лет прошло. Будто вчера ещё на мерсе твоём катались, к Джею ходили. Кстати, как он? — Чонгук молчит, даёт ему шанс выговориться, себя убеждает, что по голосу омеги не скучал. — Я рад, что ты на вершине этого айсберга. Как бы ни был я зол на тебя или ты на меня, это осталось там… далеко. Это забыто. Taehyung: Ты ещё на работе? Чимин отвлекается на входящее смс на телефоне и, достав его, быстро отвечает другу, вернувшись к Чонгуку и алкоголю. Jimin: Да. Почему ты не спишь? Taehyung: Может ты приедешь ко мне? Я должен рассказать тебе кое-что. Jimin: В бар Чонгук заглянул, вряд ли я смогу. — Некрасиво в телефон пялиться во время разговора, — говорит Чонгук. Taehyung: Что ему надо? Jimin: Потом. Что ты хотел рассказать? Taehyung: Неважно. Развлекайся. — Тэхён не отстанет, пока я не отвечу, — отвечает омега. Jimin: Не делай глупостей. Taehyung: Я сижу в ламбо Ким Сокджина, это похоже на глупость? «селфи» — Идиот, — быстро печатает Чимин, но Чонгук притворно кашляет в кулак и вынуждает оторваться. — Извини… — Как всегда твой дружок нам мешает, — наполняет стаканы заново. Тэхён и здесь влезть успевает, в душу плюёт не только своим поведением, но и надоедать начинает. Чонгук не хочет вспоминать об отце и всём цирке, который пережил две недели назад. Ему Чимина интересней послушать, в нём по-новой утонуть. Так, чтобы рукой ещё за воздух хвататься, гляди, кто спасет, вытащит его из пучины чужих глаз. А пока легкие постепенно наполняются ароматом сандала и Чонгук знает, голова кругом не от выпитого. Полюбил его Чон без вопросов, с первого взгляда погряз, не думая никогда, что так в жизни бывает всё просто. Ему прямо на блюдечке жизнь преподнесла такого прекрасного омегу. Альфа умирал от нежности его кожи, когда впервые тела испробовал, отрываться не хотел, прилипнуть, как муха к липкой ленте, желал. Дыхание одно делил, целуя до звезд перед глазами, целуя так, как никого… никогда… может лишь однажды целуя так Тэхёна? Чимин его противоположностью был всегда и будет. Пак не скромняга вовсе, не идеальный омега, которым казался Чонгуку. Пак Чимин — синоним слова секс, в нём собраны все фетиши альфы, этот омега для него создан. Думал Чон, пока не убил его одним выстрелом омега. Значит, не для него, значит, ошибся. Такое бывает. Он был молод и глуп, на личико красивое повелся, на его смех заразительный и прекрасный зад. Дальше бы они всё равно не уехали, кроме как постель и делили. Чонгук остыл. Был огнем вечным, а потом Чимин одним смс на него ведро воды вылил и тлеть костер стал. Погас. Желания те же, Пак такой же желанный, но чужой. Чонгук не до конца понимает, что с ним происходит. Он пьян, раздавлен десятками неприятных событий и такой же уставший, как Чимин. Говорить не хочется, ковырять старые раны поздно, уже зажили, шрама не оставили. Прошлое на ставшим титаническим Чонгуком не властно, больно будет всегда, боль со временем вечным спутником становится, привыкаешь. И альфа привык последние семь лет в котле вариться.

☣☣☣

Тэхён поставил очередную точку в предложении и встал из-за стола, закончив с главой романа. Глаза покраснели и болели от долгого просмотра в экран. Омега ушёл на кухню выпить воды и посмотрел на часы. Сна ни в одном глазу не было, ночь и день поменялись местами. Брат до кучи пропал уже на пару суток, ни ответа, ни привета. Тэхён пытался дозвониться до него, а после попытки оставил и отвлёкся на телефон, плюхнувшись на диван. Инстаграм пополнился сторис омеги с серым лицом и короткой подписью «Я почти закончил». В ответ прилетают комментарии восхищённых Тэхёном читателей. Больше всего Тана напряг ответ от явно фейкового аккаунта: «3 минуты». Омега покинул социальную сеть и залез под одеяло, стараясь не думать об смс и прикрыл глаза, когда в дверь постучали. Сначала омега не хотел открывать, у брата были ключи, а после решил обматерить того, кто на часы не смотрит. Тэхён укутался в плед и поднялся, семеня голыми стопами по прохладному полу. — Вы не ахре… — затыкается омега, как только гостя нежданного видит перед собой. — Сокджин? — Так меня ещё не встречали, — явно не об обращении говорит альфа, поглядывая на тело в короткой пижаме, спрятанное за тканью пледа, его бы стянуть с Тана. — Я думал, ты спишь. — Это ты мне писал, — понимает Тэхён, выдыхая через зубы, теперь Джин знает о нем еще больше. — Чего ты хочешь? — Приехал пожелать спокойной ночи… или доброго утра? — Тебе того же, — закрывает дверь омега и в комнату бежит. Ему жизненно необходимо сейчас выговориться, не одному переживать эту встряску, хочется на друга вывалить, а в себя что-то влить. Тэхён пишет Чимину, сев на диван по-турецки и с каждым новым сообщением раздражается всё больше, бесится от нахождения рядом с Паком Чонгука, не представляет о чём они говорят. Снова пришла это неизвестность, веревки вить из омеги начинает, поселяет мысли неправильные, картинки в голове рисует отвратительные. Глаза слезятся, но омега не дает им волю, в голове всё переворачивается. Он хочет заявиться в этот долбанный бар и разнести его к чертям, даже если ничего криминального в нём не произошло. Тэхён вылезает из кокона пледа и быстро прыгает в джинсы с толстовкой. Проклиная друга за то, что вообще говорить себе с его альфой позволяет. Тан выходит из дома, игнорируя всё ещё стоящую у его дома ламборгини и делает несколько резких шагов прочь. Чимин ничего не знает. Ничего. Тэхён себя ругает мысленно за всплеск эмоций, ведь встречу друга и Чона не мог предугадать. Он оборачивается, Сокджин стоит у машины, прислонившись спиной к дверце. А это будет ли правильным, если омега всё же оставит в покое Чонгука сегодня и расслабится? Сокджин смотрит на него с вопросом, точно не ожидая, что омега вылетит из дома и помчится куда-то в такую рань. Тэхён чувствует себя максимально нелепо, понимая, что могло бы ждать его в баре. Он Чонгука рядом вынести не может, лужей под его ногами растекается, а здесь решил какую-то войну ещё Чимину объявить. Ревность затопила его, под корку сознания влезла, контролировать стала действия, диктовать свои условия. Омега повёлся, давно чувства этого не испытывал, забыл, каково это Чона с другими видеть. — Хочешь кофе? — подходит Сокджин, снимает с себя пиджак и на плечи омеги бросает. — Я знаю отличное место, — улыбается альфа, Тэхён видит, что у него тоже вышла сложная ночь. — Тебе бы лучше поспать, — слёзы душит. — Ты устал. — Я не стану предлагать по два раза. Тэхён не знает, что теряет, но снова ощущает себя грязным, когда с другими альфами гуляет. Ничего не происходит, но ему вновь стыдно и от этого никак не избавиться. Хочется вырвать себе сердце, освободиться от оков этой любви, не чувствовать ноги прибитыми к домашнему порогу, который покидать не желаешь, лишь бы не видеть никого и не слышать. Из коробки стеклянной не вылезти, не разбить её, потому что осколками на твою голову упадет, в плоть врежется и шрамы оставит. Либо оставайся внутри неё, в себе любовь одностороннюю взращивая, либо с разбегу в стену… а потом стань свободным, сохранив неприятное прошлое и опыт. Омега слышит в голосе альфы раздраженность, понимает, что в нём не ошибся. Не был Сокджин таким прекрасным, каким считала его общественность. Без угрызений совести Тэхён готов сказать, что Ким ни в чём не уступает своему брату. Они так похожи. Единственное различие в том, что Чонгук разом бьёт словами, не обхаживает долго, а в Сокджине чувствуется хоть какая-то сдержанность. Тэхёну с ним по правде говоря хорошо, но присутствие Кима никак не спасает от мыслей о Чонгуке. Омега может развернуться сейчас и уйти домой, но вряд ли Сокджин сам отстанет. А может сделать то, к чему Тэхён не будет готов. Он идет, медленно, но верно, не меняя направления прямо к машине. Тэхён перестал слушать совесть, а здравый смысл послал куда подальше. Омега просто устал, настолько сильно, будто прожил огромную жизнь, полную тысячи яркий дней без печали, но это не так. Пусть и Чимин знает, что ему не одиноко в своей компании, Тэхён отправляет другу фото и в ответ ничего не получает. Так и должно быть. Да? — Что случилось? — спрашивает альфа, сев в машину. — Жизнь, — пожимает плечами омега. — Сложная, страшная, настоящая. — Понимаю, что ты писатель, но со мной можно говорить по-человечески, — хмыкает Ким, трогаясь с места. — Давай просто выпьем кофе? — тихо говорит Тан, видя улыбку на лице альфы. Сам тепла снова ищет, голову тяжелую от думок на плечо широкое кладёт. — А вообще, я люблю чай.

Мы в жизни любим только раз, потом ищем похожих.