Requiem №9

Альфы собрались отметить первую поставку через Хадар. Намджун, не питавший надежд на что-то хорошее, был насторожен, наблюдая за Джином и Чонгуком. Напряжение между ними отчётливо ощущалось, хоть и говорили они мало, но чего стоили взгляды. Главное, что в порядке общие дела, а вообще Намджуна мало интересовало то, что между ними происходило. Может, Чон смог узнать что-то о брате, а может что-то другое. Ким не вникал. — И пусть дальше всё складывается также, — Чонгук поднял стакан. — За мир, за утопию. Намджун был рад, что они сидели в скрытой зоне ресторана, где их не могли видеть другие посетители заведения. Вечер на самом деле пора было заканчивать, потому что альфа не мог избавиться от чувства скорого взрыва между сидящими напротив. Чонгук с виду более, чем доволен происходящим, а ещё он просит Кима задержаться в столице на пару дней, дать себе небольшой отпуск, но Намджун понимает, это всё неспроста. Соглашается, пока Джин пялится в телефон. Тэхён радует его селфи и просьбой пораньше уехать с работы.

☣☣☣

Тэхён сидел за рабочим столом, закрывшись в кабинете, чтобы ему не докучали коллеги. На днях должна начаться течка, и омега мучился от спазмов и головокружения. Не хотел лишний раз мелькать перед кем-то, мало ли кто почувствуют его усилившийся запах и быть беде. Сокджин обещал его сам забрать, беспокоился о состоянии. Тан толком не объяснил ничего, не хотел пугать альфу и смиренно ждал. Ему предстояла встреча с Сэюном, который смог связаться с омегой и был не очень рад узнать, как сейчас Тэхён живёт. Омега знает, что поступает по-свински, когда забывает о друге, но он закрутился и забыл обо всём на свете. Сейчас его интересовала только будущая течка, которую он проведет в пустом доме в компании таблеток. С каждым годом становится всё невыносимей терпеть эту боль, тело требует альфу. Тэхён никого не хочет. Сокджин приехал через полчаса, Ким вошёл в кабинет, сразу поняв проблему омеги. — Ты меня не теряй, — пытался улыбаться, едва не скручиваясь в кресле ламбо. — Я тебе сразу наберу, как буду в норме, — на этом распрощались. Тэхён выпил таблетки, позвонил брату на всякий случай и поставил чайник, ожидая Сэюна. Он успел вернуться к роману и принять душ, пока Ким ехал в гости. Омега встретил его не в лучшем расположении духа, отмечая такое же дерганное состоянии альфы. — Он очень страдает, Тэхён. Ты хотя бы попытайся его выслушать, чтобы потом принять адекватное решение. Правда, готов всё так просто отпустить? — Тан устроился напротив, прижав правую ногу к груди. — Вся эта ситуация глупая. Не оправдываю его, но к тебе есть вопросы. — Интересно, с каких это пор вы стали мне кости мыть? Чимин тебе выдал всё, — хмурится омега, не видя смысла в этом разговоре. — Он решил поплакаться? Надо было раньше думать. У меня к нему больше ничего нет, может я и вспылил, наговорил лишнего, но сейчас хочу забыть об этом человеке. Чимин мне безразличен. А ты, взрослый мужик, сидишь и пытаешься мне мозг включить. Это моя жизнь, Сэюн. Он сделал мне больно не раз и я всё достойно принял. Мы не можем дружить после всего этого. Мне будет стыдно в глаза ему смотреть после того, что я сказал, а ему за то, что сделал. — Ну, а Чонгук? — омега замечает, как Кима начинает потряхивать. — Это что, ревность? — усмехается. — Давай так поступим. Ты не лезешь в мою жизнь, а я в твою. Мы выросли, Сэюн. Я не стану рассказывать тебе о том, что у меня на душе, потому что в итоге это приводит к тому, что ты сидишь здесь и занимаешься нравоучениями. Тэхён понял, что проще всё держать в себе, дабы избежать таких моментов. Ему неприятно видеть в глазах друга непонимание, он привык к тому, что Сэюн всегда его поддерживал и был на его стороне. А после разговора с Чимином, Ким явно задумался о том, в себе ли Тэхён, если делает такие вещи. — Ты и со мной поссориться хочешь? — Я хочу, чтобы ты оставался моим другом, — отвечает Тэхён, раздражаясь. — Тему меня и Чимина не трогай. Чонгука тоже оставь в покое. Смотря на меня, кого ты видишь? Страдающего от безответной любви омегу? Или того, кого друг лучший предал? — Не знаю, кого я вижу, но ты точно не Тан Тэхён. Потому что он не подвергал себя опасности, уважал дружбу и не имел такой нахальный взгляд, — с грустью говорит Ким, но это в омеге не вызывает ничего, он и бровью не повел. — Сэюн, которого я знал, меня понимал всегда и не стремился заполучить меня любыми способами. Я всё знаю о тебе, не строй из себя ангела. Удивляйся тому, как я ещё не оборвал с тобой все связи, — поднимается Тэхён, расстроенный разговором. — Никто не понимает меня, — оборачивается. — Я устал это терпеть… У меня нет сил и желания мусолить эти темы. Забудь о Чимине и Чонгуке. Займись своей жизнью и, если так угодно, вычеркни из неё меня. — Ты ещё пожалеешь об этом, — омега в его словах не просто угрозу слышит. — Пошёл вон, — спокойно, обняв свои плечи. Сэюн бесшумно покидает дом и, как только дверь за ним закрывается, Тэхён оседает на пол. Омега находится в таком состоянии, когда слёзы не душат его, сердце бьётся ровно, но осознание того, что ему некому позвонить сжигает изнутри. Чимина не существует, Сэюна он теряет. И на самом деле, был бы рад потерять. Тан не хочет чувствовать себя эгоистично, потому что понимает, что альфа всегда в нём будет видеть только омегу, которого хочет себе, а не друга. Так будет лучше всем, когда Тэхён окончательно распрощается с прошлым и даст друзьям шанс жить своей жизнью, себя вычеркнет. Здесь нет потерь, из-за которых действительно стоило бы грустить, а потом в агонии биться, ненавидя себя за всё сказанное. Омега проводит черту между прошлым и настоящим. Он тянется за телефоном, лежащим на столе и судорожно пытается найти номер Юнги. — Привет, это Тэхён, помнишь меня? — влажные волосы лохматит. — Тэхён… — а на том конце голос дрожащий. — У тебя всё хорошо? — мгновенно на ноги вскакивает. — Юнги, ты плачешь? — Ты мог бы приехать? Я вышлю машину, — Тан меряет кухню шагами, не найдя себе места. — Пожалуйста… — Но я… да, конечно.

☣☣☣

Медленной поступью альфа идет по кровавой дорожке, пачкая подошву дорогих ботинок. В прелом воздухе пахнет смертью. Приподняв желтую ленту «Биологическая опасность», Сокджин рассматривает место преступления. Тут и там носятся врачи в специальных костюмах, берут анализы крови, смешавшейся с водой. Альфа отходит в сторону, поправляя на лице маску, и надевает на руки перчатки, кивнув своим людям, чтобы оставили его. Чонгук должен быть здесь, разбираться, почему семерых его бугаев прикончили в сауне Антареса. Отдых явно закончился феерично. Но Чона нет, дозвониться до него никто не может. У Джина есть предположение, где брат может быть, там связь плохая. Джей, узнав о происшествии принял единственное верное решение — отдать заботы в руки Сокджина. Альфа уже знал, что у одного из убитых обнаружили вирус, поэтому все продолжают создавать видимость, что это кого-то волнует. Ким не обращает внимание на докторов и рассматривает местность, пытаясь понять, кто мог совершить такое зверство. В парилке успели запечься следы крови, бассейн стал алым озером, а столик со спиртным мог похвастаться наличием чьих-то пальцев. Среди общей шумихи Джин не услышал звонок своего мобильного, гуляя то тут, то там, пока Джей вызывал подкрепление. Когда врачи закончили здесь, удаляясь из сауны, Сокджин, наконец, обратил внимание на свой мобильный, слегка удивляясь имени на дисплее. Потому что Чон Хосок — хозяин Антареса, не мог не знать об убийстве и звонит точно, чтобы порадовать альфу этим. — Чонгук от меня прячется? — Хороший вопрос, — альфа поднимает глаза на Джея, начав качать головой в стороны, как бы показывая, что грядет кое-что пострашнее, чем бойня здесь. — Что ты знаешь об убийстве? — Вопросы я буду задавать, — звучит серьёзно Хосок. — Твой брат думает, что он самый умный в Фомальгауте? Я не понял, вы видели у меня на лице клоунский нос? — Сокджин только глазами хлопает, приходя в лёгкое недоумении, но одно «твой брат» и хочется закатить глаза, потому что Чонгук добавляет проблем всем. — Это было предупреждение зверю, чтобы не совался на мои территории. То, что Ханыль когда-то перевозил дурь через юг Антареса ещё не значит, что его сын может. — Справедливо. — Вы привезли в мой город вирус. Знаешь, как он работает? — Сокджин вздыхает. — Ты, блять, знаешь, как распространяется его новая форма? — переходит на крик альфа. — Я лично возьму кровь у заражённого и вколю её в задницу Чонгука, если ещё раз узнаю, что он касается моих земель, — бросает трубку. Ким борется с яростью недолго, обдумывает дальнейшие действия и говорит Джею, чтобы отозвал людей и возвращался в столицу. Сокджин остаётся в городе ещё на время и тоже уезжает домой.

☣☣☣

— Он точно хочет войны, — Кисон бьёт кулаком по столу. — Я с ним поговорю, — обещает Сокджин. — Всё уладим, дай ему ещё шанс. — Его я даю тебе, мне надоело выслушивать это! Каждая проблема касается Чонгука, он повсюду. Сын, ты знаешь, как я могу поступить. Последняя промашка и он вылетит из города.

☣☣☣

Сокджину надоело постоянно подставляться за брата, выгораживать его перед отцом, только потому, что видит в нём Ким несчастного ребёнка, желающего большего, чем он имеет. Чонгук слишком тёмный, носится со своими тайнами, и его никто не трогает, а он этого не ценит. Джин в шаге от того, чтобы на раз вычислить, что задумал брат и полностью его уничтожить. Но ведь семья? Он едет в офис к Чону, надеясь, что альфа понял свою ошибку и всё осознал после разговора с Джеем. — Вышел, — сказал он Паку, сидящему напротив брата. Тот с места не сдвинулся. — Ты меня услышал? У нас семейные разборки, покинь кабинет, — и альфа нехотя поднялся, чтобы уйти. — Ты командовать вздумал? — по Чонгуку видно, что он зол из-за убийств, и провёл последний час в поисках того, как снова обойти Хосока. Его жизнь ничему не учит. — Может, ко мне сразу перейдешь, раз по первому зову бежишь мои проблемы решать? — Джей позвонил мне, потому что ты вечно шаришься где-то. — И он уже получил за это, — Чон обходит стол, устраиваясь задом на его поверхности перед братом. — Пришёл меня учить, как бизнес вести? Не желаю слушать. Сокджин делает один шаг до младшего и хватает его за ворот пиджака, удерживая, чтобы не грохнулся. Ким переключается из обаяшки в монстра, которого хорошо знает Чонгук. При тусклом освещение настольной лампы, кажется, будто глаза Кима чернеют полностью, а сам он верно в чудище превращается с острыми, как бритва когтями, готовый порвать брата на части. Терпение лопнуло. — Я делаю всё, чтобы тебе угодить, — рычит Джин, себя не пытаясь успокоить. — Я не хочу знать, чем ты занимаешься в подземных клиниках, почему рыщешь у Дагона, но понимаю, что мне придётся выяснить, раз ты не понимаешь ничего. Чон Хосок тебя сожрёт с потрохами, если будешь соваться к нему, где твоя осторожность? Смерти ищешь? Я устрою тебе её. Чонгук только фыркает и брата от себя отцепляет. — Только посмей, — поправляет костюм Чон, — ещё раз попытаться тронуть меня. Мы в одинаковом положении и ты не имеешь никакого права касаться моих дел. — Я даю тебе то, чего ты хочешь, зная, что ты не полезешь на рожон. Отец сходит с ума. А сейчас думает, что ты не перед чем не остановишься и погубишь всех. Уговор был другой, Чонгук. — Уговор был такой: я не сдаю тебя, ты не трогаешь меня. Всё. Но если будешь вмешиваться, то я раскрою тайну не только Кисону. Думаешь, Тэхён, обрадуется такой новости? — Не надо меня шантажировать, Чонгук, это плохо кончится для тебя. — А я как раз не умею хранить секреты, — скалится альфа, Джин уверен, брат не откроет рот, потому что ему это выгодно. Чем бы он ни занимался, это не волнует Кима до тех пор, пока Чонгук хранит его тайну. — Попробуй держать язык за зубами, — бросает альфа прежде, чем уйти. Чонгук, наплевав на свои установки, тянется к бутылке. Поминает погибших парней и заглушает внутреннюю пустоту. Ему плевать на то, что скрывает брат, цели у Чона совсем другие. Но если надо будет, то он не сдержится и всё расскажет дяде. Он будет приятно удивлён такому сюрпризу.

☣☣☣

Тэхён сидит на ворсистом белом ковре в комнате Юнги, пока Мин справляется со слезами, которые и не думают останавливаться. Омега рассказывает, как очередной разговор с отцом по поводу будущей свадьбы заканчивается драмой. Никто не поддерживает Юнги, вся семья только «за», чтобы он связал свою жизнь с хорошим и перспективным человеком. То, что он омеге в дедушки годится никто будто не замечает. Тэхён его пытается успокоить, хоть и понимает, что ситуация безвыходная, если Юнги только не надумает бежать. Было бы ещё куда. Свадьба пройдёт в столице через две недели. Мин своего жениха видел от силы раз пять и каждый раз после этих встреч его выворачивало. Он не был готов отказаться от свободного образа жизни, который имел. — За мной везде будет слежка, меня убьют, если я не скажу это долбанное «да», — растирает слёзы по щекам. — И всё. Прощайте, вечеринки, здравствуй, семейная жизнь. Это будет ад похуже, чем дома, — прислушивается к отдалённым шагам прислуги в особняке. — Прости, что я тебя гружу… Мне некому было рассказать об этом. Все думают, что я счастливчик, выйду замуж за крутого дядю и буду жить припеваючи, но мы с тобой оба понимаем, что закончится это моей смертью. Тэхён стал с трудом переносить чужую грусть, сам расстраиваясь. Он тянет омегу на себя, крепко обнимает, обещая, что поможет ему вырваться. И снова верить хочется, думать, что может что-то измениться. В комнату кто-то стучится, Юнги по запаху узнает гостя. Влажными салфетками лицо утирает и открывает дверь Грину. Альфа обеспокоенно рассматривает его лицо, докладывая, что сегодня вечером Мин должен поужинать со своим женихом. — Извините, — встаёт Тэхён раньше, чем Юнги успевает по-новой разреветься. — Могу я спросить? — мужчина закрывает за собой дверь и обходит Мина. — А может Юнги до свадьбы пожить у меня? — замечает, как лупит на него друг. — Потом ведь всё изменится. Пусть он возьмёт с собой охрану и повеселится перед торжеством. — Странная мысль, — оборачивается к Мину альфа. — Я пойду на ужин и поговорю с отцом, — пока плохо понимает, что задумал Тэхён, но в игру включается. Грин только кивает и покидает комнату. — Что дальше? — Не знаю, но я тебя вытащу, — уверенно заявляет Тан. — Доверься мне. Юнги был с Тэхёном три дня, которые провел в слезах и ненависти к отцу. Сложно довериться человеку, которого второй раз в жизни видишь, но Мин слишком взбалмошный, чтобы не сделать этого. Тан вызывает это самое доверие, да и другого варианта у Юнги нет. Тэхён помогает ему собраться к вечеру, настраивает на правильную волну и с чистой совестью отправляет, а сам собирает вещи, чтобы после ужина уехать вместе с Мином. Тэхён скрыл факт того, что сам поговорит с отцом омеги. Он забыл о своих проблемах, даже не зарекался. Может, ему и стоило отвлечься? Больше Тэхён не так переживал из-за друзей. Не вспомнил о них, когда думал возвращаться. Сумка стояла готовая у двери через двадцать минут, Тан переоделся и спустился вниз, чтобы тоже набить живот и не быть невежливым в чужом доме. Отца Юнги всё ещё не было, а папа в одиночестве сидел за столом, приветствуя Тэхён с улыбкой, вовсе не наигранной. — Приятного аппетита, — Тэхён устроился рядом, попросив у прислуги только чаю. — А ваш муж скоро будет? — Что-то не так? — Мне бы с ним по поводу Юнги поговорить. — Говори со мной, — отложил трапезу омега. Он выглядел прекрасно, несмотря на пожилой возраст. Его пальцы были украшены драгоценными камнями, как и блуза. В волосах виднелся золотой гребешок, поддерживая выкрашенные в светлый локоны. Чиджи вызывал приятные ощущения внутри, но Юнги и его остерегался, презирал за предательство вместе с отцом. — Я говорил с Юнги насчёт свадьбы, — видит, как мужчина напрягается, явно думая, что Тэхён начнёт ту же песню, что и Мин. — Он поступает неразумно, конечно. Но я, как его друг, старался его понять и поддержать. Сказал о том, что он теряет. Знаете, если честно, — начинает говорить тише Тан, — я бы сам женился на главе Кира, всё-таки он хороший мужчина, в самом расцвете сил, — улыбается Тэхён, включая актёра. — И может дать Юнги всё, жаль только, ваш сын это плохо понимает. Я убедил его встретиться с женихом, чтобы получше присмотреться. Зачем мотать себе и вам нервы? — Общение с тобой, точно пойдёт ему на пользу, — расслабляется омега и морщинки на его лице разглаживаются. — Так, и к чему ты ведешь? — Я бы хотел забрать его погостить к себе до свадьбы с вашего позволения. Может, Юнги и капризный, но я уверен, ещё немного и он сам захочет этой свадьбы. — На самом деле мысль хорошая, — покачивает головой омега. — Я сам очень устал от его истерик и думаю, мой муж согласится. Как хорошо, что он приедет к утру, — на секунду будто задумывается. — Уджон не принял бы твою идею радостно. Я с ним переговорю. Не вижу ничего страшного в том, что Юнги проведет эти дни вдали от дома. Пускай жених успеет соскучиться, подогреем интерес. — Спасибо вам большое, — кланяется Тан и, допив чай за недолгим разговором с Чиджи, возвращается в комнату, радуя Юнги смс.

☣☣☣

Мин ощущает не просто горький запах от своего избранника и не его духи, а настоящую старость. Омега уверен, под Шихоном собралась уже детвора, играя в песочницу. Его кожа имела болезненно желто-серый цвет со старческими пятнами. Сухие губы он постоянно облизывал кончиком языка, который точно хотел засунуть в рот Юнги. Однажды уже пытался, но омега успел ударить его, после чего извинялся не один день по приказу отца. Шихон отвратительный альфа, которому перевалило за семьдесят, у него уже было пять мужей, но детей нет. Юнги не собирался быть первопроходцем в этом плане. Он не то, чтобы в постели себя с этим стариком представить не может, а в принципе рядом. Как же нелепо они оба будут выглядеть в свадебных костюмах. Обидно, что родители распоряжаются им, как хотят, видя только материальные блага. Омеге уже некомфортно, один взгляд Шихона на него и Юнги готов молить охрану отвезти его домой, подальше отсюда. Только вот вся его защита остаётся за пределами дома альфы и они друг с другом один на один, не считая прислуги. Мину в рот ничего не лезет, он и не смотрит на стол, который ломится от изобилия вкусных блюд. Тихо себе вино попивает, пока Шихон распинается с этой проклятой свадьбой. Да он же глазами раздевает Юнги, пока давится чертовой оливкой. На жирных от пищи губах остаются крошки от хлеба. Зрелище, чтобы взять в руки бумажный пакет. Но Мин вспоминает слова Тэхёна, просит себя продержаться, надеясь, что Тан придумал что-то стоящее. — Медовый месяц проведем дома, — нагло посмеивается старик. — Конечно, — лыбится Юнги. «Тебе из дома три часа выкатываться. Я не мечтаю о море, оно от вида тебя высохнет». — Но брачную ночь, — омегу передергивает, — давай оставим в Ригеле. «Такой кошмар Кир не переживет.» — думает, пряча глаза. — Как хотите, — пожимает плечами. — Мне нравится твоя покорность. Скажи мне, какой подарок на свадьбу ты хочешь? — облизывается альфа, мысленно пуговички на рубашке Мина расстёгивая. «Шкварка от твоей щеки отлипнет и скажу.» — Сделайте мне сюрприз, — вновь улыбку натягивает. — «Выстрели себе в голову. Лучший подарок». Taehyung: Сегодня уезжаем. Я всё уладил. Юнги готов подпрыгнуть от счастья. Ему бы расспросить Тэхёна обо всём, как мог отец всё так просто принять? С каких пор у Тана появился дар убеждения? Да, и что он вообще мог наплести родителям? Мин вливается в новый разговор с альфой, чтобы время быстрее прошло, он уже представляет себя в дороге к Ригелю.

☣☣☣

Тэхёна скрутила течка раньше, чем Юнги успел вернуться домой. Тан закричал в подушку от боли, чувствуя, как начинает ломить тело. Температура резко подскочила, и он с трудом добрался до своей сумки, где были таблетки. Омега снова написал Мину, в надежде, что друг приедет раньше. Тэхёна продолжало разматывать по комнате, со спазмам он едва мог бороться, зная, что его скоро должно отпустить, но в джинсах стало влажно. Юнги приехал через двадцать минут, влетая в комнату и пугая омегу неожиданностью. Мин присел на кровать, потрепав парня за плечо. Тэхён, превозмогая боль, поднялся, попросив Юнги быстро собрать всё самое необходимое и спустился вниз, ждать его на свежем воздухе. Чиджи заподозрил неладное, когда Тан прощался с ним, но всё же отпустил. Омега сел на лестнице, обняв свой живот. Режущее ощущение проходило медленно, то исчезая совсем, то сильнее ударяя по Тэхёну. Он не представлял, как доедет до дома, но был рад, что с ним будет Юнги и он не останется один. Мин, собравшись и попрощавшись с папой, спустился вниз даже не переодевшись. Но стоило ему вызвать Грина, чтобы альфа подогнал машину, как широкие ворота на территорию дома открылись, впуская внутрь целый кортеж. Тэхён взвыл, поднимаясь с помощью Юнги и мечтал об обмороке, потому что пережить присутствие здесь Сокджина он мог, но не Чонгука. Ламборгини остановилась у лестницы, дверца поднялась вверх и показался Джин. Он случайно узнал о том, что Тэхёна не было дома эти дни, но помнил о течке. Альфа слышал, как Чонгук переговаривался с братом омеги, Чон его искал. Сокджин добил его течкой и, забыв о вражде, оба понеслись в Кастор. Чонгук обещал позже разобраться, как это Ким, сдувающий с Тэхёна пылинки, бросил его. А своё участие в этом объяснять зверь не хочет, ему нужна информация, а информатор исчез. Стоило напрячься. Инфинити встала позади авентадора и Чонгук, покинув салон автомобиля, остался прибитым к плитке во дворе, ощутив аромат сладкого зефира. Все рецепторы среагировали мгновенно на течного омегу, пришлось прикрыть глаза и постараться отказаться от желания разложить Тана прямо на лестнице. Невозможно не хотеть. Чонгук зыркнул на брата, такого же замершего в паре метров от него. Сокджин явно боялся приблизиться, потому что так же мог сорваться. — Вовремя, мальчики, — бросил Юнги. — И что будем делать? Вы имейте в виду, что я его просто так не отдам. — Юнги… — в новой волне боли тонет Тэхён, с силой сжимая руку друга. — Скажи, что мне всё это кажется, — и ноги совсем не вовремя подгибаются, Мин успевает поймать парня, альфы реагируют в ту же секунду, отмирая, чтобы вновь застыть в шаге от омеги. Тэхён вдыхает жадно любимые запахи, смотря на альф через пелену перед глазами. Он от боли погибает, его выворачивает сильнее, когда ближе становятся эти объекты похоти и желания. Джинсы промокают насквозь, но Тан не обращает внимание ни на это, ни на свою лихорадку. Держится за Юнги, как за спасательный круг, и по правде говоря, хочет, чтобы друг отдал его, иначе Тэхён отдаст душу прямо здесь. — Поехали со мной, я тебя не трону, ты знаешь, — щебечет Сокджин, протянув омеге свою ладонь. Тэхён на неё смотрит долго, теряя фокус. — Я отвезу тебя домой, всё будет хорошо. — Будет хорошо, когда ты ему вставишь, — голосом Чонгука можно резать сталь, Тэхён голову поднимает, чтобы в глаза ему посмотреть и снова начинает бороться с равновесием. — Сними уже нимб, — шаг делает к Тану. — Домой, — тоже тянет ладонь. Омега теряется, переживает дичайший стресс вперемешку с болезненной течкой. Перед ним две дороги. Это Ким Сокджин — его опора, друг, его защита. Он не сделает больнее, ему будет сложно, но альфа точно справится, пусть и смотрит на него голодными глазами. А это Чон Чонгук — зверь и он… желает его плоти? — Не бросай меня, — говорит Тэхён Юнги и вкладывает ладонь в руку Чонгука, который не церемонясь, дергает его на себя и на руки подхватывает, быстрыми шагами унося к машине. Тэхён дома. Пока Джин в ступоре смотрит за тем, как брат усаживает Тана в машину, его тянет к ламбо Юнги. Инфинити успевает уехать первой. Мин друга не бросит. Успевает и Сокджина, резко потухшего успокоить и себя, умоляя небеса, чтобы Чон не наделал глупостей. От Тэхёна их не удивление ожидать. Сам Тан в салоне авто задыхается, запах Чонгука по все поры лезет, боль отступает слишком быстро, уступая место животному желанию. Тэхён знает причину, она рядом сидит. А ему по-прежнему приходится собирать по частям своё тело, покрывающееся мурашками и каплями пота. Душно ужасно, омега просит открыть окно, Чонгук игнорирует, скорость увеличивает, за ним охрана не успевает. Он несется так быстро, как может, не давая шанса одержимости взять верх. Его это пугает. То, как сильно он хочет взять Тэхёна сейчас. Чон всё на течку спирает, у него были такие омеги, с ними он неделями из спальни не вылезал, но альфе отчетливо кажется, если Тан в его кровать попадёт, то Чонгук его никогда не выпустит из нее. Тэхён начинает скользить по кожаному сидению от большого количества выделяемой смазки и в колени свои впивается пальцами. Живот тянет сильнее, необходимо ощутить внутри себя член, иначе омега сам в себя пальцы засунет, никого не стесняясь. Он от жары треплет ворот рубашки, отрывая несколько пуговиц, так не к стати, открывая альфе вид на свои ключицы. Чонгука боль в паху не отвлекает, он то и дело, что посматривает на Тэхёна каждую минуту. — Почему ты поперся сюда с течкой? — крепче впивается в руль. — Я думал… она позже будет, — шепчет омега, стирая влагу со лба. — Мне в первый раз так плохо, — альфа снова на него смотрит. — Я девственник, — Чон пускает смешок. — Это правда… — сам от себя не ожидая, хватается за бедро Чонгука, когда его прошивают до боли приятные ощущения. И больше руку оторвать от него не может. Альфа думает, в более тупой ситуации он не был. Он себя ненавидит за несдержанность, с ним Тэхён странные вещи делает, и омегу ненавидит за то, что всё не предусмотрел. Ещё Тан оказывается невинным, шутки шутками, но Чонгуку приходится поверить. — Не искушай меня, — собрав всю волю в кулак. — Ты мне не нужен, — запрокидывает голову назад. — А я тебе… — начинает скулить. — Блять! — накрывает горячую руку своей ладонью, сжимая с силой. — Я тебя выебу, Тэхён, — звучит уверенно. Омега весь поджимается, смотря на Чонгука с лёгкой дымкой страха в глазах. Тан минувшие семь лет думал, что быть в его постели не достоин, потому что не обладал внешностью модели и под стандарты альфы совсем не подходит. Но знал бы Тэхён, как рвет внутри Чона зверь, сгрызая железные прутья своей клетки, как хочет быть ближе, а хозяин не пускает, отвлечь себя дорогой пытается. Альфа его ноги на своих плечах представляет, вокруг торса… омегу под собой и над собой видеть обнаженным хочет. Целовать шрамы на его запястьях, растерзать в поцелуе губы и вместе пережить этот пожар. — Ты меня не тронешь… — в кресле выгибается, Чонгук это как вызов принимает. У Тэхёна уверенность в том, что альфа довезет его до дома не коснувшись, стопроцентная. Битва колкостями отвлекает его ненадолго, Тан переводит взгляд на их руки. Его выворачивает наизнанку несколько раз, он мечется по салону, готовый головой о стекло биться. Дышать совсем нечем, легкие тлеют. Омега начинает открыто стонать, больше нет сил держать себя, Тэхён плюет на всё, трясется сильнее, выбивая руку из под ладони Чона. Чонгук автопилот включает и за шею омегу к себе тянет, впиваясь в губы, Тан не успевает сориентироваться, но сопротивляется настойчивым губам, не впуская чужой язык в рот. Альфа кусает его за щёку, опускается поцелуями к шее, начав горло вылизывать. Тэхён боится, что Чон причинит ему боль. Намного сильнее той, когда бросал его, когда друга его трахал и самого Тана на столе раскладывал. Омега забыл о нём, или попытался хотя бы, а Чонгук даёт ему непонятную надежду. Но Тэхён знает, это всё течка и желание альфы оправдано, хоть до последнего он и думал, что всё обойдётся. Ему слишком хорошо, чтобы попытаться настоять на отказе родных прикосновений. Потом он сам пожалеет об этом, а сейчас, снова голос срывая, отвечает на новый поцелуй. Этих губ никто семь лет не целовал, Тэхён изголодался по сладким поцелуям Чонгука, по его теплу, рукам, которыми он с Тана рубашку срывает. — Я не сделаю тебе больно, — обещает альфа, расстегивая джинсы Тана. Омеге катастрофически его мало, но он даже не пытается стянуть с Чонгука одежду. Перед альфой не стыдно сидеть голым, подставлять шею под засосы и дышать ему в ухо от касаний рваных. — Чёрт, Тэхён... Не мышка. Но руки всё же тянутся к ремню альфы, Чонгук по ним бьёт несдержанно и тянет омегу ближе, на себя сажая. Тэхён очень сексуальный, но альфа ещё грань видит, хоть и мечтает засадить ему на всю длину. Но ему рук хватает, чтобы испепелить Тана, оставить бледные синяки на талии и яркие красные пятна на груди, обхватывая сосок губами. Эти стоны сводят с ума, бешеная скорость, на которой они едут, добавляет адреналина в кипящую кровь. Тэхён путает пальцы в смольных волосах Чонгука, на бугорке ощутимом ерзать начинает. Он не понимает, почему альфа не берет его силой, как ему не срывает тормоза. — Не надо, — в голосе Чона мольба. Он впивается в сочные бедра омеги, следы розовые оставляя от пальцев и выше поднимается, за ягодицы его подхватывая, чуть дальше отсаживая, чтобы перестал совершать безумно приятное трение, иначе Чонгук сорвется. Руки альфы, казалось бы, уже везде коснулись, а губами он покрыл большую часть тела, но Тэхён его пальцы у сфинктера чувствует и волосы Чонгука у корней до боли сжимает. Тот не реагирует, в смазке пачкается и внимание Тана на поцелуй переводит. Чону тоже нужна временная разрядка, но он от неё отказывается, знает, если брюки расстегнёт, то Тэхён уже никуда не денется. Он осторожно пальцы в омегу вставляет, стон новый в губах топя. Не знает, как будет жить эти дни, понимая, что Тан течкой озабочен будет. А Чонгук одержим этим телом. Он двумя пальцами трахает Тэхёна, пытается не дышать глубоко, чтобы не затуманить себе рассудок окончательно. Омега не жалеет о том, что верность свою до этого момента сохранил, потому что так, как с Чонгуком, ему никогда не будет. Но он от невинности своей избавиться хочет, альфа зависимостью его снова становится. И Тэхён не понимает из-за чего Чон держится, почему не втрахивает его в кресло, не позволяет себя касаться. Уважение личного пространства омеги? Тан бы рассмеялся, а руки снова у кромки брюк оказываются. Он сам на его пальцы насаживается, ремень расстёгивает, в глазах Чонгука видя такой же океан страсти. Альфа держит его запястье, снова остановить пытается, предупреждает, что больно будет. И отвлекает, добивает Тэхёна, кусает в плечо, но не настолько сильно, чтобы метку поставить. Омега бурно кончает от пальцев альфы, когда они подъезжают к Ригелю. Разум начинает возвращаться, но Тэхён с него не слезает. Чонгук отключает автопилот и, придерживая Тана за талию, ведет машину. В зеркале заднего вида замечает ламборгини брата и десяток джипов охраны. Чона не отпускает возбуждение, скопившееся в каждой клетке тела, но он оставляет омегу в покое, при всём желании отвезти к себе. Положить в кровать, где он проводит ночи с Чимином? Это уже слишком. При подъезде к дому омеги, альфа просит его одеться. Тэхён пересаживается и трясущимися руками натягивает одежду, смотря за тем, как альфа вытирает салфетками брюки. Теперь Тану неловко, но сказать ему нечего и Чонгук тоже молчит. Это снова обида, альфа опять отказался от его тела, а может всё к лучшему. Остановив инфинити у дома, всё же взгляд на Тэхёна бросает и выходит, омега, чувствуя себя значительно легче, следом дверь открывает, видя, как Сокджин уже топчется вместе с Юнги у ламбо, а охрана перекрывает всю дорогу. Тэхён вываливается измученным, в неправильно застегнутой рубашке, с засосами на шее и опухшими губами. Он по лицу Джина читает: «Я разочарован». А потом адресованное брату: «Убью». Сейчас омега только о душе мечтает и сне. — Тэхён! — Мин, бросив сумки, бежит к нему. — Он тебя изнасиловал? Заставил? — Нет, — машет головой, посмотрев на Чонгука. — Пойдём в дом, — волочит себя через силу к порогу. — Говори, — озлобленный от перевозбуждения Чонгук подходит к Джину. — Скажи уже. — Ты подонок, — Ким знает, что если сорвётся, то ничем хорошим это не кончится. Но ему разрывает сердце эта ситуация: следы Чона на теле любимого омеги, взгляд Тэхёна, в котором снова пусто стало. — Это мой омега, — отвечает Чонгук, наслаждаясь реакцией Сокджина: его тяжелым дыханием, сжатыми кулаками и сомкнутыми в тонкую линию губам. Он на грани. Но, как бы там ни было, Джин должен быть с Тэхёном, иначе весь план пойдет к чертям. Ким дорожит омегой, он своего не упустит, Чонгук слишком хорошо знает своего брата и стоит Сокджину выпустить своё чудовище, как у Тана не будет возможности от него сбежать. Чон подогревает их интересы. — Я буду трахать его где хочу, и как хочу. У Тэхёна в голове перекатиполе. Он останавливается, наблюдая за альфами. У него душу не раз вытаскивали и трепали, рвали, сжигали. Омега возвращался в жизнь, чтобы жить, а не в очередной раз стать чьим-то достижением. Бесспорно перед Джином неудобно, Тан на него смотрит, альфа в ответ с жалостью глядит. Тэхён поддался чувствам. Но слова Чонгука буквально вырывают ему лёгкие, в которых аромат альфы остался, сердце, которым омега любил и смог зашить от ран. Его охватывает злость, он ехал домой и знал, что кончится это неприятно, но не думал, что так. Чего хочет этот зверь? Тэхён медленно подходит к нему, когда Джин к машине устремляется, собираясь уехать, чтобы не делать себе больней, он не мазохист. Омега обещал не предавать… Задание провалено. У Чонгука наглый взгляд, победителя. Знать бы только, что за игру он ведет. Тэхён встаёт напротив него, замерзает от вечерней прохлады. Хочет, чтобы бледные звёзды ему на голову свалились, отрезвили голову и он не думал о том, как вырывает из груди Чона сердце. — Что ты сказал? — голос предаёт Тэхёна, вместе с телом в треморе заходится. — Повтори. Альфа ухмыляется, за спину парня смотрит на брата растерянного. Такого сильного и опасного, но слабого и жалкого рядом с омегой. Почему любовь делает людей такими беззащитными? Сокджин прям-таки готов на колени упасть от душащей его обиды и она всем понятна, только Чона забавляет. — Я сказал, — чуть наклоняется к Тэхёну, — что ты мой… — пощёчина, в которую Тан вкладывает оставшиеся силы. Вдребезги ломает тот лёд, на котором Чонгук когда-то стоял. Это не просто трещины, омега топит его, вбивает в холодную воду. Обида, желание мести, — кружат голову. У Чона нет никакого права называть Тэхёна своим, говорить такие грязные вещи. Потом омега обязательно поругает себя за совершённое в машине, а сейчас хочет растерзать альфу. Он не даёт ему шанса вылезти из этого живым, он его в холоде держать продолжает, пока Чонгук не захлебнётся. Тэхён ради этого всё сделает, на всё пойдёт. — Я не твой, — плюёт на то, что Чон в любую секунду сам его вырубить может или охране приказать закончить с этим. Тану плевать настолько, что он собой гордится и, развернувшись, идет к Юнги. Как только омеги скрываются в доме, Сокджин садится в машину и уезжает, забрав с собой часть охраны. Чонгук касается своей щеки, продолжая чувствовать легкое жжение. В последний раз на него руку поднимал отец. Альфа не хочет входить в дом, говорить с омегой. Он хочет распрощаться с нерастраченной сексуальной энергией и напиться, как в последний раз. С появлением в жизни Тэхёна всё стало катиться в пропасть, Чон не понимает почему всё так происходит. Почему этот омега вызывает в нём бурю эмоций и четкое желание привязать в своей квартире на цепь. Тан ответит за пощёчину, за публичное унижение перед людьми альфы, его братом. Но всё это потом. Чонгук поворачивает голову в сторону дома, где свет слабо горит. Ему не забыть эту луну, это солнце. Эти звёзды в его глазах.

— Мой.