Requiem №9

Тэхён лежит в обнимку с Юнги на кровати пятый день. Тан страдает от течки и отсутствия звонков от Сокджина, Мин думает о скорой свадьбе. Омеги успели вместе поплакать под грустные песни и напиться, устроить в доме бардак и вылизать его. Было не скучно, но грустно. Сай не приходил и парни принадлежали себе, обмозговывая свою жизнь. В последний день течки Тэхён вернулся к нормальному состоянию и стал больше думать о Джине. Как он поживает всё это время, что делает? Тан скучает по нему, ненавидя себя, будто что-то большее обещал альфе, чем дружбу, им обоим нелегко. — А если он уже уволил меня? — Вряд ли, — отзывает Юнги. — А если Чонгук ему наговорил что-нибудь? — Не мог. — Я его не понимаю. Он хочет нас рассорить, а сам меня под него подкладывает. Постоянно всё делает непонятным, я начинаю сходить с ума. — Забей, он герой не твоего романа, — смеётся омега, потягиваясь после вечернего сна. — Предлагаю послать всех и поехать в клуб. Ты как себя чувствуешь? — Тэхён пожимает плечами. — Гляди и нового тебе альфу найдём, оба сразу прилетят. Чтобы понять, кто из них что чувствует, надо спровоцировать. — Я знаю, что они чувствуют и не знаю, как выкручиваться, — кряхтя, поднимается с кровати Тэхён. Он думал, что всё было сложно до течки, когда приходилось бороться со своими чувствами, принимать новые ухаживания, отказаться от того, что любишь. А сложно — это сейчас, начиная грызть себя за совершенное, но это же всё не Тэхён, а течка за него решала, как поступать и что делать. Поздно махать кулаками после драки. Юнги говорит не отчаиваться, жить для себя, а твоё тебя всегда найдет. Тэхён знает, кто ему нужен, но принимает другое, потому что так проще. Он не хочет страдать от одиночества, омега от него отвык и, если в его жизни не появится кто-то новый, кто пустоту собой заполнит, то ему снова придется загибаться. Неизвестно, что будет с Юнги после свадьбы, Тэхён его вытащить обещал, себя отвлекает другом, чтобы не замечать свои проблемы, но глаза когда-то придется раскрыть. Мин его наряжает и красит, обещает грандиозный вечер, а Тэхён только кивает, настроиться не может, Юнги стал напоминать Чимина. И к чему бы это? Скучал ли Ким по нему? Истосковался, но надо ещё немного подождать, всё проходит и это обязательно пройдет.

☣☣☣

— Мне нужна твоя поддержка не только со стороны картеля, — говорит Чонгук, глядя на ночное небо за окном номера Намджуна. Сам Ким сидит в бордовом кресле, распивая виски в одиночестве. — Обстоятельства меняются на глазах, меня подставили с Антаресом. Я знаю, что это не мой брат. Дядя может, но вряд ли он дернется, я бы уже был в курсе. — Хорошо, допустим, ты не трогал Хосока. — Мне с ними связи нужно налаживать, а не ссориться, — оборачивается альфа. — Будет война. Я хочу тебя и его в своей армии видеть. — Постой, — встаёт Намджун, отставляя стакан, — я тебя правильно понял? Война, значит… с дядей? — Чонгук кивает. — Ты серьёзно? Зачем тебе это? — Я его свергну, всё для этого сделаю. И больше тебе не скажу ничего. Мне необходимо было обговорить с тобой всё до того, как Сокджин успел вмешаться. У тебя есть ресурсы, у меня цель. Если ты не со мной, то против меня. Я это готов принять, но имей в виду, когда я выиграю, то ты станешь моим врагом. И это не угроза. — Звучит, как угроза. На самом деле, я так и думал, что ты не остановишься на трафике. Есть смысл в твоей идее, но я ещё дорожу своей шкурой и, если кто-то узнает об этом разговоре… — Это останется между нами. Если ты согласен оказать мне поддержу, то я увеличу твою долю от транзита на тридцать процентов и уменьшу налог на территории в Ригеле. От брата я скоро избавлюсь. Думай.

☣☣☣

Клубы у Тэхёна ассоциировались с Чонгуком, когда омега проводил в этих заведениях времени больше, чем дома после расставания с альфой. Тан отдавался танцам, громкой музыке и друзьям. Вымотавшись, ему в голову не лезли никакие мысли и первые дни после таких ярких ночей, он жил спокойно. В этот раз, пойдя с Юнги, омега даже не отказался от алкоголя, но вспомнил о Сокджине и парню снова стало не по себе. Он был в шаге от того, чтобы заявиться к альфе домой, потому что звонки Ким сбрасывал. Это печально, но Тэхён принимает боль, которую в альфу запихнул. Касания Чонгука обошлись слишком дорого. А думать о том, где Чон его трогал не хочется. Его запах влез под кожу, альфа снова попытался отравить собой. Омега против. Пока Юнги пропадает на танцполе, Тан сидит у бара с пустым стаканом. Людей сегодня очень много и среди них не грех затеряться, но Тэхён быстро устает и хочет домой. Развернувшись на стуле, омега замечает спускающегося со второго этажа Чимина. Такого красивого в атласной рубашке и излюбленных скини, с ярким макияжем, но пустыми глазами. Как для Пака — не пить в клубе это странность. Почему он один? Тэхён поднимается, знает, что подойти не сможет, да и не нужно ему это, потому что ничего не изменится, если они старые раны вскроют. Но хочется сказать: «Прости». Ещё не время. — Ты почему такой загруженный? — подходит Юнги, продолжая пританцовывать. — Тебе плохо? — Мне… Один поворот головы, чтобы дыхание прервалось, участилось сердцебиение и кожа мелкими мурашками покрылась. Потому что Тан Тэхён в чудеса не верит. Ему не приходилось героев своих романов в жизни встречать. Этот альфа, окруженный охраной, точная копия персонажа, выдуманного омегой. Схоже всё: светлые волосы, черты лица, стиль в одежде. Тэхён обо всём забывает, когда его, с улыбкой на лице, поднимающегося в вип видит. Юнги дергает Тана за руку, пытается выяснить, что происходит, а омега на него смотрит мутно, рот раскрыв. — Ты его видел? — не веря своим глазам. — Хосока? Понравился? — играет бровями омега. — Знаешь его? — Конечно, — фыркает Мин. — Глава Антареса. — Он так похож на моего персонажа… — Ты поэтому залип? — Тэхён кивает. — Да, он шикарный, но это только с виду, — на что друг смеётся и просит Юнги тоже пойти в вип, чтобы отдохнуть от встряски. Парни поднимаются, занимая соседнюю комнату от альфы, и заказывают выпить. Тэхён валится на диван без задних ног и вспоминает появление Хосока, удивляясь такому сходству. Жизнь оказывается штукой удивительной, но по правде говоря, Тану хотелось бы встретить другого героя, расписанного в мельчайших подробностях. — Я могу ошибаться, но думаю, что видел Чимина, — Юнги не отпускает кураж и он качает головой под бит. — Это он, — вздыхает омега. — Я тоже его видел. Он своим появлением только хуже сделал. Так всегда, как только забываешь человека, он появляется. — Значит, забудь о своих альфах и они придут, — смеётся Мин. — Ладно, поехали, завтра у меня примерка костюма и я хочу выспаться. — Сейчас два часа ночи, — напоминает Тан. — Прекрасное время для сна. Омеги спускаются на парковку. Тэхён успевает записать сторис и справиться с головокружением, которое возвращается, стоит ему покинув лифт, свалиться прямо в незнакомые руки. Тан уверен, это лицо не мог нигде видеть, он его придумал, но Хосок такой реальный, что ему не по себе. Чон держит крепко, улыбаясь неловкому омеге, который собраться не может, теряется и смущается. Юнги забирает из рук альфы друга, поправляя его одежду, и строит недовольное лицо, потому что как бы сильно ему не был симпатичен Чон Хосок, Тэхён важнее. — Какие прекрасные, — говорит альфа, рассматривая парней по очереди. — Подвезти? — Мерси, мы сами справимся, — Мин тащит Тэхёна за собой и вызывает Грина, потому что чует его зад, что они попали.

☣☣☣

— Теперь нормально мне объясни, — начинает беситься Тэхён, войдя в дом за Юнги. — Или в твоём понимании все альфы, которые при должности — козлы? — бросает кроссовки в сторону. — Конечно, мы бы не поехали с непонятным мужиком, но твоя реакция мне не понравилась. — Это Чон Хосок — великий обольститель и мудак, а ещё он мой бывший, — включает свет на кухне. — Я тебе так скажу, Тэхён, таких мерзавцев ещё поискать надо. — Да что он сделал-то? — сокрушается омега, доставая из холодильника еду. — Изменил в мой день рождения, — резко отпускает пыл, — я еле вырвался из дома к нему, весь такой наряженный и счастливый, а когда приехал… открыл дверь в спальню, а он там с другим был, — падает на стул, запустив пальцы в волосы. — Ты меня понимаешь. Тэхён так с тарелкой и зависает. До боли эта сцена напоминает ему ту, которую он в квартире Чонгука видел и пусть, не были они парой, чувствует Тан себя преданным с двух фронтов. Он всё думал, что сделало Юнги таким безбашенным, сильным и независимым. Вот что, — это измена любимого. Для того, чтобы себя в титановые доспехи заковать, нужно трагедию пережить, Мин справился, ставит на этот путь Тэхёна. У Юнги перед глазами сразу измена возникла, как только Хосок в клуб вошёл. И это так приятно, смотреть в его глаза и не чувствовать более ничего, кроме равнодушия. Потому что забыто, зажило, жизнь продолжается. — Он пытался меня вернуть, — продолжает омега. — Что он только ни делал, но посылал его не только я, но и родители. Ты бы знал, как они ненавидели его и были рады, что всё так закончилось. Я его отпустил… если человек вернулся, это не значит, что он может быть твоей судьбой. Жизнь проверяет, насколько ты усвоил урок. — Не всегда, обстоятельства бывают разными, — отмирает Тэхён, — но у тебя всё будет хорошо. — В другой жизни, — хмыкает омега, начав помогать Тану накрывать на стол. — Не хочу думать даже, что меня ждет. Я увидел его рожу и все эти два года перед глазами пролетели, ты не представляешь, сколько мы с ним всего пережили. Но, если он тебе понравился, то попробуй, может твоё. Видимо, я его чем-то не устроил, раз он в койку к другому прыгнул. — Я так никогда не поступлю, — освобождает руки и в объятия Юнги заключает. — Никогда, слышишь? — Мин ему в плечо мычит. — Верь мне, пожалуйста, всё наладится.

☣☣☣

Смотреть на то, как светится от счастья папа, улыбается ему будущий супруг, играет желваками Чонгук. Из дома просто так не сбежать, не придумать адекватную причину того, чтобы пропустить встречу. Сишин держит руку Ханыля, Чон ключи от машины. Тэхёну надоело каждый раз чувствовать себя тварью в этом обществе, он ещё не успел сказать ни слова, но такое ощущение, будто высказался по полной. Свадьба будет, потому что Чонгук вдруг резко смирился с этим и обрадовал отца, а Тан сидит, в углу приткнувшись, за язык себя кусает, ведь знает, что стоит за этой семейной атмосферой, и никто не в курсе на что Тэхён пошёл ради того, чтобы Чон вошёл в дом без своих громил. Между ними три метра, омеге кажется и миллиметра нет, Чонгук съел его взглядом, пока Тэхён разливал чай, кружась по гостиной. Он строит из себя порядочного омегу, помогающего папе, в отличие от альфы, который только и может, что пыхтеть. — Дату назначили? — звучит не очень дружелюбно Чон, но Тэхён видит, как он старается не сорваться и мысленно благодарит, отказываясь от мысли плюнуть в лицо. — Совсем скоро, — отвечает Сишин, суетясь над столом. — Присядь уже, — просит папа, а Тан в ступоре находится, ведь ему надо мимо Чонгука пройти, чтобы занять свободное место. Альфа будто мысли его читает и нагло за руку тянет, на своё бедро сажая. Тэхён весь поджимается, смотреть не знает куда, боится реакции папы. Они всё знают, но это по-прежнему кажется омеге не совсем нормальным. — Я не думаю, что общественности стоит знать о ваших отношениях, — покачивает головой Ханыль, сын его игнорирует, в Тэхёне дырки взглядом прожигает, рукой поясницу поглаживая. Против ничего не сказать, невыносимо обидно. Чонгук продолжает игру, в которой нет смысла, но Тан и не пытается ему противостоять, потом может быть хуже. Вряд ли альфа забыл пощёчину. Пока все обсуждают детали свадьбы, Тэхён пытается справиться с нервами, не дергаться на каждое откровенное прикосновение, когда Чонгук, вроде и в разговоре участвует охотно, а сам ладонь под кофту Тана запускает и спину поглаживает. Он прекрасно знает, как тело омеги на его руки реагирует и продолжает издевательство. Тэхён на месте ровно сидеть не может, ерзая на ноге альфы, пока не замечает, как сам Чонгук возбудиться успел и смотрит на него глазами темными с желанием, как и в машине. Из этого болота никто сухим не выходил. А самое страшное, когда видишь улыбку на его лице, зная, что стоит за всем этим притворством. Неясно, в какой момент только бомба взорвётся и от Тэхёна снова останутся ошмётки. Ему сейчас это всё не нужно: руки Чонгука, губы, присутствие рядом. Альфа для него тень из прошлого, о котором он не жалеет, когда-то прошлое не пожалело его. Сидя на нём, находясь в опасной близости, только об одном мечтаешь, сорвать с глаз розовые очки и разбить перед Чоном, чтобы он видел, что во всём этом нет смысла. Что Тэхён остыл, забыл, справился с черной дырой в груди. Чонгук постоянно на нервах играет умело. Он то даёт себя, как зверька погладить, то ещё больней делает. И больше это не безразличие, альфа знает страшную правду, которую Тэхён семь лет в себе хранил и теперь… омега только не понимает, чего добивается Чонгук этим, если ему правда всё равно на него? Хотел бы тела — взял бы, но альфа снова в лабиринт его вводит, где за каждым углом он сам притаился. — Может, останетесь? — Ханыль потирает глаза, желая уйти на покой. — Я не могу, у меня дома друг гостит, — подрывается раньше, чем фразу заканчивает, но забывает о том, кто за спиной сидит, разглядывая интересные формы. — Извините. — Сделай папе подарок, — ухмыляется Чон, — останься и не кажись грубияном. Уже поздно, я остаюсь, пешком домой пойдешь? — Тэхён смотрит на него через плечо, мысленно проклятия посылая, а настороженные фразой Чонгука родители, смотрят друг на друга. — Твой друг и без тебя спать ляжет, — встаёт альфа, чмокая Тана в щёку. — Предупреди его. — Ладно, — не желая спорить, и пишет Юнги, объясняя вкратце весь ужас, который Тэхёна может ждать ночью. Пока альфы остаются в гостиной, Сишин уходит показать комнату сыну. — Я тебе только лучшего желаю, — говорит папа. — Чонгук, конечно, с виду ничего, но мы оба знаем, какой он чёрт. — Не сейчас, пап. А хочется поделиться, рассказать о том, как без этого чёрта умирал семь лет, готов был в его ногах ползать, умолять о спасении. Сейчас лишь молчание, потому что никому не нужны чужие проблемы. Тэхён желает папе этого счастья, не зная, что может завтрашний день принести, но если Сишину хорошо, то и его сыну тоже должно. Когда-то может правда и вскроется, Тан наберется сил и расскажет всё папе, но не сегодня. Пожелав родителю спокойной ночи, Тэхён вошёл в просторную комнату и включил торшер, присев на край кинг-сайз кровати. Было действительно поздно, чтобы оставить время на дурные мысли об этом вечере. Омеге не хватает чашки кофе и компании Сокджина. Но приключения на сегодня не кончаются, Тан понимает это, когда в комнату входит Чонгук. Альфа скидывает пиджак и галстук, начав разминать шею пальцами. — Не говори, что нам придётся спать вместе, — издалека начинает Тэхён, наблюдая за его действиями. — Да, — коротко и ясно, альфа уходит в ванную. Отчаяние заполняет Тана невыносимо быстро, а картинки того, что Чонгук будет творить мелькают перед глазами, раздирая в клочья сердце. Он ведь не изнасилует его прямо в доме отца при родителях? Чон не настолько лишён головы. Тэхёну не пережить эту ночь, не избавиться от образа альфы, он так измучен ложью, что готов на всё, только бы его разум и совесть были чисты. Чонгук выходит быстрее, чем омега думал. И как бы сильно Тэхён не старался забыть утро, когда застал Чимина в его постели, ничего не выходит, потому что полотенце это разом включает ненужное воспоминание. Альфа на него внимание не обращает, своими делами занимается, лезет в портфель, смотрит какие-то бумаги, кому-то умудряется так поздно позвонить. Тан как сидел на углу, так и остался, борясь с прострацией, пока Чонгук не заметил его наконец, скалясь хищно. Обстановка достаточно интимная, чтобы провести в ней прекрасную ночь, но Тэхён отказывается от такого счастья и подпрыгивает на ноги, когда Чон подходит к нему. — Чего ты так боишься? — берет его лицо в свои ладони, сдувая челку с глаз. — Хватит разрушать меня, — руки альфы отбрасывает. — Хватит смотреть на меня так, будто тебе не всё равно. Хватит уже играть. Почему ты не сказал правду? Мог придумать, что мы расстались или что-то вроде того. Ты же смышлёный, где твоя фантазия? — падает на кровать от сильного удара в грудь. — Мышка, — старая песня, — я не позволял на себя голос повышать, — сверху ложится, не давая отхода. — И руки поднимать, помнишь? — Чего ты хочешь? — Тебя, — ведет языком по губам Тэхёна. — Нет, — всхлипывает омега. — Убери руки! — мгновенно поцелуем заткнут, на который отвечать и не думает. Чонгук его душу раненую пожирать начинает, на сердце новые метки ставит, альфа себя ему, как наркотик под кожу вводит лошадиными дозами, чтобы у Тэхёна не было шанса избавиться от дурмана. — Чонгук, пожалуйста… — ноет, когда альфа приподнимается, в глаза его мокрые заглядывая. — Объясни мне кое-что, — омега выдыхает расслабленно, с истерикой гранича, — ты по мне течешь, но сейчас противишься. — Я тебе не нужен, но ты пристаёшь. Объясни мне эту логику! — Гадкий утёнок стал лебедем, — хохочет Чон, носом в волосы парня зарывается, глубоко вдыхая. — Как можно не хотеть… Ты не видишь другого, вечно слепой. — Это ты слепой! — в этот раз ладонью ему рот затыкает, чтобы не орал. — Я никогда не чувствовал к тебе ничего, кроме раздражения. Ты был амёбой. Скучный и дотошный, вечно уткнувшись в телефон сидел. Мышка, тебя сломали, но ты продолжал тухнуть в норке, даже не думая, что всё изменить можешь. — Не давай мне ложную надежду, она мне не нужна. Я никогда не хотел за тобой бегать, потому что ты самый ужасный альфа, которого я знал. Просто сделай вид, что меня не существует, в чём твоя проблема? Если ты не прекратишь ворошить прошлое, то я подтвержу свою теорию, — ладонями в грудь Чона опирается, сдерживая, чтобы дальше не зашел. — Ты остался восемнадцатилетним придурком. Люди не меняются. — Изменился ты. — Меня так бесит всё это… Не играй со мной. Хочешь меня? Возьми, я не смогу противиться, мне сил не хватит. Ломай по-новой, я себя по частям соберу, не впервой. Только прошу, не давай надежду. Ни себе, ни мне. Чонгук не понимает, почему его зверь в угол клетки забившись, воет. Почему альфа сам в этих больших глазах не видит больше своего отражения. Почему чувствует себя так, будто это его уничтожили одним расставанием. Это всё было, смогли пережить, даже Тэхён смог, только больше времени понадобилось. Чонгук его стойкости восхищается не в первый раз. Один только разговор с Чимином чего стоит, когда Тан, наплевав на всё, разорвал дружбу. Альфа думает, так лучше, Пак для него насквозь прогнивший после всего произошедшего. Тэхён сказал правду, Чимин был шлюхой, а с такими лучше не водиться. Чонгук, с омегами увидившись, будто назад в прошлое попал, он не заметил, как сам меняться стал, подростковые привычки возвращать. Тэхён в нём будит желание, но альфа от него отказывается, боится тронуть. Себя за это осуждает, потому что хочется до дрожи, но осторожничает, присматривается к жертве. Тан говорил о любви, Чонгук его сердце терзал, омега просил остановиться, а Чон уже не может от него рук оторвать. Под его ладонями чужое сердце бьётся ровно. Почему? — Я желаю тебе, чтобы ты испытал все эти адские муки, — с ненавистью выдаёт Тэхён. — Я хочу видеть тебя распятым теми же чувствами. Ты первым сломал меня, Чонгук. Это больше не любовь. — Мне не нужна твоя любовь, — подминает под себя, не знает, что бесит его сейчас так сильно. Слова. — Я тоже был сломан, не учи меня жизни. — Не отбирай её у меня… Чонгук ноги его вокруг своего торса обвивает, к шее болючим поцелуем приникает, руками сильными в тисках сжимает крепких. Тэхён не хочет больше говорить и сопротивляться, расслабляется. Альфа им дышит, но что-то не так… Тан, закрыв глаза, в ответ его обнял, ладони на монстре на его спине устроил, омега снова смог спокойствие в Чонгуке возродить. Тэхён не просто его прошлое, он его покой, обитель, куда Чонгук может придти, чтобы отдохнуть. Омега это знает. Альфа на его плечо укладывается, под щекой его у Тэхёна ныть укус начинает. К чему эти нежности? Омега шевелится спустя минут десять, потому что ещё немного и Чон раздавит его. На удивление, ласки прекращаются и Чонгук спокойно отпускает его, просит раздеться, Тан наотрез отказывается и ныряет под одеяло, стараясь держаться подальше от него. Но Чон его отпустить не мог, за спиной устраиваясь и вновь обнимая. — Я не буду притворяться, что влюблен в Сокджина, — шепчет в темноту омега. — Ты этого не хочешь. — Хочу, — в ушко. — Притворяться — да, но видеть рядом с ним меня не можешь. — Что за бред? — Теперь я всё понял, — грустно усмехается Тэхён, — это очень смешно. — Понял? — И ты поймешь, но будет поздно. Тэхён дожидается, пока Чонгук уснёт и пишет Джину, чтобы тот забрал его. Уверенности в том, что альфа ответит ему никакой нет, но Тан предпринимает попытку. Ему отвечают. Вылезти из лап Чона оказывается сложнее, чем Тэхён думал, но спустя время выходит. Стоит подойти к порогу: — Выйдешь — убью, — сквозь сон. — Я уже труп, — покидает комнату омега. Тэхён спускается вниз, стараясь ориентироваться в темноте, и надеяться, что Чонгук не спустится за ним. Во дворе стояла ламборгини Сокджина, Тан никогда так сильно не был ему рад. И сев в машину, отпустил тревогу, не зная, что Чон наблюдал за ним в окне. — Спасибо. — На тебе его запах, — спокойно, будто так и должно быть. — Чонгук всё-таки позволил себе это? — Нет, — неуверенно. — Я звонил тебе, хотел извиниться… — Я работал, просто забудем, — Тэхён выдыхает и голову на плечо альфы кладёт, Джин обнимает сразу, целует в кончик носа. Как бы сложно ему не было на омеге чувствовать запах брата, Сокджин его от себя оттолкнуть не может. Ему сложно представлять Тана в объятиях других, но он знает, что Тэхёну это не нужно. Ему не нужен Чонгук. — Это была ошибка. Я не сел к тебе, потому что знал, что ты сорвёшься, — ладонь его на сердце Кима. Оно бьётся неровно. — Я очень скучал по тебе, правда. Если бы я мог вычеркнуть этот момент… прости, прости… я дурак, больше этого не повторится. — Не надо говорить так. Я всё понимаю. — Да, но… — «почему я тебя не полюбил?» остаётся не озвученным. Сокджин слишком хороший, ему рядом с Тэхёном быть нельзя, потому что, как бы сильно играть с чувствами не хотел, придется. — Жду тебя завтра на работе, там поговорим, — отрезает альфа. Тэхён в дороге засыпает.

☣☣☣

Поболело и прошло. У Чимина не осталось ничего в этом городе, кроме разочарований. Он не хочет ни с кем общаться, продал бар и решился на новый шаг в жизни. Больше невозможно жить так, видя всё те же противные лица, вспоминая веселое время. Вряд ли в будущем его ждало что-то хорошее. После того, как Пак Тэхёна в клубе увидел, удар получил новый, но это стало последней каплей. У друга всё замечательно, это глубоко ранит. Чимину хочется так же, Чимин выбирает жизнь. Омега не слушал родителей, когда те убеждали парня, что ничего его не ждет в другом городе, но обстановку было необходимо сменить, иначе Пак не вылез бы живым из воспоминаний. Его даже не Чонгук сломал, когда после ухода Тэхёна, послал на все четыре стороны. Сделал это сам Тан, самое страшное — это безразличие. Чимин из него состоит. Может в Хадаре ему всё же повезет?

☣☣☣

Сокджин забирает Тэхёна на обед в кафешку неподалёку, чтобы увезти разговор от любопытных ушей. Омега, чувствуя себя неважно, соглашается, дабы обговорить проблему. Одних извинений ему кажется мало, хоть Джин и уверяет его, что всё в порядке. Тан знает, это не так. Стыд не думает отступать, омега прячет глаза, только бы не видеть осуждения в чужих. — Я понимаю, что всё это течка, но то, что Чонгук не взял тебя прямо в машине уже для меня странно, — Тэхён ковыряет пальцы, внимательно слушая мужчину. — Есть что-то ещё, чего я не знаю? — Не думаю, — будто альфа читает его, а спрашивает ради приличия, надеясь на честный ответ. — Я не думаю, что тебе стоит вникать в мои проблемы. — Когда они у тебя появились? — Я промолчу, — поднимает глаза. — Раньше я не был особо уверен в этом, но сейчас… это надо показать, но я боюсь, что тебе снова будет не очень приятно, потому что… — Ты можешь мне доверять, ты это знаешь, — берет его за руку, успокаивая. — Я всё приму и пойму. — Хорошо, пойдем. Вернувшись в машину, Тэхён еще немного ломается, теряя весь свой пыл. Альфа смиренно ждёт, не представляя, что омега хочет ему показать, догадываться страшно. Тан уверен, сделает это и между ним и Сокджином снова стена возникнет, эту уже не снести будет. Но чем дольше Тэхён будет тянуть, тем потом сложнее объясниться, поэтому он скидывает джемпер и задирает ворот футболки, обнажив покусанное плечо. — Не заживает и очень сильно болит, — снова на альфу не смотрит. Джин касается подушечками пальцев укуса, ловя шипение со стороны Тэхёна. Это действительно не очень приятно, учитывая все обстоятельства. — Я сначала решил, что такого быть не может, что Чонгук сдержался, потому что он уверен в том, что всё нормально. Зачем ему ставить мне метку? Неосознанно? — Да, — за подбородок берет, слёзы горячие с лица стирает. — Есть только одна причина, почему укус не заживает. Он не сильный, но этого хватает для истинных. Ты это знал… — То, что он мой альфа? — одевается. — Да, но я всерьёз никогда не воспринимал, а сейчас Чонгук как будто головой тронулся. Он говорит такие вещи… Я его не понимаю, думаю, что метка против него работает. Но я не хочу этого, я его не хочу, я отпустил. Альфа неожиданно обнимает, так крепко, что позвоночник хрустит. Тэхён не хочет знать, что в его волосах Джин скупые слёзы мужские прячет. Но ладно бы инцидент с течкой, теперь всё в разы сложнее, потому что на Тане метка Чонгука, а Сокджин от него отказаться не может, он не готов. Простит всё, примет всё, но бросить? Придется. — Я ничего ему не скажу, — говорит Ким, — он не узнает. Потому что… если вдруг, Тэхён... Чонгук может только понять, но он слишком глупый, он работой озабочен. Постарайся на глаза ему не попадаться, на тебе его запах и он не исчезнет.

☣☣☣

Юнги приходится оставить Тэхёна одного раньше, пошла серьёзная подготовка к свадьбе. Оставшись в одиночестве, Тан просил себя не замыкаться, вернуться к обычным вещам, вроде готовки и написанию романов, но всё валилось из рук. На нем было клеймо Чонгука, страшнее того, что на сердце. Омега стал пользоваться духами, чтобы ничего не понял брат, он точно не смолчит о метке. А Тэхёну задыхаться приходится приторным ароматом, на улицу лишний раз не ходить, из гостей у него только Джин и был. Вина не хочет отпускать омегу. Это отвратительное чувство безысходности нарастает. Тан смотрит на альфу и в нём потухшие надежды видит, нет ничего печальнее несбывшихся мечт. Тэхён уверен, когда-то Сокджин отпустит идею быть рядом с омегой всегда, он разлюбит и может, останется другом. Его потерять, сравнимо с ампутацией конечности. Без его поддержки Тан никто. Ночь, всё те же яркие вывески, люди. Бесконечная возня и пустота внутри. Тэхён не мучается от холода, навеки в нём тепло Чонгука живёт, часть его души. Омеге он не нужен, если альфа чувствами проникся из-за метки. В чём же тогда смысл? Тан бродит в одиночестве всю жизнь, места своего не знает. Оно же в сердце у Чона, это очевидно, но так не нужно, Тэхён отказывается. Потому что всё закончилось, он простил и отпустил. Если Чонгук пропадет из его жизни, то омега не расстроится, продолжит жить дальше. Но так не бывает, нельзя человека, как папку на компьютере удалить. Он остаётся. Телефон вибрирует в кармане джинс. — Время видел? — нехотя, отвечает омега, пиная камушки под ногами. — Чимин уехал из города, — оповещает Сэюн. — Я очень рад, это всё? — Он сделал это из-за тебя. Тэхён сбрасывает трубку. Нет, он звонить не будет другу, чтобы узнать в чём по правде дело. Тану на Чимина всё равно уже много дней и, если Пак решил так, то пускай. Омега все его решения принимал. Может, так даже лучше. Но винить себя ещё и в этом? Нет, увольте.

☣☣☣

Чонгук не спит, не может не сомкнуть глаз и очертания Тэхёна не видеть. Он залез под корку сознания, омега тоже его собой отравил. Альфа бесится, причину понять хочет. Тан засел так глубоко, потому что Чон от желания его взять силой не может избавиться? А что потом, будет ли ему легче потом? Сможет ли Чонгук забыть о Тэхёне после всего? Оказывается, их связывает слишком многое. Тан его меняет, дарит новые ощущения. Альфа никогда не просыпался расстроенным от того, что рядом с собой омегу не увидел. Одного конкретного. А когда провожал его взглядом, готов был выбежать в ночь и обратно в свои объятия заключить. Ведь Чон уже сказал: «Мой», а его серьёзно никто не воспринял. Тэхёну хочется сломать ноги, чтобы шагу от него не сделал, вырвать ему глаза, чтобы не смотрел ни на кого. Просто пусть чувствует это. Омега говорит, что отпустил, Чонгук не верит. Должно остаться хоть что-то. Но любовь Тэхёна ему не нужна, сам не знает, чего хочет. Сомнения замучили. Чон бродит по тёмной комнате в три часа ночи и сложить картинку в голове пытается. Понять, где оступился. А потом одевается быстро и выходит из квартиры, не взяв охрану. Если Чонгук сейчас его не увидит, точно больше не уснёт. Кто ты такой, Тан Тэхён и почему тобой сознание забито? Одержимости места нет, Чон был влюблён, он знает что это такое, к Тэхёну другое. Никакой надежды. На что? Мирное существование? Не получится. Произошёл щелчок и Чонгук потерялся в медовых глазах. Ему думать много вредно, иначе себя загубит, к страшным выводам придёт. Потому что да, он остался восемнадцатилетним придурком, это правда. Тэхён его именно таким и видит, а страх от глупости альфы. Знает, на что Чонгук способен, но не понимает, как ещё голым под ним не оказался. Дом омеги встречает тишиной. Света нигде нет и, сколько бы Чонгук не долбился, ему никто не открыл. Внутри пусто. Альфа ждет пять минут, стоя у инфинити, понимает, что никто не придет. Ждет десять минут, смотрит в окно. Ждет полчаса, садится в машину и уезжает. Тэхён, сидя на тёмной кухне, захлёбывался в слезах, стараясь в голос не завыть. Метка сильнее разболелась, бесполезно было мазью пользоваться, компрессами. Она своё чувствовала. Чонгук, промерзший до костей, смотрел в это самое окно, в глаза омеги полные боли. Тэхён ненавидит за эти муки, которые ему снова приходится переживать, мясорубку бесконечную. Теперь, куда бы Тан не пошёл, тень чужая везде его преследовать будет. Чонгук не оставит его в покое, как бы не пытался плохим в глазах выглядеть. Потому что: «Мой». И, прикрыв ладонью рот от вопля, шепчет в мраке:

— Твой.