Requiem №9

Тэхён удивился, когда на пороге показался Юнги. Омега выглядел заплаканным и уставшим после поездки. Тан первым делом обнял его крепко, показывая, как истосковался по другу, и повёл на кухню ставить чайник. Мин долго молчал, опустив голову, он переживал раз за разом весь длинный путь, боясь, что на хвост сядут люди родителей, его точно найдут. Тэхён выглядел не лучше, но Юнги он не допытывал, ожидая, когда того прорвёт. Это случилось уже минут через двадцать, когда омега начал просто плакать, разрушая свой сильный образ и сам Тан подвис, не был готов к этому. Ему больно видеть, как люди ломались. Этот мир состоит из обломков, стоило бы привыкнуть. Самому Тэхёну нужна поддержка, как никогда после того, как Чонгук застукал его с Джином и избил. Едва ли на лице можно было заметить бледные гематомы, но Юнги их увидел. — Это меня убивает, — ревет Мин. — Я ненавижу это. Почему… почему время лечит, а стоит один раз увидеть мне его и всё, меня накрывает снова. — Тэхён слушает, накрывая на стол ужин. — Я не стану винить тебя за то, что ты меня у него спрятал. Это было правильно, но я привык, снова влюбился в него, а потом как дурак… я, как и ты застал его с другим. Знаешь, в чём разница? Её нет! Они нам никто, но выворачивать душу продолжают. Куда мне теперь бежать? — От себя не убежишь, — покачивает головой Тан. — Знаю, что ничего нового не скажу, но может стоит вам попробовать снова? — Я хотел поговорить с ним, а он был с другим. На этом точка. Скоро Шихон обнаружит меня и я выйду за него. — Нет, — омега берет лицо друга в свои холодные ладони, заставляя смотреть на себя. — Ты так не поступишь. Где тот Мин Юнги, который рвался к свободе? Ты сдался, потому что какой-то там альфа изменил тебе? Он остался козлом, но ты хороший и не достоин такой жизни. — Ты не понимаешь… Мы все до поры, до времени пытаемся строить из себя героев, а когда прижимает, то все маски слетают, — тянется к булочке Юнги, стирая дорожки слез с щек. — Я думал, что готов простить, но это не так… Я думал, что… ничего. Я идиот, — омега залпом выпивает обжигающий горло чай. — Где я могу поспать? — Тэхён провожает его в свою спальню и возвращается на кухню. Омега чего угодно ожидал от тишины, которую ему Юнги дарил, но точно не его падения. Это невозможное явление, но в данной ситуации понятное. Когда ты даришь себя — предают, даешь второй шанс — им не надо. Тэхён садится за стол и складывает руки в замок, смотря в темный проём коридора. Видя слабых, хочется быть сильным, не поддаваться эмоциям, но кто бы знал, как сам Тан устал от вечных подстрекательств. Чонгука рядом нет, но и не нужно, омега и без того с трудом справляется с его образом перед глазами, призраком гуляющим по квартире. Всё так же болит тело от ударов, всё так же ноет душа от грязных слов. От этого давно бы пора избавиться, думать о другом чём-то не получается. — Тэхён! — Тан подпрыгивает на месте, стоит Сокджину буквально влететь в комнату. — Поехали со мной, — альфа без объяснений тянет парня на выход, а омега не успевает предупредить о госте, точно уже спавшим. Эмоции охватывают смешанные, Тэхён предчувствовал неладное уже пару дней, но боялся строить догадки. Джин пугал его своим взвинченным поведением и скоростью, на которой гнал по пустой трассе. Омега только в ночь вглядывался, хрустя пальцами, своё видел, всё ещё не думал о том, что где-то там с ним беда случилась. Ким боится признаться, что уже неделю как Чонгук в больнице лежит, но сегодня его выписывают, просил ничего Тэхёну не рассказывать. Сокджин не понимает, как марионеткой в игре брата становится, но просьбу выполняет так быстро, как может, он опаздывает на самолёт. — Куда? — омега тянет Кима за руку, когда тот дверь открывает, выходя из ламбо. — Что происходит? — Всё хорошо, — альфа целует в нос. — Доверься мне, идём. Тэхён заглядывает в окна больницы, уже точно зная, что его не обошло зло. В каждом этом ярком прямоугольнике ему Чонгук кажется, но омега быстро справляется с видением и, взяв Джина за руку, позволяет вести себя внутрь здания. Нет, нет, ему больше не страшно ничего. А природа могла ошибиться? Тан не особо уверен, но кажется, влюбляется. Оказывается, это так просто, когда твоё сердце свободно, но уже слишком поздно, его ведут прямо к мучителю, коим Чон стал после вспышки ревности. Тэхён не успевает перевести дух, как Сокджин открывает перед ним дверь, заранее отпустив ладонь. Чонгук складывает что-то в дорожную сумку, стоя спиной к ним, но почувствовав присутствие своего омеги, обернулся, слабо улыбаясь. Улыбка показалась омеге вымученной, а сам альфа бледным, выглядел всё ещё болезненно, но никаких ран Тэхён не успел увидеть. Он прошёл к нему, глубоко вдохнул и опустил взгляд. Будто ничего между ними и не было несколько дней назад, но Тан успел многое обдумать, а Чонгук находился между жизнью и смертью. — Меня отравили, — говорит Чон, омега не двигается, следит за тем, как его руки на плечах устраиваются, — вряд ли это был ты. — Нет, слишком просто, — вызов в глазах и лютая ненависть, — я бы тебя лучше ножом пытал. — Узнаю своего Тэ, — посмеивается Чонгук и, закинув сумку на плечо, выводит омегу в коридор. — Спасибо, можешь бежать к Джо, — уже брату и Ким тут же покинул больницу, оставляя их наедине. — Успел соскучиться? — По избиениям? — Рот, — Тан затыкается. — Я знал, что не успею приехать к тебе, поэтому пришлось попросить Сокджина привезти тебя. Как поездка? Он не приставал? — Просто скажи, что хотел, чтобы я увидел тебя бедного и несчастного, — говорит раньше, чем успевает подумать Тэхён, за что Чонгук не стесняясь проходящего мимо персонала больницы, хватает его за волосы и прижимает к себе. — Узнаю своего зверя. — Всё это время, пока я здесь валялся, думал о том, как накажу тебя. Я представлял себе такие ужасные вещи… тебе такое и во сне не снилось, но сейчас, видя тебя, у меня единственное желание, — смотрит в глаза альфа, замечая, как к ним идет Хосок. Чонгук наклоняется к губам, но Тэхён уворачивается. — Так, так, так, — притворно весёлый Хосок останавливается рядом с ними, убрав руки в карманы брюк. — Что же ты Чонгук омегу обижаешь? — мгновение, чтобы понять: своего омегу. — А, я тебя помню. — Не говорите мне, что между вами тоже искры пылают, — отпускает омегу Чон, но тут же руку на талии устраивает. — У тебя слишком много ухажёров, Тэхён. Тебе так не кажется? — Пошёл ты… Хосок из того редкого типа альф, кто на омег смотрит, как на кого-то великого. Чон любит их всех, независимо от статуса, внешнего вида, возраста. Альфа с уважением относится к противоположному полу и, когда видит, что над омегами издеваются, его начинает рвать изнутри. В нём просыпается защитник, с ним же монстр, но Чон не станет марать руки о Чонгука. Потому что это уже его омега и здесь никакое вмешательство не поможет. Хосок тушит в себе пожар и вспоминает о Юнги. Глупой записке и такого же глупого ухода, он не собирался его отпускать, больше никогда. — Зря ты уезжаешь сейчас, — пытается не смотреть на раздраженного омегу Хосок, — если станет хуже… — Если я не узнаю, кто меня травит, то станет хуже, — тучный как и всегда Чонгук, готовится покинуть больницу. — Я благодарен, что ты меня не бросил, но как я понимаю, на этом всё? — Пока да, — Чон хлопает его по плечу и даёт уйти, незаметно сунув в руку Тана свою визитку. Тэхён не замечает, как у больницы выстраивается целый кортеж из машин, он больше уже ничего не видит, пока Чон сажает его в автомобиль. Альфа продолжает говорить об измене, в чём-то упрекать, а Тан, отвернувшись, смотрит вновь в окно. Чонгука хотели убить — эта мысль не покидает его голову. Как бы сильно омега не желал ему смерти, он к ней не был готов. Представить, что Чона больше нет? Тяжело на самом-то деле. Тэхён не хочет, чтобы это волновало его, потому что вид альфы убитый ни о чём ему не говорит, не трогают оскорбления. Омега не чувствует ничего, кроме поглощающей внутри пустоты. — В следующий раз мы не скоро увидимся, — где-то на задворках сознания слышится, а на коже ощущаются чужие горячие ладони, Тан ни на что не реагирует. — Уже на свадьбе. Подбирай себе достойный наряд, не блядский, будет много уважаемых гостей. Тэхён уже знает, что утром, несмотря на все запреты не выходить из дома, он выйдет, чтобы подышать воздухом и расслабиться вместе с Юнги. Они заслужили этот отдых, а Чонгук, всё ещё не знающий, что в квартире они не одни, умудряется устроить скандал. Тэхён ненавидит. Его и эту жизнь. Омега думал, что Чон насмотрится на него и оставит в покое, но альфа не даёт его, пока Тан убирает со стола, зевая на ходу. Омега представляет что-то хорошее, пытается хотя бы для того, чтобы слова не так сильно ранили. Странное явление: в один момент становится всё равно, а потом резко боль тупая в районе груди ощущается. Чонгук там всё ещё живёт, Тэхён это знает, ему не выковырять его никакими ножами, людьми, событиями. Тан видит, как ему тяжело: стоять на ногах, двигаться, говорить, но омега ничем помочь не может. Он был таким же ходячим трупом, представляет, что чувствует Чонгук, но опять же… ему всё равно? Правда? Тан хочет закричать ему прямо в лицо: «Не смотри на меня, не трогай меня, оставь меня! Это больная любовь и болен больше не я». Молчит, заканчивает с уборкой и пытается к комнате добраться, но выход блокируют. Чонгук смахивает его челку пальцами и любуется на пожелтевший синяк в области виска. — Этого ты хотел? — почти шепотом. — Я не знаю, чего я хочу. — Как же ты любишь всё усложнять, — на выдохе, снова к губам омеги тянется. — Определись уже в своей роли: играешь влюбленного или идиота. — Почему идиота? — Потому что только идиот будет в твоём положении отворачиваться от меня. Тэхён сбрасывает его руку со своего лица и делает шаг назад. Вопль застревает в глотке, отчаяние своё Тан показывать больше не хочет. Бывает ещё хуже? Омега кусает себя за нижнюю губу, изучает взглядом стену. Выхода нет. Тэхён остаётся сидеть в бетонной клетке, ковыряя углы, себя не спасает. Или не хочет? Хочет всё исправить. Сжав пальцы в кулаки, подходит к альфе и на носочки встаёт, дав себя поцеловать. — Это конец, — еле слышно и уходит, не оборачиваясь к Чонгуку. Через минуту входная дверь хлопает. Тэхён включает свет в спальне, находя Юнги сидящего в кресле, обнимающего свои ноги. — Как тебе шоу? — Оно ещё не начиналось, — прикрыв глаза от яркого света ламп, говорит. — Совет хочешь? — Тэхён издает нечленораздельный звук, садясь на край постели. — Тебе пиздец. — Чего? — Время историй, — в унисон зевают парни. — Как-то я рылся в городской библиотеке в Касторе и нарыл книжонку со всякими мифами и легендами. Редкостная дичь, — потягивается Мин, начав привыкать к свету. — Так вот… писали там про парочку одну, жившую в хрен пойми каком веке. Фишка то в чём: оба альфами были, но любили друг друга до гроба. В прямом смысле, — Тэхён прислушивается, голос Юнги кажется убаюкивающим. — Они метки друг другу ставили, а те долго не заживали. Вы мне их напомнили. Любовь, которой быть не должно, как и у меня с Хосоком. — К чему ты ведешь? — удобно устраивается на кровати Тэхён, закрывая глаза. — К тому, что те ребята были прокляты. Типа, знаешь есть всё-таки истинные, которые друг другу не подходят. Вмешиваются посторонние люди, происходит всякое дерьмо, а нам, проклятым, остаётся либо бороться, либо противиться, но в конечном итоге это приведет к гибели. Я борюсь и буду дальше, а ты ещё можешь всё изменить… Раньше бы я сказал бежать и не оглядываться, но уже поздно и… не поступай, как я, Тэхён. Борись, но будь на чеку. Будь собой, — Юнги поднимается, — чтобы потом не было жертв. Любовь убивает всех, сильнее того, кто её не принимает, — омега выключает свет и ложится рядом с Таном, укрыв их одеялом. В темноте ему не кажутся чужие глаза, Чонгук стоит на пороге спальни, слышно лишь его тяжелое дыхание. Юнги смотрит в упор, он знал, что альфа не мог просто так уйти. Это охранник позади двери вошёл, Тэхён не очень внимательный. Мин обнимает друга со спины, видя, как черная тень движется к ним. Чон только присаживается на корточки у кровати, пытаясь до лица Тана дотянуться, но Юнги его руку перехватывает и останавливает молча. Альфа уходит.

☣☣☣

Тэхён, как себе и обещал, выходит из квартиры, прибрав Юнги, прямиком к папе. Сишин уже успел распланировать всю свадьбу, готовый к церемонии, которая состоится в ближайшие дни. Омега рассказывал парням о выбранном наряде, гостях. Мину было сложно слушать об этом, он вспоминал о своей свадьбе, которая так толком и не состоялась, но папа Тэхёна показался ему слишком хорошим человеком, чтобы обижать его своими закидонами. Юнги участвовал в разговоре, думая о том, насколько друг в патовой ситуации. Папа выходит замуж за отца альфы своего сына. Должно быть наоборот, а лучше, чтобы не было. Через два часа омеги покидают особняк Ханыля. В городе потихоньку начинают открываться заведения, но Тэхён не стремится пропадать в них, он уводит Юнги в парк, где людей почти совсем нет. На улице прохладно, Тэхён с носом зарывается в ворот пальто, рассматривая голубое небо. Юнги ничем не озадачен, его покинули разговоры о скором торжестве и он спокоен. Только того же о Тане не скажешь, ему с каждым разом будто всё сложнее принимать факт этого союза, Мин, как в воду глядел. Положив голову на плечо Тэхёна, от солнца яркого улыбкой лицо озарилось, но в другое мгновение эмоция сменилось на разочарование, когда тень легла на лавку, где парни сидели. — Разве уже разрешили проезд в город? — спрашивает Тан. — Или ты тайно? — Мне можно и без разрешения, — отвечает Грин, закурив. — Ничего не мог сделать, получил приказ, что Юнги здесь и приехал. Мин понимает, что пора, хоть он толком и не успел привыкнуть, погостить у Тэхёна и справиться со своим нестабильным эмоциональным состоянием. Легко никогда не бывает, это иллюзия, но от неё Юнги бы не отказался. Ему на секунду показалось, что Хосок мог приехать, вырвать его из лап реальной смерти, которая поджидала не просто за углом, она стояла напротив, её проводник, понимающий, кто он есть. Грин пришёл, чтобы вернуть Юнги в реальность, омега должен забыть те дни, проведенные с Хосоком, от которого сбежал, забыть Тэхёна. Тан берет его за руку, он понимает, что смысла бегать нет, они по крайней мере пытались это всё остановить, но увы, прогорели. Жалеть не о чём, если только Юнги, который будет винить себя в том, что повелся на чувства односторонние и вырвался в опасную зону. — Просто зажмурься — и всё исчезнет, — говорит Тэхён. Юнги поднимается, отпускает друга, последний свой спасательный круг. Бросает взгляд на альфу, докуривающего сигарету и вздыхает, поднимая глаза к небу. В нём ничего нет привлекательного, кажется омеге. Пусто и грустно. — Мы живём, чтобы давать бой каждому новому дню, — напоследок говорит Юнги другу и собирается уходить. — Я не прощаюсь. — Знаю, — Тан остаётся один в парке.

☣☣☣

Сокджин входит в уютную квартиру, уставший после пары перелётов, и бросает на пол тяжелые пакеты с подарками, как к нему уже на всех парах летит ребёнок. Альфа бьётся лицом о грудь отца, крепко обнимая, чудом стоящего на ногах Кима. Мужчина гладит сына по тёмным волосами, вдыхая его ещё совсем слабый запах морской свежести. Джо уже семь, он живёт с няней на западе Китая всю свою жизнь. Мальчик повторил судьбу отца, родившись от омеги из борделя, но Сокджин всеми силами пытается оградить сына от своей жизни, отца. Папа Джо умер при родах, подарив жизнь сыну, за что Ким до бесконечности ему благодарен. Альфа собирался жениться на омеге, но судьба распорядилась иначе. Сына приходится прятать от Кисона, который сделает его подобием Сокджина, альфа хочет ему лучшей жизни. Мужчина обеспечивает его и омегу, с которым Джо живёт, всем необходимым. — Ну, хватит миловаться, — в коридоре появляется няня — Энди. — Мыть руки и за стол, — улыбается омега. Он выглядит очень молодо, хоть и является одногодкой Сокджина, знакомы они ещё со школы. Энди из простой небогатой семьи, положение которой изменилось, стоило ему начать работать у Джина. Как только Джо убегает в ванную, омега приобнимает Кима, коротко здороваясь и уносит пакеты на кухню. — Ты надолго? — Нет, к сожалению, у нас там полная катастрофа, — трет шею мужчина. — А мы тут уже размечтались… — Скоро всё изменится и, возможно, вы сможете вернуться. — Власть меняется? — моя фрукты в раковине, оборачивается Эн. — Неужто Кисон решил уйти в отставку? — Всё сложно, просто верь мне. — Это не так сложно, — улыбается омега. Во время обеда Джо рассказывает о школе, историй за полгода накопилось слишком много. Без конца трещит о друзьях и своей любви к аниме. Волнуется за то, что Джин стал реже приезжать и засыпает у него в руках под мультик, который они до этого смотрели втроём. Сокджин хотел бы чаще его видеть, но осторожничает, каждый раз придумывая всё новые командировки для отца. Чонгук прикроет, почему-то сейчас Ким в этом уверен. Глядя на сына, он понимает — брат прав, это должно закончиться. Почему ребенок должен страдать? Он не виноват в том, что его дедушка сумасшедший, но его отец может помочь Чону всё изменить. Сокджин искренне хотел бы помочь Чонгуку справиться с этим ужасом, будет нелегко, но к трудностям альфа привык. Отнеся Джо в спальню, альфа выходит на балкон, где Энди наслаждался видом ночного города. С ним приятно помолчать. В голове Сокджин проигрывает диалог, который так и не состоится и ему легче, Эн всегда понимал без слов, поэтому не смолчал, когда по глазам Кима снова пришёл к выводу, что случилось что-то плохое. Некасаемое работы, а внутри у Сокджина. — Предположу, что это омега. — Чонгука. — А поподробней? — встаёт ближе Эн. — Любовный треугольник? — Не хочу тебя грузить. Энди прекрасен целиком и полностью. Джин был в школе в него влюблен, когда омега не отличался данными и умом, являясь в классе серой мышкой, ничего не значащей ни для кого, был объектом для издевательств, но стоило однажды Киму заступиться и всё кончилось. Насмешки, драки, невидимая связь между ними. Ничего, кроме коротких объятий во время приезда альфы не осталось. Сокджин уже не помнит, как подписал Эн на эту работу, но теперь считает его частью своей маленькой семьи. Никого другого в роли няни для Джо он и не видит, омега прекрасно справляется со всеми обязательствами. Энди — это теплый весенний ветер, гуляющий в волосах, приятное послевкусие от дорогого виски. Это что-то прекрасное. — Как хочешь, — возвращается в квартиру омега. — Кофе хочешь? Сокджин перенял привычку Энди пить кофе поздней ночью.

☣☣☣

— Что ты выяснил? — Чон медленно покачивает ногой в воздухе. — Или так и продолжишь делать вид, что ничего не происходит? — Не надо упрекать меня, — Сэюн хлопает ладонью по столу. — Я пытаюсь оградить граждан своего города от вируса, произошедшее было непредвиденным обстоятельством, над этим уже работают мои люди. Чонгук никогда не нравился Киму, ещё со времен, когда с ним связался Тэхён, а может даже раньше. Чон своим видом отталкивал, казался слишком самовлюблённым и напыщенным. Не видел преград, шел напролом, а Сэюн старался от него держаться подальше, чтобы Харапан не задел его. В этом разговоре Ким не видит смысла, он знал, что Чонгук продолжит гнуть свою линию и показывать величие, от которого день за днём только ошметки остаются. О проблемах в картеле уже каждой крысе известно. — Я проверил лично весь город, вокруг него. Ничего, что могло бы свидетельствовать о том, что зараженные были здесь. Это мистика какая-то. Ты ведь знаешь о результатах вскрытия? — Чонгук кивает, потянувшись к чашке кофе, дымящейся напротив. — С этим что делать, я не представляю. Эпидемия вот-вот ворвётся в один из городов, этого нельзя избежать. — Говоришь так, будто сам вирус принесёшь на блюдечке. — Скорее сам умру, чем погибнут миллионы, — сказанное кажется Чону ложью, поэтому он ухмыляется. — Но сейчас мне не нужна твоя поддержка, даже потом не попрошу. Это для меня табу, поэтому и не пытайся влезть сюда. — Причина? — Ты прекрасно всё сам понимаешь, — причина уже написала Киму смс. — Я готов сотрудничать в общих делах, связанных со столицей или чем-то ещё, но Глиз — мой. — Одержимая любовь к городу — это не нормально, но дело твоё. — Вот и отлично, — откидывается на спинку кресла альфа. После ухода Чонгука Сэюн замечает смс от Тэхёна, радуясь тому, что его всё же не забыли.

☣☣☣

Юнги считает секунды, пока Грин везет его в Кастор, не говоря ничего. Мину и не нужны никакие оправдания, он знает, что в особняке его ждут родители и Шихон. Омега, вообще-то, успел сковать себе маску непробиваемую, даже надел. Осталось только внутри себя закопать поглубже слёзы и боль. А вот воспоминания о том месяце, проведенном с Хосоком, он отдельно отложит, чтобы ночью доставать и, закрыв глаза, как фильм просматривать. Это комедия, а жизнь его одна сплошная драма. Себе Юнги говорит, что больше не вернётся к началу, чтобы выжить, чтобы сохранить жизнь Хосока. Всё для того, чтобы помнить Чона. Альфа наверняка что-то ещё помнит. Теперь он ненавидит себя за то, что толком не успел попрощаться и сбежал, но ничего уже не изменить. Вот его дом, который ни разу не храм, вот знакомые лица охраны и дверь в особняк. Юнги просит Грина идти сзади, боясь потерять равновесие после не долгожданной встречи. Отец налетает на него с пощёчиной, но ладонь не успевает коснуться бледной щеки, Мин бежит в объятия сидящего в кресле Шихона, явно шокированного поведением омеги. Юнги воет ему в грудь, что-то бормочет. Грин поражается такой игре. Надо на десятку отработать, задать новый идеальный старт, чтобы вычеркнуть прошлое. А это кому-то вообще удавалось? — Я ничего не понимаю, — Уджон оттаскивает сына от старика, — объясни мне! — Он меня заставил, отец, — почти в ноги альфы падает, хватаясь за его рукава. — Я бы никогда, клянусь! Ты знаешь, он такой страшный человек… Мне чудом удалось сбежать. Уджон только виски трет, переваривая сказанное, Юнги знает, что поверят хотя бы от части. — Я ведь понимаю, что могло быть со мной, ты бы не простил побег, но Хосок… — Так! — отлепляет от себя омегу. — Вытри слёзы, Юнги. — Сынок, — папа подходит сбоку, стирая капли на щеках Мина, — это правда? — Меня бы не было здесь… если бы я не хотел, — голос не дрогнул. — Иди отдохни, мы поговорим потом, — Чиджи выпроваживает омегу к себе. — Нет, — дышать с трудом от окруживших его может. — Я могу поехать к… — поворачивается к Шихону, — вам? — Неожиданно, — отец идет к бару, не препятствует. Юнги всё спирает на то, что домашние стены давят, он хочет сменить обстановку, скучал по жениху. Сотни причин сбежать из этого дома. Поймав у выхода взгляд Грина, Мину становится не по себе, потому что он всё понимает и смотрит на омегу с жалостью, но она ему не нужна. Уже сев в машину, до Юнги доходит — спектакль не только Грин раскусил. — Он придёт за мной? — спрашивает Шихон. — Нет. — Тогда сколько я должен заплатить? — Заплати молчанием, — огрызается Мин. — Мы поженимся только при условии, что мои родители ничего не будут знать. Тебе ведь ещё нужен этот брак? — О, да, — ладонь альфы касается бедра Юнги, — тебе придётся поработать, чтобы заслужить моё прощение, женишок. Пресса успела прознать, как ты сбежал с любовничком со свадьбы, — выше пальцы серые ползут, Шихон наклоняется к омеге, чтобы оставить поцелуй на шее. — Я не просто отработаю должок, — жмурится омега. — Зачем ты это делаешь? — Мин вопроса этого ждал, но ответ так и не придумал. Я хочу вызвать его ревность? Хочу, чтобы он снова спас меня? Чего я хочу? Дать ему понять, что всё давно кончено. Или же убедить в этом себя?

☣☣☣

Тэхён остыл, осознал ошибку, когда прогонял Сэюна. Его не не хватало, но неприятное чувство оставалось внутри, эта ссора ни к чему не привела. Тан поступил необдуманно, непривычно, но счастлив, что Ким забыл об этом случае и забрал его из столицы. Омега не боялся за то, что Чонгук приедет, ему было не до него. Тэхён постарался быть собой, вернуть прежнее общение с Сэюном, даже был готов послушать про Чимина. Альфа сам завел этот разговор, намекая на то, что у Пака всё хорошо. Душу Тан отвёл и провел весь день в компании альфы, вороша прошлое, в основном лишь хорошие воспоминания, которые не были связаны с Чоном. Но стоило ему остаться одному ночью, когда Ким уехал по работе, то Тэхён ощутил себя одиноким. Ему было комфортно в своей квартире сидеть одному, но привыкнув к общению за пару дней, сложно отпустить душевные разговоры. Вернуться сейчас омега не был готов, потому что в Ригеле его ожидает бракосочетание папы и Ханыля. Кто знает, что будет потом? После душа Тэхён долго смотрит в запотевшее зеркало, пока оно не показывает его четкое отражение. Вымотавшееся, худое, с меткой на плече. Тан забирает из шкафчика складную бритву. Немного алкоголя, выпитого с альфой ещё пару часов назад, действуют на него нехорошо. У омеги желание разбить зеркало и вставить осколок в сердце. Оно влюблено, но не в того, кому Тэхён нужен. Пришло время сожалений, чтобы понять, как сильно Тан ошибся. Исправлять он, конечно, ничего не собирается. Или…? Омега ставит лезвие на запястье, почти разделяя солнце на две части. Он помнит, какая эта боль на вкус: жгучая, медленно растекающаяся по телу, отбирающая все силы, погружающая во тьму. Тэхён не раз это делал, чтобы избавиться от ядовитой любви внутри себя, но ту, что есть в нём сейчас, хочется сохранить, только дарить уже некому. Он замахивается, чтобы вскрыть старые шрамы, упрятанные под татуировкой и резко к плечу лезвие подносит. Так просто Тэхён умереть не готов. Омега не скупится на силу, когда остриё в кожу себе вонзает, начав вырезать метку Чонгука. Кровь льётся быстрыми струями вниз, пачкая пол, раковину, тело. Тан лишь единожды вскрикивает, когда боль достигает своего пика, а после зубы смыкает и терпит, терпит, терпит. Потому что не больнее того, что Чон с ним сделал. Кусок кожи отлетает в сторону, алая жидкость заливает всё вокруг, Тэхён хочет упасть в обморок. Ему эта прострация, как глоток свежего воздуха сейчас нужна. И ноги не держат, подгибаются, Тан не знает, лишь догадывается, что… возможно, если между ним и Чонгуком есть связь, то ему не должно сейчас быть менее больней. Юнги прав:

Шоу ещё даже не начиналось.