Requiem №9

Жарко, слишком жарко для начала зимы. Ветер горячий обжигает макушку. В теле ощущается приятная боль, Тэхёну кажется, он парит над землёй, но разве возможно такое? Он лежит лицом вниз, комкая в пальцах мелкие камни, в попытке подняться. Но ноги настолько болят, что ему с трудом удаётся встать на колени. Вокруг ничего, одна сплошная пустота. Земля под омегой идет трещинами, а небо над головой безоблачное голубое. Охватывает паника, бьёт по ничего не понимающей голове молотком, забивая сотни гвоздей мыслей. Тэхён задыхается, трясущимися пальцами пытается расстегнуть куртку, только бы не выдрать бешено бьющееся сердце. Думается, умер, другого расклада и видеть не хочется. Только боль настоящая, она разливается по венам вместе с кровью, заставляет загибаться, кричать, не даёт и глотка воздуха сделать. Тан касается руками головы, обнаруживая на ладонях кровь — живой. И осознание приходит медленно патокой. Последнее, что Тэхён помнит, — больница, потом тупой удар и темнота. Омега задирает рукава, джинсы, осматривает себя полностью, находя на теле уродливые гематомы и воет так тихо, будто боится чей-то покой нарушить. Он один на один с тишиной вечной застрял. И, сцепив зубы, поднялся, резко выдыхая. Тэхён шарит по карманам, находя в них лишь зажигалку, телефона под рукой не оказывается. В ботинках складной нож, а пистолет отобрали. Омега не знает, в какую именно сторону ему идти, но шагает туда, куда ветер дует. Завязав куртку на бедрах, двинулся, держа нож в руке. Тэхён думал, его оставили за пределами Ригеля и пока плохо понимал кто и почему. Он и без того был изможден, истекал кровью и очень устал от ходьбы, которая продлилась до самого вечера, когда солнце сдало смену луне. Тану пришлось изменить догадку. Перед ним предстал город.

☣☣☣

Пока Джин добирался до аэропорта, успел помолиться всем богам, чтобы успеть первым, но не исключал, что люди отца уже давно караулили Джо. Но альфа приехал первым и смог спокойно забрать омегу и сына, никаких препятствий не было. Ким поселил их в квартире, которую дал ему Намджун и обещал защиту. Первые дни Энди допытывал альфу, чтобы тот всё ему объяснил, но Сокджин был настолько в работе, что не появлялся дома. Как только у него вырвался свободный час, он примчался в квартиру, заставая сына давно спящим, а омегу с кружкой кофе на кухне в темноте. — Почему без света сидишь? — Ким нажал на включатель и Эн поморщился от резкой смены обстановки. — И не спишь. — Ещё рано совсем, — он поднялся, начав привыкать к яркости в комнате, и подошёл к мужчине. — Где ты был? — Я занят, мне очень жаль, что я не могу быть с вами, — Ким потёр парня по плечам и приобнял. Его сердце разрывалось за Тэхёна, которого альфа похоронил, понимая, что выжить Тан никак не мог за стеной, но мыслью с братом этой не делился. Чонгук сидит на таблетках, постоянно кричит на подчинённых, рвется к Дагону. Сокджину на него больно смотреть, поэтому оставив неугомонного брата на Намджуна, он уехал. Альфу чувство «конца» не оставляет, пусть и не готовился он к чему-то финальному, но это опустошение в нём присутствует. Тэхён есть причина — его нет. Ким знает, что где-то глубоко внутри он потушил эмоции к этому омеге и, кажется, сделал это очень давно, до того, как понял, что Тан ему был важен. Забавно наблюдать со стороны, как люди путают любовь с влюблённостью, а потом не понимают, почему всё прошло. Сокджин на эти грабли наступил, но был уверен, что не останется равнодушным. Ну что ж, ему только никогда не узнать, что это мог предвидеть его брат. Спросите у Чонгука, какие слова у него ассоциируются с Джином и он ответит сразу: равнодушие, безжалостность, наглость. Ким — это ядреная смесь нечеловеческой красоты и свирепства. Одним словом — опасность, персонаж в жизни Чонгука, который входит в топ самых изворотливых мразей. Только Джин всё равно рядом, семья для него — всё, остальное значение не имеет. Он сменил столько масок, даже сейчас не прекращает новые ковать, надоедают старые, но истинное лицо этого человека знают единицы. Знали. В Тэхёне Сокджин видел миры, неограниченное множество. Была в омеге эта детская невинность, которая привлекала. Тан неподступный и очень ранимый на первый взгляд, альфе нравилось его узнавать, находить качества ещё более привлекательные, чем его доброта. Змеи вечно вьются рядом с такими, как Тэхён. Их принято ломать, но Сокджину уже нечего было в нём разрушать, омега сплошь из осколков состоял. Это увлечение, граничащее с азартом, это на уровне чувств. Но всё уходит. Тэхён никогда не был омегой Джина, поэтому альфе проще от него отказаться, чем брату. Важен ли этот фактор? Для Кима более чем и, как следствие, он приходит к тому, что совершил неправильный поступок, но никому в этом не признается. Потому что Ким Сокджин всегда был мерзавцем. — Это правда? Всё, что говорят по телику. Война? — Энди не показывает эмоций, бушующих в нём, но он напуган был всё то время, пока альфы рядом не было. Безопасно, когда Сокджин здесь, когда его запах можно ощутить в воздухе и прижаться к груди. — Вот, ты уже и сам всё знаешь, — улыбается ему альфа. — Это серьёзно, Энди. Я не хочу, чтобы ты и Джо волновались. — Ты меня не слышишь? Это война, Джин. И ты привёз нас в эпицентр. — Это ненадолго, скоро вы уедете отсюда. — Куда? Снова в Китай? Или ты подальше нас отправишь? — Вы останетесь в Фомальгауте, — обещает альфа и кивает в подтверждении своих слов. Энди бросается ему в руки, жмется крепко к мужчине, не сразу чувствуя его ладони на своей спине. Дом омеги — это Сокджин и кажется, так было всегда. — Если ты думаешь, что я могу умереть, то выброси это из головы, — серьёзно заявляет мужчина. — Я вернусь, — но сейчас уходит.

☣☣☣

Юнги всё ещё чувствует, как горит кожа от поцелуев Хосока, медленно тлея. Он думал, как начать говорить с родителями, что именно должен сказать. Ведь это раз и навсегда разрушит их семью, потому что у омеги ни капли желания знать их, после всего совершенного. Юнги понимал, что ответственность на нём лежит огромная. И он тянул. Так долго, как мог, пока в один из вечеров не позвонил Шихон, сообщая о том, что Ким может вернуться домой. Омега понял, что это шанс. Он давно всё решил, но как только Хосока рядом не оказалось, снова сдулся, обдумывая правильность поступков. Метка зажила и Юнги приходилось скрывать свой новый запах от родителей, но не сегодня. Ночь прошла беспокойно, омега то и делал, что смотрел в белый потолок, слушая музыку. Сон и не думал приходить, но к рассвету Ким отрубился. На одной чаше весов был Хосок, который забыл о прошлом, принял аборт омеги и поставил метку, на другой чаше ничего, кроме разочарования. Спустившись вниз, Юнги застал отца и папу за завтраком. Омега уже собрал вещи и оделся. В нём ничего не выдавало принадлежность к хозяину Антареса, пока Ким не остановился у стола. Отец поднял глаза от планшета, папа выронил из рук чашку. В их глазах одна мысль: показалось. Но Юнги улыбался так широко, как мог, показывая всё своё величие перед ними, не видя в этих людях своих любимых родителей. Сейчас совсем не больно отрезать эту пуповину между ними и собой. Юнги надо жить для себя, Хосок этого хочет. Эти люди сломали его не один раз, а омега, сглотнув комок боли, готов сделать это ещё сотни раз, только бы начать чувствовать землю под ногами. — Да, это она, — ухмыляется Ким. — Что, не ожидали? Отец поднимается медленно, так же крадется к парню, но Юнги не двигается, он хочет взять от этого разговора всё. Уджон бьёт по лицу, но омега и не думает стирать улыбку, потому что всё он уже заранее знает и предугадывает новую пощечину, поэтому уворачивается. Папа подрывается раньше, чем Юнги успевает вставить слово, и хватает сына за воротник рубашки, встряхивая. Лучше бы омега был не в себе, лишился разума, чем позволил Хосоку сделать это с собой. Но всё сделали уже сами родные. — Почему ты так поступаешь с нами? — Чиджи срывается на слёзы. — Почему, Юнги? — Почему? — хмыкает омега, отрывая от себя папу, и потирает красную щеку. — Вы это сделали со мной! Вы подставили Хосока! — Сынок… — Ким видит, как по лицу папы расползается осознание и отходит от него ещё на шаг. Ему не нужно объяснять, все резко поняли, но тяжелее будто родителям и Юнги не понимает, почему. Что именно он сам сделал? — Даже не думайте оправдываться, я всё знаю! У меня доказательства есть! — Мин Юнги! — кричит отец. — Ким уже, — кривится омега. — Это того стоило? Ну, и какого вам смотреть на меня? Я же грязный! Меня ваш Шихон запятнал. Вы же растили меня только для того, чтобы за кого побогаче выдать. Я ненавижу вас, — искренне и с легкостью. — Это неправда, — Чиджи снова пытается к сыну подойти, но тот не даётся. — Мы любим тебя, Юнги, — муж его дергает в сторону, сам к сыну подходит, разгневанно смотря. — Ты всего лишь истеричный омега, Юнги. Я тебе говорил, нет ничего хорошего в твоих отношениях с этим Хосоком. — Чем он тебе не угодил? Молодостью? — Ким отчетливо ощущает, как рвутся нити, связывающие его с семьёй. Люди, которые подарили ему жизнь, её же нагло отобрали у омеги. Думали, как большинство родителей, что они сами должны решать за своего ребёнка, не давая ему свободно дышать и даже думать, прививали свои ценности. Юнги против, он уже на пороге своей свободы стоит. Уджон молчит, Юнги не тратит время на то, чтобы придумать ответ за него. Он разворачивается и идет к лестнице. — Просто оставьте меня в покое, — устало говорит омега. — И идите к черту, мои любимые родители. Грин помогает Киму спустить вещи и провожает до машины, никто не препятствует. Юнги уверен, все на месте стоят, потому что больше им не за что бороться, у Шихона ничего не остаётся, а у самого омеги есть шанс выжить и быть с правильным человеком, который будет его любить. Он не вернётся в этот дом. Здесь его больше ничего не держит.

☣☣☣

— Мы укрепили большую часть границ, — Намджун вальяжно сидит в своём кресле, медленно покачиваясь. — Дело за малым. — Когда я говорю, что мне нужно время, — спичкой вспыхивает Чонгук, — значит, оно мне нужно. Или мои слова здесь для всех пустой звук? — Его нет, армия Ки готова, — отвечает ему Ким. — думаешь, он станет ждать, пока ты свою соберешь? — Отец не пойдет войной первым, он не дурак, — Джин задумчиво рассматривает поверхность стола. — Но нам всё равно надо пошевеливаться. — Да ладно? — Чон почти вскакивает, но пулевое отдаёт острой болью и он возвращается на диван. — Я уже неделю бьюсь всё об одном и том же. У меня складывается впечатление, что передо мной чайники, а не уважаемые люди. Вы кто такие и куда вы дели моих солдат? — Чонгук, — смотрит на брата Сокджин, — мы всё понимаем, но тебе надо успокоиться. Защита Хадара очень важна сейчас, но я слежу и за армией. Не так просто сейчас вести бизнес, когда все только и делают, что о тебе трещат. — Я устал, — альфа встаёт на костыли и выходит за дверь. — Ну вот опять, — вздыхает Намджун. — Война проиграна, хоть мы и не начинали. — Поговорю с ним, — следом за младшим идет Джин. Альфа успевает войти в лифт к Чонгуку. — Объяснишь? — поворачивается к Чону Сокджин, убрав руки в карманы. — Что за сцена? Мы утром говорили о том, что всё идет хорошо. Солдаты куплены, в картеле пока спокойно. — В этой стране я много где успел нагадить, — отвечает, слабо головой кивая на камеру в лифте, Сокджин понимает и замолкает. Сев в машину, Сокджин спрашивает всё то же, поражаясь внимательности брата. — Ты что, думаешь, мне удалось так высоко подняться благодаря своей харизме? — смеётся Чонгук, Ким от здания отъезжает. — Половина городов в Фомальгауте мои. — Что? — вскрикивает мужчина, с трудом руль удержав. — Но как? И ты молчал? — Их правители подо мной ходят, — с гордостью рассказывает альфа. — Кого-то запугать, кому-ту на лапу дать. Всё не так сложно в этом мире, как кажется на первый взгляд. Пусть Кисон думает, что у него всё под контролем, но у меня ещё есть парочка тузов в рукавах. — Почему тогда мы с войной тянем? — Мы не тянем, а готовимся. Когда Ёсан скажет мне, что все готовы, то мы приступим. — А Намджун? — Он, как сучка, при виде бабок хвостом машет. Я ему пригрозил, если за меня не будет, значит против. Намджун сделал вид, что испугался, — растирает складки на брюках альфа, — я сделал вид, что поверил. — Я всё ещё не понимаю. Ты пришёл к нему из-за наркотиков тогда, чтобы…? — Чтобы втереться в доверие, — закатывает глаза Чон. — Мне нужен этот город. У Кима серьёзная армия, прекрасные территории. Хадар похож на рай. И почему бы мне не забрать его? Намджун может сколько угодно делать вид, что принимает активное участие в нашей работе, но я уверен, он давно на стороне Ки. Всегда был. — Ты заставил меня задуматься, но не опасно ли сейчас нам здесь находиться? — Опасно, но больше нам некуда пойти, мне надо контролировать его, пока самого Намджуна контролирует Ки. Дядюшке не нужна война, он знает, что проиграет. Пусть все они думают, что я начинаю сдаваться. — И что потом? — Суп с котом, за дорогой следи, — прикрывает глаза Чонгук, откидываясь на спинку.

☣☣☣

Холод резко сменил тепло. С ночью пришли в город странные шорохи и звуки. Тэхён поднялся на крышу когда-то былой высотки. Она выглядела старше, чем должна была быть и омега задумался. Его не могли отправить ни в один из падших городов. Это был Дагон, Сеул. Пустошь осталась позади, дальше только древние улицы и постройки, дома, которые оставались целыми лишь благодаря чуду. Тэхён уверен, вдалеке он видел огоньки на границе, ту самую стену, за которой его оставили. Он всё ещё гадал, кто мог избавиться от него, но эти мысли сменились другими — очень хотелось есть и пить, но у омеги было аж ничего. Тан нашёл старые книги, которые поджёг и стал греться у небольшого костра. Наверху было тихо, в отличие от других этажей. Будто кто-то не прекращал подниматься вот уже долгие часы. Тэхён утешал себя мыслью, что это были крысы. Но из окна виднелись тени. Омега не спешил тушить костер, он пристально наблюдал за обстановкой за пределами дома, трясясь от холода и страха. Внизу его ждала смерть, она висела в воздухе, жила под землёй. Она везде, но Тэхён ей броситься в объятия не хотел. Ему бы бороться, но знать как и зачем, если впереди ничего не ждет, кроме зараженных. Тан забаррикадировался и сел у костра дожидаться утра. Оно наступало медленно, не торопясь будить монстров, притаившихся за углами. Тэхён продолжал бояться, этот страх сидел в каждой клетке тела, паразитируя. Он отвлекал себя мыслями о Сокджине, потерявшем омегу. Думал о Чонгуке. Слишком много думал о Чонгуке, он этого не заслуживает. Но те сомнения по поводу ребенка, которые Ким вложил в голову Тэхёна, никуда не делись. Его стошнило желчью, но омега не переставал тешить себя мыслью, что беременность могла обойти его стороной. Боль окутала со всех сторон. И метка, без конца ноющая, даёт напоминание о том, что Тэхёна разорвали с Чонгуком. Тело не хочет слушаться без подпитки, а мозги превращаются в кашу. К утру снова тепло, кожа подгорает уже от первых лучей солнца на рассвете. Тан не будет ждать чуда, он собирается быстро. Снова куртку завязывает на бедрах, туже шнурует ботинки и берет в руки нож. Спустившись вниз, Тэхён никого не обнаруживает, всё так же тихо. Омега никогда не изучал эти места, но знал, что стену возвели после резкой вспышки вируса, отделив ею большую часть страны. Тан боялся болезни, понимал, что заражение неизбежно, пусть и выглядела местность не такой устрашающей. Но всё-таки жуткой и пустой. Время здесь остановилось. Здания прогнили, упали, рушились. Дороги были завалены брошенными автомобилями и мусором. Животные были, но не крысы, на которых Тэхён надеялся. Он слышал лай собак, не решая проверить, и шёл дальше, сам не зная куда. Внутри всё пересохло, а ноги так и хотели подвернуться, но омега не останавливался. Бесполезно было искать хоть что-то. Проще было бы упасть и дожидаться голодной смерти. Тэхён её не звал, но она пришла. В виде изуродованного зараженного с оторванными руками, сухой серой кожей, у него не было нижней части челюсти и быстроты. Омега сейчас тоже не отличался резвостью. Когда больной оставался в двадцати метрах, Тэхён подумал о побеге, но поздно. Он бросил нож в голову твари, и тот упал, но стоило обернуться, как за спиной уже стояло ещё пять таких же уродов. Под рукой ничего не было, Тан зря понадеялся на остатки своих сил. Омега не взывал к богу, вряд ли тот мог помочь, дать Тэхёну пистолет. Звал он своего зверя, зная, что тот не явится никак, но последнее, чьё лицо хотел бы видеть перед смертью — Чонгука, и Тэхён представлял его, падая. Его сразила будто пулей боль метки, поставила на колени, но так омега не мог видеть зомби, лишь дорогу под ладонями, и он закрыл глаза, прощаясь мысленно со всеми. Но до того, как потерять сознание, Тэхён чувствовал, как дрожала дорога под ним.

☣☣☣

Джей разместился в своей спальне с диким желанием присосаться к бутылке чего покрепче, но удержался, помня, что наутро ему надо увидеться с Ки. Легкая месть Чонгуку сама собой переросла в целую войну. Не было и шанса отступать, забыть о том, что сам Пак пережил. Эта обида в нём сидит так долго, что успела выжечь изнутри, оставив после себя черную дыру, засасывающую все эмоции. У Джея в жизни только одна цель осталась. Смерти Чонгука захотелось воистину лишь сейчас, когда сожжены все мосты и раненное прошлое вернулось. Альфа сам по себе, как пёс бездомный болтается. Раньше был у него омега и друг верный, а теперь компанию составляет алкоголь, который давно погубил Джея. Война отрезвляет, даёт пинки, но знает Пак, что не принесет ему успокоение. Суджин остался в памяти призраком, и лишь порой ведением его силуэт проскальзывает где-то в квартире. Джей чувствует его ладони на своих щеках, видит эти глаза, полные любви и нежности. Альфа привязан к фантому, который сам уверен, он выдумал, потому что в приведения Пак не верит. Как же тогда всё было хорошо. В прошлом всегда неплохо, пока оно этим «прошлым» не становится и понимаешь, что всё не так радужно было. Но кажется, что проще намного, чем сейчас. Стабильности не хватает. Чонгук занимался картелем больше, чем поисками лекарства. Джей хранил ему верность и всячески помогал. Суджин был рядом, являлся тем самым роковым омегой, которому завидовали другие: его красоте, богатству, силе, которой парень обладал. Ведь Суджин был под защитой Харапан, а значит, неуязвим. Но его сгубила жажда Чонгука, и не только его одного. Альфа ощущает тепло внутри, при воспоминаниях о тех прекрасных днях, проведенных в шумных компаниях среди своих. Где-нибудь в випе со столами полными алкоголя или, закрывшись в кабинете у Чона. В прошлом живет своя атмосфера. Она живёт, а Джей будучи мертвым попытается себя воскресить. Всё ходит по тем же местам, куда Суджина водил, на место первой встречи любуется. Тот переулок красив по своему, потому что именно там Джей и нашёл своё, проезжая мимо в дождь. Он раздавлен остатками любви, которую недодарил своему омеге. Это та рана в груди, которую ничем залечить нельзя, не то, чтобы о шраме простом мечтать. Вечно кровоточит, болит. А зверь в Паке воет не первый год. Ему бы притихнуть, смириться, что ничего вернуться нельзя, как и понять, — двигаться дальше незачем. Поэтому снова он один сидит на кровати, смотрит на фотографию Суджина и зажимает себе рот ладонью, чтобы самому не порвать связки от крика. Джей это сделает, он себе ещё в ночь смерти омеги обещал, что Чонгук за всё заплатит. И если уж судьбе угодна и его гибель, пусть будет так. Это кажется более разумным. Но альфа не знает, что Чонгук давно отдал душу, как только потерял Тэхёна. Он важнее любой войны.

☣☣☣

— Почему вы держите их? — Джей сидит напротив Кисона, стараясь не выглядеть нетерпеливым. — Там мой внук и мой сын, — объясняет мужчина. — Мы действуем всё также. Намджун контролирует их всех, если будет что-то подозрительное, то сразу скажет. Нам известно всё, поэтому бояться не надо нападения. — Ну да, — хмыкает альфа, — но почему бы Намджуну не вывезти кого вам надо и просто сравнять город с землёй? — Мы не варвары, этот город мой. Подключаем другие крупные регионы и можем быть на сто процентов готовыми. — А вы уверены, что с вами захотят сотрудничать? — Есть сомнения? Ты мне что-то недоговариваешь? — Остерегаюсь всего лишь. Кто знает, что может произойти в любой другой момент. Армии будут равны. В этом у меня нет сомнений. Чонгук выкрутится, всегда так делал, но я приложу все усилия, чтобы вы победили. Джей проводит у Ки ещё час и выходит из кабинета к парковке, где у его же машины альфу поджидает Сэюн. — С чем пожаловал? — подходит Пак, оглядываясь по сторонам. — С Кисоном спелся? — Я работаю с тобой, а не с ним. И что это за хрень, Джей? Какого чёрта ты пошёл к этому старому идиоту? — А ты значит, не хочешь, чтобы Чонгук проиграл войну? Как только я рассказал тебе о картеле, так ты с радостью готов был принять его часть после распада. Что сейчас? Передумал? — Ты сходишь с ума вместе с Ки, — отталкивается от машины Ким, — я в это не полезу, это серьёзно. — Ты всегда был трусом. — Дело не в трусости, а в здравом уме, которого не наблюдается ни у тебя, ни у Чонгука, раз он такое устроил. Я лучше со стороны понаблюдаю, как вы друг друга уничтожите, а потом на ваших костях станцую. — Может, тогда ты вернёшь мне должок? Только благодаря мне у тебя появились деньги на восстановление города. Именно я показал тебе схему сбыта и приобретения, — говорит и наблюдает, как лицо Сэюна от ярости краснеет. — Что? Не нравится такой расклад? Ты останешься в стороне сейчас, но придет и твой судный день и ты в своём гребаном городе сдохнешь вместе с населением, — разблокирывает дверцы Джей, обходя авто. — И, кажется, я забыл упомянуть, что не скрывал наши с тобой отношения, так что жди гостей. Ким успевает только пнуть по шине, как Джей уезжает. Если Пак не соврал, то Чонгук придет за ответами, потому что у него из-под носа его же человек слишком многое стащил. Сэюн в этом противостоянии явно проиграет, но не ввяжется даже под прицелом пистолета. Может Джей и прав, он трус. Власть не далась легко, а получив, толком ничего не удержал. Ни авторитета, ни вируса. Сэюн всегда стоял над пропастью, но та держала в воздухе, не давала упасть. Пришло ли время сейчас? Всё, что делал до этого альфа, для Тэхёна было. Для осуществления несбыточной мечты. Любовь, которая приносит особый вид боли, то слабо бьёт в сердце, то режет кинжалом. Но сейчас у Сэюна и Тана нет. На поддержку городу никто не придёт, альфа сам выбрал такую тактику. Зачем только и почему? Ему не нужно было всё это, ошибочное представление о будущем.

☣☣☣

Юнги приехал поздно. По дороге до Кира омега пытался дозвониться до мужа сотни раз. Первым делом ему было необходимо поговорить с Шихоном, а после отправиться в новую жизнь со своим альфой. Но в Кире его ожидал настоящий хаос. Ещё только подъехав к городу, Юнги заметил, что солдаты отсутствовали на постах, связь вовсе пропала, людей не было. Абсолютно никого, будто все разом решили покинуть город. Отовсюду пахло смрадно, смерть здесь была, омега осознал весь ужас случившегося. На дорогах высыхала кровь, где-то лежали части тел. Чем дальше Юнги приближался к центру, чем отвратительней картина перед ним открывалась. Всё те же пустующие улицы, дома и этот ни с чем не сравнимый запах. Ким подвис на одиноком светофоре, заметив в зеркале заднего вида зараженного, бегущего к машине. Омега ударил по газам и помчался домой. Это случилось совсем недавно и чувство того, что мог спасти всех, Кима не покидало. Но разве мог он что-то сделать? Почему Шихон не сказал ему ничего? Что здесь было? Часы на запястье показали пять вечера, телефон был оставлен в кармане выключенным, дабы не тратить лишний заряд. Юнги был готов покинуть город, но сначала ему нужны ответы. Видеть такое страшно, страшней, чем просто представить у себя в голове на минуту, когда прямо перед твоими глазами разверзся ад. Жизнь покинула Кир. Всё казалось целостным, обыденным, но мир без людей — не мир вовсе. В каких-то зданиях остались выбитыми окна, очевидно, выпрыгивали в ужасе. Где-то на тротуарах тела, сбитые обезумевшими водителями. Юнги с трудом пробирался по набитой автомобилями полосе. Люди просто бежали, прыгали, падали, умирали. Отныне Кир для омеги — синоним смерти. У особняка Шихона стояли машины охраны, тоже пустые. Юнги оставил свою у ворот и прошёл во двор, находя лишь кровавые разводы и куски мяса. Он знал, что в доме найдет труп мужа и мысленно себя подготовил, но не был готов ко встрече с живым человеком. — Чанёль? — альфа был прямо в проходной. Склонился над телом Шихона, вырезая его глотку. Юнги опешил, отступил назад. — Ты… — то на мужа смотрел, то на Пака, бегая глазами после по комнате. Чанёль достал нож из Кима и вытер о штанину, поворачиваясь к Юнги, выпрямившись. — Я же сказал тебе уходить, — ухмыляется альфа. — Зачем вернулся? — Я ничего не понимаю, — зарывается пальцами в волосы, оттягивая. Реальность становится наваждением, а может, кто-то успел укусить, пока добирался сюда и происходящее в доме, — сон? — И не надо, я даю тебе шанс снова. Уходи, Юнги, — Чанёль подхватывает тушу убитого за шиворот и тащит к выходу. Омега ловит руку мимо проходящего альфы. — Нет, ты скажи мне, что случилось? Где люди? Откуда ты взялся? Зачем ты убил его? — Опять вопросы. Не сейчас. — Почему ты не убьёшь меня? — Ты вроде ничего плохого не сделал, — пожимает плечами Пак. Юнги на его открытых майкой руках видит десятки укусов, и глаза Кима становятся ещё больше от шока. Чанёль ему снова ничего не отвечает, омега и не сомневался. — Закругляемся! — кричит парень. Со второго этажа спускаются несколько альф, как и сам Чанёль вооруженные до зубов. Юнги старается достроить пазл в голове, но ничего не понимает, пока Пак дальше продолжает тащить его мужа на улицу. Омега не сразу заметил другие автомобили во дворе, к которым сзади были привязаны веревкой трупы. Чанёль так же привязал и Шихона, пока Юнги оставался на месте, наблюдая, как неизвестные обшаривали дом. — Ты всё ещё здесь? — вырастает за спиной Пак, омега дергается. — Заразишься, уезжай. — Ты не скажешь? — альфа машет головой. — Скажу на другой встрече, пока мне не хочется убивать такого красивого омегу. Живи, Юни, — омега срывается с места, бежит до машины и трясущимися руками заводит авто. Нужно бояться живых, а не мёртвых. Так любят говорить люди. Юнги готов был спорить, когда вирус распространялся, но сейчас его пугали люди. Они, как падальщики, пришли доесть то, что осталось. Они разорили дом Шихона, грозили смертью. Чанёль придет в Антарес — мысль, не покидающая голову Юнги, пока он мчался к Хосоку. Омегу не отпускал мандраж, будто кто-то мог ехать за ним и совершить зверство. Да и почему бывший муж омеги получил именно такую смерть? Чанёль в Юнги только вопросы оставляет. Ему по-новой приходится переживать непонятное ощущение безысходности, когда проезжает всё те же мёртвые улицы, видит редких больных. Юнги приехал поздно и лучше бы вообще не совался в Кир.

☣☣☣

Чимину легко с Джунхи. Он вынуждает альфу без конца говорить хоть о чём-то, чтобы отвлекаться от грустных мыслей о беременности, и так узнает много о мужчине. Только следует другому альфе прийти, как весь придуманный Паком мир в голове, рушится о скалы реальности. Намджун в отличие от своего подчинённого говорит мало и по делу, снова приставляет к нему Джунхи и просит съездить в больницу на УЗИ. Чимин хотел бы вместе с Кимом отправиться, увидеть на лице Намджуна искренние эмоции счастья, ведь он так хочет этого ребенка, почему не может выделить время? Омега себя старается не грузить, но всё равно расстраивается и Джунхи подмечает это, когда они направляются в клинику. — Что-то не так? — аккуратно спрашивает альфа, орудуя рулем. Чимин бы сказал, что всё не так. Он не об этом мечтал, но мир перековеркал его представления о жизни и людях. У Пака никогда не будет его собственной любящей семьи, заботливого мужа. Вообще ничего. А Тэхён себя именно так чувствовал? Будто прожил с Чонгуком не одну жизнь в те короткие моменты встреч, а потом остался с выдранным сердцем? Как бы не обманывал себя Чимин, что всё в порядке, это ведь не так. Он до конца жизни останется игрушкой в руках любимого мужчины, в роли любовника, теперь ненавистного слова. Шагу назад не ступить, Чимин наступил на капкан и умер на месте от потери крови. — Эй, — Джунхи позволяет себе вольность, коснувшись локтя омеги. — Не обращай внимания, — Пак сдержанно улыбается, но тут же понимает, что альфа не купился на эту подделку. — Ты пытаешься сделать меня своим другом, но говорить не хочешь о том, что тебя тревожит, — Джунхи останавливает машину и поворачивается к Чимину. — Давай начистоту? — Что мне сказать? Что я рад твоему присутствию здесь? Что мне больно от того, что мой альфа женится на другом? — мнёт свои пальцы, не смотря на мужчину. — Просто отвези меня в больницу и всё. Не хочу поднимать эти темы. — Но ты уже всё сказал, Чимин. Единственное, чем я могу помочь тебе — поддержкой, но на ней далеко не уедешь. — Почему ты такой? — поднимает глаза Пак, видя замешательство в лице Джунхи. — Ты хороший, ты не такой, как другие люди Намджуна. — Я ничем не отличаюсь от них, просто… Всему своё время, Чимин, — заводит авто альфа. — Ты меня совсем не знаешь, но если хочешь, чтобы я был отрешенным… — Нет, будь собой. Чимину хотелось бы, чтобы в этом насквозь прогнившем мире было чуть больше таких людей, пусть не идеальных, но понимающих. Омега наедине с тишиной живет и умирает каждую холодную ночь без теплых объятий нужного ему человека. Но кажется, что вся жизнь была именно такой. Пустой. Вечеринки, встречи, знакомства, веселье — Пак свой лимит исчерпал, а дальше пустота, с ней он свыкся, та стала подругой. Чимин не хочет угасать, отдать себя на растерзание темноте, он не был рожден для этого. В глазах некогда знакомых людей омега навсегда останется тем отбитым на голову омегой, скачущем на каждом втором члене. Ну и ладно, Чимин знает правду. Это и есть его правда. Неприятная, но это его жизнь и было в ней много хорошего и плохого. Сейчас под сердцем у омеги его новый смысл, его малыш, делить которого ему с Намджуном всё так же не хочется. Чимин не хочет закончить в петле по прошествии лет, когда Ким даст сыну должное воспитание и образование, возможно, отправит за границу. У Пака в любом случае ничего не остаётся. Он идет в кабинет один, альфа остаётся за его пределами. Врач сообщает, что с ребёнком всё хорошо и ставит неплохие прогнозы на беременность. Чимин Намджуна представляет всё это время рядом, так ему легче. — Он сейчас у себя? — уже в машине спрашивает омега, Джунхи кивает. — Поехали к нему. — Не думаю, что это лучшая идея, — предостерегает альфа, но Чимин остаётся непреклонен. Он хочет в лицо ткнуть мужчине снимок УЗИ. Это унизительно максимально сейчас находиться в такой роли для Намджуна, но омеге необходимо увидеть его, иначе черт знает, когда Ким сам явится. Он бы отделался звонком, а Чимин без него потухает, вечно находится в неведении и ненавидит свою беспомощность. Намджун его сломал одной пощёчиной, Паку хочется в ответ ему влепить, но он так слаб перед ним. И дело не в беременности. Если Намджун здесь Бог, то Чимин никто и звать его никак. Так всегда было, и ему бы спасибо сказать, за то, что приютил, в люди вывел. Только нюанс есть — сам альфа ему же крылья обломал. Чимин бросает Джунхи за пределами кабинета и влетает в него слишком резко, быстрее желая увидеть Намджуна, но омега не был готов к гостям у альфы. Не был готов увидеть Чон зверя Чонгука на диване с бумагами в руках. Весь настрой улетучивается, омега в размерах будто меньше становится, но не отступает. Смотрит на Намджуна, явно удивленного появлению омеги, но его шок быстро сменяется злостью. — Что ты здесь делаешь? — холодно звучит Ким, Чонгук поднимает голову, впервые взглянув на омегу у двери, Чимин именно на нём всё своё внимание акцентирует. Чон выглядит ужасно, но это не мешает ему поселять всё тот же страх в душу одним своим присутствием. Альфа пахнет Тэхёном, этот запах бьёт резко в ноздри, раздирая сладостью, но здесь Тана нет. Рядом с Чонгуком только костыли и Чимину дико интересно, что с ним успело приключиться. — Я с кем говорю? — вновь окликает его Намджун. — Где Джунхи? — омега молча идет на негнущихся ногах к столу альфы и, достав из сумочки снимок, кладёт на стол. Пока Ким рассматривает изображение, Пак оборачивается, вгрызаясь взглядом в Чонгука, но тот к нему быстро интерес теряет и возвращается к документам в руках. Не болит. У зверя в сердце только один омега остался, вытеснил Чимина, а Чон только сейчас понимает, о чём ему толковали в квартире. Как же чувствует себя Чонгук, зная, что его первая любовь трахается с Намджуном? Раздосадованно, даже Пак Чимин достоин лучшего на самом-то деле. Старый бы Чонгук позлорадствовал, но новый мог бы посочувствовать омеге. Альфа видит то, что Ким держит в руках и не сомневается в подлинности снимка. Разве Чимин такую судьбу заслужил? Чонгуку на него искренне плевать. Не плевать Чимину, гипнотизирующего его макушку. Этот альфа принадлежит бывшему другу и Пак бы порадовался за них, наверное, если бы у обоих когда-то костью в горле не встал. А теперь всем друг на друга всё равно, кому расскажешь, что неразлучниками были — не поверят. — Всё в порядке? — Намджун кладет снимок в нагрудный карман серого пиджака. — Да, — коротко отвечает омега, не зная, куда податься. Ему так не хочется уходить, а Ким будто мысли его читает и манит пальцем к себе, Чимин послушно плюхается к нему на колени. — Ты неплохо устроился, — поднимает голову Чонгук, глядя на Намджуна. — Муж, беременный любовник, — на лице у альфы оскал, пугающий омегу, он жмется к своему альфе, мечтая закрыть глаза. Внутри Намджун горит от ярости, в его планы не входило раскрытие такого факта, как беременный любовник, но он не прогоняет Чимина. Альфа решается поиграть на эмоциях Чонгука и этого здесь не понимает только сам Пак, в очередной раз становясь жертвой. — Это тебя не должно волновать, — поглаживает омегу по спине Намджун. — И не волнует, никому не будет интересен твой трах с этой шлюхой, когда война начнётся, — Чимина заметно трясет, альфа не пытается успокоить его. Он бы выпустил в лоб Чонгука пулю за такие слова. Может, Пак и не значит для Намджуна слишком много, но он ему всё же дорог. Он папа его ребёнка, не шлюха. Больше нет. Нет? — Осторожнее со словами, — грозится Ким. — если не на кого порычать, то найди Сокджина. — Он за городом, — на лице у Чонгука всё та же мерзкая ухмылка. — Скажи мне, Чимини всё так же отпадно сосёт? — в этот раз сам омега подрывается, но Намджун успевает ухватит его за руку и не дать Чону по его самодовольной морде. Пак плохо понимает, почему Чонгук говорит это, если ему на омегу фиолетово. Только словами всё же обжигает больно, альфа ковыряет их прошлое, успевшее покрыться вековой пылью. — Может, тебе омегу прислать? — рычит Намджун. — Сбрось груз потери и выпусти пар. — Потери? — сдувается Чимин. — Что с Тэхёном? — Не твоё сучье дело, — рявкает Чонгук, Намджун смиряет его предупреждающим взглядом. — Тебе ли не всё равно, Чимин? Кушай досыта, спи крепко, не думай о проблемах, — омега поднимает глаза к Намджуну, но тот только плечами пожимает. — Живи в своё удовольствие и не донимай нас тупыми вопросами. Чимин знает, что они с Чонгуком оба виноваты в той истерике Тэхёна, но зачем сейчас быть настолько грубым? Пак волнуется за Тана, думает о смерти и прочем, но его оставляют без ответов, Намджун целует в щеку и просит вернуться домой. — Какого хера? — поднимается на ноги Ким. — Не трогай моего омегу. — Он и моим когда-то был. Это Чимин тебе рассказал, да? О себе, обо мне, о Тэхёне? Да, задница у него отменная, — хрипло посмеивается альфа. — Но стоило ли это того? Явно у вас незапланированный ребёнок. — Тебя ебать не должна моя жизнь. Мы с тобой товарищи по оружию, не более. — Вот чёрт, — театрально вздыхает Чон, — а я уже хотел назвать тебя другом. Ты разбил мне сердце, Ким Намджун. — Да что с тобой, блять? Не веди себя, как подросток, будто у тебя гормоны скачут, — альфа и не отрицает того, что его состояние стало агрессивным и в то же время понурым. Чонгука из стороны в сторону бросает тревога каждый день. И становится только хуже. С ним что-то происходит и сам Чон хотел бы знать, но проще всё свалить на метку. — Давай говорить о делах, а не заднице моего омеги. — Твой омега ждет нас через три часа в ресторане, — напоминает о банкете альфа. — Я люблю балы, — Намджуну на секунду кажется, что Чонгук приходит в себя, — особенно маскарады, — но надежда на здравый ум Чона тут же пропадает.

☣☣☣

Юнги заезжает в Антарес к ночи, тут же набирает Хосока, но альфа на звонки не отвечает. Благо в городе жизнь есть, омега успел придумать наихудшие сценарии для всей страны. До квартиры Чона он добирается в тумане, кричит на охранника, который не сразу хочет его впускать, но в квартиру заходит. Хосока нет. Юнги возвращается к бугаю у двери, пытаясь выяснить, где босс, но тот отвечает коротким: уехал утром. Ким остаётся в доме у альфы, но глаз так и не смыкает, просидев на кровати до самого рассвета, не оставляя попыток услышать голос Хосока в трубке. Через новости для омеги открываются страшные вещи, но не страшней резкой пропажи Чона. Возможно, он с другими омегами в клубе, а может быть и того хуже. Юнги всё ещё на эмоциях дергается, не думает о том, что мог приехать поздно, но вряд ли альфа от него отказался бы. Ким почёсывает метку и валится на постель, пахнущую лишь гвоздикой. Здесь стоит уже другая кровать, не та в которой Юнги погибал вместе с Хосоком в эйфории, и не та, где был Чон застукан. Прошлое в сторону. Ким ставит мобильный на зарядку и направляется на кухню. Желудок отзывается неприятными спазмами. Юнги наспех жарит яичницу в полной тишине и утопает глубоко в мыслях, не слыша, как открывается входная дверь. Хосок стоит на пороге долго, наблюдая за завтракающим омегой. Он прилетел сразу, как увидел пропущенный, чёрт бы его побрал включить беззвучный режим, когда обстановка в Фомальгауте максимально накалена. Чон уже и не ждал, не тешил себя мыслями о том, что Юнги будет здесь, но он приехал и точно волновался за своего альфу. Омега тянется к стакану с соком, когда замечает присутствие ещё одного человека. Хосок подходит первым, садится на корточки перед парнем, Юнги в его волосы свои пальцы вплетает, а на глазах слёзы наворачиваются. Он наклоняется для поцелуя, альфа его на руки подхватывает, к себе прижимая. — Прости, что заставил так долго ждать, — бормочет в шею Чону омега. — Я боялся тебя потерять. — Я был в столице, Юни, — ставит на ноги парня и целует глубоко, прижимая к себе хрупкое тельце, забираясь ладонями под рубашку Кима. — Почему так долго? — В Кире… — Ты был там? — отстраняется Хосок. — Я не знал, там был человек… — ежится будто от холода, вспоминая о Чанёле. — Хосок, я правда не знал, что это случится. Шихон звонил мне, просил вернуться. Я только попрощаться хотел, а когда пришёл, на месте города пустошь, в особняке эти люди. — Какие люди? — не самое лучшее время докучать Юнги вопросами о том, почему он вдруг проникся Шихоном, раз хотел напоследок что-то сказать. — Я всё расскажу, — льнет в объятия Чона омега, наконец, чувствуя себя дома.

☣☣☣

— Плохая идея, — хмурится Ёсан, стаскивая с рук кожаные перчатки. Они на крыше здания в Ригеле одни — командир и несносный Сайли, всё такой же приставучий. Альфа предлагает пробраться в офис к Кисону, омега собирается его стукнуть. Наблюдение толком ничего не даёт, армия не здесь, её и не было никогда в черте города. Ёсан садится рядом с Таном, упираясь спиной о кирпичное ограждение. — Я хотя бы что-то предлагаю, — цокает языком альфа. — Скажи честно, зачем мы здесь? — Это последние проверки, всего лишь формальности, — Ёсан поворачивает к Сайли голову, смотря на альфу устало, будто они уже успели пройти не одну войну. — Чонгук просил присмотреть за Ки. — Отлично, — бьёт себя по бедрам Тан, — пусть этим кто-нибудь другой займется. — Да стой ты, — хватает за руку того, когда Сай поднимается. — Мне нужно знать, чем занимается Джей. — Так, тут можно и по-подробней, — всё-таки встаёт альфа, складывая руки на груди. — Зачем тебе он? — Джей — связующее звено. — Не морочь мне голову, командир, — вздыхает Тан, смотря в даль. — Лучше скажи, когда мы начнём уже? — Через неделю, — отвечают сразу. — Нападение будет неожиданным для Ки, — на что альфа только усмехается. — Я точно сотру эту ухмылку с твоего лица. В войне нет ничего веселого, ты, сопляк, тебе кажется, что всё даётся легко и просто, а когда ты окажешься на линии огня, — поднимается омега, — а ты окажешься, здесь нет Тэхёна, который мог бы сказать что-то против. Я посмотрю на тебя потом, Сай. — Унижай меня сколько влезет, — подходит к омеге Тан, — мне плевать, но не надо называть меня сопляком. Может я и молод, но здесь, — тычет себя в висок, — не дрочка и пьянки, как у многих моего возраста. Я видел достаточно, чтобы называться мудрецом, — Ёсан прыскает со смеху. — Да что ты знаешь обо мне? — Ты клеишся ко мне и ведешь себя, как придурок, этого достаточно. Хватит тратить время попусту, мне надоело сотрясать с тобой воздух, — проходит дальше Кан, слегка толкнув альфу плечом. Сайли его к себе рывком разворачивает, ухватив за запястья. — Пусти. — Да, ты мне нравишься, — говорит альфа озлобленно, будто до этого омега не понимал ничего. — Но меня бесит твоё ошибочное мнение обо мне. Что за предрассудки? — Ты сам пришёл в Харапан. Умный человек к мафии не сунется, — выплёвывает так же ядовито. — А ты знаешь, почему я пошёл? — Твоя душонка желала экшена, Джей говорил. Пришёл, потому что ощущал себя частью того мира. Вот и сиди в нём, но начни уже взрослеть. — Мы жили бедно, — ослабляет хватку Сайли, — но не жаловались. Да, мне хотелось чувствовать власть, быть кем-то в этой жизни, даже если и пушечным мясом. Я хотел стать для своей семьи опорой, потому что больше никаких других альф с нами не было. И мне было плевать на свою смерть, я обеспечивал папу и Тэхёна всем и они, может и ненавидят меня за такой выбор, но гордятся мной, — шаг назад, ещё шаг и вниз полетит. — Моя тирада вряд ли заденет тебя за живое, потому что ты — сталь и я твоей силой восхищён, но знаешь, любой каркас не вечен и я хочу быть опорой для тебя, потому что у папы есть Ханыль, у Тэхёна… был Чонгук, как бы я не проклинал его. — Я уже однажды доверился одному подонку, — последнее, что говорит Ёсан и спускается с крыши.

☣☣☣

Чонгук сидит на месте, знает, если встанет, то камнем рухнет и не помогут ему костыли. Что-то не так. Снова. Вокруг кружатся в танце омеги и альфы. Этот вечер создан лишь для прикрытия, потому что среди гостей, которыми особо не занимался Намджун, хозяева важных Чону городов. Киму же Чонгук быстро придумал легенду. Все знают, что война на носу, поэтому нужно расслабиться и отметить не только скорую свадьбу Намджуна и Мичана. Сам омега отдаленно щебечет с другими представителями прекрасного пола, улыбаясь всем ослепительной улыбкой. Чонгуку плевать на него, Намджуна и той каши, что Ким заварил. Альфу больше беспокоит своё состояние, бесконечное головокружение и та кровь, которую утром он сплевывал вместе с зубной пастой. — Так и будешь сидеть? — подходит Сокджин, поправляя на глазах пластиковую маску черного цвета. — Где он? — Где-то здесь, — кивает на толпу Ким. — Он ничего не узнает, я уже переговорил с некоторыми. — Хорошо, — делает глоток янтарной жидкости Чонгук, растирая простреленное бедро. — Блять, — альфа ослабляет галстук, — мне снова херово. — Что болит? — взволнованно смотрит на брата альфа. — У меня перед глазами всё плывет, — трет лицо Чон. — Что за нахуй? — почти кричит, пара человек оборачиваются. — Срань господня, неужели снова? Сокджин молча подхватывает его и выносит из заведения, передавая в руки своим людям. Нужно вернуться, окончить вечер достойно и не дать Намджуну заподозрить себя в чём-то, даже если Чонгуку плохо.

☣☣☣

Джей приходит домой глубокой ночью, не сказать, что это стало привычкой. Альфа по пути купил себе виски, чтобы напоследок напиться перед тяжелым боем. Он не заметил, что квартира была открыта, часть выпитого алкоголя дала о себе знать. В спальне Пак и вовсе обнаружил чужого. Так сначала ему показалось, пока он в темноте сканировал спину человека, замечая в силуэте уже знакомые черты. Джей опешил, с трудом удерживая бутылку, которую пришлось отставить на полку, чтобы не разбить. — Суджин… — себе под нос и шаг вперед. Человек обернулся с громким стуком поставив рамку с фото, на которой улыбались двое на тумбочку у кровати. Пак ударил ладонью по включателю и свет показал ему более реальные черты человека. — Ёсан? — Привет, — омега убрал руки в камуфляжные карго, оставаясь на месте. — Как ты вошёл? — Пак подошёл к балкону, открывая дверь. Холодный ветер забрался в комнату, никого не трогая. Кан сжал в ладони ключ от квартиры и усмехнулся грустно, глядя на альфу. — Мне стоит доложить о тебе. — В этом нет смысла. — Почему ты здесь? Убить меня? — альфа прикуривает, стоя у входа на балкон. — Оставлю это Чонгуку, — медленно ступает по комнате Кан. — Мне в глаза предателю посмотреть хотелось. Как же так можно? — А ты чему удивлён больше? — хмыкает Пак, выдыхая сизый дым. — Тому, что я его предал или тому, что так долго ждал? Тебе мотив назвать? Обойдёшься. Он тобой пусть и дальше командует, а ты, как послушный песик, будешь выполнять приказы. — Я знаю причину, это всё из-за того омеги, — замечает, как у альфы глаз дернулся. — Что ж, удачи, Джей. Ты мне нравился, жаль, что оказался такой тварью, — оборачивается к двери омега. — Ёсан! — окликает его Пак, тот снова в глаза ему смотрит. — Есть вещи, которые нельзя простить. — В этом я с тобой соглашусь, — кивает ему Кан. — Нельзя простить, — альфа не видит на лице омеги отпечаток болезненного прошлого, Ёсан умело скрывается за маской сильного человека, ему так проще. Так просто надо. — Надеюсь, ты будешь долго мучиться перед смертью. — Спасибо, — смеётся Пак и омега выходит из комнаты. Когда входная дверь хлопает, Джей бросает окурок с балкона и принимается за виски, упав на кровать, позволяя холодному ветру лизать неприкрытые участки тела.

☣☣☣

За окнами рассвет кровавый, знаменующий скорый конец, пока чего — непонятно. В больничной палате пахнет медикаментами и одеколоном. Сокджин остаётся при параде, в черном костюме тройке и с маской в руках. Он сидит в углу комнаты, глядя на спящего брата, которого пришлось госпитализировать. «Он умирает» — обухом по голове слова врача. «Из анализов можно судить, что ваш брат долгое время употреблял неизвестный препарат». Пока всё выясняется, Сокджину остаётся только ждать. Ждать и верить, что Чонгук выкарабкается, потому что без него всё рухнет, а Ким сам лично руки опустить готов, он опору свою теряет. Альфа думает о том, кто снова пытается травить Чона, после неудачной попытки. Таблетки, которые брат принимал после ранения были заменены, а Сокджина терзают смутные сомнения. Мог ли это сделать Намджун? Чонгук бы сам в петлю не полез, он не мог. Мысли Джина путаются со звуком аппарата жизнеобеспечения, не давая полностью утонуть в себе. Он смотрит на бледного Чонгука, его ресницы едва подрагивающие, и вздымающуюся грудь. Вроде и живой, но уже кажется мертвым, болезненно худым и вечно уставшим. Альфа поднимается, подходя к койке, чтобы коснуться брата, тот будто готов ускользнуть из пространства. Под ладонями тело Чонгука ощущается, он всё ещё здесь. К утру приходит врач, Ким успел задремать в кресле. — Вы выяснили, что он употреблял? — полусонным голосом спросил альфа доктора, стоило тому переступить порог палаты. — Не молчите, прошу вас. — Нет, — с грустью сообщает альфа средних лет, прижимая к груди стопку бумаг. — Это какой-то новый наркотик, но он сильнее обычных, быстрее разъедает тело. Отсюда симптомы, описанные вашим братом. Я не могу предложить лечение, потому что мы не знаем, что это, но если вы хотите, то с зависимостью я бы посоветовал обратиться… — Сокджин оказывается рядом с доктором быстрее, чем тот успевает договорить, и впечатывает мужчину в стенку, поднимая от пола за ворот белого халата. — Ты мне вчера сказал, он умирает, сегодня лечение блять предлагаешь? — шипит в лицо врача Ким, не замечая слабый голос брата за спиной. — Говори всё, что знаешь об этой дряни! — Это похоже на смесь героина… — заикается альфа, — и кокаина, и метадона. В крови вашего брата целая бомба, — Ким отпускает врача, наконец, оборачиваясь на тихое: — Сокджин. Джин берет брата за руку, всматриваясь в его черные глаза с жалостью, которая Чонгуку сейчас не сдалась. — Ты меня так напугал, — с теплотой в голосе говорит альфа и шикает на доктора, чтобы тот скорее скрылся с глаз. — Я тут узнал кое-что. — Слышал, — поджимает губы Чон. — Когда я найду его, заставлю жрать эти таблетки горстями. Как умно, меня же моим товаром убивать, — глухо смеётся Чонгук, Сокджин в удивлении приподнимает брови. — Что? Это мой товар, последняя разработка. В составе и правда бомба. — Какие последствия? — влагу смаргивает с глаз. — Смерть, — приходит сухой ответ. — Это же надо додуматься… — по осунувшемуся лицу Чонгука не понятно, восхищается он идеей своего убийцы или проклинает его. — Действие не сказывается несколько месяцев, — прикрывает глаза альфа, выдыхая через зубы. — Ясно, почему я раньше не понял. Сначала тот ебучий яд, потом стрелок, теперь это. — Что нам делать, Чонгук? — вопрос риторический, но альфа отвечает: — Забери меня отсюда. Хватит уже тащить меня в больницу при первой возможности, — злится Чонгук, игнорируя ломку в теле и неконтролируемую дрожь. — Мне надо… — Что? — Долбанную дозу, пока я не откинулся. — Какие наркотики? Ты уже труп! — напоминает Сокджин, Чонгук на его истерику только хмыкает и выдергивает из вены иглу. — Едем домой, — настойчиво. Ким готовится уложить младшего обратно, когда их перепалку прерывает звонок мобильного. Джин с недовольным лицом тянется в карман, сразу подняв трубку, звонил неизвестный номер, когда брат продолжал избавляться от системы. Чонгук сел на край постели, готовясь встать на слабые ноги, но был тут же прибит обратно к кровати, после ответа брата в телефон:

— Тэхён?