Requiem №9

В постройку из кирпича солнечные лучи проникают через узкие щели и небольшое оконце. Помещение три на пять встречает Тэхёна далеко не уютом. По углам стоят импровизированные кровати с покрывалами, отдающими запахом старости, а на поверхности и вовсе можно встретить дырки. У окна столик, заполненный посудой и окровавленными бинтами, лежащими в металлической глубокой тарелке. Омеге слепит глаза солнце. Он прикрывает его рукой и замечает, как стягивает что-то кожу. Кажется, мазь. Тэхён приподнимается, более не чувствуя той усталости, и с интересом рассматривает комнату. На его руках бинты, на теле пластыри. Когда Тан собирается встать на ноги, откинув в сторону синее одеяло, в помещение входит человек, закрывая за собой скрипучую дверь. Тэхён узнаёт в незнакомце байкера. Альфа садится напротив на стул, покрытый ржавчиной, и складывает руки на груди. Омега в ответ смотрит озадаченно, помня, как упал, умирая перед зараженными. — Где я? — не узнаёт свой голос Тэхён. — Пхеньян. — Чего? — Тан опускает голову, отдающую мигренью, и глядит на свои ладони. Он всё ещё за стеной, намного дальше Сеула, но главное, что в безопасности. — Кто ты? — Не помнишь? — Пак улыбается, аккуратно потрепав макушку омеги. — А в детстве мы на одной площадке играли, — Тэхён даже не знает, что его сейчас интересует больше всего. В голове слишком много вопросов и он одним взглядом просит парня уже вывалить на него правду градом, чтобы себя не мучить. — Чанёль. Пак Чанёль, — Тэхён вертит головой, плохо получается соображать, тем более вспоминать своё детство в Китае. — Ну да, не помнишь, — разочарованно выдыхает альфа, — тебе было пять лет. — Постой, я кажется припоминаю. Тот мальчик с огромными ушами? — смеётся омега, Чанёль кивает, улыбаясь. — Земля круглая. Как ты здесь оказался? — Двадцать лет назад мой отец принёс заразу домой. В то время вирус распространялся медленно, незаметно. Папа не знал, как и я, что были тоже заражены. Знаешь, а я ведь тогда укусил тебя, — Тэхён промаргивается, хмурясь. — Да, я передал тебе вирус, но ты выжил. Никто, наверное, даже не понял, что ты был болен. Мы ведь просто играли, Витао, — омега от прошлого имени заметно дергается. — А, когда я сбежал с семьёй в Фомальгаут, боясь быть убитыми на родине, нас тут же поймали и без всяких выяснений оставили в Дагоне. — Я болен? — с надеждой спрашивает омега, на глазах наворачиваются слёзы. — У нас с тобой иммунитет. Жаль, его не было у моих родителей. Я долго бродил, пока меня не нашли такие же выжившие здесь. Наше поселение далеко от стены и так проще, меньше зараженных, солдат, — Тэхён всё-таки встаёт на ноги, ощущая резкую боль в теле, а успело показаться, что она отступила и он сел обратно. — Мы не живем, а выживаем. — Когда ты помог мне в Глизе… — Я впервые увидел тебя в Ригеле, — альфа всё с той же улыбкой рассказывает о прошлом. — Тебе было лет шестнадцать, — Чанёль тянется к кружке на столе, передавая омеге. — Я тебя сразу узнал, ты сидел в кафе с этим типом. — Чонгук? — предполагает Тан, осушив кружку с водой. — Да, он, — хлопает себя по карманам Пак, находя пачку сигарет, и прикуривает. — Так странно было увидеть тебя спустя столько лет, я не думал найти кого-то из той жизни. У меня, оказывается, и воспоминаний было не так много. Ты приходил ко мне во снах. Помнишь, нашу считалочку? Как мы играли в прятки? — Тэхён помнит смутно, но кивает. — Я был рад, что ты выжил, но и в Дагоне тебя не искал. Со стороны наблюдал, как ты гулял со своим другом, встречался с этим Чонгуком. Прости, кажется, я говорю, как сталкер. — Всё в порядке, — говорит омега, а сам неволей в тоже старое болото ступает. — Видел, как ты жил всё это время и правда, был рад, — осторожно берет омегу за руку. — Как только судьба тебя с таким ублюдком, как Чонгук свела, я не понимаю. Как ты поверил ему, я тоже не понимаю. — Что ты знаешь? — Всё, — твердо говорит альфа. — Я всегда в тени, Витао, это хорошо помогает при слежке. Мои люди повсюду. — Значит, ты здесь главный? — альфа кивает. — Как вы выбираетесь в город? — Старые туннели, которые сейчас все активно стали закрывать, но это не поможет. Есть и другие пути, множество. Так мы выходим в города, воруем еду, одежду, предметы быта, всё, что нам необходимо. И, если знать хочешь, как я оказался в Глизе, отвечу. Туннели. Почему я там был? Потому что сам привел зараженных, — Тэхён вновь подрывается, игнорируя боль в теле. — Это война. Я прихожу лишь в те города, чьи хозяева были замешаны в моём пребывании здесь. До того, как Сэюн получил Глиз, его бывший правитель подставился передо мной. А ещё Ким Шихон, Ким Кисон и другие. В то время был тайный совет, который принимал все решения. — Ты же убиваешь людей! Чанёль поднимается, задвинув стул за стол. — Отдохни ещё, потом я продолжу.

☣☣☣

Тэхён совсем немного чувствует себя в заточении, находясь в этом, кажущимся душном помещении. Ему приносил еду какой-то омега, но к ней не хотелось притрагиваться. Омега всё время лежал, зализывал раны. У него вновь появилась надежда на то, что он сможет вернуться домой. Чанёль его слегка пугал, больше не слежкой, а молчанием. Через окно Тан наблюдал за небольшим городком, находил такие же постройки, как и ту, в которой был. Но ему не выйти, дверь заперта. Альфа вернулся через два дня, обнажая на руках десятки укусов на руках и теле, что были видны через тонкую майку. — Вирус не берет меня, никакая его форма, — поясняет он сразу. — Пойдем, — без лишнего тянет омегу на выход и Тэхён может увидеть другую сторону их жизни. Здесь есть люди, каждый занят своим делом. Есть и дети. Численность не большая, с трудом человек сто наберется. Омега всё ещё не понимает, как вирус смог их обойти. Как мог Тэхён быть одним из них. — До того, как мои люди приехали, тебя успели потрепать. — Я думал, под бинтами ссадины, — смотрит на свои руки Тан. — Укусы? — Чанёль кивает. — Какой-то кошмар. Они медленно ступают по дороге. Тэхёну эта постапокалиптическая обстановка не по душе. Вроде и жизнь есть, но не такая, что была привычна ему. Здесь оставаться нельзя. Чанёль всё ещё убийца, своими же руками вырезавший не один город. Его месть понятна, но для омеги слишком дикая. Он сам без пяти минут убийца и пленник. Альфа живет другими правилами, писанными им самим же, он вырос в таких условиях, в Паке вряд ли есть хоть капля человечности. Тэхён плюёт на виды созданного царства, переводя взгляд на Чанёля, когда люди смотрят на них, не скрывая интереса. — Что ты хочешь знать? — альфа туже натягивает на голову обшарпанную кепку, ощущая на себе глаза Тана. — Спрашивай, я отвечу честно, мне незачем тебе врать. — Ты говорил, что знаешь всё, — заламывает свои пальцы омега, Чанёль проводит его до «зоны кухни», где никого не было. Они садятся за длинный деревянный стол, стоящий под крышей из ткани. — Значит, ты следил за всеми высокопоставленными людьми? — Пак кивает. — Чонгук. — Я и не сомневался, что ты о нём спросишь, — хохочет парень, облизывая губы. На улице жарковато, не помешал бы холодный душ. Тэхён смотрит в упор, ожидая услышать хоть что-то важное для себя, но Чанёль медлит, поселяя в омеге не нужное сейчас сомнение. Тэхёну не нравится это место, взгляды людей и свой иммунитет. Он боялся этого всегда — мир станет таким, если вирус распространится и дальше. Это их недалекое будущее, если Чонгук не найдет лекарство, если Чанёль не остановится. Возможно, эти люди привыкли к такой жизни, но не Тэхён. Ему не хочется находиться под палящим солнцем, спать на неудобной кровати и бок о бок бороться с зомби. Он готовил себя к войне, но не к такой. — Меня не особо интересовал Чонгук, — наконец, начинает альфа, — он не был отбитым, как его отец, но всё делал для того, чтобы заработать сомнительную репутацию, — Тэхён навострил уши. — Я часто видел его в клубах, а иногда за городом, где он вместе с Ханылем издевался над людьми. Знаешь, когда Чонгук впервые убил человека? — омега молчит. — Когда вы расстались, — Тэхён опускает голову, начав глубоко дышать горячим воздухом. — Ты его любил, наверное, тогда. А сейчас у вас обоих метки. Я не знаю, что он сделал с тобой, но с каждым днём, после вашей встречи спустя столько лет, я видел, как ты угасал. — Расскажи мне о нём то, чего я не знаю. — Ну, — тянет альфа, — после смерти Мирён он стал строить свою империю, пошёл в гору. Больше я не видел в нём того истеричного подростка. Даже жаль его, пришёл с армии и тут сразу распад картеля отца, смерть папы. Ужас, — а сам улыбается, явно не жалея Чона. — Он совершал много зверств, Витао, его просто не за что любить сейчас. Я поддерживаю Ханыля в его начинаниях. — О чём ты? — Как он умело пытается избавиться от сына, чтобы присвоить себе нажитое им. Работает тихо и незаметно, но ничего у него не выходит. Травил его, но успели спасти. Нанял киллера — и тут облом. Но в этот раз, есть сомнения, что Чонгук выкарабкается, — Тэхён шумно сглатывает. — Он с недавних пор стал испытывать на нём кое-что. — Что же? — Тяжелейший наркотик, который по идее должен убить Чона, — альфа поднимает руку с часами к своему лицу и шепотом делает подсчеты. — Пара недель. Тэхён хватается пальцами за края стола, не справляясь с внутренней тревогой. Чонгук умирает, а убивает его родной отец, что в голове укладываться по идее не должно. Но альфа однажды вырвал его из лап семьи и сделал своим ручным питомцем, так ведь, Чонгук пытался исправиться. А папа? Сишин что, живет рядом с таким чудовищем? Если Ханыль сделает что-то и с папой омеги? А брат? Тэхён бы не хотел верить Чанёлю, но в глазах напротив ни намека на ложь не может найти. Это правда, которая убивает и Тана. Страх усиливается, парализует парня, пока он в голове всё по полочкам расставить пытается. И не выходит, как назло. Над головой висит опасность, готовясь дождем ледяным выпасть на голову. — Ты отпустишь меня? — слезно спрашивает омега. — Я не могу оставаться здесь. — Отпущу, но не сейчас. — Ты сам сказал, что Чонгук умрёт, — повышает голос Тан. — Мне надо увидеть его. — Уверен? Знаешь, как ты оказался здесь? — Тэхён притухает. — Ким Кисон. Ты для него проблема. Думаешь, он не отправит твою семью сюда? Что мешает ему подослать человека к твоему папе, чтобы убрать его? Чонгука каждый день травят, а он даже не замечает. Сам зверь, понимаешь? — Ты меня отпустишь, когда он умрёт, — понимает омега, Чанёль ничего не добавляет, оставляя парня, когда его зовут. У Тэхёна нет времени. Оно ускользнуло песком сквозь пальцы. Проблема, значит. А может, Тэхён всегда был проблемой? Он постоянно делал что-то не так, говорил. Сам Кисон распорядился, чтобы от омеги избавились. И лучше бы добили на месте, а труп оставили гнить где-нибудь в лесу. Здесь должен быть Чонгук, а не Тэхён. Альфа должен погибать сейчас под натиском этого бремени, не Тан. Но зверь так нужен. Его совсем скоро не будет, а омеге остаётся какие-то жалкие воспоминания тащить в будущее, которое ему не нужно без Чонгука. И пусть им вместе не быть, но Тэхёну важно знать сейчас, что он живой ходит по этой земле. Что чувствует альфа? Он ищет его? А Сай и папа, им наверняка очень тяжело. Тан ввязался не в ту войну, свято веря, что обязан сам бороться за своё будущее. В нём нет Чонгука, в нём пустыни бесконечные и тишина. Всё изменилось в один миг, стоило Чанёлю спасти жалкую тушку Тэхёна. Почему зараженные не растерзали его на месте? Омега срывает с себя бинты в ярости, видя ещё не зажившие укусы и желтые гематомы, оставленные людьми. Разве это его жизнь? Она правда должна быть настолько жалкой? Да сколько же можно терпеть эту невыносимую пытку? Тэхёну достаточно метки, вечного напоминая о том, что принадлежит омега зверю. Почившему вскоре.

☣☣☣

Тэхён остаётся жить в том же бараке, но в одиночку, кровать соседа продолжает пустовать. Омега бездумно бродит по городку, знакомится с людьми понемногу, говоря о себе мало и сухо. Тан боится ошибиться в ком-то и быть съеденным, как будто Чанёль мог допустить оплошность и привести сюда зараженного, у которого ещё не проявлялся вирус. Тэхён весь ходит, как на иголках, наблюдая со стороны за тем, как учатся здесь выживать. Пак не принуждает его ни к чему, его не так часто сыщешь в городе. Тэхёну нравится гулять подальше от поселения, исследовать местность, где когда-то был огромный и величественный город. Омега уже попадался, уходя, никого не предупредив, но не считал это попыткой к бегству. Ему некуда идти. Он не знает расположение туннелей. Тан шляется по забытым богом местам, с интересом рассматривая округу. По пути ему не попадаются зараженные, и люди, которые втайне стали следить за Тэхёном по приказу Чанёля. Омега только со временем полностью понимает и принимает всю агрессию альфы, его месть. Пак мог желать смерти тем, кто был виновен в его заточении, но причем здесь люди? Чанёль сам вирус, сметающий на своём пути всё. Он не хотел понимать Тэхёна, в отличии от омеги. Тан только хотел лишь одним глазком взглянуть на Чонгука, пока он жив. Принимать его смерть сейчас, сравнимо с тем страшным пережитым временем без альфы. Даже, если бы Чонгук с Тэхёном остались последними людьми на Земле, омега на него бы не посмотрел. В нём до конца жизни будет жить не только обида, с ней вместе и пустота. Альфа сделал много ужасного, но первый выстрел был совершен ещё в юности. Чон говорит о расставании, а у Тэхёна внутренности гнить начинают. И с пыткой временем омега был в силах справиться, но в какой-то момент понял, что всё. Уже поздно. Они друг для друга никто, вместе с тем же всё. Тэхёну без Чонгука не жить, он себе говорит, что альфа умрет, его не будет. Представляет. А искреннее не дает голове понять, что это конец, блокирует сказанное Чанёлем. Пак поступает жестоко, но другого не стоило и ожидать. Тэхён его мысленно оправдывает. Вдруг омега не сможет смотреть на умирающего Чона? Вдруг его заметит Кисон? А потом это всё кажется таким бессмысленным, что Тан готов уйти на растерзание зараженных, чтобы перестать чувствовать это. Омеге так стыдно перед Джином, которого он в мыслях давно предал, думая лишь о Чонгуке. Думая об этом ублюдке, который не раз совершил неистовство не только над Тэхёном. Это чудовище красиво. Тэхён любил его так, как нельзя было. Он никогда не старался найти в Чонгуке недостатки, они все были налицо. В подростковом возрасте Тан не замечал его наглости и надменности. Альфа был для него идеалом и даже тогда, пусть прослеживалась в Чоне гнильца, Тэхён принимал и её. Он ненавидел за боль, но смог простить, смахнув всё на юный возраст и доверчивость. Сейчас, видя то, во что превратился Чонгук, омега не удивляется. Спокойно принимает нового Чона, который оказаться если не в этой роли должен был, то в более ужасной. Этот альфа не знает границ, он холоден, как айсберги, не имеет четких понятий «хорошо» и «плохо». Чонгук просто делает, только потом думает о последствиях. Всё это, конечно, касается, лишь его сердца, ноющего по Тэхёну по сей день. А омега на всё закрывает глаза, прощает ядовитые слова, потому что он знает, что полюбит сильнее, узнав лучше его темную сторону. В ней, как правило, скрывается всё самое интересное. Тэхён бы затаился где-то между светом и тьмой, чтобы наблюдать за Чонгуком. Ему так сильно хочется сейчас быть рядом с ним. Неведение не впервые так больно бьёт, но сейчас особенно, когда жизнь за стеной скрыта от глаз. Тэхён свою любовь проклинает. Её не вырвать с мясом, не сжечь, не стереть. Она всегда есть и будет убивать каждую секунду жизни. Омега себе хуже сделал, когда метку на Чонгуке оставил. Своими же руками надел на них обоих кандалы любви. Никому не нужной любви. У омеги ощущается ментально всё. И связь эта космическая, волшебная, будто написанная грустным автором история, как и книги Тэхёна. Так ведь не бывает в жизни настоящей? Такой любви взаимной не бывает, чтобы не душа в душу, а одна душа на двоих. Одно сердце, одна судьба. Да что есть такое любовь? Если это не сила, убивающая двоих на расстоянии, не дающая им жить, тянущая друг к другу. Сила, приносящая адскую боль. Они любили. Они с ума сходили. Они не замечали друг друга Они прощали. Они расходились в разные стороны, но жизнь велела иначе. Пусть эта сила убьёт, только перестанет мучить.

☣☣☣

Тэхён встречается с Чанёлем у своего домика, находя альфу не в лучшем расположении духа. По виску Пака текла темно-алая струйка крови, но кажется, всем было не до этого. Чанёль не замечал будто своих ран, что были даже на его, и без того искусанных мертвецами руках. Он смотрел на Тэхёна с дикостью в карих глазах, с разочарованием, будто ждал чего-то большего от этого парня. Омега признаётся. Сдулся. Утратил ту мощь, которая в нём образовалась незадолго до похищения. Тан Тэхёна без Чон Чонгука не существует, они оба, куклами полыми по земле ходят. — Почему не сказал? — рычит альфа, Тэхён шаг назад делает, опасаясь огня в глазах напротив. Что могло так сильно взбесить Пака? Омега догадывается, что это далеко не прогулки по окраинам Пхеньяна. Тан медлит, хочет больше информации из него вытащить. А Чанёль заводит грубо в барак, несильно толкая к кровати. — Долго ты собирался это скрывать? — Что? — не выдерживает Тэхён и ловит рвотные позывы, прикрывая рот ладонью. Он сдерживает себя, но не слова, которые собирался сказать альфе. — Вот это, Ви! — кричит Чанёль, ухватив его за плечи. — Чей это ребенок? Чонгука? — Ты в себе? — сбрасывает его руки Тэхён. — С чего вообще такие выводы? — Ты меня за придурка не держи. Все уже поняли, что ты беременный, — опускается на стул Пак, сложив автомат на стол. Тэхён следом на кровать плюхается. И все планеты, ныне мертвые, осколками собираются воедино. Они не просто образуют что-то новое, они вместе с тем же рвут на лоскуты кривые самого омегу, оставляя окровавленной фигурой напротив Чанёля сидеть. Больше никаких сомнений. Сокджин был прав, Тэхён боялся эту правду в больнице узнать. И только слепой бы не понял, не заметил. Омеге не так сложно принимать действительность, проще, чем смерть Чонгука. Вот, что его волнует. У них будет ребенок, отца у малыша не будет. Разве в какой-то из вселенной смерть уже не разлучала их таким жестоким образом? Тан прикрывает лицо ладонями и беззвучно плачет. В нём стержень трещинами пошёл, с тем же жизнь новая появилась, светом с папой делится, не позволяет на дно опуститься. Тэхён боится. Смерти Чонгука, своей, возвращения. Чанёль успокаивается, видя агонию внутри парня, и рядом присаживается, приобнимая. Омега брыкается, ему не нужна поддержка Пака. Тэхён только за свободой гонится, всегда будет. — Успокойся, — альфа насильно его сдерживает, чтобы себе вред случайно не причинил. — Я не желаю тебе зла. — Да ладно? — переходит на истерику парень. — Ты хочешь всех нас убить! Что будет потом? Эти люди, — тыкает в окно омега, — станут править? — Может, я где-то ошибся, — качает головой Чанёль. — Я не злодей, Ви. Мне важна твоя безопасность, а теперь и твоего ребенка. — Это ребенок, — Тэхён пробует новое для себя чувство. Родителя. В голове всё же не укладывается. Тан носит под сердцем раненным, разорванным в клочья, малыша. Ребенка человека, который Тэхёна неоднократно уничтожал. Чонгук недостоин того, чтобы быть отцом этому ребёнку, но Тэхён не думает об этом. Он в голове с диссонансом борется, все «за» и «против» взвешивает. Мозг отключился и думать здраво не хочет. Омегу безбожно откидывают в прошлое, а там варись, как хочешь, — Чонгука. А ты не забывай о том, что хочешь всех перебить. Мы ищем лекарство, хотим спасти человечество. — Да не существует панацеи! Нет её! Люди столько лет искали и ничего, — с отчаянием в глазах говорит альфа. — Опыты проводили на таких, как мы. Даже это ничего не дало. — Я не хочу в это верить, — сокрушается омега. — Твоё дело, — поднимается Пак. — Что дальше? — смотрит в спину ему Тэхён, стирая ручейки слез с пунцовых щек. — Какой у тебя план? — Я отомщу, а там посмотрим. — Почему ты не можешь просто объединиться с нами? — Дело чести. — Слова идиота! — альфа оборачивается. — Ты заботишься только о своей заднице, Чанёль! Посмотри на людей, которые готовы убить за тебя. В какое будущее ты их приведешь? Туда, где одна разруха и ни одной души? Позволь мне помочь. — Хватит, — с мольбой. Альфа уходит.

☣☣☣

За окнами ночь непроглядная стоит, выключены все фонарики. Тэхён не спит. Омега в темноту вглядывается, ищет его глаза. Не находит. Тан Чонгука похоронил. Прошло слишком много дней. Тэхён почти два месяца заложник, труп, папа. Лишь одна мысль о ребёнке не даёт омеге последний шаг в бездну сделать. Частичка Чона внутри Тана имеет право на жизнь, пусть это и малыш, зачатый насилием, но порождать его он не позволит сыну. У Тэхёна идей нет ни о каком аборте. Он, идя к больнице, думал о том, что это всё чертовки неправильно и жить не суждено плоду не любви. А лежа на твердой постели, обнимая свои колени, Тэхён находит этот смысл внутри себя. Ребёнок — это для Чонгука новый вид боли, ранее не знакомый, но вряд ли суждено увидеть ему сына. У Тэхёна давно созрел план, он познакомился с приятным омегой лет пятнадцати, который на парня смотрел с восхищением, а Тан был не против. Ему нужно было выбраться и, конечно, пойти на жертвы. Шу — тот самый омега, согласился помочь ему, подолгу слушая о том, как Тэхён рассказывал о своей нелегкой жизни, ревел в плечо, хотел сбежать. Эта ночь такая темная будто не просто так. Что-то помогает омеге избежать тюрьмы в этом городе. Шу подготовил машину для омеги и ждал его. Дверь в доме была открыта заранее парнем, чтобы Тан без препятствий покинул своё убежище. Как назло состояние оставляло желать лучшего, но Тэхён не дрейфил. Он тихо вышел, не открывая до конца дверь, и прошмыгнул к гаражам, где ждал Шу. — Я тебе еды приготовил, — Шу протянул Тэхёну рюкзак, забитый приготовлениями, — дорога будет долгой и у тебя не много времени осталось, скоро рассвет. — Спасибо, — Тан крепко обнял омегу и запрыгнул в старый джип, который своим движком разбудил не одного поселенца. Тэхён вдарил по газам и больше не оглядывался.

☣☣☣

Хосок просыпается от того, что кто-то активно нализывал его ступни. Альфа хрипло усмехается в темноту, присев, и поглаживает собаку в ногах. Чон целует обнаженное плечо спящего рядом омеги и поднимается, чувствуя легкую Сахару во рту. Но стоит сделать шаг, как телефон на полу начинает издавать громкую мелодию звонка, альфа матерится и хватается за мобильный, быстро покидая комнату, чтобы не разбудить Юнги. — Я тебя уволю, если ты не назовёшь мне адекватную причину такого позднего звонка, — жестко отрезает альфа. — В город пытается попасть один омега, — отвечают на том конце. — Просит вас, господин. — Кто такой? — смотрит на часы на стене Хосок: три часа ночи. — Тан Тэхён. — Уверен? — быстрым шагом направляется к гардеробной альфа. — Так точно. — Отвезите его ко мне в офис, — входит в небольшую комнату Чон, моментально натягивая на себя спортивный костюм и, схватив с полочки ключи от машины, покидает квартиру. Тэхёна не искали, он умереть в Дагоне должен был ещё два месяца назад. Хосока мучают сомнения на этот счет, но вряд ли кто-то стал бы прикидываться Таном. Альфа едет сам убедиться, только потом рассказать Юнги, который от новости той шокирующей в себя приходил не одни сутки. Будет досадно, если это ошибка. Хосок едет быстро по пустым улицам, желая скорее либо разочароваться, либо обрадоваться. Тэхён ему не чужой, и пусть он омега Чон Чонгука, альфа не имеет ничего против. Но с Дагона ещё никто не сбегал. Хосок оставляет машину на парковке, со скоростью света поднимаясь на свой этаж, где темнота стояла, пожирающая тени. Его люди оставались внизу. Чон с опаской приблизился к кабинету, дернув ручку, когда мобильный сообщил об смс от Юнги. Хосок ничего ему не ответил и прошёл внутрь, морщась от света ламп в комнате, на пару секунд теряя зрение. На диване сидел человек с опущенной вниз головой. Его руки были сцеплены в замок на животе. Сладкий запах ванили, с примесью кардамона распространился по всему помещению. Хосок сделал вдох-выдох, так и застывая на пороге, когда омега поднял тяжелую голову. Тэхён выглядел убитым, с пустыми глазами-черными дырами, бледным лицом, легким тремором тела. Чон только открыл рот, чтобы вставить слово, как Тан поднялся, подходя к нему вплотную. Он обнял так отчаянно, что Хосок потерялся, не сразу скрепляя руки за спиной парня. Эта дорога была длинной и сложной, но Тэхён не хочет говорить об этом. — Ты жив, — говорит Чон, заглядывая в глаза омеги, и аккуратно провожает на тоже место, не отпуская его руки. — Что произошло? — Он мертв? — шепчет Тэхён. Его только это интересует. — Чонгук. — С чего вдруг? — подпрыгивает Хосок. — Он в Хадаре с братом, к войне готовятся. — Я не понимаю, — улыбается Тан, тут же стирая эмоцию, и глаза наполняются слезами, которые он не переставал пускать весь путь. — Как же так? — Тэхён, что с тобой случилось? — омега думает о словах Чанёля, непонятной смерти Чонгука. Значит, альфа соврал ему? Это причинило тяжелейшую боль. Тэхён по швам расходился, сшивался, только бы узнать о том, что его альфа живой. И вот правда, глотай, не поперхнись, но внутри как-то странно. Это успокоение, но с тем же смута. Многое упущено. — Пак Чанёль, — шипит омега, неосознанно сжимая ладонь альфы в своей. — Ты видел его? — Видел? У него целый город за стеной и армия мертвецов, — подрывается омега, растирая лицо. Слезы срываются наружу, но омега надевает на лицо маску «больно, но я в порядке», и вновь улыбается. Становится ещё сложней. Чон Чонгук не оставляет других мыслей в голове. Похуй на ложь Чанёля. Главное… а главное ли, что зверь живой? Омега не может расстаться с состоянием «где-то между хорошо и сдохнуть хочется», смотря на Хосока. — Этот человек… он отвез меня в Пхеньян, там ещё много людей. У них нет вируса. У меня его нет… Хосок, мне страшно, я уже ничего не понимаю. — Давай мы выдохнем, — поднимается на ноги альфа, — и успокоимся. Сейчас я отвезу тебя в свою вторую квартиру и ты выспишься, отдохнешь, а потом мы всё обсудим. — Я не хочу ждать, этот псих может в любой момент ворваться сюда. Откуда ты… — Юнги с ним говорил, Чанёль вырезал весь Кир, убил Шихона. — Юнги у тебя? — Да. — Придумай что-нибудь, ладно? Хосок увозит Тэхёна на другую квартиру, где они остаются в полном одиночестве. Омега всю дорогу себя гложет мыслями только о Чонгуке и его здоровье, потому что узнаёт об огнестрельном. Но он жив. Тан не зря до конца не верил в то, что зверя можно так просто убить. Тэхёну осталось за малым, ошарашить Чонгука беременностью, с которой сам еле справляется. Хосоку он говорит сразу, как только они садятся в машину. Удивленный альфа даже предлагает поехать в больницу, но Тан откладывает, потому что есть дела поважней. Тэхён начинает с самого начала. С детства, когда познакомился с Чанёлем, пытается не выставлять альфу в плохом свете, но ложь его не принимает, злится на то, что держал насильно рядом непонятно зачем. Говорит о тех скучных днях, когда на него, как на прокаженного смотрели, а он о побеге грезил. Хосок его этот час молча слушал, почти не дышал. Он был наслышан о Чанёле от Юнги и тоже пытался выяснить об этой личности. Тэхён добивал Чона рассказом, альфа о домыслах Чонгука думал. Тот догадывался о том, что в Дагоне кто-то есть помимо зараженных, которых очень прибавилось в последние месяцы благодаря Паку. Омега отдаёт Хосоку карту туннелей, по которой ехал в Антарес, продолжая говорить и говорить, не затыкаясь. Альфа впитал, как губка всё, в голове уже свои собственные планы строя. Он оставил Тэхёна к утру, обещая, приехать позже.

☣☣☣

— Я не хочу быть ревнивой истеричкой, — начинает заводиться Юнги, когда Хосок, как ни в чём не бывало переодевается, вернувшись домой. — Просто скажи мне, с кем ты был? — Сейчас не лучшее время, Юни, — альфа не хотел утаивать правду, — просто появилась новая проблема. — У неё имя есть? — парень нагишом проходит в гардеробную, складывая руки на груди. — Чон Хосок, с кем ты был? — Хорошо, — вздыхает альфа, затянув галстук. — Тэхён приехал ночью. Юнги смотрит с недоверием в лисьих глазах, потом смеётся заливисто и посылает Хосока к черту. Альфа не стал бы бить по больному, но омега ощущает всё именно так. Чон взял и расковырял эту рану, Юнги Тэхёна похоронил и пытался пережить ту боль. Но Хосок совсем никаких эмоций не выражает, кажется, будто у виска сейчас пальцем покрутит. — Ты серьёзно? — успокаивается омега, Чон в два шага оказывается рядом с парнем, облизав взглядом любимое тело, и целует в щеку. — Так не шутят. — Я говорю правду. Потом Тэхён тебе сам всё расскажет, но сейчас ему нужен покой. Юнги чувствует облегчение, глубоко выдохнув, и тут же слезами захлебывается, запрыгнув на альфу. Тэхён, кажется, для всех давно умер, как однажды для Тана умер Чонгук. Только надежд на то, что Тэхён будет живым, не так много людей питали. Юнги в их число не входил. Друг появился так же неожиданно, как и исчез. Его не хочется тревожить, Ким даже не представляет, что Тэхён пережил, но обещает себе сдержаться и после обо всём расспросить. Сейчас Тану нелегко. Хосок выезжает на работу, попутно набирая своего человека, которого на время приставил к Тэхёну. Омега должен немного прийти в себя, пройти врачей. Альфа слышал о том, что есть люди, которым вирус ни по чём, но думал, что эти истории так и останутся на уровне легенд. — Я вас слушаю, — альфа проходит в кабинет, кивая по пути секретарю, чтобы принёс ему неизменный кофе без сахара, и продолжает держать телефон у уха. — Время идет, наш разговор с мёртвой точки не сдвинулся, — вещает с другого конца Кисон. Чон представляет, как альфа полулежит в кресле, закинув ноги на стол, и морщится от его неприятного голоса. — Что ты решаешь? Хосок знал, что будет втянут в войну в любом случае. Отсиживаться в окопе альфа не собирался, но ему нужно было время, чтобы всё взвесить и прийти к чему-то разумному. Потому что на одной стороне всемогущий, как сам о себе заявляет, Кисон, собирающий армию по крупицам. А есть Чонгук, который с виду слабее в сто раз, но идти готов до конца. И как бы не хотел Хосок связываться с ним, он не пошёл бы против страны, для которой её правитель ничего не делает. Альфа бы не оставил Юнги, ведь рано или поздно Тэхён уйдёт, он вернется к Чонгуку, Ким побежит за ним. Но Чон пока не торопился делиться со зверем тем, что выведал у Кисона. — Я выбираю честь, — отвечает Хосок без присущей ему усмешки. — Извините, но лучше умереть героем, чем предателем. — Ты уже предатель своей страны, — вопит Ким. Хосок только хмыкает, принимая кофе из рук секретаря, и просит никого сегодня к нему не впускать. Чон сбрасывает звонок, понимая, что ничем хорошим он не кончится в любом случае и, расслабившись, откидывается в кресле, прикрывая глаза после тяжелой ночи.

☣☣☣

— Мне прятаться до окончания войны? — трет лицо ладонями Тэхён. Хосок расхаживает из стороны в сторону, обдумывая ситуацию в целом. Он смотрит на макушку омеги, его опущенные плечи, думает альфа, что отпускать Тэхёна сейчас нельзя. Пусть Тан и готов встретиться с Чонгуком, но это может быть опасно для него. Состояние у Тэхёна расшатанное, он не говорит о том, как по настоящему чувствует себя, но Чон понимает, что счастьем там и не пахнет. Врачи подтвердили беременность, с которой омеге, Хосок уверен, сложно сейчас жить и принимать на все сто. У Тана так же брали анализы на вирус и ничего не обнаружили, не смотря на шрамы от укусов на его теле. Тэхён был здоров физически, но морально сам себя съедал каждую ночь. Она уже наступила, за окнами было темно и влажно после дождя. Омега не хотел покидать пределы кабинета альфы, чтобы не сталкиваться лицом к лицу со своими демонами. Хосок пытался поддерживать Тана, но вряд ли его слова могли чем-то помочь, когда Тэхён на глазах увядал. Альфа принял решение вновь омеге отоспаться, всё хорошо обдумать, если он так хочет быть в Хадаре. Как только Тэхён вышел из кабинета с человеком Чона, Хосок схватился за телефон. — Извиняюсь за столь поздний звонок, — подошёл к бару альфа, — но у меня тут Тэхён и… — Тэхён? — Сокджин перебил мужчину. — Да, он здесь, — Хосок придерживает плечом смартфон, открывая бутылку с виски. — Уже как неделю, может две. В общем, — делает глоток с горла альфа и направляется к столу. — Я не хочу вникать в ваши любовные треугольники, поэтому сразу скажу — ему нужен Чонгук, — на том конце минутная тишина. — И есть ещё кое-что, но тебе лучше приехать и самому всё увидеть, я слышал, твой брат ещё не оклемался. Кстати, он не наркоманит у тебя? — Откуда ты… — Я впущу тебя в город, если решишься приехать. И по поводу твоего отца надо переговорить, так что дай знать, если соберешься. — Подожди, как Тэхён может быть живым? — теряется Ким, явно подобно Хосоку ранее, расхаживает по комнате. — Ты что-то задумал? — Мне что, прислать фотку? — смеётся Чон. — Пока.

☣☣☣

Юнги пришёл к Тэхёну без предупреждения, прихватив с собой бутылочку вина, и открыл квартиру вторым ключом. Тан не спал, только в потолок смотрел, с которого на него потоком сыпались видения новые, где он снова возвращается в Дагон. Тэхёну не перестаёт казаться, что Чанёль следит за ним, альфа в этом мастер. Поэтому, когда в дверях кажется силуэт, омега вскрикивает, и в ту же секунду в комнате включается свет. На удивление это всего лишь Юнги, а фантомное присутствие Пака так и остаётся на уровне фантазий. Ким минует кровать, прижимая к себе друга, душит поток слёз и что-то бормочет на ухо, Тэхён ничего не разбирает. У него сердце вырваться из груди грозиться и нервы ни к черту. — Я так по тебе скучал, — говорит Юнги, заставляя парня подняться. — Что это? — он сначала касается ладонью чуть выпуклого живота, а потом к запаху в квартире принюхивается. — Тэхён? Тан улыбается, но в глазах его знакомая вселенская грусть, и этой улыбке Ким не верит. Он обнимает парня снова, ещё сильнее, мысленно радуется, поздравляет, ругает Хосока за молчание, а Тэхёну ничего не говорит. Омега копирует чужое молчание, и они долго смотрят друг другу в глаза. Юнги не сдерживается, вся радость в нём сгорает, он понимает — Тэхён в яме. На том самом дне сознания, откуда никто живым не выбирается, а Ким не успел привыкнуть видеть друга сильным. Он на расстоянии его поддерживал. Тэхён всегда был слабым, но внутри хранил силу, которая его теперь добила, не давая шанса на возрождение. Тан умирал сотни раз, но знал, что вернётся к жизни. Его жизнь — Чонгук, и когда-то пришлось её хоронить. Кто же знал, что ничего не потерянно? Но вряд ли всё так, как было прежде. Пропажа Тэхёна сказалась на всех огромным бременем. — Чонгука? — шепчет Юнги, взяв в ладони лицо омеги, тот лишь кивает. — Ты его родишь? — снова кивок и Ким заключает его в объятия. — Я скажу не самые важные слова, но всё будет хорошо. Ты веришь мне? — Тэхён мычит ему в плечо. — За что тебе только всё это… — Я не знаю, что мне делать, — возвращается на кровать омега. — У меня в голове такое месиво. Хосок же говорил тебе о Дагоне? — Нет, я ждал историю от тебя, — Ким уходит за штопором и возвращается уже с открытой бутылкой вина и одним бокалом. — Можно вкратце, — садится на постель по-турецки. — Ты ведь знаешь этого Чанёля… монстр, — обнимает живот омега. — Я думал, что умру, и так даже было бы лучше. Если бы я не сбежал, не представляю, что со мной было бы. Он меня спас, но я ему больше ни капли не благодарен. — Снова этот Чанёль, — фыркает Ким. — Везде, где происходит хуйня, появляется он. Но мы прорвемся, всё будет супер, — улыбается другу омега, — и не в таком дерьме бывали. Не надо расстраиваться из-за этих альф, они не стоят твоих нервов. У тебя теперь ребенок. Только, что ты решил с Чонгуком? Тэхён бы хотел ответить честно, как подсказывает ему сердце, но он сам в себе уже сомневается, в каждом своём решении. Боится усугубить всё, что творится вокруг. Эта анархия из него все соки выжала, и не может омега вернуться в строй, продолжать борьбу. Ему остаётся только в потолок и смотреть, ни о каком будущем не мечтать, его как раньше оно не встречало с распростертыми объятиями, так и сейчас не будет. Смысл жизни — малыш, но Тэхён всё чаще думает о том, правильным ли будет так мучить себя и ходить призраком по миру. Поэтому ему нужен Чонгук, его батарейка жизненных сил. Ведь как бы далеко Чон не был, Тэхён его всегда чувствовал и жил спокойно, зная, что с альфой всё в порядке, даже когда они были не вместе. Юнги всё по молчанию Тэхёна понимает и не тревожит больше. Он только слушает о том, как было за стеной, Тан без слёз не рассказывает, погружая друга в те дни. Ким уходит с рассветом, пьяно смеётся над своим состоянием и желает Тэхёну только держаться, хотя сам Юнги после этой встречи получил хорошую эмоциональную встряску. Тан продолжает стоять в коридоре, смотря на закрытую дверь, пока на него не сваливается токсикоз, и он бежит в туалет. Слышатся шаги, но не такие глухие, как у Юнги. А мог ли он вернуться? Тэхён умывается, продолжая прислушиваться к звукам в доме. А открыв дверь, за ней никого не находит, направляясь в спальню, точно чувствуя присутствие кого-то, но разглядеть человека не успевает, как парня тут же хватают в охапку, обнимая.

Тэхён тонет в вине и хочет быть им опьянён.