Requiem №9

Тэхён устал из раза в раз повторять одну и ту же историю. Он переживает всё снова и снова, и забыть те дни не получается, как бы сильно не хотелось. Сокджин его ни разу не перебил, только и успевал стирать слёзы омеги, понимающе качая головой. А Тэхёну бы от его груди сильной не отрываться, но больше по идее ему не позволено чувствовать что-то к Джину, когда внутри у парня наследник Чонгука. Ким всё так же принял нормально такую новость, давно подозревая, но об этом говорить не хотелось. Стоило альфе узнать о том, что Ханыль может быть причастен к состоянию брата, как он был готов вернуться в Хадар, или сразу в столицу к дяде. Тэхён только смирился с тем, что Чон в порядке, нет никакой угрозы, как Сокджин новые обстоятельства ему на голову сыпет, а потом помогает с истерикой бороться. Альфа сразу поехал в Антарес после звонка Хосока, ждать было ни к чему. Чонгука Сокджин убедил остаться, повторяя без конца о том, что брат играет со смертью. Ким обещал привезти Тэхёна, но теперь резко передумывает, зная о потенциальной опасности. — Ты же сам сказал, что там ещё и Чимин! — у омеги появляется не один повод поехать. — И ему тоже плохо! — Да с каких это пор он тебя интересует? — альфа держит его за плечи, не давая рухнуть на пол. — Возьми себя в руки, Тэхён. Тебя могут убить, моего племянника могут убить. Ты даже не представляешь, во что Чонгук превратился. Помнится мне, что ты покончил с этим? — Мне хочется сейчас покончить с тобой. Как ты только смеешь думать о том, что Чонгук может сделать мне хуже, когда он сам умирает там! — сбрасывает чужие руки омега. — Я его ненавижу всем сердцем, но сидеть здесь не буду. Мне надо его увидеть, — и с мольбой в глаза смотрит, но это не действует на Кима. Тэхён его не узнаёт от слова совсем. — Что с вами всеми случилось? — Я, кажется, в тебе ошибся, — отходит Ким. — Ты разочарован, думаешь, что я прыгну к нему в объятия после всего, что было между нами. Но пойми ты меня, пожалуйста. Ты же можешь придумать что-нибудь, чтобы никто не знал, что я в городе. Не хочешь, я понял… — Поехали, но потом не жал… — фыркает альфа на телефон, вечно вовремя останавливающий его потуги. — Что-то срочное? — голос резко меняется с жесткого на милый, Тэхён в недоумении раскрывает рот. — Я буду к ночи, поцелуй от меня Джо, — улыбается в трубку Джин и на омегу взгляд переводит. — Постой, — промаргивается Тэхён, собирая в кучу мысли. — У тебя уже кто-то есть? — Нет, это другое. — Хорошо, — кивает Тан, верит. Но дело в том, что на лице у Сокджина всё написано. Тэхён посмеивается и забирает со стула свою куртку, накидывая на плечи. Ему даже сказать нечего альфе, омега привык к этому ненормальному состоянию вечной тревожности, когда ты сидишь в ожидании нового потрясения. И вот оно случилось. Чтобы там не произошло в жизни Кима за время отсутствия в ней Тэхёна, одно омега понял — альфа его из неё вычеркнул. Там была любовь и страсть, но всё как-то резко угасло. В другой ситуации Тан бы напился с горя и возненавидел Сокджина, а сейчас ему остаётся только пожать плечами и прикусить свой язык, на котором слишком много грязных слов вертится. Это до истерического смеха идиотское положение. Тэхён чуял подвох, изначально понимал, что ему не нужны эти отношения, но в оконцовке проникся альфой, а теперь Сокджин наступает на него, придавливает подошвой к полу. Живи, как хочешь, меня в твоей жизни нет. Тебя в моей. Вроде бы и не стоило удивляться, но всё равно больно. Те же грабли, но больно, сука, ещё сильнее. Тэхён себя поднимает на ноги, стирает с колен пыль и вот, пожалуйста, снова как новенький, можете опять его использовать. Сокджин презирает, омега уверен. За слабость, которую Тан имеет перед братом, в голове у Кима явно не те картинки, что должны быть, но всё в порядке. Все люди так или иначе ядовиты. А яд этот смертелен, Тэхён успел им отравить Чонгука. Он, как тряпка, будет, но спасет своего альфу. — Мне надо к Хосоку, — говорит Ким, — если собрался ехать… — вздыхает альфа, — ладно, жди здесь. — А, если ты не вернёшься? — Вернусь, — разворачивается к двери мужчина, представляя, что может ждать его в Хадаре.

☣☣☣

— Чонгук будет в шоке, — покачивает носком ботинка в воздухе Джин, — но как я понимаю, мир у нас на время, пока не кончится война? — Именно, — Чон не показывает всей неприязни к Сокджину, к тому же альфа собирается забрать Тэхёна. — Вы уж постарайтесь, впихните меня в свой план. — Ты так уверен, что мы выиграем, — улыбается Сокджин, начиная раздражать собеседника. — Мне приятно. — Нет никакой уверенности, но даже если бы я и согласился на условия Ки, он бы всё перевернул и оттяпал город, почему нет? — В такой обстановке, конечно, — соглашается Ким, — в любом случае я должен быть благодарен за то, что ты приютил Тэхёна, — Хосок ничего не отвечает. — Ну что за проклятие? — взрывается альфа, со злостью доставая телефон из кармана брюк. — Это Чонгук, — смотрит на Чона Сокджин, уверенный в том, что брат звонит ему на нервах. У Кима и без того были десятки пропущенных. — Я занят, — отвечает вымученно альфа и следом подрывается на ноги. — Ты пошутил или тебя торкнуло так сильно? — издает нервный смешок. — Я тебя понял. — Что опять? — следом встает Хосок. — Чонгук направил войска к Ригелю, — отвечает Сокджин, смотря на потухший дисплей. — Уже? — Вот тебе и война, не передумал? — Чон Чонгук, — за своим телефоном тянется Хосок, проклиная альфу.

☣☣☣

Для Чонгука узнать, что Тэхён живой — счастье неописуемое, но альфе настолько хреново, что он не чувствует былой легкости и чувства эйфории. Наркотики затмили всё, уничтожили привычные ощущения. Альфа ходит сам не свой, привыкает к новому для себя состоянию. У Чонгука нет времени в больнице лежать, ему воевать надо, но с новыми проблемами он уйти в бой не может. Сидит в квартире, к тишине прислушивается. Один звонок от Ёсана и более Чон не думал о том, что делает. Война началась. Распоряжение было одно — привезти Тэхёна. Чонгук не может сказать, что скучал. Его внутренний мир выгорел, от альфы остался черный дым и пепел. Там, где любовь была, остались только её зачатки слабые. Но Тан всё ещё нужен. Чонгук толком и не знал, как реагировать на такую новость. Он думал, если однажды Тэхён вернется к нему, то всё будет по-другому, они начнут с пресловутого начала и построят новые здоровые отношения, только куда девать ту пустоту, что остаётся в груди. Они пережили так много, чтобы простить друг друга, и так мало, чтобы не попробовать продолжить начатое. Чонгук вроде и чувствует прилив сил, а вроде и стеклом битым осыпается, отказываясь жить. Он построил многое, и никому не нужное царство, в которое влезли варвары, надругались над святилищем. Альфа смотрит на себя в зеркале, не узнаёт. Чон жалеет так сильно о том, что вообще начал путь, который его привел в никуда. В том дне, где Чонгук на коленях стоял, бросая вызов судьбе, он умер. Однажды потеряв себя, ты вновь не обретешь то, что имел. Альфа мирится со своей подделкой в зеркале. Просто учесть стоит, что Чон не этого хотел, но к этому пришёл. И больше он винить в этом никого, кроме себя не будет. Только Ким Чонгук виноват в том, что с ним произошло. Альфа себя пытается ничем не тешить, достойно принимает слова брата о том, что это именно отец виноват в таком состоянии сына. У альфы никакого желания мстить, потому что Чонгук заслужил. А виноват ли он в том, что был когда-то непонятым подростком? Это накладывается на сознание и думает Чон уже по-другому, именно себя считая виноватым в том, что с ним происходит. Тэхён говорил, что Чонгук может быть слабым, омега был готов стать сильным. И стал, но что с ним сейчас? Есть два пути. Альфа в праве ненавидеть себя и дальше, позволяя уничтожать не только своё нутро, но и созданную империю. А можно притвориться снова, что так и должно быть. Всех ломают, не существует людей без трещин. Себя так же бесконечно можно склеивать. У Тэхёна это получается лучше всех. Чонгук ради него подбирает остатки своей разбитой души. Альфа ради него закидывается таблетками, которые сделали из него полуовоща, полутруп. Только ради Тэхёна Чон надевает маску психопата, потому что слабые не выживают. Чонгук его чувствует за версту, забивает легкие до краев любимым ароматом. Тэхён — синоним слов жизнь и боль. И это самое правильное сочетание. Альфа сжимает пальцы в кулаки, даёт последние распоряжения по поводу военных действий и уезжает в офис к Намджуну.

☣☣☣

— Я очень за тебя боюсь, — Юнги кружится вокруг стола Хосока, не давая ему толком работать. На Чоне военная форма, которая стала для омеги ненавистной. Не успели сутки пройти, как его альфа влился в процесс и собирался уехать, а там может и с концами. Ким его отпускать не намерен. Он приехал, чтобы высказать недовольства по Тэхёну, но одна мысль, что Хосок не вернётся, и Юнги только о нём думает. — Что будет с нами? — они только вернулись в прежнее русло, омега не готов всё потерять. — Неправильно ставишь вопрос, — холодно отвечает альфа. — Что будет потом? — Юнги смотрит на него с вопросом, боясь льда в любимых глазах. — После войны станет ещё хуже, все сбегутся, чтобы урвать кусок земли. Надеюсь, Чонгук понимает, что он делает. — Ты тоже собрался выйти на новую войну? — подходит со спины Ким, обнимая альфу. Хосок ему не отвечает. — Прошу, закончи с этим побыстрее. — Постараюсь, — разворачивается в руках омеги Чон, целуя парня в лоб. — Мы быстро избавимся от Кисона, но дальше… — вздыхает, — не хотел бы я говорить, чтобы ты готовился к худшему, но мы всегда с тобой побеждали. — Не надо меня пугать, — щетинится парень. — Я люблю тебя, — встаёт на носочки, чтобы чмокнуть альфу и, пожелав удачи, уходит. Здесь невозможно не думать о плохом, Юнги себя изводит несколько часов подряд, только и успевая смотреть новости, видеть эту мясорубку которая ещё не дошла до столицы, но уже близится. Хосок в это пекло собирается. Так забавно, армии готовятся долгие годы к войне, убивая своё здоровье и жизнь на короткий бой. В котором если не умереть смертью храбрых, так получить психологическую травму на всю оставшуюся жизнь. Стоит ли оно того? Юнги на своём веку не видел столь масштабных катастроф, волнуясь только за эпидемию, но никак не внутреннюю политику. Парня раздражает, что Чонгук втянул в это и Хосока, с которым у него и так ничего радужного не было. Альфа прав, дальше будет хуже. Война между картелями страшнее любой семейной драмы. И, как только Чонгук взойдет на трон, солнце в Фомальгауте навсегда погаснет. Это важный этап в жизни страны, и вряд ли может стать хуже, но Юнги кое-что да понимает. Чон Чонгук никогда не нёс мир, только тьму всепоглощающую. Так будет всегда, участь этого альфы быть дьяволом на земле.

☣☣☣

Тэхён прячет пальцы в рукавах кофты, стоя у окна. Он смотрит на суету за пределами квартиры, хочет её услышать, впитать в себя. Ему нужен этот движ сейчас, чтобы возродиться, не слоняясь по дому тенью. Тан не озабочен скорым приходом Чонгука, наоборот считает минуты до того, как дверь откроется и альфа войдёт, чтобы предстать перед омегой пусть раненым, но живым. Ох, как же зверь искусно уничтожил их любовь, что обречена на провал. Тэхён в восторге от его игр. В этой войне Тан желает ему победы. Он бы давно плюнул на всё и открыл замок на сердце, да ключ никак не подходит. Вроде тот же, но никак. Омега в лёгкой прострации ложится на постель, впитавшую запах Чонгука. Здесь ещё пахнет медикаментами, но Тан не хочет вникать в эту историю. Одно он знает наверняка — его альфа в беде. И щёлк. Дверь открыта. Шаги в коридоре и тишина. Тэхён лежит с закрытыми глазами в позе эмбриона, когда Чонгук приходит, чтобы развеять все сомнения о своей смерти, но лучше бы Тан его и не видел. Они друг друга подобно зеркалу отразили. Помятые жизнью и пожеванные судьбой. Омега мысленно от десяти до одного считает, а в комнате всё так же тихо. Чонгук стоит на месте, не пытаясь моргать, будто Тэхён может исчезнуть. Но это не ведение, а реальность, которая альфе стоила очень дорого. Они выдерживают эту паузу и мгновенно оживают. Тан распахивает глаза, присаживаясь, чтобы в ту же секунду подняться на ноги и рвануть со всех ног к Чонгуку. Альфа успевает сделать два хромых шага, ловя парня в руки. Тэхён не плачет, но глаза режет ужасно сотни иголочек. Он жмется к Чону отчаянно, вдыхает глубоко его запах, руки душат мужчину. И потеряв друг друга, они не обрели то, что имели, вновь найдя. Достаточно того, что есть. Чонгук утыкается в шею омеги, Тэхён уверен, сырость на коже результат пережитой боли от потери. Омега своего добился и сам с тем же пропал. Они друг друга потеряли. Тан отрывается с трудом, заглядывая в черные глаза альфы, в которых пусть и темно, но мокро. Океаны стали реками. Тэхён стирает подушечками пальцев ручейки слёз. Чонгук ещё полчаса назад выводил Намджуна войной, доказывая свою правоту в споре. Ещё тридцать минут назад альфа перевоплощался в зверя, пугая своих же людей. Он кричал на Ёсана в трубке, чуть не свернул шею Сокджина и проклинал каждого, кто был рядом. Сейчас Чонгук, как мальчишка ревел, не говоря ни слова, только смотря на того человека, что его спас. Тэхён единственный в жизни альфы человек, не носящий при нём маски, тот кому Чон может доверить свою душу и боль. Омега её в любом случае примет. — Мы справимся, — говорит Тэхён тихо, — я буду с тобой, Чонгук, — а Чон вниз взгляд опускает, где за тканью спрятано кое-что большее, ещё непонятное для альфы. Никто ему ничего не сказал. — Я беременный, — улыбается омега, — это твой ребёнок, зверь. Чонгук бы упал, не держи его Тэхён, вновь был готов развалиться, но не сейчас. Альфа шаг назад делает и руками лицо прикрывает, Тан его смех глухой слышит, теряется. Это именно то счастье, о котором Чон даже не думал ни разу, но Тэхён умеет удивлять. Чонгук станет отцом. Альфе трудно дышать, он ослабляет галстук. В воздухе феромоны не просто омеги, беременного омеги. И это блять самое прекрасное, что случалось в жизни альфы. Чон подхватывает Тэхёна на руки неожиданно, начав кружить по комнате, омега ругается, просит отпустить. Чонгук не чувствовал радости так долго, а ощутив его, чуть не перепутал с шоком, что тоже присущ. Альфа валит парня на кровать, нависая сверху. Тэхён совсем не против. Они оставят всё, что было в комнате и не вынесут за её пределы. Ночь всё поглотит. — Как твоя нога? — спрашивает Тан, понимая, что Чонгуку не очень комфортно ходить. — Как ты? — Живой, — хмыкает альфа, забираясь ладонями под кофту омеги, и живот начинает оглаживать совсем маленький. — Спасибо, — глазами тоже твердит и к лицу Тэхёна наклоняется, в поцелуй вкладывая лишь любовь. Тан отвечает тут же, зарываясь пальцами в волосы Чонгука. Пускай сегодня они не в себе, но эта разрядка нужна им обоим. Альфа касается его аккуратно, водя руками по бокам, целуя нежно-нежно, покусывая губы. Тэхён позволяет всё, словно нет между ними пропасти ненависти. И это так жестоко со стороны вселенной, когда оба так сильно зависимы друг от друга, но далеки настолько, что звёзды не позавидовали бы. Они голодны, но могли бы справиться и без этой дозы, пуская себя по венам. Но уже плевать, правда. Чонгук срывает с Тэхёна верх, ахая от вида шрамов на его некогда идеальном теле. Альфа смотрит на него нечитаемым взглядом, омега ничего не отвечает, Чон должен понимать с чем столкнулся, но разве станет ли любить он меньше теперь? Чонгук целует каждый шрамик на теле, медленно опускаясь к животу, но внутри пока тишина. Тэхён быстро заткнул совесть и гордость, позволив альфе пройтись языком от пупка до ключиц, и издал глухой стон. Чон поймал его губами, сплетает воедино их языки. Ему сносит крышу быстрее, чем в ту проклятую ночь на свадьбе родителей. Сейчас не время сожалений. — Чонгуки, — тянет омега, выгибаясь от ласк, альфа пользуется моментом, рывком снимая с парня штаны, и между ног аккурат устраивается. Тэхён так много хотел сказать, но все слова проглотил, видя, каким плотоядным взглядом на него смотрел Чонгук. — Продолжай… — ухмыльнулся парень. Чон припал к метке, целуя, облизывая, кусая. Тэхён для альфы та самая больная любовь с юности, а казалось, что ею был Чимин. Вновь ужаснейшая ошибка, но от этого даже приятно. Омега стягивает с него пиджак, когда руки альфы ползут вниз к сжатому колечку мышц. В этот раз Чонгук всё сделает правильно, пусть и готов уже сорваться с цепи. Нет, он зверю этого не позволит, поэтому всё делает плавно, вводя лишь один палец. Тэхён рубашку срывает и грань между безумием и адекватностью подтирается. Никто не думал, что эта встреча кончится так. Всегда будет мало. Чонгук его отпускать не намерен. У альфы в животе бабочки крылья расправили, а принятый наркотик затмил немного реальность, в которой у него Тэхёна на самом деле нет. Вот и сейчас альфа собирается всё взять и отдать без остатка. Поэтому нежно, поэтому грубо, с любовью. Ему хорошо. Омеге войны в Чоне не увидеть, он сам внутри пережил не одно цунами. И отдал себя снова, потому что может и хочет, большего просит. Чонгуку плевать откровенно на то, что было между Тэхёном и братом, почему ему только сейчас сказали о ребенке. На всё пле-вать. Тан стонет громче, просит большего, когда альфа добавляет пальцы, пытаясь справиться с ремнём. Тэхёна хочется везде и сразу потрогать, Чонгуку его тепло, как воздух необходимо. В голове у обоих «живой». Это всё-таки самое главное. Потом уже безудержная страсть. Чон раздвигает пальцы в омеге на манер ножниц, спуская брюки, и снова целует парня, облизывает щеки, подбородок. Эти стоны-музыка, глаза-космос, руки-дом. Тэхён тянет Чонгука ближе к себе, не желая с воздухом делиться мужчиной, уверяет, что всё уже в порядке, но альфа не делает поспешных движений, пока не удостоверится. Тан выкинул стеснение где-то в прошлом, коснувшись члена Чона, начав медленно двигать рукой. Казалось, соединены души невидимыми нитями, но нет, глаза в глаза и снова армагеддон. Тэхён выгибается в очередной раз, нагло крадя у Чонгука стоны, от которых кайфует, как наркоман от дозы. И лучше бы не представлять альфу в таком амплуа. Чон чмокает в висок, перехватив руку парня, и орган в омегу направляет, придерживая за талию. Всё ещё нежно, как Чонгук не умеет, но пытается, чтобы не навредить малышу. Тэхён ногтями полосы на плечах зверя оставляет, корябает метку, на боль он никогда не скупался. Эта улыбка на лице у Тана не совсем нормальная, но Чонгуку нравится. Нравится видеть его с полуоткрытым ртом и закатанными глазами, поэтому вдруг резко начинает трахать омегу, убивая по крупицам сердечность. — Я влюблён, — тяжело дыша, говорит альфа, блокируя руки Тэхёна над его головой. — Влюблён в тебя сейчас, — ноги на плечи, впиваясь в губы болючим поцелуем. — Так сильно влюблён. Тэхён вырывается, валит альфу на спину, успев заметить шрам от пулевого. Он боль губами забирает, оставляя поцелуй на бедре, и языком вверх поднимается, сводя Чонгука с ума. Когда омега ведет себя так, Чон влюбляется сильнее. Иначе невозможно. Казалось бы. Тан седлает альфу, царапает татуированную грудь, смакуя сладость его аромата, оседающего внутри, на языке. Чонгук прижимает к себе, обняв, не давая главенствовать, и вбивается до звезд перед глазами, на атомы распадаясь от искаженного наслаждением лица Тэхёна. Так сильно влюблён. Но это ведь просто секс. Просто. Омега не может справиться с хваткой, кусая альфу за щеку, но Чонгук принимает правила игры с достоинством, в ответ останавливая все манипуляции. Тэхён удивленно смотрит в ответ, пытаясь двигаться на члене, но альфа только ухмыляется. И резко присев, на себя парня снова натягивает, оставляя на шее алые засосы. Агония и боль подруги. Любовь их дальний родственник. И если умирать, то так, в этих руках, дома. Чонгук — неподдельный рай, прячущий в себе реальные чувства, выход к которым знает только громко стонущий на нём Тэхён. И это правда, в любви нет виноватых, но оба они ненавидят это чувство, ведь оно не даст жизни. Страсть достигает пика, забирает в другие миры, дарит эйфорию и усталость. Чонгук удерживает крепко дрогнувшее тело, трахая омегу яростнее, доводя их обоих до конца, но не отпускает. Тэхён закрыл глаза, продолжая лицо альфы видеть, оно у Тана под веками выбито. Хочется спросить: а что будет дальше? Ответ прозрачен, как стекло. Чонгук укладывает влажное тело на кровать, невесомо касаясь губами метки на плече парня. Уж если суждено уйти, то лишь с рассветом, ну а пока остаётся смотреть и запоминать эти черты лица. Потому что сказать нечего. Абсолютно.

☣☣☣

— Не думал отложить свадьбу? — омега проходит до туалетного столика. Намджун наблюдает за тем, как полы шёлкового красного халата тянутся за парнем. — После этой войны всем будет не до наших празднований, — Мичан устраивается на пуфике, размазывая крем на лице. Ким его почти не слушает, уплывая где-то мыслями, пока омега продолжает говорить о свадьбе. Может Мичан и прав, он никогда не говорит глупостей, только по делу и с фактами. Намджун не влюблен, но есть в этом омеге что-то притягательное. Возможно, его ум или тело. Альфу больше волнует начатая Чонгуком война, Ким не успел предупредить Джея и всё покатилось в пропасть, но если уж и кончится трагично, то Намджун собирается выйти сухим из воды. Альфа обещает жениху подумать над его словами и собирается на работу, которую увеличил Чонгук. Для Мичана легенда та же — работа, но сейчас нужно к Чимину. У Мичана замечательные родители, которым не следовало бы знать, чем занимается Намджун на стороне. Чимин был увлечением, но кто же знал, что всё получится вот так? Альфа не думает о Паке почти, занятый войной, но порой омега в голову лезет, надоедая. Мичан делает себе легкий макияж, закалывает волосы у висков шпильками и идет одеваться, когда в комнату бесшумно проходит гость. Омега встречает Джунхи улыбкой, не переставая рассматривать одежду в гардеробной. — Какие-то новости? — спрашивает парень. — Ничего особенного, кроме того, что Тэхён вернулся, — расхаживает по комнате Пак, фыркая на подсыхающие белые капли на постели. — Он у Чонгука. — Что сказал Чанёль? — выходит Мичан, Джунхи отворачивается и омега скидывает халат с плеч. — Он не собирается приехать? — Уже был вчера, — подходит к окну альфа, поправляя светлые шторы. — Видел Тэхёна, но не стал трогать. — Удивительный человек, — посмеивается омега, застегивая джинсы. — Может в себя придет наконец-то? — Сомневаюсь, — раздосадованно качает головой Пак. — Поехали? Чо Мичан был усыновлён тайно богатой семьёй, которая по сей день выдаёт омегу за родного сына. Парня подкинули к дому Чо в годовалом возрасте. Сам омега рос на ферме с отцом и папой, но тем не повезло заразиться и передать вирус ребёнку, которого спас человек из Дагона, бросив на порог Чо. Они не могли иметь детей. Мичан вырос достойным сыном, хорошо учился, получил профессию и собирался выйти замуж за прекрасного альфу, пряча скелеты в шкафу. Омега любил повторять Чанёлю, что он не такой, как они, и по идее не должен принимать никакого участия в войнах Пака, а тот злится. Они познакомились после того, как Мичан нашёл новую семью, но выделять себя не хотел, потому что человек, спасший, однажды пришёл с правдой. Чо хочет отгородить людей из Дагона от безумия Чанёля, ранее не задевающее мирное население, которое Пак стал вырезать без причин. Джунхи на это закрывает глаза, омега бы его ударил, но воспитание не позволяет. Лучше уж бить Намджуна, гуляющего, как скотина, но Ким выгодная партия, а значит этот брак может многое принести. По расчету, но никто не против. Мичана даже не интересует этот Чимин, к которому Намджун приезжает по выходным, пусть развлекаются, Чо занимает себя более важными делами с Паком. — Почему бы нам не поехать к нему прямо сейчас? — уже в машине спрашивает омега. — Опасно. — Вряд ли в такой шумихе кто-то заметит хоть что-то, — насупился парень, расправляя невидимые складки на блузе. — Хорошо, тогда позавтракаем и на точку.

☣☣☣

Сокджин шагает быстро, доходя до одноэтажного здания, окруженного частью солдат. На базе непривычно тихо, атмосферу разбавляет жгучий ветер. Альфа входит в небольшое помещение со светлыми стенами, на которых висели карты страны. Одна покоилась на столе перед Хосоком, изучающим туннели, наложив поверх карту, данную Таном. Ким смотрел скептически, зная, что задумал Чонгук и Хосок. Это будет неизбежно, но Сокджина спрашивать никто не будет — его отец умрёт. Армия зашла слишком далеко, по количеству не выигрывая друг другу, но сражаясь наравне. Только Чон всегда был ещё тем засранцем и не мог упустить возможности зайти с чёрного входа. Вокруг Ригеля война, а внутри мир. Совсем скоро солдаты влезут в эту утопию. — Ты пойдешь? — поднимает голову к альфе Чон. Сокджин ежится от холода в тонкой камуфляжной куртке. Киму глазами своими видеть смерть отца невыносимо, и представлять не хочется. Мечты трагичны, поэтому загадывать ничего не надо. Но а сейчас уже какая разница? Будет Ки в тюрьме или за стеной, если его везде поджидает смерть. Только отпустить то, что рядом с тобой всю жизнь было не так просто. Отец дал Сокджину всё, альфа не говорит спасибо, он дарует смерть. — Мне надо на пятую линию огня, — рассматривает свои берцы альфа. — Отправляй наряд в город, если все готовы. — Через пять часов мы все зайдем в Ригель, — сверяет время на часах, что на стене и на запястье. — Чонгук приедет, ты не можешь свалить. В чём дело? Джин отмалчивается и выходит на улицу. Он так яростно хотел избежать своего трона, что в итоге сам вызвался помочь брату свергнуть былого короля. Сокджин всё равно оказался там, где быть не должен и эта участь только его. Кричи и плачь, проклинай весь мир — ты останешься на своём месте, приклеенный обстоятельствами к земле. Ким плюсов не ищет, ему уже ничего не нужно. Он хотел свободной жизни без контроля, и едва ли смог вдохнуть полной грудью, когда навалился на сердце новый камень. Но Сокджин не сможет предать брата, только не его. Чонгук верил ему, не имея особых доказательств чистых помыслов. Ким должен отплатить за доброту. Сокджин возвращается в Хадар, плюя на все важные дела, чтобы увидеть сына. Альфа без него уже и минуты провести не может. Сильнее привязывается к Энди. Они обедали в гостиной, разложив на низком столе несколько тарелок с блюдами. Джо подорвался к отцу, когда Джин остановился в дверях. Альфа поднял сына на руки, целуя в щеку, на которой никак не хотели стираться пятна зеленки. Ребёнок был здоров уже, бегал и прыгал по квартире в ожидании прихода отца, по виду не отличавшегося от зараженных. Часто, имея какую-то цель, по её достижении понимаешь, что она являлась ложной. Назад дороги нет. Ты либо живи под этим адским натиском, либо уходи в тень, забывай. Сокджин не слабый мужчина, но он теряет когда-то сильное плечо. А в глаза сына смотря, видит распятым своими руками отца. Кисон мог сделать из этого жизнерадостного ребёнка такую же машину для убийств, как Джин. Альфа не даст ничему плохому войти в жизнь Джо, он исправит ошибки Ки. С чего-то когда-то надо начинать. И если новое начало это будущее сына Сокджина, то пусть так и будет. — Поешь с нами, — просит омега, Джин ставит на ноги Джо и подходит к столу. — Выглядишь неважно, что там у вас происходит? — Я, пожалуй, останусь с вами, — треплет макушку сына. — Вы проиграли? Сокджин садится на диван, закинув ногу на ногу и просит кофе. Энди уходит на кухню. Альфа продолжает чувствовать, как булькает в нём болото, а сам он в этой тине вязнет, руку к небу тянет, а никто не тащит обратно. Даже мелкие проблемы, накапливаясь, потом осыпаются катастрофами, стоит усугубиться состоянию. С этим не справляются, живут. Долго же Сокджин придуривался, и маска упала, разбилась, и новую делать нет смысла. Альфа хотел уйти собой. Но разве был он главным злодеем? — Ты точно себя хорошо чувствуешь? — подаёт альфе чашку с дымящимся напитком омега, Сокджин забирает кофе и руку Эн ловит, невесомо целуя пальцы. Парень смотрит на Джо, увлеченного мультфильмом на плазме и расслабляется. — Джин? — Присядь, — тянет на место рядом. — Просто помолчим, пока это безумие не началось, — Ким уверен, его телефон разрывается от звонков, но он никого не хочет слышать.

☣☣☣

Чимин не смотрит на Намджуна с болью в глазах, даже не даёт место обидам. Пак делает вид, что привык к такому отношению, хоть Ким и не прекращает это ультранасилие морально. Самое гадкое, что всё Намджуна устраивает и положение дел вообще отлично. Ему живется в кайф, он сидит с Чимином на постели, поглаживая живот парня и что-то тихо говорит малышу. Пак в своих мыслях утонул, вновь на мгновение представил, как могло всё быть иначе. Ломает сильнее, когда вас почти ничего не связывает, но в то же время многое. Были ахуенный секс и страсть, сейчас непонятный уют и пусто опять. Заткните уже эту дыру, потому что Чимин принимает свою участь. А ещё он не понимает, как Намджун может отсиживаться здесь, когда надо помогать Чонгуку и Сокджину. Чимин за мир, который эти альфы обязаны принести наконец-то. Ким ни разу не считает себя мерзавцем, плывет по течению и ждет звонка от Ки. Он падет, Намджун в расстройствах немного, поэтому сейчас с Паком. Альфе спокойнее в компании омеги. Чимин удивляется своему стержню и глупостям, которые совершал в жизни. Кто бы только мог подумать, что Пак лопнет от переизбытка чувств и заново родится вместе со своим сыном. Омега бы не делился своим маленьким счастьем с Намджуном, он не достоин. Сколько бы не метался Чимин с одной идеи к другой, всегда будет приходить к тому, что Ким не может быть достойным отцом этому ребёнку, но пока выхода у Пака нет. У него нет ничего. Намджуну нужно уйти, продолжать вести армию, которая в итоге оружие поднимет не на тех, кого надо. Прямо сейчас, когда до заката час. Чимин в след альфе не смотрит. Намджун одно сплошное разочарование и скорбь. Просто грустно. Самая грустная и трудная вещь отпустить того, кого любишь. Всё меняется, поэтому тяжело. А если нет этой боли, то ты остаёшься на месте. Чимин не уверен в своих новых начинаниях и чувствах, ему проще перекрыть дамбу слез, чем дать волю воде и утонуть. Когда-то вернётся всё и его накроет, но омега блокирует боль. Пак мечтал… Он готов мечтать снова, расправить крылья и взлететь. Чимин желает быть любимым. Больше не им.

☣☣☣

Тэхён проснулся на его груди, укрытый его руками, с его губами на макушке. Чонгук смешно сопел, крепко держа омегу, не давал даже сну стать помехой в новой разлуке. Тан выпутался, но разбудил альфу, попадая в кольцо сильных рук вновь, оказываясь на Чоне. Сейчас он другой, какой-то родной и свой. Не путайте любовь и страсть, они совсем не одинаковы. В любви есть боль, и кровь, и слёзы. Тепло, уют, родство. А в страсти лишь огонь. — Раздавишь, — пищит Тан и Чонгук ослабляет хватку, он заворожён происходящим, что с трудом отлепляет язык от нёба. Прекрасный момент, чтобы снова влюбиться в Тэхёна. Он голый в постели альфы возмущается и кряхтит, что тело ноет. Чон целует в метку. — Прости за то, что сомневался в твоей силе. Ты живой, — говорит Чонгук, обжигая парня прикосновениями. — Я не верил. — Могу сказать тоже самое, — слезает с кровати Тан, понимая, что время его сумасшествия подошло к концу. Ночь давно кончилась. — Куда ты? — Чонгук, давай не будем, — собирает вещи по полу омега, — не делай такое лицо, словно так и должно быть, — альфа хмурится, понимая о чём говорит Тэхён, но возможности поспорить не упускает. — Мы вроде братья? Останемся ими. — С каких это пор братья трахаться стали? — встаёт напротив Чон, вырывая одежду из рук омеги. — Ты ничего не путаешь? Для чего и зачем? Скажи мне? Я запутался в твоих словах, ты сам то понимаешь, что сделал? — А что сделал ты? — щетинится Тан, толкая альфу в голую грудь. — Мы уже говорили об этом не один раз. Я здесь, чтобы тебе помочь. — Справиться с потребностями? — хмыкает Чонгук. — Не ослабляй поводок, иначе в один момент я сорвусь с цепи. — Это уже не ты, но я всё ещё с тобой. — Нихрена ты не со мной, Тэхён. — Мы правда сейчас будем ругаться из-за ничего? — Думай о моём сыне в первую очередь, когда ещё раз попробуешь устроить сцену, — хватает Тана за шею, целуя в губы настойчиво. Омега противится, но ничего не может сделать, пока Чонгук не отпускает первым. Тэхён так и падает на кровать, пока альфа одевается, и страшно прихрамывая, уходит, не удосужив Тана и взглядом. Кто снова всё испортил?

☣☣☣

Солдаты погибали пачками, отдавая жизни то ли за мир, то ли утопию лживую. Тела так и оставались за пределами города, никто не мог войти. Кисон скрывался у себя в кабинете, не готовый смириться с поражением, потому что он всё рассчитал и был уверен, что армия Чонгука ляжет в первый же час огня, но альфа напал раньше срока, который мысленно создал Ки. Равные силы усугубляли положение. Альфа только и успевал, раздавать новые указания, придумывать на ходу, но не сдаваться ни за что. Ему подсобили правители других городов, которых Кисон приплел сюда же и надеялся на Намджуна, а тот о себе знать не давал. Солнце садилось. И всё, что Кисон создал рушилось, но лишь в его воображении. Падали здания, шли трещинами дороги, умирали люди. У альфы отобрали империю с первыми лучами закатного солнца, совсем не греющего в зимний вечер. Люди Чонгука вошли через туннели, направляясь к офису Ки.

☣☣☣

— Я ждал этого, — скрипнул зубами Чонгук, сидя в бронированном авто. — Отступайте, мы уже победили, — альфа переключает рацию на другую линию. — Джин, Намджун повёл войска против нас, звони Сайли. У альфы перед глазами бесконечная дорога и сладострастное желание мести, уже совершившейся по идее. Дело остаётся за малым. Чонгук понимает, почему Сокджин отсиживается в Хадаре и ни слова об это не говорит, потом тоже не скажет. Ким именно там и должен быть, чтобы вывезти всех важных людей из города, пока Намджун ничего не понял. У Чонгука на телефоне снимок карты туннелей, по которым он направляет своего водителя, догоняя солдат. В лесу с трудом можно заметить спрятанный за вековыми деревьями и высокой травой широкий проход, куда аккурат въезжает автомобиль. Чонгук предвкушает и совсем немного волнуется за Тэхёна. Альфа достаёт из кармана карго пластину таблеток, которые губят его не первый день, но раньше Чонгук их горстями пил, а сейчас лишь пару штук и сознание не такое мутное, но силы толком не возвращаются. В этом весь смысл, в слабости, куда злость не лезет, но пробирается и порой накрывает с головой. Чон знает, что ему будет хуже, отказавшись от наркотика, потому что тогда наступит темнота. Не поможет доктор, сделает из него овоща. Уж пусть лучше помутнение рассудка, чем остатки жизни на больничной койке. На деле Чонгук слишком слабый, чтобы от зависимости, которую раньше называл обезболивающими, избавиться. Но это не самая большая проблема в его жизни. Через час машина въезжает в город. Чонгук рассматривает знакомую местность давно закрытого железнодорожного вокзала и хмыкает себе под нос. В Ригеле на улице ни души, солдаты Чона перебили часть армии Ки в городе, а гражданские давно попрятались по углам, высматривая в окна обстановку. Бронеавтомобиль остановился в центре у офиса Кисона. Чонгук вышел, кивнул своим и поднял глаза на мельтешившего Хосока. — Заждался? — усмехнулся зверь, хромая до стеклянных дверей в разводах крови. — Чонгук, — окликает его Хосок, — закончи с этим побыстрее. Я слышал, Намджун… — Он сдохнет, но сначала я убью Ки, — входит в здание в сопровождении солдат альфа. Чону тяжело тащить себя до кабинета дяди, переступая через трупы и пытаясь на луже крови не подскользнуться. Хосок зачистил территорию, Чонгук ему за участие по гроб жизни будет благодарен. Остался последний шаг. Альфа входит в кабинет в одиночестве, сразу поймав на себе взгляд сидящего за столом Ки. Ему было страшно, Чон сам не скроет тревожности в теле. Альфа торопится присесть на диван, тяжело выдохнув. Кисон в проигрыше, но всё ещё пытается держаться на плаву, когда уже совсем нет смысла. Он вливает в себя крепкий коньяк и подкуривает сигару, удобнее разваливаясь в кресле. Его же кровь его погубила. Бояться сильных привычно, дрожать от страха перед сломленными — безумие. Когда ангелы падают с небес, разбиваясь о землю, крылья превращаются в железную броню, которую уничтожить ничто не в силах. Этот закаленный жизнью пацан дядю удивляет, пугает, заставляет насторожиться. — Что ты дашь этому миру без меня? — бесцветным голосом интересуется Ки. — Всё, чего недодал ты, — спокойно отвечает Чонгук, поглаживает пистолет в руке. — Царствование Ким Кисона кончилось, прошу уступить трон. — Это неправильно! — хлопает ладонью по столу альфа, пепел с сигары осыпается на пол. — Ты однажды тоже с войной пришёл, — напоминает Чонгук, — так вот, око за око. Можешь толкнуть речь, я бы послушал. — Речь ему подавай, — поднимается Ки, бросая сигару в стакан. — Ты всегда был таким скользким, Чонгук. Я дал нашей семье всё, что вы сейчас имеете. Вот она благодарность! Готовишься выстрелить в человека, который не бросил в беде твоего отца, тебя. Я разочарован, молодой человек, — хмыкает Ким. — Пусть я уйду, но и ты когда-то будешь на моём месте, Чонгук. — Мой сын не будет стоять передо мной с пушкой, — расплывается в ядовитой улыбке Чон, — я сам ему место уступлю, — Кисон не уточняет ничего. — Иди, за дверью тебя тут же примут и ты отправишься в Дагон. Как только ума хватило моего омегу там бросить? — Как ему удалось выжить? — обходит стол альфа. — Это невозможно! Он принесет вам не одну болячку! Новые вирусы! — Закройся уже, — закатывает глаза Чонгук. — Даю шанс выйти живым. — Ты меня пристрелить собирался? — подходит к альфе Кисон, нависая тучей над головой. — Как же это жалко, — сплёвывает на пол. — Тебе уже говорили про ад, в которым ты сгоришь? — Я в нём был, там холодно, — встаёт Чонгук. — Твой будет горячим. Кисон бы ещё поспорил, высказал в глаза племяннику всё, что думает о нём, но понимает, что Чонгук и так всё знает, иначе его бы здесь не было сейчас. Ки уверен, Чон не до конца понимает, что делает, потому что в дальнейшем его ждёт кое-что страшнее этой войны. Пусть сегодня Чонгук победил, но уже завтра он может пасть на колени, его ноги слабы. — Ты моего сына забрал, — шипит альфа. — Как ты можешь спокойно спать ночами? — На выход, — поднимает пистолет Чон, Кисон не долго думая направляется к выходу, но у двери застывает, чтобы бросить ядовитое: — Я передам привет Мирён, — и выстрел. Чонгук так и стоит с вытянутой рукой, смотря на упавшее тело дяди, он ещё продолжает хрипеть и пытаться ползти. — Только трусы стреляют в спину… Чонгук прикрывает глаза, справляясь с головокружением и подходит к Кисону, прихрамывая. Альфа присаживается на корточки перед телом, поглаживая редкие волосы на голове мужчины. Никакого облегчения, этого Чон и боялся. — Значит, я всегда был трусом, — отвечает Чонгук, глядя в глаза дяде, и прикрывает его веки.

☣☣☣

Сокджин сует рацию в карман и поднимается. — Собирайтесь, — говорит он Энди. — Мы едем домой. Ким оставляет омегу и заходит к Тэхёну, находя парня раздраженным, но Сокджину и гадать долго не надо. Тан во всём цвету стоит перед ним, засосы прикрывает. Стыдиться ему нечего. Сокджин быстро рассказывает о ситуации и просит спуститься вниз. У высотки стояли четыре военные машины, три из которых были наполнены солдатами. Тэхёну учтиво открыли дверь пустого бронеавтомобиля и омега удобно устроился, кутаясь в куртку. Через пять минут в окнах показался Джин. С ним был омега и ребенок. Тан сложил два и два, не желая подробностей. — А, если Намджун нас догонит? — спрашивает Тэхён у Кима, когда остальные усаживаются рядом. — Он сделает это позже, надо ещё в одно место, — трогается с места альфа. Джо рассматривает Тэхёна, не готового сейчас знакомиться с семьёй Сокджина. Но вряд ли так думает кто-то ещё. Тан отворачивается к окну, надеясь, что Чонгук не пострадал. И вспоминает ту ссору утром, которая была совсем не нужна, между ними и так непроходимый лёд. Но Тэхён сам залез к нему в кровать, Чонгук прав. Поводок нельзя ослаблять, но и затянуть нельзя. — Меня зовут Джо, — протягивает ладошку мальчик. Тэхён медленно поворачивает голову, удерживая паузу, и расслабляется, пожимая в ответ. — Тэхён. — Ты друг отца? Как Джину только удавалось скрывать сына столько лет? Тан на Кима пялится, но альфа отмалчивается, омега ребенку просто кивает. — Энди, — отзывается парень, — я няня Джо, — гладит мальчика по темным волосам. Тэхён уже решил, что Эн может быть омегой Сокджина. Было бы ужасно, изменяй Ким в такой ситуации, но всё резко разглаживается. Только уже другие вопросы терзают. Оставим это на завтра. Вскоре альфа останавливается у нового здания, откуда быстро выходит Сай и на удивление Тэхёна, Чимин. Парочка запрыгивает в машину и Сокджин набирает скорость. — Наконец-то, — Сай обнимается брата, — я не хотел верить, пока не увидел, — улыбается парень. — Мы из живучих, — самодовольно ухмыляется Тан. — И из тех, кому всё в самый последний момент рассказывают, — переводит взгляд на Чимина омега. — Почему ты здесь? — На самом деле, — отзывается с водительского Сокджин, — это из-за Намджуна. — И нашего ребёнка, — тихо говорит Пак. — Ты тоже? — трет лицо Тэхён. — Ты беременный бросил его? — Это он бросил меня, — надувается, как шарик Чимин, опуская голову. Они сидят рядом и от Пака правда по-другому пахнет. Тоже замечает и Чимин в друге. Тэхён бы с ним поговорил, но единственное, что делает, это берет небольшую ладошку в свою. Омега от неожиданности вновь глазами круглыми на Тана смотрит, а тот только головой качает. Достаточно трагедий.

Боль расставания пропорциональна красоте пережитой любви.