Requiem №9

— Почему? — Тэхён не узнаёт в этом парне своего друга, Чимин изменился и прятал глаза. — Я думал, у тебя всё не так плохо. Паку так непривычно быть сейчас рядом с Тэхёном, сидеть в его квартире за кружкой чая и говорить о чём-то таком вроде отношений с альфами. Чимин не понимает до конца, что происходит между ним и Таном, а потому боится в его глазах найти ту же отрешенность. — Он заделал ребёнка, а я узнал, что Намджун скоро женится, — следит за паром омега. — Я его любил, но он не любил меня. Ты понимаешь, — смотрит, спустя долгие минуты, Тэхён кладёт ладонь поверх руки Пака. — Когда Сай пришёл, я не раздумывал. — Чимин, прости меня, — в глазах застывают слёзы, Тэхёну больше нечего сказать. — Ты такой сильный, — но Пак срывается, утирая одной рукой мокрые дорожки на щеках, — я бы себя не простил. — Мы оба были неправы, я больше не могу так, — шумно сглатывает Тан, но комок в горле становится будто больше. — Мне тебя так сильно не хватало. Очень жаль, что из-за какого-то альфы всё так случилось. — Какого-то, — хмыкает омега, — Чонгук твой альфа. Это так странно. — Забудем о нём? — предлагает Тэхён, давая Чимину надежду на их нормальные отношения. Пак принимает её, поднимаясь, чтобы обнять друга. Было сложно построить вокруг себя стены, чтобы отгородиться от нерастраченных чувств, которые только и могли, что добивать расшатанное состояние. Они переживают похожую судьбу, но с разными людьми. Чимину удалось сбежать, Тэхёну — никогда. Пак рассказывает о той нестерпимой боли от потери Тана, долго плачет заикаясь. Ему Намджун везде кажется, но Чимин знает, что альфе не пройти в город. Нужно ли благодарить Чонгука за то, что вызволил его из замка, драконом охраняемого? Пак назад совсем не хочет. У него, кажется, всё налаживается. А может просто кажется. Чимин рассказывает всё, не утаивая ненависти к Тэхёну после инцидента, Тан не уходит в подробности. Омега знает, что Пак изменит своё нынешнее мнение о Чонгуке, а Тэхён о нём слышать лишний раз не хочет. К ночи, когда на улицах остаются только солдаты, Тэхён укладывает Чимина в свою постель, где омега засыпает сразу, коснувшись головой подушки. Тан не бежит за сном, прислушиваясь к тихому сопению. Омега поднимает крышку ноутбука, вернувшись к роману, когда голову не тревожит усталость от пережитого. Тэхён бы сказал, что он счастлив. Сказал бы. В его кровати спит Чимин, помириться с которым омеге было не так легко, но Тан стирает воспоминания о ссоре и думает, что живет лишь раз. Эту жизнь ему не хочется тратить на никому не нужную разлуку. Был бы рядом Чонгук, обнял бы крепко-крепко и Тэхён без промедлений снова отдался. Он понимает альфу в тот период, когда Чон сам не знал, чего хочет от омеги. Тэхён без Чонгука не существует и находится на перепутье будущего. Где идешь налево и любовь, а направо одиночество. Прямо — и всё те же эмоциональные качели, но однажды Чонгук может сорваться, сделать ещё хуже, или лучше. Тэхён не уверен на его счёт. С чего вдруг Тан должен прощать альфе такие страшные вещи? Любовь? Ребенок? Увольте, не та история.

☣☣☣

— На зачистку уйдет пара дней, — докладывает Сокджин, сидящему напротив брату. — И тут выяснилось ещё, что у отца было несколько точек, по изготовлению запрещенных веществ. Что делать? — А он не промах, — хмыкает Чон, — отправь людей, пусть обстановку посмотрят. Нам нужно в ближайшие сроки прибраться. — Намджун звонил? — У меня из-за него зарядка села, — расстегивает куртку альфа, — свяжись с ним позже. Сокджин поднимается, собираясь уйти, чтобы напиться, либо выспаться, как следует. Альфа благодарен Чонгуку за то, что тот не мучил отца и позволил похоронить старика со всеми почестями. Ким будет тосковать по нему, но есть вещи важнее, чем прошитое болью сердце. У Джина есть семья. Пускай всё пережитое остаётся в прошлом. Сегодня мы лучше, чем вчера, а завтра будем лучше, чем сегодня. Кажется, Сокджин уже нашёл прочные бинты, которыми обмотается и натянет на лицо улыбку, возвращаясь к жизни. Сильным ломаться сложнее, период реабилитации происходит дольше. А слабые готовы к новым ударам, они всегда на чеку. Вот и Джин собирает волю в кулак, как когда-то и двигается дальше. Что не делается, то к лучшему. Так говорят. Сокджин в действиях брата уверен был всегда, но трещинами пошёл. Склеится. Альфа уезжает домой, куда пару дней назад увёз сына и Энди. Теперь у них действительно есть дом. Сокджин счастлив войти не в пустующую квартиру, слыша смех ребёнка и громко играющую музыку. — Я тут прибраться решил, — Эн встретил альфу с фартуком и перчатками на руках, коротко обнимая с улыбкой. — Ты засрался, — качает головой омега. — А ты не нанимался в уборщики, бросай всё, пойдем ужинать, — тянет его на кухню альфа, где в кастрюле кипело что-то очень вкусно пахнущее. — Ты ещё и готовишь, — качает головой Ким. — Ну всё, хватит, иди мыть руки и Джо прихвати, — заканчивает с готовкой омега и, разлив суп по тарелкам, ненадолго возвращается к пылесосу. Сокджина душит уют, который в его квартире поселяют парни. Будто у них целая семья, нормальная, без вечных перелётов и страха быть найденными Ки. Альфа всю жизнь думал, что так и останется гробовщиком, без права на создание чего-то большего, вроде семьи, который и не было, но кто тогда Чонгук? Сокджин серьёзно задумывается о своём будущем, перебирает варианты, как сделать лучше и не доставить никому проблем. Ким хочет покоя и умиротворения, не думать о смерти, поджидающей за углом. — Энди, что ты думаешь насчёт нас? — спрашивает альфа, грея ладони о чашку с кофе, и поглядывает в темный проход, где лишь одна полоска тусклого света из комнаты, в которой спит сын, горит. — Что ты имеешь в виду? — омега мгновенно теряется, не понимая мужчину. Сокджин выглядит максимально серьёзным, немного пугая. — Я задумался, что мы знаем друг друга очень давно и… — обжигает горло горячим напитком альфа, собираясь с мыслями, — почему мы не пробовали? — Ты меня запутал. — Энди, у меня есть возможность жить так, как я хочу. И в будущем я вижу рядом не только своего сына, но и тебя, — словами, как обухом по голове бьёт Ким. Омега тупит взгляд, обмозговывает ситуацию. Долго же Сокджин шёл к такому решению. Время соединило их жизни, хотелось бы знать, что навечно. — Ты хороший парень, мы не молодеем. Джо тебя любит. — Это предложение руки и сердца или тупо переспать? — нервно смеётся омега. — Это предложение попробовать жить, как семья. Звучит странно? Понимаю, но я уже, кажется, набегался, устал. Энди не уверен в том, что чувствует рядом с Джином. Любовь, помнится, — боль, но её здесь не наблюдается. Есть тепло. И вряд ли когда-нибудь омега смог бы отпустить Джо и Сокджина, они стали неотъемлемой частью его жизни. Рядом с Сокджином не просто, но будто бы правильно и Эн улыбается ему, не боясь коснуться руки. Он уже ощущает давно себя чем-то большим для мужчины, но не думал, что сам Ким сможет решиться на такое. Да и куда уж там самому Энди искать себе пару, молодость уходит быстро, оглянуться не успеешь. Но есть Сокджин и его не просто предложение, его любовь. — Я могу считать, что ты согласен? — уточняет Джин. — Ты ещё предложи мне встречаться, — усмехается омега. — Мы правда как будто в школе, но было бы глупо глазеть на тебя втихаря и флиртовать, — копирует улыбку парня альфа. — Что ж… — Хватит быть таким милым, — отставляет чашку Эн, поднимаясь, чтобы вновь опуститься на колени альфы. — И говорить хватит, — берет всё в свои руки парень, целуя Сокджина. За каждым сильным мужчиной стоит более сильный омега, которых по большей части недооценивают, считая наоборот слабыми. Но как раз таки омеги и есть эта слабость. Слабость всех альф. У Сокджина слабость к Энди со школы. Тогда ему нельзя было любить мышку, сейчас дозволено всё. И руки запустить под футболку и сжать бока собственнически. Та любовь, о которой пишут слезливые книжонки для подростков. Джин углубляет поцелуй, становится более настойчивым, и подняв омегу на руки, тихо несет в спальню, чтобы не разбудить сына. А ведь в эту кровать альфа когда-то нёс и Тэхёна, проводя самые жаркие ночи под натиском поглотившей их страсти. Но сейчас Тан ничего не значащее прошлое, какой-то призрак, тень. Есть Энди и он по-настоящему любим, с особой нежностью и понимаем. Джин с ним осторожен, как с самым сокровенным. Мужчина кладёт омегу на постель, в поцелуе срывая одежду, чтобы коснуться скорее светлой кожи, пахнущей терпким виски и лизнуть несдержанно сосок. Энди в темноте глаза жмурит, изо всех сил старается не закричать от переполнивших его эмоций. Они так и разрывают, его накрывает страсть, не присущая ранее. Альфа начинает растягивать его, даёт время насладится кайфом чувства заполненности и отсутствием крыши над головой, лишь звезды и сладкие губы на губах. Сокджин его терзает пытками, влюбляет в себя. Они друг друга давно нашли, но время понадобилось, чтобы это понять, но радует, что даже спустя такой промежуток времени смогли придти к чему-то. А сейчас Энди готов утонуть в Джине, поделиться теплотой своего тела. Они, как мужья, прожившие друг с другом все эти семь лет, не утерявшие страсть и не видавшие ссор, обид. Теплая любовь, со вкусом лесных ягод. Омега раздвигает ноги охотно, давая Сокджину возможность полюбоваться своими бёдрами, которые мужчина гладит свободной рукой и опускается ниже, терзая омегу медленными толчками двух пальцев внутри и языком, оставляющим мокрые дорожки на коже на внутренней стороне. Ким бы умер от желания услышать громкие стоны парня, но им нельзя, а потому приходится сдерживаться. Член изнывает в карго, Джин не спешит расстегнуть их. Секс лучше, чем алкоголь, сон, самобичевание. Сокджин омеге благодарен за ту любовь, которой он может любить. Едва уловимой, но видной для Кима, важной для него и Джо. Привязанность. Энди не оставляет выбора Сокджину, поедая его рассудок одним своим видом в полумраке. Джин ставит метку на бедре, слыша, как глухие стоны прекратились. Из глаз омеги посыпались слёзы, мужчина собрал их губами, ещё минуту издеваясь и заменяя пальцы членом. Эн обвивает ногами торс Кима, отдавая в его власть свою шею, чтобы Сокджин и там его пометил. Пусть всё тело искусает, расцелует, сделает своим наконец-таки. Один любит, другой позволяет любить. Излюбленная тема. Но кто есть кто? Альфа бросает рядом куртку и футболку, давая омеге возможность потрогать своё тело, исполосовать, показать, как больно сейчас ему. Как сложно справляться с ноющей ногой и космосом внутри. Но всё до безобразия кажется правильным. Сокджин думал, что боролся за будущее своего сына, но оказывается за семью. Своё будущее, в котором не остаётся места ничему плохому. Мужчина поглощён ощущениями, скопившимися где-то в районе грудной клетки. И все эти чувства настолько реальны, как никогда ранее. Вечно находящиеся в спячке, они были готовы вырваться наружу, но лучше остаться внутри и греться. Купаться в теплоте Энди, размазанного по постели. В воздухе запах секса пропитавший два тела, сплетенных воедино. Пошлые шлепки, повторяющиеся всё чаще и чаще, тихие стоны на ухо, не тревожа чужой покой. В этой комнате есть рай, это место по праву его. Сокджин знает, что не пожалеет о своём выборе, он даже мысли не допустит, когда под ним такой омега, готовый отдать кусочек своего никем не тронутого сердца. Альфа никого не собирается больше испытывать, забирая столько же, сколько готов отдать, втрахивая хрупкого парня в постель, искусывая его губы до железного привкуса во рту. Руки Энди на спине альфы, прижимают к себе крепче, чтобы ещё глубже, сильнее, быстрее, до обморочного состояния. Сокджин всё по его прикосновениям читает, чуть ли не до хруста сжимая омегу в руках. Доходя до разрядки, обнимая его непривычно нежно, целуя в нос и не выходя следом. Они восстанавливают дыхание, прислушиваясь друг к другу и тишине в соседней комнате. — Ты меня пометил, — шепчет омега, пропуская сквозь пальцы волосы альфы. — Всё так серьёзно? — Конечно, — перекатывается на спину Сокджин, Энди на себя посадив. — Я жалею, что раньше не подумал об этом. — Да перестань ты, — чмокает его в губы Эн. — Впереди ещё целая жизнь. — И ночь, — подмахивает бедрами Сокджин, не удержавшись. Омега успевает заткнуть себе рот ладонью и, прижав руки альфы к кровати, сам начинает двигаться. — И разве это месть? — хрипит мужчина, давая возможность Энди почувствовать себя сильным, не реагируя на слабую хватку, и сам начинает трахать парня на весу.

☣☣☣

Джей ждал. Сидел и ждал, когда дверь откроется и зло придет к нему за возмездием. Чонгук тянул будто специально, давая время переосмыслить всё, прийти к каким-то выводам. Но Джею было не страшно умирать, он был готов. Альфа устал думать обо всём, ругать себя за то, что против пошёл своего друга, семьи. Пак себя неоднократно останавливал от самоубийства, смотря долгими часами на пистолет. Так Джей был ближе к Суджину. Смерть была бы прекрасным наказанием, альфа не наслаждался последними днями жизни. Ему было попросту незачем жить. А когда настигло то время, он себя добивал алкоголем, сидя в полной тишине и темноте. Но свет озарил пространство, обрывая те невидимые нити между ночью и Джеем. Чонгук был не один. Помимо охраны с мужчиной пришёл и Ёсан, открыто насмехаясь над видом альфы. Омега не выглядел так серьёзно, как ранее, упираясь о плечо Чона. Улыбка на его лице говорила о многом, но не о главном. Джей поднялся, чтобы взять стакан для Чонгука и поговорить, как нормальные люди, но: — Я не собираюсь с тобой пить, — отрезал альфа, Пак вернулся на диван, расслабленно раскинув ноги в стороны. — Тогда убивай сразу. — Сначала увлекательная история из твоей жизни, — Кан помог альфе пройти к креслу и остался рядом, так же касаясь плеча Чонгука. — Ты послушай, она очень интересная. Джею было совсем не до шуточек зверя, Пак себя мысленно умертвил, не видя никакого смысла попросту сотрясать воздух. Но Чонгук был настойчив. В силу выпитого алкоголя, Джей соображал не очень, но старался слушать, и дальше выпивая. Чон не ждал этого момента, он не собирался никогда открывать правду о смерти Суджина для Джея, решая забыть об этом. Пак не оставляет выбора никакого, меняя планы Чонгука напрочь. — Ты думал, что покушение приготовлено для меня, — начинает Чонгук, альфа напротив напрягается, — но оно для тебя. Ты помнишь, что сделал? Контракт с господином Ханом, который мог бы помочь нам в расширении. Я отказался от него, зная, что это ловушка, но ты подписал. А подписал, потому что был должен денег этому ублюдку. Я бы никогда не подумал, что ты можешь быть настолько азартным и тупым, — Джей неожиданно бьёт кулаком по стеклянному столику и тот идет паутиной трещин. — Это не всё. — Ты пришёл меня унизить? У тебя хорошо выходит, — почти кричит Пак. — Суджин не умер в ту ночь. Джей замирает, делает новый глоток свежего воздуха, с тем же Чонгук его под дых бьёт действительностью. Он вроде принёс с собой смерть, а оказалось, что жизнь. Пак кладет руку на сердце, где до этого момента гниль пережитого собиралась, чувства копились и умирали. Снова расцветают сады, мертвая надежда возрождается, она пинает Джея в грудь, просит не умирать. Его омега живой. И этот серый туман рассеевается, в нём парень жил так долго, что забыл, как выглядит солнце. Его личное солнце. Альфа улыбается, растирает лицо, чтобы не заплакать, как ребёнок, но ему было бы простительно. Это то, из-за чего плакал сам Чонгук спустя долгие годы воздержания. Ёсан опускается на колено Чонгука, закинув руку за шею альфы. Джей подозревал, что друг может пялить этого симпатичного парня, но к чему это представление сейчас? Омега всё так же навеселе, начиная раздражать этим Джея. Что они хотят сказать? — Тело сгорело, — продолжает Чонгук, — твоя версия. Моя — Суджин выжил и пережил не одну пластическую операцию. Как только я сказал тебе о его смерти, ты ушёл в загул, никого не хотел видеть и слышать, а твой омега лежал в больнице, меня умолял ничего тебе не говорить. — Не верю… — прошептал парень. — Я рассказал ему правду, поэтому очевидно, что твоя выходка могла стоить его молчания. И смерти Суджина. — Где он!? — больше ничего не хочет слышать альфа, подрываясь, охрана Чона стоящая позади дивана, сажает Джея обратно. У него только всё внутри начало жить, как Чонгук приходит и давит живые цветы, дождь вызывает. Так нельзя. Так не мог с Паком поступить его омега. Это была любовь, почему Суджин поверил Чонгуку? Пусть это и правда. Страшная до безумия, но это она, Джей не мог ожидать такого исхода. Он в тот день сейчас возвращается, переживает их последний вечер… Альфа акцентирует внимание на том, как Чонгук сжимает талию Ёсана, второй рукой поглаживая бедро омеги. Что здесь происходит? Джей порывается снова подняться, убить давящую тишину в комнате, поселяющую в нём новые сомнения. Кан смотрит в упор, кажется, не моргает. На его лице не ухмылка, а отвращение. — Нет, — машет головой Джей, — это ложь. — Правда, — Чонгук смахивает чёлку со лба омеги, погладив щёку. — Скажи мне, это очень больно? Что ты чувствуешь? Как будто тебя предали, да? — фыркает альфа. Джей падает на колени, под грузом собственной вины погибает, истекает кровью раненным зверем, которого ножом в спину ударили. Предали. Суджин всегда был рядом. Последние два года. Ничего в Ёсане не выдавало его тайны. Он своего альфу морально уничтожил. Пак ползёт к нему, задыхаясь от жгучих слёз, так и остающихся в глазах. Джею плевать, что выглядит он отвратительно, убитый горем старой потери, надежды. Альфа не может подняться, цепляется рукой за штанину Кана, слова не идут. — И вот так бывает, — говорит Ёсан. — Знаешь, твоей вины нет. Ты не виноват в том, что случилось со мной. Это я так решил. Забудь Суджина, его не существует, — парень не пытается коснуться Пака, ближе прижимаясь к зверю. — Ты должен благодарить Чонгука, никто и никогда не поймет тебя так, как он. — Мы здесь, чтобы сказать тебе о том, что ты прощён, — Чон приподнимается, омега спрыгивает с его колен, подходя к громилам, стоящим у дверей. — Соберись уже, мне неприятно видеть тебя таким. — Почему!? — вопит Джей. — Почему ты делаешь это! Я тебя предал! Ты понимаешь это? — хватается за голову альфа. Чонгук в последний раз его таким видел, когда Суджин умер. Джей не собирал те осколки себя больше. А Чон хотел видеть его целостным, но он всё понимает, сам был в таком же состоянии. Чонгук тоже терял частичку себя. Джей не виноват в покушении, но Ёсан всё за него решил. Джей не виноват в том, что пошел против друга, это была месть. Ей больше не бывать. Как только охрана вместе с омегой уходят, Чонгук остаётся с Джеем один на один. Зверь медленной поступью, прихрамывая, подходит к нему, ухватив за зашеек, и лоб свой к чужому прижимает, наклонившись. — Я не забываю добро, — говорит Чонгук. — Ты меня однажды не бросил, я не брошу тебя. Выброси из своей башки те мысли и забудь о том, что было между нами. Я даю тебе неделю. — Это жалость? Ты убил меня признанием… — Это дружба, — выравнивается альфа, покидая квартиру. Джей разрывается от мыслей в голове, стоит двери за Чонгуком закрыться. Значит, Пак такой дружбы не достоин. Его обвели вокруг пальца, но вина то всё равно на нём, почему другое говорят? Именно альфа испортил всё однажды, а хотел сделать, как лучше, вроде. С мясорубкой как справляться? У Джея все органы наружу, повсюду кровь, он ощущает в воздухе концентрацию смрадную. Смерти, которая так и не наступила. Теперь себя не убить. Альфа не оставит Ёсана просто так. Разве возможно это? Но почему слинял при первой возможности омега, ничего он не знал о долгах Джея, каких-то проблемах. Всё было идеально. Так и происходит в жизни. Не знаешь, откуда ждать удара. Будь готов, что самый близкий тебе человек поднимет оружие. Почему так больно сильно?

☣☣☣

— Твои безрассудства не закончатся ничем хорошим, — идет за Чанёлем Мичан, размахивая руками за спиной альфы. Свидетелями сцены становятся жители Пхеньяна. — Поговори ты с Чонгуком. Что блять с тобой не так? — Он мне не нужен! — оборачивается Пак. — Ты хотел свободы. Вот она! — взрывается Чо, игнорируя Джунхи, который пытается оттащить от друга омегу. — Распространение вируса? Этого ты хочешь. Да всё уже сделали за тебя! Ты отомстил всем, дай людям пожить уже… — Я не знаю, что мне делать. Что будет правильным? Выпустить людей в тот мир? Они не готовы, — сокрушается альфа. — Ты ещё ничего не сделал для того, чтобы так говорить. Подумай здраво. Оставь в покое своего Тэхёна, он в безопасности со зверем. Это причина? С каких пор ты одержим им? — напирает Мичан, заводя Чанёля в тупик. — Я преодолел такой путь, чтобы ты мне сказал что-нибудь внятное. — Тогда вали в Хадар и не слушай меня, — уходит альфа. — Придурок! — кричит в след альфе. Джунхи заталкивает парня в машину. — Ну что с ним делать? — вымученно стонет омега. — Мы же хотим, как лучше. — У него принципы, но ты прав, месть совершена, даже в стране власть сменилась. Только этого мало, чтобы Чанёль пришел к Чонгуку. Он не пойдёт, ему проще здесь умереть, либо новая война. — Пускай сам решает, поехали домой. Чанёль всерьёз не думал мир поработить, он не силен в политике. Альфа старался ради выживших. Первым делом была месть, а дальше… толком ничего Пак не придумал. Но сейчас просто взять и пойти к Чону, унизить себя — нет. Альфа сидит в своей каморке и думает. По большей части о Тэхёне, не выдержавшему правоту альфы. Мичан в чём-то прав, возможно, Чанёль очень озабочен Таном. Очень. Альфа за ним долгие годы следил и глупо было бы скрывать от омеги, что Чанёль хотел бы видеть его сейчас здесь, с остальными людьми, которым вирус не по чём. Пак уверен, смог бы внушить Тэхёну окончательно свою теорию по поводу этого мира, но не успел. Кажется, альфа зависим. Он долго не видел Тана, не давал себе слабину, чтобы увидеть его. Омега имеет право на свою жизнь. Наверное. Это какая-то больная братская любовь. Отголосок прошлого, за который Чанёль всё цепляется и не может ничего с этим сделать.

☣☣☣

Намджун Чимином пренебрегал и получил то, что получил. Омеги нет, нерожденного сына нет. Альфа сделал что-то не так или замешаны чужаки? Всё испарилось легким туманом, созданная Кимом иллюзия была лишь иллюзией. И только потеряв, мы понимаем, как могли дорожить. Чимин был не простым омегой, он, кажется, любил. Чувствовал не просто страсть, а кое-что большее, Намджуну непонятное. Альфа не умеет любить, ему не дано. И гнев не к месту, но Намджун разносит свой кабинет. В нём это не умещается, такое сильнейшее разочарование в самом себе, злость на Чимина, ранее хотевшего сбежать от Кима вместе с сыном. Непростительно, но альфа пытался его понять. Ложь. Он даже не хотел. Для Намджуна все омеги — мясо, которым можно пользоваться, как только заходит солнце, а Чимин был лишь один «из», ясно понимая, что могло ждать его дальше. Не будь ребёнка, Пак бы ещё ненадолго задержался в постели альфы. Намджуну его всегда хотелось. Больная привязанность к омеге переросла в неконтролируемую ярость. Не выплеснуть, не выкинуть. Живи. Пак не хотел платонических отношений и наверное думал, что правильно поступает. А что теперь делать альфе? Как ему жить, зная, что его ребенок где-то там? У людей выигравших эту войну. Зло у власти, Намджун пытался всё исправить, ему только отбиваться остаётся, ничего более.

☣☣☣

— Пишешь? — Чонгук появляется неожиданно. Тэхён, сидя за ноутбуком дергается, оборачиваясь. — Надо поговорить, — альфа доходит до кровати, падая мешком. — Ладно, я был не прав, — отъезжает от стола на стуле Тан. — Это ты хотел услышать? Совсем не это. Чонгук не приехал ссориться, у него и так выдался ужасный день. Не успели разгрести трупы, как люди стали дебоширить, требуя смены власти. У альфы едет крыша в прямом смысле. Горечь во рту от таблеток достала, бесконечно болит голова, тело трясется в странных припадках. Чонгук ненавидит всё это, но приехал к омеге, пусть и чувствует себя так, будто по нему катком проехались. — Ты сам во мне зверя будишь, Тэхён, — взгляд у Чона темнеет. В комнате свет исходит лишь от экрана ноутбука. Тан начинает покрываться мурашками. — Хотя бы раз, давай начистоту, без неприязни. Мне настолько хуево, ты даже не представляешь. — Не надо плакаться, я всё вижу, — до альфы подъезжает, кладя ладони на его колени. — О чём ты хотел поговорить? Чонгук выдыхает, омега снова делает это, подпускает близко и Чон опять в нём путается. Чего хочет Тэхён, добивается — не ясно. Альфа хотя бы представляет, что нужно ему, поэтому он здесь, чтобы расслабиться. Омега смотрит в глаза, хлопая длинными ресницами, кажется совсем невинным и более живым, чем есть на самом деле. Чон уверен, что ни к чему не приведет разговор, но ему очень надо было появиться. Он скучал. — Ты, как выяснилось, беременный, — улыбается Чонгук, бесконечно радостный и благодарный омеге. — И что дальше? Ты собираешься оставить моего сына без отца? Как Чимин поступишь? — Ты станешь отцом, Чонгук, это не обсуждается, — сразу отвечает омега, — но что насчёт нас… — задумывается, — я не могу тебе ответить. Хочешь, чтобы я был откровенным? — альфа кивает. — Тогда поговорим, как взрослые люди. Мы принесли друг другу слишком много боли, я выгорел. Ты избивал меня, насиловал, издевался над чувствами. Что мне остаётся? Простить тебя, потому что у нас родится ребенок? — Мне не очень нравится такой расклад, — напрягается мужчина. — Мы уже семья, Тэхён. — Ты прав, мы братья, вот что я пытаюсь донести до тебя. Всё изначально у нас было неправильно, — поднимается Тэхён, отворачиваясь в темноту, на лопатках взгляд черных глаз ощущает. — Нам не суждено быть вместе. Мы рождены быть одинокими. — Но ты всё ещё хочешь меня, — оказывается за спиной Чон, коснувшись талии омеги. Он кладёт подбородок на плечо с меткой, целуя через ткань футболки. — Я понял всё давно, но без тебя я не могу жить. — Я здесь, Чонгук, — разворачивается в руках мужчины омега. — И для меня слышать от тебя такое дико. Никогда бы не подумал, что мы будем вот так стоять и смотреть друг другу в глаза, говорить о том, что чувствуем, — у Тэхёна слезятся глаза. — Мне никогда не избавиться от этой боли. Никогда, Чонгук. Альфа прижимает к себе дрожащее тело, экран ноутбука вовремя потухает. Тэхён жил всегда прошлым. Он ненавидит себя за то, что не может отпустить этот страх внутри. Чонгук здесь, он рядом, родной и любимый, готовый извиниться за всё зло, которое причинил, но слова не склеят эту рану, ничто не сможет. И пока маски неприязни спали, они жмутся друг к другу, делятся теплом, принимают жестокую реальность, в которой им нельзя быть вместе. Вселенная хочет видеть эту любовь, но они против. — Я же не оставлю тебя в покое, пускай понимаю, но не могу по-другому. Я эгоист? — Ты — зверь, — в губы альфе отвечает. — И прошу тебя, прости меня, — альфа быстро к губам склоняется в темноте, удерживая парня силой. Чонгук усугубляет, но ему всё равно. Он всё-таки эгоист. Тэхёна к себе надо привязывать прочными веревками, чтобы не смел убегать. И альфа бы сделал, но… — Отпусти, — просит омега. — Я не могу, — голос трепещет, — ты мне принадлежишь, но я тебя не заслужил. Чонгук привычно ковыряется в ране, громкими словами добивает уже мертвые чувства. Это всё метка — твердят они друг другу, а сами разойтись в разные стороны не могут. Тэхён тоже эгоист, он не хочет видеть очевидного и принимать любовь Чонгука. Ему уже не надо. Поздно. Тан любит трагедии, но в свою жизнь её впускать не хотел. Он кормит демона одиночества и пока его всё устраивает. Они виноваты оба, но сейчас омега себя чувствует хуже, будто это он во всём виноват. — Будешь ли ты любить меня? — тихо спрашивает Чон. — Когда-нибудь? — с неприкрытой надеждой. — Я всегда любил только тебя, — пытается отойти в сторону Тэхён. — А сейчас, ты можешь делать всё, что угодно. Я любым тебя приму. — Чего ты хочешь? — Чон хватает парня за шею обеими руками, но лица его заплаканного не видит. — Скажи мне, я сделаю всё, что хочешь. — Ты уже всё сделал, — бросает Тан, отцепляя руки альфы и подходит к ноутбуку, тревожа мышку и экран вновь загорается. — Ты голоден? — меняет тему омега. И здесь более не нужны никакие слова. — Составишь компанию? — хромает к кухне мужчина, Тэхён идет следом. Снова тишина, но в ней приятно. Тан стал вновь готовить, чтобы малыш получал правильное питание. Омега поделился ужином с альфой, молча допивая забытый остывший чай, стоя у плиты. А вернувшись в комнату, сел за ноутбук, продолжая печатать. Чонгук не хотел уходить. Альфа лег на кровать, устроив ладонь на бедре омеги, мысленно благодаря за то, что Тан переставил стол так близко к кровати, и заснул.

☣☣☣

Чонгук хотел узнать у отца, за что тот поступил с ним так. Что именно стало последней отправной точкой. Чон дал Ханылю всё, даже жениться на Сишине, за него ещё обиднее. Альфа боялся посмотреть в глаза отцу и увидеть в них разочарование, Чонгук его ненавидел. С этим мерзким чувством на альфу смотрел Тэхён. Зверь забрал его с собой, омега просился к папе, а приехав, оба парня не ожидали встретить в доме утопию. В особняке всегда было тихо и уютно. Сишин, как всегда, ковырялся на кухне, что-то стряпая, отец пропадал на работе, либо читал газету. В это утро Ханыль был дома. Родители не понимали грустных взглядов на лицах детей. Тэхён бросился к папе, обнимая и тут же говоря о том, что с ним всё хорошо. Тан не смог сказать о том, что ждет ребёнка лично, но это за него благополучно сделал Сай, поэтому Тэхёну не пришлось ловить родителя в обмороке. Мужчина поздравлял, целовал, лил слёзы. Чонгук стоял непроходимой стеной в проёме кухни, смотря на отца, будто омег здесь и вовсе не было. — Ну и? — бросил Чон. — Кто тебя надоумил? Ханыль переглянулся с мужем. — Что-то не так? — Сишин подошёл к Чонгуку, проведя ладонью по бледной щеке. — Мы слышали о Кисоне, очень жаль, что… — Что? Что я его убил? Вы ничего не знаете, — рычит альфа, так же отца гипнотизируя. — Ты хотел меня убить. Рассказать, что со мной теперь? — Это какой-то бред, сын, — встаёт Ханыль. — Ты что, пьян? Тэхён уводит папу в сторону, закрывая собой, пока альфы разбираются. Омеге обидно за то, что Чонгуку настолько не повезло с отцом, который может и стал его рабом в каком-то смысле, но это не стоит того, чтобы идти против своего ребёнка. Тана мучают сомнения на этот счёт, но ему было интересно узнать, что на всё это скажет Ханыль. Сознается ли он? Потому что Чонгук настроен серьёзно, и если он не убьёт отца, то бросит в Дагоне. — Меня неоднократно пытались убрать и есть сведения, что в этом замешан ты, — прячет руки в карманах брюк альфа, задрав голову. Он всегда смотрит с высока. Ханыль в замешательстве, даже брови хмурит. Ким бы ударил сына за такие слова. Чонгук убил брата отца, нагло сел на трон и творит свою анархию. Ханыль ни слова не сказал об этом, потому что знает, что это не его дело. Но приходить в его дом и говорить о покушениях уже кажется мужчине слишком. Он только пережил утрату, не самую сильную, но всё же. А здесь Чонгук с обвинениями. — Я не причём, ты мой сын, Чонгук! — Ну да, — подходит альфа. — Мне что, обыскивать тебя, пробивать звонки? — Делай, что хочешь. Ты очень обижаешь меня сейчас. Чон уже всё сделал, и звонки изучил с смс, говорил с людьми, которые могут быть причастны, но ничего. Ханыль чист. Чонгук устал от постоянных драм внутри семьи, не зная сна и покоя, но ему важно знать, кто собирался его убрать. И если не отец, то… — Чонгук, — окликает альфу Тэхён. — Это ведь Чанёль сказал. — И что? — нормализует голос Чон. — Подстава? — Мы не можем быть уверены, только он может сознаться. Подумай сам, ему было бы проще всё спереть на твоего отца и придумать мотив. — Блять… — идет на выход Чонгук, Тэхён увязывается следом, оставляя родителей шокированными. — Останься, — бросает уже на улице альфа. — Куда ты? — ухватывает альфу за руку. — Чонгук, не ищи его, он сам придёт. Но это ведь хорошо, что Чанёль соврал. — И он умрет за эту ложь, — оборачивается мужчина, чмокает опешившего парня в губы и направляется к инфинити. Тэхён возвращается в дом, чтобы посвятить родителей в новые обстоятельства.

☣☣☣

Чонгук направляется в офис, попутно пытаясь набрать номер брата, но тот где-то пропадает. Альфа достанет этого Чанёля из под земли, если понадобиться. Чон бы прямо сейчас направился в Дагон, но не может в силу своего состояния. Можно и на расстоянии разобраться с этим нескончаемым дерьмом, что Чонгук и сделает, когда доедет до работы. На улицах ещё можно встретить митингующих, которые не принимают альфу в ряды правителей. По тв продолжают крутить правду о Ки, что-то приукрашивают. Чон думал брата на место дяди посадить, но по взгляду понял, что это не для него. Такое счастье на голову Чонгука падает и ему самому придётся с этим вариться. Он не успевает вести дела в картеле и в главном офисе, разрываясь на части, добивая своё состояние. На улице довольно много людей в прохладную погоду. Они кричат, машут нарисованными плакатами. Чонгук ругает себя за то, что не успел поменять машину и люди спешат за ним, а он не может увеличить скорость, но не позволяет охране позади открывать огонь. Это уже совсем бесчеловечно. Шумиха нарастает, Чонгук оказывается на время зажатым посередине дороги. Солдаты не успевают растаскивать людей. Повсюду эти крики и беготня. Чон глотает таблетку, которая тревогу заглушит лишь на пару минут. Но все резко разбегаются, альфа думает, дело в солдатах, но до этого никто их не боялся. Народ ломится кто куда, Чонгук машет головой по сторонам, не сразу замечая зараженных, нападающих на митингующих. Десятки зомби заполняют округу саранчой, поселяя реальный хаос в центре города. Чон давит на газ, когда авто становится свободным для передвижения и снова тянется за телефоном. Вирус пришёл в город. Быстро образуются кровавые следы на асфальте, зданиях. Больные, как бешеные собаки нападают на людей, пожирая за раз, не пытаясь передать заразу. Чонгук идет так быстро, как может к зданию, когда приезжает, охрану отправляет отстреливать животных. И, надев на лицо чёрную маску, входит в стеклянные двери, теперь набирая Ёсана.

В голове звучал реквием.

«Я не смогу, я не умру».