Праздник для тебя одного

— Честно, не знаю. Но ведь бывает же разная влюбленность. Не только секс. Тебе понравилось, как она… то есть он, поет? Как выглядит на сцене? — Да, понравилось. Но это ты у нас больше про музыку и песни. Я видел, кстати, как ты внимательно слушал. Ты просто весь растворился в музыке. Это тебе важен голос и игра на рояле. А я? Я же только так, балуюсь на ударных. Я запал именно на внешность. Я смотрел на нее, и представлял, как я ее обнимаю, целую, глажу по ногам… А потом, такой, «стоп» сам себе. Хенрик, дружище, это ж парень! Тебя не возбуждают парни. В твоей кровати может быть только один член, твой собственный. И все. — Да не бери в голову. У тебя это пройдет. Просто первое впечатление, эйфория. И, будь спокоен, мне тоже Кристалл очень и очень понравилась. А я тоже по девушкам, если ты еще не забыл. Просто Кристалл, она такая, такая, знаешь, во всем красивая. Нравится и мужчинам, и женщинам. Артистка. Дива. Понимаешь? — Понимаю. Ладно. Я, вроде, уже успокоился. Пиво помогает. А что касается тебя, то я знаю, что ты с Бенгтом целовался. Так что не говори так уверенно, что ты по девушкам. Вы, клавишники, странные ребята. — Да ладно? — Геррит едва не подавился от смеха, но смутился. Хорошо, что в этом приглушенном свете друг не мог заметить выступивший предательский румянец на лице. Ну да, на прошлое Рождество на центральной площади они напились с Бенгтом глинтвейна и гуляли почти до утра. И поскольку девушки, с которыми они начинали отмечать праздник, быстро их покинули, пожаловавшись на сильный мороз — а тогда ведь было почти минус пятнадцать градусов — им ничего не оставалось делать, как тусоваться вдвоем. И уже утром они уставшие и все еще пьяные завалились к Герриту в квартиру и рухнули на диван. И как-то так само вышло, что Бенгт его поцеловал. А он его не оттолкнул. И даже отметил про себя, что нет ничего в этом такого страшного. Но между собой они потом поцелуй этот не обсуждали и не вспоминали. Хотя, Герриту было все равно. Он ничего тогда не почувствовал и даже ни разу не подумал о том, чтобы повторить. Бенгт был его лучшим другом, и только. Единственное, что тогда понял про себя сам Геррит — он точно не является противником однополых отношений. Просто, ему еще не встретился на пути такой мужчина, которого он смог бы полюбить. Впрочем, девушка такая тоже пока не нашлась. — Да-да. И ведь не станешь же ты отрицать, что Кристалл настоящая красавица? И что ты тоже мысленно не раздевал ее взглядом, пока она пела? Не представлял, как выглядят под платьем ее бутафорские сиськи? — Не поверишь, даже и не думал о таком, — широко улыбнулся Геррит и снова отпил из стакана. — Не поверю. Кстати, а вон и Кристалл. — Что? Где? — Возле бара, с противоположной стороны от Бенгта. Оу, Бенгт тоже ее увидел. Геррит спешно повернул голову. Совсем неподалеку, в темноте возле барной стойки, уже окруженная людьми, стояла Кристалл. Из-за высокого роста ее было очень хорошо видно. Она открыто и широко кому-то улыбалась, и кажется, кокетничала, едва касаясь рукой то волос, то лица. Стоящие рядом с ней люди смотрели на нее с неприкрытым обожанием. И Геррит мысленно им позавидовал. И в следующую же секунду вздрогнул, так как кто-то дотронулся до его плеча. — Ну чего вы сидите? Пойдемте, подойдем к Кристалл. Она ненадолго вышла. Бенджи сказал, что она выпивает бокал шампанского и сразу уходит. — Мы? К Кристалл? Сейчас? — едва пролепетал Геррит, чувствуя, как уже сердце уходит в пятки и возвращается сладостное волнение. — Зачем? — Как это зачем? Поздороваться, сказать, как нам понравилось ее выступление. И сфоткаться, разумеется. Я все у Бенджи разузнал. Она очень охотно фотографируется. И она очень остроумная, кстати. — Ха. Геррит сможет посоревноваться с ней в сарказме, — ухмыльнулся Хенрик и уже встал из-за стола. И теперь оба приятеля смотрели на Геррита сверху вниз. — Пошли, — снова повторил Бенгт. — Идите без меня. Я не хочу. Зачем мне это? — Не хочешь? Или боишься? — прищурился Хенрик и тоже положил руку на плечо Герриту. — Я в восторге от выступления, но…подходить? Кристалл — это ж не рок-звезда. Что я ей скажу? — Да просто сфоткаемся. Так хочется посмотреть на нее поближе. Но, если ты не хочешь, мы пойдем сами. Но смотри, Геррит, потом ведь пожалеешь. Геррит вздохнул и уставился на свой стакан с недопитым пивом. А потом повернул голову к бару. Кристалл живо с кем-то общалась и была сама любезность. И так хороша. Да, было очень неловко подходить. Они ведь незнакомы. И вообще, зачем это все, непонятно. Но любопытство буквально съедало изнутри. А какая она, эта Кристалл? Что она им скажет? Как на них посмотрит? Обратит ли, вообще, на них внимание? С другой стороны, она ведь, правда, не рок-звезда. Наверняка, она со всеми здесь общается и все ее неплохо знают. Но все равно, неловко снова оказаться в качестве поклонника. Не будет ли это выглядеть слишком глупо? — Ну что, ты идешь? — Ладно. Но я ничего говорить не буду. Бенгт закатил глаза, но легко приобнял Геррита за плечи. — Хорошо. Я сам все скажу. Так уж и быть. — Ух, сейчас я ее как обниму! — мечтательно выдохнул Хенрик, когда они уже почти подошли к барной стойке. Рядом с Кристалл стояли всего двое мужчин и девушка, и похоже, это были вовсе не фанаты, потому что одного из парней Кристалл держала за руку. Он был лишь ненамного ниже ее. Если ей снять сапоги, то и вовсе, одного с ней роста. У него были длинные черные волосы с яркой малиновой челкой и выбритый висок. Красивые рельефные руки, почти полностью открытые, так как незнакомец был в джинсовом черном жилете, украшали плотные и мрачные, в виде веток деревьев, татуировки. Парень ласково смотрел на Кристалл и легко поглаживал большим пальцем ее затянутую в перчатку руку. Дива же о чем-то весьма серьезно рассказывала стоящим напротив парню с девушкой, изредка попивая шампанское. Кажется, они совсем не вовремя и, как говорится, не в тему. Но Бенгта и Хенрика ничего не смутило. Они решительно подошли и встали прямо напротив Кристалл. Геррит же остановился немного позади, почти полностью стараясь скрыться за друзьями. Были бы они еще повыше ростом и шире в плечах. А так, его было так же хорошо видно, как и остальных. — Привет! — тут же выпалил Бенгт. — Мы в восторге от твоего шоу. Мы услышали тебя впервые и очень впечатлены. Геррит боялся поднять глаза, но Кристалл буквально притягивала к себе внимание, и он осмелился. Дива повернула к ним голову и бросила короткие взгляды на них всех поочередно. А потом обратилась к своим собеседникам. — Маттео, ребятки, Вы не против, если я пообщаюсь с поклонниками? Голос был у Кристалл совсем не таким, как в песнях. Парень явно старался говорить выше и сильно манерничал. С одной стороны, это очень подходило под образ, но с другой — Геррит немного разочаровался. Он хотел услышать не манерную игру, а настоящий голос. Голос, в который, кажется, уже успел влюбиться. Хотя, так тоже было неплохо. И не рушилась картинка образа. — Вовсе нет. Привет, парни. Понравилось шоу? — Да. И шоу, и певица, — подмигнул в миг осмелевший Хенрик и улыбнулся Кристалл. — Оу, ну замечательно. — Да. Было очень профессионально, — заметил серьезно Бенгт. — Благодарю, мальчики. Вам ведь всем троим понравилось, да? Я могу всех троих записать в пылких страстных поклонников? — Всех троих, — ответил снова Бенгт. — Великолепно. — Но нашего друга больше всего впечатлили твои песни и голос. Нас всех, конечно. Но он просто у нас самый чувствительный, — продолжил Бенгт, приобнимая Геррита за плечо и легко подталкивая вперед. — Да скажешь тоже, — шепнул ему тихо Геррит, пятясь назад. — Спасибо, спасибо. Я сейчас раскраснеюсь от ваших комплиментов. А на меня вы ведь тоже обратили внимание, да? Не скрывайте своих чувств, мальчики, я знаю, все знаю про таких, как вы. Разве можно перед этим устоять? И Кристалл засмеялась, запрокинув голову, и погладила себя по груди и по бедрам, немного прогибая спину. А потом подмигнула Маттео и легко потрепала его по голове. — Правда, мой сладкий итальянец? — Правда, моя богиня. Кристалл легко чмокнула его в нос, а затем резко повернулась снова к ребятам. Пригубила шампанское. — Ну подойдите поближе, я вас плохо вижу. Я не кусаюсь. Хотя, если хорошо попросите. Или что, боитесь показать мне, как вы впечатлены после шоу? — и Кристалл легко наклонилась и присела, так, что ее голова оказалась прямо на уровне паха парней. Кто-то прыснул от смеха. Но Кристалл не обратила на это внимания. Она долго переводила взгляд с одного парня на другого, пока те стояли, не шелохнувшись. — А друг ваш точно сильно впечатлен, иначе не прятался бы за вами. Теперь не выдержал Геррит и тихо засмеялся, а потом тут же немного вышел вперед, вставая между Бенгтом и Хенриком. — Так лучше видно? Кристалл выпрямилась и посмотрела на Геррита. Тот никак не ожидал прямого взгляда и сразу смутился, но остался стоять на месте. И в это мгновение Маттео включил фонарик на телефоне и посветил сначала на Кристалл, а потом и на него. И Геррит впервые увидел ее лицо, и настолько хорошо, что можно было рассмотреть глаза. Светло-синие, неестественные, и оттого пугающие, но притягательные. Манящие черными стрелками ресниц, густо подведенные, выделенные красиво переливающимися тенями от серебристого до темно-серого, с бордовыми краями. Абсолютно завораживающие и яркие, как и весь ее образ. В первую секунду парень даже затаил дыхание, будто ослепленный, забыл, что открыто при всех рассматривает Кристалл, а потом словно очнулся, и заморгал — Маттео и правда его немного ослепил фонариком. И смог отвести взгляд. — Вполне. Но все, что я хотела, я уже рассмотрела, — Кристалл грациозно поправила волосы и улыбнулась своему помощнику. — Спасибо, мой дорогой. И Геррит, да и его друзья, снова почувствовали неловкость, которая всегда возникает рядом с незнакомыми людьми — когда тебе кажется, что ты здесь лишний, так как на тебя совсем не обращают внимание. И в следующую секунду ты уже не знаешь, что делать и что говорить. И развернуться и уйти тоже не можешь, и стоишь, будто прикованный к одному месту. И ждешь. И хорошо, если найдется кто-то, кто спасет ситуацию. Обязан просто найтись. — Ребят, вы, наверно, сфотографироваться с Кристалл хотели? Давай, Маттео, отойдем, не будем мешать, — сказала стоявшая тут же рядом девушка с длинными черно-красными волосами. Она и светловолосый парень не так сильно привлекали внимание и ребят, и самой Кристалл, как Маттео. Они оба чувствовали себя рядом с дивой вполне спокойно, значит, уже были знакомы, не просто подошедшие с трепетом и волнением в душе поклонники. Парень был совсем обычным, не похож на артиста травести шоу или на яркого Маттео, в темных джинсах и толстовке, волосы легко зачесаны на бок. Лицо открытое, тоже какое-то светлое, с мягкими чертами, светящееся спокойствием и добротой, но не лишенное глубины во взгляде и заинтересованности в происходящем. Девушка же была яркой и очень красивой, тоже с какой-то артистичной, сценической внешностью — красная помада, четко выделенные брови, хитрые зелено-серые глаза, тоже ярко подведенные и накрашенные, подчеркнутые накладными ресницами, словно для выступления. И одета она была в брючный костюм из такой же переливчатой на свету ткани, что и платье Кристалл, но потемнее, ближе к черному. — Да, мы очень хотим фото на память, — подмигнул девушке Бенгт, и, доставая мобильник, смело шагнул к Кристалл. Хенрик тут же последовал за ним, а Геррит только и успел, что снова удивленно вскинуть брови и усмехнуться. После такого пронзительного взгляда подходить ближе показалось еще страшнее. И заманчивее. — Ну идите сюда, я вся ваша, мальчики. Дива приняла предложение с огромной радостью и воодушевлением, и тут же сама обняла подошедших Хенрика и Бенгта. Все трое лучезарно улыбались в камеру и смеялись. И совсем, кажется, не смущались. Геррит же почувствовал, что не может вот так же просто подойти и прикоснуться (обнять! прижаться!) к Кристалл. Она была для него в эту секунду слишком хороша и оттого, нереальна, нематериальна, словно неосязаемый эфир. Он смотрел на друзей со стороны и любовался ею. И смеялся, когда она деловито клала их руки себе на задницу или на туго обтянутую платьем аккуратную грудь. И все происходящее казалось каким-то сказочным сном, туманным и дурманящим, вытесняющим из головы все разумные мысли. — Геррит, иди к нам. Чего стоишь? Слова Бенгта заставили немного вздрогнуть, возвращаясь в «здесь и сейчас», но парень так и остался стоять на месте. — Не хочу вам мешать. Вам и без меня хорошо. Привычная отговорка, ничего не означающие слова — и откуда в нем такая робость и страх? Что эта невероятная Кристалл с ним сделала, что он, как стеснительный мальчишка, боится к ней подойти? Не хочет рушить иллюзию? Знает, что все будет иначе, если он подойдет поближе и прикоснется, почувствует тепло тела, запах, снова ненароком поймает пронзительный взгляд странных небесно-голубых глаз? — Я ему, видимо, не так сильно понравилась, как вам, мальчики. — Нет, ты что. Он просто у нас очень чувствительный. -Эй, Хенрик, повторяешься! — воскликнул Геррит, тут же услышав сказанное, и еще сильнее засмущался. — Ты меня плохо знаешь. — Зато я прекрасно знаю. Спасибо за все. За песни, за шоу, — Бенгт снова взял на себя роль главного поклонника и продолжил с комплиментами. — Вы очаровательны. Все трое. Приходите еще. Буду ждать нашей новой встречи с нетерпением. На следующей неделе у меня появится новая песня в программе. — Ух ты, здорово. Мы обязательно придем еще. Геррит уже не стал вглядываться в затуманенную и лишь немного расцвеченную красноватым светом от бара густую темноту клуба, и потому не заметил, как Кристалл весело приобняла его друзей за плечи и легко, едва касаясь губами, расцеловала их на прощание. А потом бросила резкий осуждающий взгляд в его сторону. — Пока-пока! Вернувшись за столик, все трое заказали себе еще по пиву, быстро осушили бокалы, вспоминая невероятную встречу с Кристалл, хотя, вспоминали, громко и радостно, Бенгт и Хенрик, которым и удалось, как говориться, «добраться до тела», а Геррит лишь их внимательно слушал и улыбался, сам не понимая, почему не подошел, и почему сейчас чувствовал себя, несмотря на эту оплошность, легко и хорошо. И знал, что все сделал правильно. Но еще даже не предполагал и не думал, что вскоре тоже познакомится с Кристалл поближе, абсолютно ничего для этого самостоятельно не предпринимая. А пока же он был счастлив за парней, за то, что их сюрприз удался и подарил им всем этот прекрасный волшебный вечер, который они еще не раз вспомнят. И сам Геррит будет вспоминать его с замирающим от новых чувств сердцем.