Праздник для тебя одного

Конечно, после крайней поездки в Гамбург все изменилось. Уже на вокзале, отдавая Бенджи сложенные аккуратно кожаные штаны, Геррит и почувствовал в себе все эти изменения. Он отшутился на счет сломанной молнии, в общих чертах, без подробностей, рассказал про вечеринку, про Криса в образе безумной и очаровательной Криси, про ребят из его группы, симпатичных и, наверняка, тоже чертовски талантливых, и на «сладкое» оставил историю с приступом аллергии. Друзья слушали очень внимательно, но особо не стали вдаваться в расспросы, видя, что парень и без того стесняется, едва не краснеет и явно что-то не договаривает. — Не понимаю, почему ты не попросил Криса заменить молнию? Раз уж он такой талантливый. Платья Кристалл — это же просто роскошь, — заметил потом уже в поезде на пути домой Бенгт. — Разве что… Ты ему не сказал, да? — Конечно не сказал. Ерунда же. — А чего ты глаза опускаешь? — Я? — Да, ты. Я тебя хорошо знаю, Геррит. Ты не все нам рассказал, да? — Не все. Но, знаешь, мне надо немного времени, чтобы самому кое в чем разобраться. Много всего произошло за последние месяцы. — Понимаю. Но я уже кое-что вижу. Вижу очень явные изменения в тебе. — Хм. Да? И что же ты видишь? — Вижу, как ты меняешься в лице, когда говоришь о Крисе. У тебя глаза теперь горят. И вообще, у тебя на лице все написано, если честно. — Да ну тебя, Бенгт. — Да? А мне кажется, что Крис из тех, кто точно достоин знать правду. — Какую еще правду? — А это ты уже сам реши, друг. И следующие пару дней Геррит и пытался решить, а точнее, найти внутри себя ответ на самый сложный вопрос: что же с ним произошло? Для начала он вспомнил все события вечеринки и проанализировал свои чувства и эмоции. И ответ стал очевиден: Крис его волновал, интересовал, забавлял, восхищал, удивлял, интриговал, и в конце концов, возбуждал. Он поселил в нем не только бурю явно понятных чувств и эмоций, но и заставил ощутить одно определенное и ни с чем не путаемое желание: Геррит его захотел. В памяти все чаще стали всплывать картинки прикосновений, поцелуев, взглядов, интонаций. И у Геррита тут же потели ладошки и кровь приливала к щекам. Крис был привлекателен, даже, красив. Кристалл же была чем-то неземным, волшебным, притягательным и очаровательным, и ее хотелось целовать и обнимать, просто касаться ее волос и платья. Она не была женщиной, с которой Геррит мог бы себя представить, например, в постели (странные чувственные сны не в счет!) — она была дивой. А вот Крис был тем первым мужчиной, мысли о близости с которым Геррита теперь уже не пугали, а больше даже интриговали и волновали. И стало все сложнее. Потому что, несмотря на расстояние между Гамбургом и Ганновером, Крис был доступен. А значит, если только Геррит ему позвонит, напишет, позовет к себе, просто хотя бы намекнет, что хочет и готов с ним переспать, Крис к нему точно примчится. Но почему? Дальше размышления Геррита немного уходили в тупик. Да, похоже, у Криса никого не было. И на кухне Бенни обмолвился как-то, что тот весь в работе, ему сейчас не до отношений. Главное, чтобы с группой все сложилось. Все остальное где-то на заднем плане. В том числе, и любовь. И еще Корвин обмолвился, что да, Крис много работает над песнями. Но в нем, кажется, зажглась какая-то новая искра. Появилось что-то, чего раньше не было. Может, он влюбился, а может и что-то другое его сильно волнует, о чем он никому не говорит. Даже подумать о том, что Крис может в него влюбиться, Геррит пока не мог. Но вот о его желаниях и страсти мысли не отпускали. Едва ли не с первой встречи, с самого знакомства с Кристалл все в их отношениях было пронизано флиртом и игрой. И Криса это здорово забавляло. Наверное, он потому и создал именно такой образ дивы, чтобы соблазнять парней, смущать их, откровенно предлагать им сначала жаркие поцелуи, а потом и секс. И невозможно ведь не повестись. А потом, кто знает, может, что-то из всех этих игр у Криса и получалось. Почти получилось и с ним. Если бы не тот случай с орехами, проснулся ли бы Геррит в кровати утром в крепких мужских объятиях? Или же Крис, получив быстро то, что хотел, выпроводил бы его на улицу? Ну в самом деле, зачем он ему еще? У него впереди такая насыщенная и интересная жизнь. И к тому же, он сам говорил, что трахаться лучше с тем, кто всегда рядом, под боком. Зачем все усложнять? Секс — это же так просто. Намного все сложнее, если есть чувства. И Геррит все-таки пришел мысленно к выводу, что Крис хочет просто с ним переспать. Поставил себе цель с первого знакомства, и теперь всеми способами шел к ней, до конца. И не отступит. Было и неприятно, и странно так думать. Особенно теперь, когда Геррит четко понял, что тоже Криса хочет. Точнее, не станет ему мешать. Но сам вряд ли осмелится предложить после всего, что было. А Крис почти неделю на горизонте не появлялся. Только пару раз скинул какие-то песни и ничего не значащие сообщения. Видимо, был снова сильно занят. А Геррит смотрел на чудесный плакат с Кристалл в своей комнате и понимал, что сильно скучает. Хорошо, что теперь у него были хотя бы песни, которые он мог каждый вечер себе наигрывать, то и дело погружаясь в воспоминания. И тепло улыбаясь. И все, как всегда, изменил один лишь телефонный звонок. И это был, конечно, Крис. Он застал парня в музыкальной школе в перерыве между занятиями. — Привет. — Привет. Мне нужна твоя помощь. И это очень срочно, Геррит. — Что случилось, Крис? — Фестиваль, помнишь? В Магдебурге, в честь открытия нового клуба. Рональд приложил массу сил, чтобы Кристалл там выступила. — Ну да, помню, — тихо согласился Геррит, совсем не понимая, почему Крис говорит о фестивале именно с ним, и как конкретно он хочет, чтобы ему помогли. — У Корвина заболел отец, и он не сможет со мной поехать. Все сорвется, если я не найду ему замену. А с гитарой выпускать на сцену Кристалл мне совсем не хочется. Это будет уже совсем не то. — Мне жаль, Крис, правда. Я знаю, что ты очень хотел поехать. — Так ты мне поможешь? — Я хотел бы. Но как? — Геррит, ты правда не понимаешь или просто издеваешься сейчас надо мной? Я уже подумал над программой, сократил на одну песню, одну новую заменил на старую, на ту, что ты играл тогда в баре. Тебе, получается, надо будет выучить всего одну новую. Ты справишься, я уверен. — Ты хочешь, чтобы я заменил Корвина? Но я ведь не выступаю, я же., я, вообще, черт. Я не смогу. — Сможешь. Я тебе уже прислал на почту весь материал. — Крис. Боже. А когда фестиваль-то? — Эм. Завтра. Выезжаем утром. И удобно получается, я как раз заберу тебя в Ганновере в районе девяти. — Ты, я смотрю, уже все продумал. — Конечно. Потому что я в тебе ничуть не сомневаюсь. И ты моя единственная надежда. — Крис сделал паузу, явно собираясь с духом. — И ты мне очень нужен, Геррит. — Нужен Кристалл, ты хотел сказать, наверное. — Нет. Нужен мне. И Геррит непроизвольно сглотнул, чувствуя, как голос Криса буквально пробирается ему под кожу и ласкает изнутри, даря удовольствие. И волнует как никогда. — Хорошо. Я…Что еще от меня надо? Нам надо же репетировать, Крис. — Не волнуйся. Там на месте и отрепетируем, будет время. С тебя только черные рубашка и брюки. И разумеется, адрес, где тебя забрать. — Ок. Я понял. — Спасибо тебе, Геррит. Я в долгу не останусь. И, пожалуйста, не сиди сегодня над клавишами допоздна. Выспись как следует. — Да я и не собирался, Крис. — Хорошо. Если что, я на связи. Ну тогда до встречи. — До встречи. — Спасибо, Геррит. О таком парень даже подумать не мог. Он уже четко начал представлять себя в объятиях Криса, но играть с ним, играть для него, играть на рояле. Это было что-то точно из области фантастики. И из тех желаний, которых больше всего боишься, но исполнения которых хочешь больше всего на свете. И все следующее занятие с лица Геррита не сходила глупая блуждающая улыбка. А дома он открыл заветные файлы и отдался прекрасному. Крис отправил ему и демо-версии, и полные записи, и с вокалом, и без. Перестраховался и отрезал все пути к отступлению. Программа состояла всего из четырех песен, и три из них Геррит уже давно нежно любил и знал, уже подбирал и даже делал разные аранжировки. Наверно, Крис прав, у него получится. Он же ведь музыкант. Но сомнения возникали больше даже не из-за версий песен, хорошей профессиональной игры и знания материала. Парень боялся именно сцены. А вдруг им овладеет такое сильное волнение, что он просто не сможет играть, хотя и все выучил? И подведет Криса. И тот больше не захочет его видеть. Почему-то больше всего не хотелось расстраивать Криса. А значит, надо отрепетировать все до автоматизма. Никакой импровизации. Тогда он не сможет сбиться. И Геррит решил посидеть за клавишами весь вечер. Где-то в районе двенадцати позвонил Крис. — Привет. Ты как там? Спать собираешься? — Привет. Да, конечно. — Хорошо. Я тоже уже собрался и ложусь. Ну тогда приятных снов, Геррит. Я позвоню, как буду в Ганновере. — Хорошо. Спасибо. И тебе. — Ты же не передумал? — Крис, ты что? — Я тебе доверяю. Но я тоже в этой жизни ошибался, Геррит. И много. — Я тебя не подведу. Приятных снов, Крис. Да, все верно. Если Крис поставил перед собой цель, и если ему чего-то очень надо, то он на все готов. Он будет звонить, будет говорить то, что думает, будет откровенным и прямым, будет даже нежным и заботливым. И понимающим. И как это ему удается, что ему хочется верить? И даже сердце слегка замирает от одного только его голоса в телефоне. Геррит не врал. Он тоже уже успел покидать в сумку все вещи и собирался ложиться спать. Но после звонка снова разволновался и опять сел за клавиши. Нет, он ни в коем случае Криса не подведет. И станет достойной заменой Корвину. Опомнившись уже далеко за полночь, Геррит рухнул в постель. И сразу уснул. А разбудил его, ожидаемо, снова звонок Криса. Показалось даже, что прошло всего минут десять с их последнего разговора, но часы красноречиво говорили о другом. Было почти семь. — Крис? Привет. — Привет. Решил вот тебя разбудить. На всякий случай. И, кажется, не прогадал. Ты во сколько лег, Геррит? — Я? Я нормально лег. А ты где? Ты уже едешь? — Да, я еду. Погодка, кстати, отвратительная. Все в тучах. Надеюсь, что так только в Гамбурге. Ну ладно, давай, просыпайся, мой милый клавишник. Я еще наберу. — Ага. Давай. Широко улыбнувшись, парень поплелся в душ. Значит, ему это все не приснилось. И он действительно поедет с Крисом в Магдебург. И будет играть для шоу Кристалл. Вау. Теперь надо постараться, чтобы его не пришлось ждать. Ожидание — это самая неприятная вещь на свете. После разочарования, разумеется. Утро прошло, как в тумане, хотя после душа Геррит окончательно проснулся и взбодрился. И даже остался доволен своим отражением в зеркале. Немного только глаза выдавали, что он мало спал, а так, в целом, он был вполне свеж и прекрасен. Немного косметики, и будет вообще чертовски хорош. Крис приехал вовремя. Геррит кинул на заднее сидение сумку с вещами, и, немного нервничая, сел спереди и взглянул на друга. Тот был в привычных затемненных очках, в черной шапочке и с неизменным серым шарфом поверх толстовки и кожаной куртки. — Ну привет, — Крис быстро к нему потянулся и чмокнул в щеку, как ни в чем не бывало. И тут же снова выпрямился и сосредоточился на дороге. От поцелуя сразу стало как-то легко и тепло, и хорошо. Не было в нем желания смутить, соблазнить, снова заигрывая, намекая. Это был просто жест приветствия. Спонтанный, искренний, очень теплый и приятный. И будто бы даже успокаивающий. Мол, все хорошо, Геррит, я рад тебя видеть, и я в тебя верю, друг. Все у нас получится. В машине играла какая-то музыка, но Крис, не обращая на нее внимания, сразу завел разговор о фестивале. Все рассказал об их планах на сегодняшний день и вечер. Времени для маневров почти не оставалось. Но, наверно, так было даже лучше. Не будет минут для рефлексии. Потом Крис стал рассказывать что-то еще, но Геррит, убаюканный его бархатным голосом с ласковыми интонациями, быстро стал засыпать. Боролся, как мог, отворачивался к окну, делая вид, что увидел там что-то интересное, и тут же проваливался в сон. — Похоже, дождь не только в Гамбурге. Все небо затянуло. — А? — Эй? Ты уснул, что ли? Все таки засиделся до ночи, да? — Я? Нет, Крис. Я только пару раз все проиграл. — Да ладно, чего уж теперь. Ты спи тогда, я музыку выключу. До заправки с кофе еще целый час ехать. — Правда? Спасибо. Я сам не заметил, как так вышло. — Ты зря так волновался. Все будет круто, поверь мне. — Надеюсь. — А теперь спи. Снова прикрывая тяжелые веки и устраиваясь на сидении поудобнее, Геррит еще раз мельком глянул на Криса, и уснул. Где-то на краю сознания мелькнула тревожная мысль: «а что, если ему снова приснится Кристалл? Или Крис?» И это снова будет яркий эротический сон, который сможет его снова здорово возбудить. И он скажет что-нибудь вдруг во сне. Кажется, Бенгт как-то упоминал, что слышал его во сне. Прямо отдельные слова и фразы. Перед Крисом будет тогда очень неловко. Но нет, дважды с ним такое точно не случится. И сейчас в его мыслях гораздо больше музыки, нежели секса. И рядом с Крисом сейчас намного спокойнее. А лег он только под утро, так что сон его должен быть крепким и без сновидений. — Эй, просыпайся. Геррит. Приехали. Пошли кофе выпьем. Просыпаться жутко не хотелось — глаза не открывались, а тело отказывалось шевелиться. Да и затекшие мышцы неприятно заныли. Но пустой желудок упрямо требовал еды: закинутый наспех два часа назад сэндвич уже совсем не чувствовался. — Сейчас, Крис. Еще минуточку. — О, а ты, я смотрю, с трудом встаешь по утрам. — Нормально я встаю. Я просто лег… — и тут Геррит осекся, открывая глаза, и встречаясь взглядом с насмешливой улыбкой друга. Крис наклонился к нему совсем близко и держал мягко за плечо. — Во сколько ты лег? — Неважно. На улице от холода и серой мороси быстро пришла бодрость, а в кафе получилось окончательно проснуться. От кофе Геррит отказался, а вот чай и горячий омлет заказал с удовольствием. — Нам еще сколько ехать? — До гостиницы показывает минут сорок. — Хорошо. Я еще тогда посплю, — пробормотал Геррит, и словно в подтверждение слов, в шутку наклонил голову, прикрывая глаза. Волосы закрыли ему почти половину лица. Крис улыбнулся и ненароком убрал ему челку за ухо. И быстро отдернул руку, замечая, что Геррит уже смотрит на него во все глаза, испуганно и удивленно. — Пошли. Чего зря время терять. — Согласен. В машине Крис снова включил музыку, так как Геррит не стал сразу укладываться на сидении, а с выпрямленной спиной смотрел прямо перед собой, о чем-то задумавшись. — Эй, все хорошо? — Да. Геррит резко повернулся к Крису, и потом, слегка помедлив, наклонился и тоже поцеловал нежно в щеку — гладкую-гладкую, свежевыбритую и прохладную после улицы. Тот замер, но почти не шелохнулся. — Геррит? — Спасибо за завтрак. И за то, что дал поспать. Сейчас можешь снова включать музыку. Можешь даже подпевать, я не против. Крис усмехнулся и завел машину. — Хорошо. Только смотри не пожалей о своих словах. Я хорошо пою только свои песни. — Я уверен, что это не так. — Провоцируешь меня? Так, где там моя любимая попсовая подборочка? — О нет.