Праздник для тебя одного

Магдебург встретил их бледным осенним солнцем и синими просветами между плотными облаками. Улицы задорно блестели после дождя и дарили уверенную радость на весь оставшийся день. Настроение улучшилось, и сон как рукой сняло. В гостинице они быстро заселились, кинули вещи и почти сразу же поехали в клуб. Геррит едва не подпрыгивал на сидении от волнения, пока они ехали в дороге обсуждали предстоящую репетицию. Первую их совместную репетицию. И похоже, Крис тоже немного переживал и нервничал, хотя и старался этого не показывать. Потом чуть позже он признался. — У Кристалл не было никогда гастролей. Я даже не думал о таком. Привык к гримерке, к клубу, к сцене, к Рональду-организатору. Так что для меня тоже все впервые. Мы с тобой на равных. Когда Геррит увидел рояль, большой, глянцево-черный, красивый и величественный, стоящий чуть слева на сцене, но не в самом углу — кажется, сегодня пианиста будет хорошо видно даже с последних рядов, у него замерло сердце и задрожали от предвкушения пальцы. Крис тоже громко высказал свое восхищение, и местный организатор картинно просиял, тут же рассказывая, что это его гордость и, одновременно, фишечка клуба. Живая музыка никогда не устареет. Еще он подумывает разместить здесь огромную ударную установку, но пока не договорился со знакомым ударником. — Не концертный зал, конечно, но рояль — это моя слабость. Вы еще послушайте, как он звучит. Я много вложил, чтобы добиться такой акустики в зале. И оборудование у меня, что надо. — Мне уже не терпится, правда, — скромно улыбнулся Геррит, потирая самозабвенно руки. — Тогда давайте начнем. Крис, гримерку тебе уже показали? Есть все необходимое? — Да. Есть даже больше, чем мне надо. Я уверен, что у этого заведения отличное будущее. — Спасибо. Геррит легко пробежался по клавишам, и вместе с рожденной из-под его пальцев мелодией, по залу разнеслось и тихое «вау». Крис стоял рядом, давая пока возможность привыкнуть к инструменту, и тоже с любопытством следил за происходящим и незаметно улыбался. Но время было строго ограничено, поэтому он вскоре предложил обратиться, наконец, к их концертной программе. Снова нервничая, Геррит начал играть уже хорошо знакомую песню. И опасливо поднял взгляд на Криса, когда тот должен был как раз вступить. И он вступил. И дальше уже все произошедшее стало казаться каким-то снова нереальным сном: он играл, а Крис пел. И пел, казалось, даже лучше, чем раньше. Или всему виной был микрофон и акустика. Да, необычно было слышать песни Кристалл, и видеть перед собой Криса в затемненных очках и наглухо застегнутой толстовке с капюшоном. Необычно, но почему-то вдруг очень приятно. И очень волнительно. И когда песня закончилась, пианист и вокалист снова встретились взглядами. — Должен сказать, что ты меня удивил. — Что? Так плохо, да? Ладно, говори, как есть. Я готов. — Нет. Но точно по-другому. Мне понравилось, как ты в конце изменил проигрыш. Скажи, а ты со всеми песнями поработал? — Немного. Но я могу сыграть и почти так, как было, если ты хочешь. — Ладно. Давай попробуем и так, и так. Я все хочу послушать. Они сыграли программу до конца, потом еще раз. Крис внес кое-какие свои поправки, и Геррит с ними беспрекословно согласился — заметил, что стало и правда лучше. Потом Криса куда-то увел организатор, и Геррит остался один на один с инструментом. Парень все так же сидел, выпрямив спину и расправив плечи, но больше не играл. Беспокойные мысли не давали ему сосредоточиться. Появилось что-то новое и безумно прекрасное. Крис оценил его игру. И сказал, что ему очень легко и приятно с ним работать, что нравится, как они слышат друг друга и понимают. Геррит даже не знал, что ответить, и просто кивнул, опуская взгляд. Чувства переполняли. Теперь он еще больше убедился, что хочет играть с Крисом. Хочет играть его музыку, помогать ему делать аранжировки и партии клавишных. И, наверное, он даже хочет поехать с ним в тур и выступать на сцене. Но он никогда ему об этом не скажет. Еще по пути в Магдебург они пару раз касались в разговоре темы группы, и стало понятно, что там пока еще не все гладко и устроено. Точно есть сложности не только с графиком и логистикой, но и с составом. Партии гитары сложные, нужен еще один гитарист, все загнать в подложку вместе с клавишными точно не получится. Да и не хочется. На сцене должен же быть драйв, энергия, должны быть музыканты, которые возьмут на себя не только исполнение музыки, но и часть шоу. И Геррит видел, что Крис сразу начинал переживать, сразу менялся его голос и его настроение. Но чем он мог ему помочь? Ничем. К тому же, никто и не просил у него помощи. После репетиции они заехали пообедать и потом вернулись в гостиницу. И снова у Геррита появилась пища для размышлений. — Знаешь, я тебе очень благодарен, правда. И мне даже сложно это выразить. Поэтому я подумал, и вот что решил. Давай я исполню любое твое желание. Какое хочешь, разумеется, но в рамках нашей реальности. — Да ладно, ты что? Мне тоже, наверно, надо тебя благодарить за возможность играть с тобой. — Нет-нет. Ты не понял, Геррит. Это не обсуждается. Я тебя сюда притащил, значит, я исполняю. Одно желание, которое я смогу реально исполнить здесь и сейчас. Дать тебе время подумать? — Ух, черт. Да, мне точно надо подумать. — Хорошо. Думай. Но у тебя время только до нашего отъезда. Геррит лежал в своем номере, бездумно пялясь в телефон, где Бенгт высказывал свои бурные восторги после фотографии с роялем, и все никак не мог придумать желание. Просить что-то банальное совсем не хотелось. Такой шанс же! Конечно, у него была масса вопросов к Крису, но тот, хитрец, попросил именно желание. Проситься к нему в группу точно бессмысленно — он не сможет это исполнить здесь и сейчас. А больше ничего в голову и не приходило. Конечно, было любопытно загадать еще что-нибудь интимное, но, наверно, ни к чему хорошему это бы не привело. В конце концов, если бы Крис захотел получить от него нечто подобное, он бы не стал селить их по разным номерам, как было изначально решено с Корвиным. У Криса была в номере одна большая кровать. Если бы они заселились вместе, то спали бы на ней. А там уж и додумывать ничего не надо. Особенно после всего, что между ними уже было. Но нет, Крис радостно предложил Герриту забронированный номер Корвина и сам скрылся в своем. И почти до самого вечера они потом и не виделись, вернувшись после репетиции. Немного странно, но, наверно, правильно. И появилась отличная возможность побыть одному и подумать над желанием, и в целом, разобраться с мыслями. Наверно, Крис просто боялся сделать что-то не так и спугнуть его, потому и предпочел просто закрыться в номере. Но вечер неминуемо приближался. И вскоре Крис постучал в дверь. — Эй, ты там не спишь? Одет? Никого к себе не привел? Я не помешаю? Смеясь, Геррит открыл ему дверь, и пригласил к себе, предлагая сесть на одну из кроватей. — А какая твоя? — Я еще не выбрал. Полежать успел уже на обеих. — Ясно. Я вот чего зашел. На такси поедем, наверно, да? Я не буду себе изменять и приеду сразу в образе. Ты как хочешь. У нас там отличная гримерка и столик в зале, так что можно и не переодеваться сразу. Но мне так привычнее. К тому же, Криса сегодня никуда не приглашали. — Я тогда тоже сразу переоденусь, без проблем. Поедем на такси. — Хорошо. Тогда вот, на, я тебе принес твой концертный аксессуар. — Ничего себе. Спасибо. Геррит заинтересованно вытащил из пакета сложенную черную вещь и развернул. Это был красивый жилет, спереди расшитый красными пайетками, и с блестящими пуговицами по животу. И даже с небольшим карманчиком на груди. Сзади ткань была гладкой и шелковой. — Ты шил его Корвину? — Да. Поэтому примерь. Так-то размер один, но мне кажется, в талии будет великоват. Геррит быстро надел жилет и не успел опомниться, как Крис сам начал застегивать пуговицы и расправлять на нем ткань. Стало немного неловко, парень покорно опустил руки, чтобы ему не мешать и вдохнул чуть глубже и резче, чем обычно. А Крис, поправляя очки, рассматривал и трогал на нем жилет. — Ну да, как я и думал. В талии великоват. Я еще успею немного прихватить. Так, вот здесь тогда и здесь. Видно не будет. А в плечах нормально сидит. — Очень красивый. Я же сейчас еще на футболку надел, на рубашку будет получше. Можно и не переделывать. И, я так понимаю, Кристалл сегодня в красном? — Ага. Настоящий огонь. Бойся ее, Геррит, она дама непредсказуемая. — Ничего. Я привык уже. Крис громко усмехнулся и ничего не ответил. Они договорились о времени встречи и снова разошлись. Кристалл была настоящим пламенем страсти. Короткое платье, сапоги и неизменные волосы почти до поясницы — все сверкало и переливалось, было насыщенного красного цвета, платье — немного светлее, а волосы — потемнее, почти вишневые. Как и сапоги. Геррит стоял в проеме, собираясь зайти к Крису в номер, и не мог вымолвить ни слова и отвести от дивы глаз. — Здравствуй, мой сладкий Жерар. Вот, Крис оставил твой жилет, давай, я помогу тебе. — П…привет. Крис ушел? — только и смог прошептать Геррит, уже чувствуя себя полным идиотом. — Конечно. Ты разве его здесь видишь? — Эм. Нет. — Тогда зачем спрашиваешь? Тебе идет эта рубашка. И брюки, да. И я, конечно, предпочла бы тебя сейчас раздеть, но нам уже пора вызывать такси. Поэтому давай наденем на тебя жилет. Кристалл так же не отказала себе в удовольствии погладить со всех сторон на Геррите надетый аксессуар и легко улыбнулась. — Мы отлично теперь смотримся, правда? И тебе так идут собранные волосы. — А тебе красные. Распущенные. — Ой, я знаю. Но за ними сложно ухаживать. Потом как-нибудь расскажу. — Хорошо, вызовем такси тогда из холла? — Да. А теперь ты помоги диве надеть пальто. — Кристалл, ты великолепна. И я скучал. Геррит смотрел в светлые голубые глаза, обрамленные накладными густыми ресницами, и чувствовал, что Кристалл снова его околдовала. Она не вела себя вызывающе, она не шутила, она даже не прикасалась к нему, не считая только разглаживаемого по груди и по бокам жилета, она была спокойной и милой, но Геррит снова едва не краснел и волновался рядом с ней, как впервые. Он понимал, прекрасно знал, что это Крис, но ничего не мог с собой поделать. И он первым предложил взять его под руку, когда они пошли к лифту. Кристалл снова оказалась немного выше из-за сапог на каблуке, но это было даже забавно. Геррит никогда не встречался с девушкой выше себя — это тоже было в новинку. Дива прижалась к нему боком и едва не касалась губами его виска, когда говорила. — Когда приедем, никуда не отходи от меня, мой сладкий Жерар. Там будет много ярких красоток, я боюсь, что тебя уведут. Знаю я этих див. А ты только мой. — Хорошо. И не подумаю, Кристалл. Я преданный. — Вот я и проверю. Почти все время до выступления Кристалл радовала всех своим вниманием и общением, остроумными шутками. И всюду за ней следовал Геррит, на которого тоже бросали заинтересованные взгляды. — Кристалл, представишь нам своего кавалера? — Конечно. Это мой невероятный Жерар. Скоро вы его услышите. И он только мой. Даже не смейте строить ему глазки. — Честно, удержаться сложно, Кристалл. Он так хорош. И вы отлично смотритесь вместе. — Я знаю. Но держите себя в руках. Геррита очень забавляла вся эта игра в любовную парочку и кокетство, и он на какое-то время даже забыл, что придется выходить на сцену. И он заметил, что роскошный рояль тоже очень хорошо освещался и был виден со всех сторон. Сегодня, кажется, пианист в тени не останется. Часть выступлений фестиваля они с Кристалл смотрели со своих мест за столиком на втором этаже, а потом вернулись в гримерку. Дива поправляла макияж и прическу, Геррит сидел на диванчике и чувствовал, как снова начинает волноваться. Все таки, сцены он боялся. И не удалось ни на секунду отойти от Кристалл, чтобы выпить стаканчик пива или вина. Сама она тоже ничего не пила. Но в гримерке на столе было и вино, и крепкий алкоголь. И какого же было удивление парня, когда дива вдруг налила и протянула ему бокал. — За удачное выступление, мой сладкий Жерар. Они выпили по бокалу, и стало определенно легче. Кристалл подошла почти вплотную и поднесла к губам Геррита красную помаду. — Ты же не против? Будешь ярче смотреться на сцене. — Нет. Медленно и осторожно Кристалл накрасила ему красным губы и улыбнулась, явно оставшись довольной своим творением. — Можем еще и блесток добавить. — Блесток? Ты…ты уверена? — Не на губы, на волосы. На рубашку. Будешь весь сверкать. Геррит скользнул взглядом по Кристалл и несмело улыбнулся. — Но до тебя мне далеко. Конечно, давай на волосы. — Отлично. Я Корвину тоже всегда предлагала хотя бы накраситься, но он отказывался. Хотя, ему так чертовски не шла красная помада и тени на глазах. Жаль, мой сладкий, что нам уже пора на сцену. Как Геррит и предполагал, едва он оказался за роялем и начал играть, все словно превратилось в мираж и туманный сон. Где-то совсем рядом великолепная дива с микрофоном, свет, софиты, и гладкие-гладкие, словно шелк его жилета, клавиши под пальцами. Он думал, что не услышит пения Кристалл, сосредоточившись на игре, но она подходила прямо к нему и пела, смотря в глаза. Он не видел, нет, он скорее чувствовал ее. И каждый раз замирал, боялся, что собьется, если хотя бы просто взглянет на нее, но продолжал играть. Она словно дарила ему новые силы и уверенность. А ее голос звучал как никогда чувственно и красиво. И после каждой песни публика благодарила щедрыми аплодисментами. За последнюю песню Геррит переживал больше всего, так как она была не просто новой, но и самой сложной. И Кристалл подошла еще ближе к роялю, чтобы увидеть желаемый кивок перед вступлением. И увидела. И запела, прикрывая глаза и полностью отдавая себя волнующему исполнению. Геррит, наверно, был готов ко всему, но точно не к тому, что произошло в самом конце, сразу перед тем, как погас весь свет, рождая абсолютную тьму, и клуб взорвался аплодисментами. Кристалл вдруг оказалась совсем рядом, ее рука в неизменной перчатке с кольцами мягко скользнула сначала по плечу парня, направляясь к шее, потом — по виску, по волосам, выше, на затылок. Дива наклонилась к нему совсем близко и резко, не давая опомниться, поцеловала. Ровно в ту секунду, когда свет уже погас. Никто не видел, как Геррит тут же ответил, размыкая губы и хватая Кристалл за плечи — чтобы хоть как-то еще удержаться в этой реальности, не забыть, что они все еще на сцене. И сейчас снова зажжется свет. У них есть всего несколько секунд. Сладковатые и немного шершавые от блесток губы дивы были настолько желанными, что поцелуй разорвать, казалось, было практически невозможно. Но свет зажегся. И Геррит увидел улыбающуюся Кристалл со слегка смазанной помадой. И, опомнившись, провел рукой и по своим губам. Потом были поздравления в гримерке, тосты и выступления других див и приглашенных групп. И Кристалл сама предложила Герриту выпить чего-нибудь в баре, пока она была занята, что называется «налаживанием полезных связей» и «поиском новых интересных друзей». — Ты правда хочешь, чтобы я тебя оставил? — Ну конечно. Я не вижу ничего плохого, если ты немного расслабишься. Ты был великолепен. Но напомню, также, что Крис все еще ждет от тебя желание. И хочет его поскорее исполнить. — Ах, желание. Да. Я еще не придумал. — Смотри, упустишь такой шанс, Жерар. — Я обязательно что-нибудь придумаю. — Хорошо. Возле бара было не людно, и Геррит занял место и заказал бокал вина. Сегодня точно не день пива. По такому случаю больше подойдет вино, красное, горько-сладкое и терпкое, как губы Кристалл. Как ее запах, ее прикосновения и ее поцелуй. На сцене, кто бы мог подумать. Но это было так захватывающе, что Геррит для себя тут же сделал открытие, что совсем не против повторения. И выступления, и внезапного поцелуя. Но жаль, больше концертов у дивы в ближайшее время не предвиделось. Да и не брал его никто на постоянную основу клавишником. Пустые странные мечты. Вряд ли что-то изменится, когда они вернутся. Но пока еще они здесь, в Магдебурге, и Геррит может попросить у Криса исполнить его желание. И это здорово будоражило сознание. А от вина только еще больше обострялись чувства и эмоции. Эйфория никуда не уходила. И Геррит едва мог усидеть спокойно на месте, пока они ехали до гостиницы, а коленки Кристалл прижимались к его ногам. Потом они вместе, снова под руку, шли к лифту по коридору до номеров. И вдруг Геррит, когда Кристалл снова пристально на него посмотрела, открывая дверь в свой номер, понял, что хочет пожелать. — Я придумал желание. Я хочу увидеть, как Кристалл превращается в Криса. — Что ж, тогда заходи. Я исполню твое желание. Закажем в номер вина? — Да. А то я очень волнуюсь. — Ты не представляешь, насколько сильно теперь я волнуюсь.