Праздник для тебя одного

И снова это волнующее чувство. Еще сильнее и ярче, чем всегда, чем впервые, чем будет когда-нибудь потом. Но теперь его никуда не денешь, не избавишься от него, а главное, не спрячешь. Он здесь весь, целиком, от макушки до пяток, как на ладони, на свету. Он сам попросил оставить искусственный свет, чтобы рассмотреть абсолютно все, что давно хотел. И сам попал в свой же капкан: его тоже было отчетливо видно. Каждую его смущенную улыбку, сомнения, полный искрящегося предвкушения взгляд, алеющие щеки, стремящиеся слиться с цветом припухлых губ. Его слегка подрагивающие пальцы, держащие бокал с вином. Они договорились молчать, пока Кристалл окончательно не перевоплотится, и Геррит сдерживался. От вина забегали и закружились мысли, хотелось ими немедленно делиться. Пропала боязнь, что он скажет что-нибудь не то или не так. И в какой-то момент парень не выдержал и уже было открыл рот, но Кристалл, стоявшая перед зеркалом и что-то искавшая в косметичке, вдруг резко обернулась и приложила палец к губам, веля молчать. Геррит беспрекословно подчинился, кивнул и глотнул еще вина. Они оба придумали эти правила игры, а значит, и оба должны соблюдать. Ничего. Он справится. Хотя очень хотелось сказать диве что-нибудь приятное, сделать необычный комплимент. Наверняка, ей бы понравилось. Но не успел Геррит придумать первый комплимент, как началось перевоплощение. Надо же, довольно быстро. Кристалл ловко избавилась от сапог и сразу же спрятала их в чемодан. А Геррит вспомнил, как придерживал аккуратно ее ногу и колол значком сведенные мышцы. И как стремительно краснела гладкая кожа. Неужели только ради выступлений дивы Крис так тщательно брил ноги? И зачем, все равно ведь под сапогами и колготками ничего не видно? Но нет, Крис все доводил до идеала. Его песни звучали так, словно над ними работали до последнего вздоха. Его выступления были такими, что лучше не смог бы никто. И образ был продуман и сделан до мелочей. Буквально до каждой длинной накладной реснички. Потом Кристалл прошлась по комнате, разминая уставшие ступни, а заодно и плечи. Геррит, теперь уже помалкивая, сидел на краю кровати, и почти не шевелился. Дива его будто не замечала. Спасибо Крису, что он не стал превращать перевоплощение в стриптиз с соблазнением и заигрыванием. Так было бы совсем странно и даже, наверно, неприятно. Безусловно весело, но сейчас Геррит совсем не думал почему-то о веселье. Хотелось другого. И, похоже, Крис уловил его настроение и желание. Удивительно. Он вел себя ровно так, как если бы был в комнате совсем один. Словно на него сейчас не таращилась пара любопытных глаз. И словно он не чувствовал буквально кожей разгорающуюся страсть, не слышал, как обладатель этих глаз все резче втягивал воздух и ерзал на кровати, отвлекаясь лишь на вино. После сапог Крис аккуратно снял парик и тоже сразу заботливо убрал его в коробку, складывая, чтобы не спутать волосы. Его же собственные волосы были туго стянуты в пучок на затылке. Их он трогать не стал. Вместо этого он поочередно снял с себя все украшения, коих сегодня на великолепной Кристалл было в достатке: кольца, браслеты, ожерелье, интересные серьги крестами. Потом с явным удовольствием стянул и перчатки. И ни разу даже не взглянул на Геррита. Но тому и так было неплохо. Крис стоял перед зеркалом к нему почти спиной, потому в отражении было отлично видно его лицо: он был спокоен и сосредоточен. А Геррит мог без зазрения совести как просто смотреть на него сзади, так и пытаться увидеть его глаза в зеркале. Крис начал с накладных ресниц. У него получилось довольно ловко от них избавиться — наверно, практика. Потом он взялся за салфетки и ватные диски. Вместе с ярким макияжем начала исчезать и Кристалл. Геррит ждал, когда же дойдет очередь до линз. Хотелось крикнуть, чтобы Крис вынул линзы, но пришлось снова сдержаться. А вдруг все закончится, если он не сдержит слово? Его ведь могут просто взять и выставить за дверь. Или нет? Измененное сознание уже не позволяло здраво мыслить, но Геррит все-таки решил остаться тенью в этом номере, как и было задумано. В конце концов, Крис сам знает, что делает. И лезть сейчас с непрошенными советами точно не стоит. Надо хотя бы дождаться, когда он снимет платье. Крис, что почему-то пропустил Геррит, расстегнул на платье боковую молнию, а так же на рукавах — теперь они стали не такими узкими, и платье легко можно было снять без чьей либо помощи. Очень хороший ход, учитывая, что Крис всегда переодевался сам. Он все так же стоял перед зеркалом и стирал салфетками остатки косметики, спускаясь и на шею. На губах еще оставалась помада, а веки были слегка темными от теней, но все равно, Кристалл больше не было. Теперь был Крис, в платье и чулках, в линзах и с остатками косметики. Геррит вдруг скользнул взглядом по его рукам и только сейчас заметил, что под расстегнутыми рукавами на коже виднелись узоры, плотные и темные. Татуировки? Или же еще что-то надето? Интерес к происходящему тут же возрос до небес. Возросло и желание поскорее увидеть друга без одежды, а вместе с ним и волнующее предвкушение начало перевоплощаться в страстное желание и возбуждение. Крис вдруг отложил салфетки, поставил ногу на стул и стянул чулок. Один и тут же второй. А потом, наконец, повернулся и посмотрел на Геррита. Черт, ну сними же уже, наконец, платье. И вытащи линзы. Тот буквально не смог усидеть на месте и встал. Но боялся подойти. Крис отреагировал лишь короткой усмешкой, давая четко понять, что всем итак доволен. И все понимает. И так же без малейшего стеснения скользнул взглядом по телу Геррита, с ног до головы, откровенно рассматривая его, будто бы в ответ. От красивого сверкающего платья он избавился с такой же легкостью, что и от чулок. И видя, как Геррит буквально поедает его глазами, как диковинный объект искусства, он, как ни в чем не бывало, сложил наряд и тоже спрятал в чемодан. А потом выпрямился и снова подошел поближе к зеркалу. Кажется, настала-таки очередь и линз. Но Геррит уже забыл про линзы — он не мог отвести взгляда от татуировок: замысловатые узоры, женское лицо, сердце, надписи — на руках, звездочки — по телу, наискосок от плеча к паху, и самая яркая татуировка — «лорд» на ключицах. Теперь понятно, почему Кристалл всегда выступала в закрытых платьях. Татуировки явно принадлежали Крису, а не прекрасной диве. Наверно, все эти надписи и даты имели для него какие-то значения. Спросить сейчас или оставить на потом? А что же тогда сейчас? — Так и будешь пялиться на меня с открытым ртом? Игривый тон мгновенно вывел из забытья. Только сейчас Геррит заметил, что Крис был уже без линз. Его темные глаза смотрели ласково и насмешливо, а губы слегка улыбались. «Красивый», — промелькнуло в затуманенном мозгу парня. Сделать всего один шаг навстречу оказалось внезапно намного сложнее, чем представлялось в воображении. Сказать хотя бы слово — тоже. — А что? Что я еще могу? — А что ты хочешь? Я выполнил твое желание? И Крис достал откуда-то вдруг свои затемненные очки и хотел уже было снова их надеть, но Геррит его вдруг остановил. Почти не думая, дотронулся до его руки и замер. — Нет. Оставь так. И твои волосы. Я тоже хочу их увидеть. Крис отложил очки и снова заглянул в глаза. — Ты можешь сделать это сам. Если хочешь. Вино ни черта не помогло. Рядом с Крисом, когда тот стоял перед ним так близко, почти без одежды, смотрел неотрывно в глаза, Геррит снова занервничал и покраснел до кончиков ушей. Словно впервые оказался с кем-либо наедине, словно сейчас это не Крис, а он, стоял в одних трусах и с трепетом ждал, когда же до него дотронуться. И боялся сделать что-то не так. Волосы у Криса были жестковатыми, но густыми. Да, он говорил, что с молодости сжег их, осветляя, а потом восстанавливал. И под пальцами чувствовался лак. А вот с длиной Геррит почти угадал — волосы наполовину закрывали лопатки, спадая ровными волнами. Когда парень нежно провел по ним ладонью, разглаживая, Крис прикрыл глаза и резче втянул носом воздух. А когда открыл, то встретился с абсолютно безумным жадным взглядом Геррита, потемневшим от расширенных зрачков и накопившимся в них желанием. И не успел опомниться, как парень крепко прижал его к себе, зарываясь пальцами в волосы, и поцеловал. Поцеловал пьяно и ненасытно, отчаянно, сминая губы, не давая ответить, не давая быть нежным и ласковым. — Эй. Тише, тише. Я никуда не денусь. Не торопись. И Крис сам снова стал целовать Геррита, успокаивающе поглаживая по вздрагивающим плечам. Он чувствовал, как парень уже почти дрожит в его объятиях, но крепко его обнимает, словно боится, что тот сейчас его отпустит. Что все прекратится. Но спешить не хотелось, и Крис аккуратно избавил Геррита от жилета, а следом и от рубашки. И немного опешил, когда потом друг сам потянул его к кровати и улегся на спину, увлекая его на себя. Требовал немедленного продолжения и неистово просил взглядом не останавливаться. Но Крис и не хотел останавливаться, хотя и чувствовал, и понимал, что Герритом сейчас больше управляет опьянение и отчаяние, нежели страсть и желание. Его взгляд теперь совсем мутный, кажется, что даже испуганный. А движения не такие уверенные, как хотелось бы. Но было просто невозможно его не целовать и не ласкать, чувствуя под пальцами горячую нежную кожу и легкую дрожь. Крис, как мог, сдерживался, чтобы не подмять под себя Геррита, не стащить с него уже давно мешающие им обоим брюки, и не прижаться к нему с таким же отчаянием, с каким тот отвечал на поцелуи. Но парень вдруг сам заерзал, стараясь не прерывать поцелуи, и потянулся к своему ремню. И спустил брюки вместе с бельем едва не до колен. — Геррит. — Крис, пожалуйста… Вино, перевоплощение, концерт или же все вместе — да какая разница теперь, что стало «последней каплей»? Геррит его хотел, и Крис не стал больше себя сдерживать. Он ведь мечтал об этом. Тоже хотел. Пусть, представлял себе все немного иначе, но и так тоже было хорошо. Очень хорошо рядом с Герритом, который тихо постанывал и выгибался ему навстречу, приподнимал нетерпеливо бедра, тоже не сдерживаясь и едва не помогая себе руками. И Крис окончательно терял голову, чувствуя его вкус и запах, его растущее возбуждение. Видя его подрагивающие мышцы и ощущая его влажную кожу. И все больше и больше желая его, вспоминая его внимательные светлые глаза и смущенную улыбку. И чувствуя уже снова его сильные пальцы пианиста в своих волосах. Крис пока не понимал окончательно, чего именно хотел Геррит, и неплохо было бы спросить. Вместе определить ту финальную точку, до которой они смогут сегодня дойти. Да, тело парня остро отзывалось на ласки, с этим никаких проблем не возникло, хотя Крис опасался и этого. Но как всегда, Крис слишком много думал, вместо того, чтобы расслабиться и полностью отдаться своим чувствам и желаниям. Он много передумал и тогда, после вечеринки в своей квартире, когда Геррит уже был в его объятиях и был готов, кажется, практически на все. Он сам все испортил из-за сомнений. И конечно же, Геррит ничего не понял, и практически сбежал потом от него утром. Но сейчас он постарается отпустить все мысли. Он уже практически уверен, знает, что будет после секса. Он ничего не решал в этот раз головой, он просто это понял, почувствовал. Он осознал, что по-другому уже просто не может быть. А сейчас, когда Геррит лежит под ним и уже так тяжело дышит, и уже почти на грани, и видно, как он кусает губы, стараясь не стонать, и как сильно жмурится — а на его веках и щеках все еще поблескивают концертные блестки, он попытается все сделать правильно. Чтобы ему было очень хорошо. Крис гладил напряженные бедра и живот Геррита и держал его член во рту так долго, как только мог. Он ласкал его умело и с нарастающей страстью, чувствуя, что сам уже порядком возбудился и почти потерял контроль. Как он и думал, этот парень стал для него особенным. Особенным не только сейчас, в постели, но и во многом другом. И Крис смотрел на лицо Геррита и все ждал, когда же тот откроет глаза и даст ему понять, что все хорошо, все правильно, все именно так, как и нужно. И даже слова больше не понадобятся. Не надо будет ничего объяснять, ни за что извиняться, ни о чем не просить. Что Крис, в конце концов, в нем не ошибся. И больше не будет ни о чем сожалеть. Геррита хватило ненадолго, и он не стал Криса останавливать, совсем, казалось, выпав из этого мира на несколько секунд. Он лежал с абсолютно ошалевшими глазами на спине и часто дышал. А все его тело, казалось, все еще билось в экстазе наслаждения и никак не могло расслабиться. Крис сидел рядом и молча на него смотрел, едва заметно поглаживая его по ноге. — Эй, ты как? — Я? Я нормально. А.а ты? — Иди ко мне, Геррит, — сказал чуть хрипло Крис, едва не шепотом. И парень вдруг сел и уставился на него. И долго смотрел, теперь уже едва не дыша. И казалось, собирался уже что-то сказать, как вдруг мотнул головой и прижал ко рту ладонь. — Геррит? — Извини. — Черт, тебе плохо? Вино, да? Геррит быстро схватил с пола свою одежду и скрылся в ванной. И предусмотрительно закрыл дверь изнутри. И его не было бесконечно долгих минут десять. Крис не засекал, но постоянно смотрел на часы. И злился, что не успел пойти за ним. Хотелось и рыдать, и смеяться в голос. — Эй, выходи давай. Я же жду тебя. Я же не железный, Геррит. Я из плоти и крови. И моя кровь сейчас просто бурлит. А плоть горит. И мешает мне, черт возьми, нормально соображать. Эй, Геррит. Шутки и подбадривающие слова все-таки возымели эффект, и вскоре парень выплыл из ванной. Уже полностью одетый. И, кажется, он даже умылся. Крис вопросительно нахмурился и задал вопрос, на который уже точно знал ответ. И холодок пробежал по разгоряченной и влажной коже. — Ты не останешься? Что стряслось? — Прости меня. — Да все нормально, тебе не за что извиняться. С тобой все хорошо? — Да. То есть нет. Да. Я не знаю. — Геррит, пожалуйста. — Я пойду. Спокойной ночи. Крис. — Ты мне так ничего и не скажешь? — Ты ни в чем не виноват. Я сам. Крис видел, что и сейчас Геррит едва держался на ногах, и от выпитого, и от оргазма, который, наверно, хоть немного прочистил ему голову, но от которого все еще заметно подрагивали руки и ноги. И дрожал голос. И понял, что сейчас точно будет неправильно требовать от парня объяснений. Ему надо время. Ему надо все осознать и понять. В конце концов, ему надо просто хотя бы протрезветь. Все не так просто, как хотелось бы. Его ведь предупреждали. — Хорошо. Иди. Тогда до завтра. И все в порядке, Геррит. Правда. Парень облегченно покинул номер и стремительно вернулся к себе. Упал в отчаянии на кровать и едва не зарыдал, уткнувшись носом в подушку. Во-первых, жутко напугало, что он, оказывается, так сильно Криса хочет. Когда тот предстал перед ним во всей красе: с красивым подтянутым телом, крепким и, казалось, абсолютно гладким, с рельефными от мышц руками и упругой плоской грудью, скрывавшейся под накладной и силиконовой третьего размера; со всеми этими татуировками — манящими звездочками, уходящими в область паха, причудливыми узорами и надписями — он едва не потерял голову. Никогда мужчина еще не вызывал в нем столько желания. Да, наложились эмоции от концерта, от поездки в целом, и, конечно, от их длительного общения, но все же. К давно знакомым друзьям он такого никогда не испытывал. Ничего похожего с тем, когда Бенгт его поцеловал. Даже сладкие поцелуи и объятия Кристалл не вызывали в нем столько ответных чувств. Естественно, ведь Кристалл была мечтой, миражом, она ведь не была настоящей. Это было впервые, это было сильно, и абсолютно не поддавалось контролю. Он, как подросток, чувствовал, что не может совладать с собой и со своими желаниями. И потому решил им поддаться. Крис уже давно хотел с ним переспать. Наверняка, он знал, что в таких случаях следует делать. Почему-то у себя в голове Геррит уже давно нарисовал себе свой образ Криса — соблазнителя и опытного любовника, хорошо знающего толк в однополом сексе. А значит, с его помощью можно будет быстро спустить все напряжение, очистить с помощью оргазма голову и больше не думать и не переживать о том, что, кажется, запал впервые на мужчину, которому он напрочь не сдался. Крис не захочет заводить с ним даже просто временные сексуальные отношения. Сам сказал, что трахаться лучше с тем, кто всегда рядом, под боком. А значит, он ему только на один раз, удовлетворить интерес. Странный смазливый мальчик, который будет на все готов после того, как ему дали сыграть на рояле вместо Корвина, мальчик, что уже почувствовал свою важность перед Крисом. Ну уж нет. За Герритом захлопнулась дверь. Глупо сейчас было пытаться ему что-нибудь объяснить. Он же не ведал, что творил. У него столько эмоций, столько потрясений. И столько было выпито этого чертового вина. Накрывшись почти с головой, Крис поджал под себя ноги и уткнулся лбом в колени, почти не дыша. И зажмурился. Он так боялся сделать что-нибудь не так, он так боялся напугать Геррита. Снова. Он так хотел, чтобы его поняли правильно. Он, как мог, держал в себя в руках. Он хотел близости с Герритом, но хотел не только ее. Когда парень озвучил свое желание, Крис сразу понял, как лучше все сделать: никаких намеков, никакой игры, никакого соблазнения. Кристалл точно все испортила бы. Теперь хотелось увидеть во взгляде не просто обожание несуществующей дивы, хотелось намного больше. Снова почувствовать доверие, понять, что нужен. Именно ты, без платья и косметики, без блесток, слепящих глаза. Тогда, пьяный, у себя дома, он хотел с Герритом переспать. Теперь же, после концерта, после того, как он увидел его на сцене, после того, как он услышал его аранжировки и его игру, заметил его полный благодарности взгляд, он хотел просто поговорить с ним, побыть с ним рядом. Обнять, поцеловать. И зайти чуть дальше только в том случае, если почувствует, что Геррит тоже этого хочет. И Геррит захотел. И все было прекрасно. Не стоило от него сразу ждать многого. Но кое-что все-таки прояснилось. И это дарило небольшую надежду. Утром, едва открыв глаза, Крис натянул джинсы с футболкой, плеснул в лицо воды и выскочил в коридор. И тут же замер, увидев, что в номере Геррита дверь открыта настежь, и там уже хозяйничает горничная. Все было понятно без слов и объяснений. Но поверить было сложнее, чем увидеть. Сердце предательски сжалось, а голос дрогнул, когда горничная вопросительно на него посмотрела. — Вы что-то хотели? — О, нет. Я просто. Скажите, а постоялец давно освободил этот номер, не знаете? — Уже около часа назад, я думаю. Я почти уже закончила с уборкой. — Ясно. Спасибо. Вернувшись в номер, Крис хотел сразу набрать Герриту, но вдруг увидел сообщение. А ведь он выскочил, даже не взглянув на телефон. « Не звони мне, пожалуйста. Все хорошо, я уехал на утреннем поезде сразу до Ганновера. Жилет оставил на ресепшн. И передай мое искреннее «спасибо» Кристалл за концерт». Сообщение убило всякую надежду. Геррит протрезвел, но, похоже, ничего не понял. Надо срочно с ним поговорить и все объяснить. Но как? Просил, зараза, не звонить. Значит, не ответит. Будет упрямиться. Вбил себе в голову не пойми что и сам и поверил. Отвратительная особенность характера, но Крис понимал уже, что готов смириться и с ней. С чем угодно, лишь бы парень снова ему поверил. Он просто не может его потерять. Особенно теперь, когда понял, наконец, как же он ему нужен. И неважно, останутся они просто только друзьями или же сомнения оправдаются, и Геррит, разобравшись в себе, доверится ему и не испугается чего-то большего между ними. Крис на все согласится. Завтрак он съел быстро и, не задумываясь, почти не чувствуя вкуса ни ароматного чая, ни тостов, ни горячего омлета с паприкой; в машине, в одиночестве, стало тоже как-то грустно и печально. И как назло, еще и небо снова затянуло серыми тяжелыми тучами — вот-вот начнется дождь. Он написал Герриту ответное сообщение, но уже почти не надеялся ни на какую реакцию. Любимая попсовая музыка немного отвлекла в дороге от мрачных мыслей, но вернуть былое настроение была уже не в силах. Зато стали рождаться новые идеи для песен. И Крис привычно наговаривал и напевал их в телефон. Если он потеряет Геррита, то у него останутся хотя бы песни. Но нет, в этот раз он так просто не сдастся. Хотя бы до тех пор, пока парень не скажет ему все в лицо. Он не мог в нем ошибиться, просто не мог. Не в этот раз. И тут вдруг зазвонил телефон. Неизвестный номер. — Алло? — Крис. Привет. Это Бенгт. Мне только что звонил Геррит, я ни хрена не понял. Но, по его словам, у вас, похоже, проблемы. Что стряслось? — Да. Можно и так сказать. Он свалил утром на поезде, ничего мне не сказав. — Ты злишься? — На него? Нет. Я не понимаю. Но ничего. Я скоро уже подъеду к Ганноверу, он дома? — Эм. Нет. Я поэтому и звоню. Не приезжай, не трать время. Дай ему пока передышку. — Бенгт, я ничего не сделал. Ничего. Между нами было все прекрасно. — Я знаю. Но у Геррита, у него бывает. Знаешь, я думаю, он сам немного запутался. Вот и все. Пусть подумает о тебе в одиночестве. — Ладно. Я не поеду. Но нам надо в любом случае поговорить. Все прояснить. Я так с ума сойду. А он мне не отвечает. — Он тоже долго не выдержит, поверь. Кстати, у него скоро день рождения. — Я так полагаю, ему будет четырнадцать. Да? — Ха, угадал. Если что, я тебе ничего не говорил. — Хорошо. Спасибо, Бенгт. Рад буду скорой встрече. — До встречи, Крис. И не сердись на Геррита. Он — идиот. Но я его люблю. — Знаешь, боюсь, что я тоже… — Это прекрасно. Тогда ты что-нибудь придумаешь. — Ты не удивлен? — Нет, конечно. Ну пока, не буду отвлекать от дороги. — Да, у меня впереди поворот. Надеюсь, в жизни тоже случится. Пока.