Не говори о чёрных дроздах

Микаса вздрогнула, когда её собственный плащ упал ей на плечи. Леви позаботился о том, чтобы хорошенько её укутать, прежде чем бросить свой плащ ей на колени. Вот. Теперь она не замёрзнет насмерть посреди ночи. Естественно, она тут же подняла на него взгляд. Вопрос «почему» явно читался в её проницательных чёрных глазах. — Ты будешь спать, а я буду дежурить. С наступлением ночи станет холоднее, так что плащи тебе понадобятся. Я разбужу тебя через несколько часов. Леви валился с ног. В этот момент в вертикальном положении его удерживала одна лишь сила воли. Прямо сейчас он бы повалялся в грязи, если бы это означало, что он сможет поспать, но он не станет этого делать, ведь он младший капитан, и он скорее сломает себе ноги, чем выкажет слабость и позволит Аккерман нянчиться с ним. — Ни в коем случае. Я могу бодрствовать несколько дней подряд, если понадобится, и я вполне здорова. Это абсурд, — возразила она. — Ты, кажется, забываешь своё место, солдат, — огрызнулся он. Боль сделала его ещё более раздражительным, чем обычно. — При всём моём уважении, сэр, я не думаю, что смогу спать спокойно, зная, что сами вы бодрствуете. — Ох, да перестань ты уже, паршивка. Как бы ни была трогательна твоя забота о моём благополучии, уверяю тебя, что для того, чтобы вывести меня из строя, потребуется нечто большее, чем кошачья царапина. А теперь иди спать, пока я тебя не заставил. У него возникло подозрение, что девушка сжала кулаки, и внутренне ухмыльнулся её гневу, зная, что она сдалась. Чудесно. Она действительно не умеет контролировать свои эмоции. — Разбудите меня, как только вам покажется, что вы что-то услышали, — были её последние слова, и тон её был едким. После этого девушка расстелила его плащ в пустующем углу комнаты, скрипя деревянными половицами, и легла на спину, освещённая лунным светом. Неудивительно, что она аккуратно обернула шарф вокруг шеи и подбородка, прежде чем положить руку перед лицом и закрыть глаза. Леви терпеть не мог этот шарф. С той частотой, с которой она его носила, она вряд ли постоянно его стирала, и он мимоходом задумался, почему она так привязана к этой вещи. Но сейчас это неважно. Леви был измучен, истощён и ему предстояло провести очень долгую ночь. Снаружи было спокойно и тихо, всё стало тёмно-синим и призрачно-белым, виднелись крошечные искрящиеся огоньки и вёлся непрерывный разговор о ночной жизни, в который он не был посвящён. Он не слышал титанов, но мог услышать их в любую секунду. Если он ослабит бдительность, то это будет означать смерть. Смерть не шутит шутки. Она не становится на чью-либо сторону. Она не даёт второго шанса и уж точно не проявляет милосердия. Леви знал это очень, очень хорошо. И он разжёг в себе этот старый страх, питаясь им, используя его, чтобы не дать глазам закрыться и погрузить его в сон.

***

Было чертовски холодно. Каждый раз, когда Микаса думала, что заснула — после долгих размышлений о том, что её могут съесть во сне, о том, что Леви умрёт от холода или разбудит её слишком поздно — она подавляла эти мысли и почти засыпала, только чтобы быстро вернуться в реальность, где было ужасно холодно. Она перевернулась на другой бок, поплотнее закуталась в неизменно зелёные плащи, поправила шарф и прижала волосы ближе к щекам. Но как бы она ни старалась, она так и не смогла забыться блаженным сном. Она устало смирилась с тем фактом, что, скорее всего, так и не сможет заснуть, и это раздражало её ещё сильнее, потому что она предпочла бы первой встать на дежурство, а не иметь со всем этим дело. Но нет, естественно, капитан Леви был таким же претенциозным, как и все они. Микаса ненавидела высокопоставленных и могущественных, которые считали, что это их богом данное право упираться каблуками ботинок в тех, кто ниже их по рангу, обращаясь с ними как со скамеечками для ног. Капитан Леви скорее лишится конечности, чем примет её как равную, а не как какого-то сопливого рядового. И даже тогда он, вероятно, будет вновь и вновь напоминать ей, что он всё равно лучший солдат. — Ради всего святого, Аккерман, в чём проблема? Настороженная, Микаса мгновенно села; её взгляд был затуманен. Она потёрла лицо ладонями, ощутив, как гнев стремительно затухает. — Хм, что? — спросила она язвительным тоном. — Уже час прошёл, а ты до сих пор не спишь. Почему? Полусонная и ужасно замёрзшая, Микаса огрызнулась в ответ: — Если вы ещё не заметили, здесь холодно как в погребе. Всё стихло. На долю секунды Микаса почувствовала укол вины за то, что ответила ему таким ядовитым тоном. Леви не ответил, и Микаса поспешно плюхнулась обратно на пол, готовясь снова попытаться устроиться поудобнее, но была прервана, когда её капитан встал и тихо подошёл к ней. Поначалу он сидел в дверном проёме, скрестив ноги, положив руки на колени и пристально вглядываясь в бесформенный горизонт, а теперь пристроился неподалёку от неё. — Подвинься, — приказал он. Микаса, смущённая и пытающаяся приспособиться к темноте, осторожно придвинулась к стене и чуть не вздрогнула, когда почувствовала, как к ней прижались его холодные ноги. Леви отдыхал, прижавшись спиной к стене, прямо рядом с ней. — Так мы оба сможем согреться, — услышала она его бормотание. И тут до неё дошло, что Леви, вероятно, находится на грани переохлаждения, потому что у неё были оба их плаща. В голове у неё стало пусто от стыда. Она стала мысленно проклинать себя за идиотизм. Микаса заставила себя сесть и начать подтягивать плащи. Леви протянул: — Какого чёрта ты творишь? На что Микаса ответила: — Сажусь. Микаса села прямо, и теперь они оба прижимались спиной к стене, сидя бок о бок. Она испустила долгий вздох, выпустив пар изо рта. Безмерно измученная, она закрыла глаза, но почувствовала, как мужчина невольно задрожал; его тело выдавало, насколько сильно он замёрз. Она ничего не могла с собой поделать. Ей стало грустно. Глупая. Она понимала, что тепло тела — это просто тепло тела, и не хотела нести ответственность за смерть своего капитана. — Я ещё немного побуду с вами, — сказала она, глядя в окно, а не на него. Величественные облака плыли к луне, готовясь прикрыть её на несколько минут. Она накинула на них плащи, при этом её пальцы коснулись костяшек его пальцев, но она тут же притворилась, что ничего не произошло. — Как внимательно с твоей стороны. Она не знала, что ответить, поэтому просто поправила плащи. Уютно устроившись, прижавшись друг к другу, сидя и бодрствуя, Микаса подумала, что именно в такие моменты обычно завязывается разговор, но её разум был совершенно пуст. Она почувствовала себя совсем юной и глупой. Она редко вступала в разговоры, если не считать Эрена и Армина. Общество большинства людей было ей навязано — Жан, Саша и так далее, — и она ломала голову, пытаясь придумать, о чём, чёрт возьми, можно поговорить с капитаном Леви. — Здесь холодно, — выпалила Микаса Аккерман. Она буквально почувствовала, что краснеет, чего никогда раньше с ней не случалось. Это был редкий момент, когда Микаса не могла толком решить, как ей поступить, хотя, когда дело доходило до социальных нюансов, то она полагала, что это не было её сильной стороной… Но, несмотря ни на что, Леви фыркнул, и она приняла это за настоящий смех. Он кратко ответил: — Да, ты права. Какая чудесная погодка. Настоящая улыбка слегка приподняла уголки её губ, и она подтянула колени к груди. — Я не знала, что сказать, — призналась она честно. Леви склонил голову набок, и она была уверена, что он закатил глаза. Он сказал: — Я так и подумал. По крайней мере, ты не лгунья. — Ложь может быть полезна в самых важных ситуациях. Или я ошибаюсь? — Нет. Нет, не ошибаешься. Ложь может спасти человека от многих опасных ситуаций. Но лгать мне недопустимо. Микаса сдержала смех, пряча лицо в шарф. — Возьму на заметку. Вы часто лжёте, сэр? Леви повернулся к ней, глядя на девушку своими тёмно-серыми глазами. В тот момент, когда она встретилась с ним взглядом, каждый волосок на её теле встал дыбом, и что-то в ней вспыхнуло, словно печь, заставляя её почувствовать себя одновременно горящей и замёрзшей до костей. Выражение его лица было непроницаемым, нечитаемым, и Микасе захотелось протянуть руку и прикоснуться к его коже, которая тускло светилась в лунном свете… Но как раз в этот момент луна показалась из-за облаков, и она увидела, как он медленно опустил голову; по нему поползли тени от облаков, укрывая его фигуру. — Нет, — прошептал он. Воздух вокруг них казался таким хрупким. — Не совсем. Уже нет. Она почувствовала его дыхание, коснувшееся её губ, и обвила руками ноги, чтобы не поддаться желанию прикоснуться к нему. — Уже нет? — повторила она. — Раньше я зарабатывал на жизнь чем-то вроде лжи… Но это было очень давно, и мне гораздо лучше удаётся избивать людей до безликого месива. — Иногда общаться так гораздо проще. — Определённо. Так гораздо меньше стресса, чем при возне с бумагами, чиновниками и паршивцами, — он сказал это беззлобно. Микаса предположила, что у него всё-таки есть слабое место. — Я всегда предпочитал решать всё силой. Кстати, мне это кое-что напомнило… Аккерман, до того, как я отделился от отряда, ты была одной из последних, кого я видел, и ты разделывалась с пятнадцатиметровым титаном. Как ты здесь очутилась? Микаса нахмурилась, напряжённо размышляя. Всё было как в тумане: кровь, плоть, пар, тела и звуки её клинков, поющих в воздухе, ощущение жара и запах перекопанной земли. — Я убивала титанов, — начала она задумчиво. — А затем… Я обернулась, но никого не увидела. Деревья были такими высокими, что я не смогла разглядеть тропинки. Так что я просто начала двигаться, и в конце концов заметила стену, и… просто вошла внутрь. И замерла, словно проклятый кролик, — подумала она с горечью. Леви издал понимающий звук. — А вы? — Тч. Я был неосторожен. Позволил увести себя слишком далеко от строя. Я думал, что справлюсь. — Мм. Пауза. Долгая пауза. Она была уверена, что он скажет что-нибудь важное. Но этого не произошло, как будто он передумал. — …Знаешь, тебе действительно надо немного поспать. — Может быть, я ещё не хочу спать, — слова слетели с её губ прежде, чем она успела их обдумать. Её щёки вспыхнули румянцем, и Микаса зажмурилась, не веря, что сказала это своему начальнику. Чёртчёртчёрт, что мне теперь ему сказать? Я… — Эй, Аккерман. Ловкие пальцы капитана Леви коснулись её подбородка и приподняли его, чтобы он смог заглянуть ей в глаза. Микасе пришлось посмотреть ему в лицо. Она наблюдала за тем, как предательские облака вновь медленно приоткрывают его профиль; бледный свет просачивался в комнату. Его взгляд был жёстким и поддразнивающим, и он смотрел прямо на неё. Она почувствовала, что её сердце пропустило удар, или, возможно, даже пять. — Как бы тебе ни хотелось меня ослушаться, но я должен настоять, — сказал он мягко. Её губы приоткрылись. Она не знала, что сказать. — Я… Вы… — Я?.. — Я… Да, сэр. Его губы растянулись в самой что ни на есть леденящей кровь кривой улыбке, и он практически выдохнул: «Хорошая девочка», прежде чем отпустить её подбородок и устроиться поудобнее. Микаса не помнила, как после этого заснула. Она явственно чувствовала, сколько тепла излучает капитан Леви после того, как они достаточно долго просидели вместе, и как оно идеально заключилось в их маленьком коконе. Она помнила, как колотилось её сердце. Она помнила, как поначалу им обоим было неловко прикасаться друг к другу, но постепенно она позволила своей руке прижаться к его руке. Их колени соприкоснулись, а её рука ловко оставалась на рукаве его рубашки, где она могла чувствовать тепло, исходящее от его кожи. Она смутно помнила, как её голова наклонилась вперёд, но тут же отдёрнулась обратно. И… она не была уверена, приснилось ей это или нет, но, возможно, тонкая рука придвинула её ближе, чтобы она смогла удобно расположиться на сильном плече. — Спокойной ночи… Микаса.