Не говори о чёрных дроздах

Утренняя прогулка продолжалась довольно долго, и Микаса начала уже подумывать о том, чтобы сдаться. Погрузившись в задумчивое молчание, она обошла периметр и, наконец, вернулась на бульвар и подошла к колодцу, увидев жёлтое пятно в водосточном желобе дома. Прищурившись, Микаса посмотрела на него, после чего подошла поближе, чтобы рассмотреть маленькое пятнышко ярко-жёлтых цветов, очень похожих на маргаритки. Но если ей повезёт… Они выглядели слишком маленькими, а их листья были немного пушистыми. Она улыбнулась и схватилась за крышу, прогнав медоносную пчелу и сорвав несколько ростков того, что, как она знала, являлось цветущей арникой. Именно на неё она и рассчитывала. Затем она решила отыскать подходящий круглый камень и, возможно, рискнуть зайти в несколько домов за сносной миской или чашкой. Было сложновато, но в одном из домов отыскался целый обеденный набор, покрытый грязью и плесенью, в основном без трещин. С камнем трудностей возникнуть не должно: любой, который удобно поместится в её руке, сойдёт. Микаса выбрала тот, который нашла за колодцем. Она определённо выглядела немного нелепо. Она сняла пиджак, чтобы посуду можно было нести немного легче и тише. Она должна вести себя тихо, чтобы не привлекать внимание проходящих мимо титанов. Странно, но титаны, казалось, обходили стороной это маленькое святилище, вероятно, справедливо полагая, что разрушили это место до основания и теперь оно стало непригодным для жизни (однако один из них зашагал на некотором расстоянии от Микасы, и ей пришлось эффектно нырнуть в кусты; он не увидел её и продолжил свой путь). Теперь её пиджак был перекинут через плечо, а арника аккуратно заправлена за ухо. И тут встал вопрос о еде. Поиски еды, скорее всего, предполагают выход за стену. Микаса сомневалась, что сможет дождаться проходящего мимо оленя, но она также была обеспокоена тем фактом, что ей придётся взять с собой Леви на охоту. Она была упряма и отчаянно независима, но Микаса знала, что выход наружу в одиночку — это, скорее всего, самоубийство, а рисковать она не собиралась. Подойдя к колодцу, она остановилась, чтобы подумать. Вода была такой же прохладной и освежающей, какой она её запомнила, и Микаса с удовольствием брызнула немного воды себе на шею и ещё больше плеснула на лицо. Капли издали приятный звук, когда упали обратно в колодец. Микаса стояла, положив руки на камень и глядя в отверстие; её мысли блуждали. Она задалась вопросом, в порядке ли Эрен? Мысль об Эрене Йегере вызвала на её глазах жгучие слёзы. Её тело слегка задрожало, но она закрыла глаза и взяла себя в руки. Она задалась вопросом, вернулись ли остальные члены группы? Нет-нет… сколько из них смогло вернуться. Всем своим существом она была уверена в том, что им это удалось. В равной степени она была уверена и в том, что Эрен был одним из них. Он сильный и пылкий, а ещё он почему-то казался абсолютно неуязвимым, хотя она прекрасно знала, что это не так. Лёгкая улыбка появилась на её губах, и она слегка наклонилась, прикрыв лицо руками. Она надеялась, что увидит его вновь. Умереть в лесу, в одиночестве, казалось ей совсем неправильным. — Нет… не в одиночестве, — пробормотала она себе под нос. Её слова эхом отразились от каменных стен и вернулись обратно. Зачарованная и по-детски искренняя, она вновь заговорила: — Со мной капитан Леви, со мной капитан Леви, со мной капитан Леви, со мной. Мы здесь не умрём. Не здесь и не сейчас. Я не позволю этому случиться. Тихий шорох слева от неё вырвал девушку из её маленького пузыря. Микаса вскинула голову и заметила кролика, который осторожно передвигался по дорожке. Её сердце ожесточилось, а зрение напряглось. Если ей удастся его поймать… Мимолётная мысль: явно впечатлённый Леви ухмыляется ей и благодарит за то, что она очень способная. Она яростно затрясла головой и попыталась придумать способ убить кролика. Микаса простояла на месте несколько минут, размышляя о том, как лучше всего это сделать. Она была слишком медленной, чтобы подбежать к нему, и слишком громкой, чтобы подкрасться незаметно. Она могла бы отрегулировать скорость, используя своё снаряжение, но ей нужно сохранить оставшийся газ, если это вообще возможно. У неё не было тетивы или ноу-хау, чтобы сделать лук и стрелы, но вот копьё вполне бы сгодилось. И тут её осенило. Со всей осторожностью, на какую она была способна, Микаса обрела равновесие и, словно призрак, легко и бесшумно упала на колени. Используя кончики пальцев для поддержки, она изящно поползла вперёд, как кошка, преследующая свою жертву. Кролик, по-видимому, не привык к человеческому присутствию, так как он нервно отскочил немного вперёд, но продолжил искать пищу. Игнорируй меня. Оставайся на месте. Стой спокойно. Она медленно подалась вперёд. Её ноги были напряжены, и капелька воды скатилась по виску, смешавшись с потом. Кролик стоял неподвижно, и Микаса мучительно медленно потянулась к спусковым крючкам, крепко сжимая их руками и регулируя траекторию своих бёдер… Сейчас! Микаса никогда прежде не слышала, чтобы крюки вырывались из катушек так громко. Птицы тут же вспорхнули с ветвей, на которых сидели неподалёку; листья и жёлуди попадали на землю. Кролик рванул вперёд, и Микаса, затаив дыхание, наблюдала за тем, как трос полетел вслед за зверьком, но это глупое существо оказалось быстрее и изменило направление бега. Микаса прошипела ругательство, когда крюки безрезультатно звякнули о булыжную мостовую. Но она не собиралась сдаваться. Микаса вскочила с корточек и бросилась в погоню за животным. Вскоре она словила пригоршню земли и увидела, что существо направляется в сторону кустов. Микаса снова выругалась, сузив глаза. У меня есть время для ещё одного выстрела. Она просчитала всё в точности до микросекунды, гиперсфокусировалась на лапах кролика, следя за направлением его движения и скоростью, наклонилась, прицелилась и снова нажала на спусковой крючок. Крюк летел тяжело и верно. Пролетая, он рассекал воздух и ещё больше голубей взлетело ввысь, испугавшись шума. Затем раздался глухой лязг, и Микаса уставилась на мёртвого кролика, пронзённого насквозь. Она вздохнула совершенно восторженно и расслабленно, почувствовав полное облегчение. Она не могла поверить в то, что сделала это, и что это сработало. Микаса подошла, чтобы забрать свою добычу, осторожно возвращая крюк на место, прежде чем вытащить его из кролика. Он был коричневым и не очень большим, но зато теперь у них есть хоть какая-то еда. Микаса подняла тушку за уши и направилась к колодцу, где забрала свой пиджак, а затем отправилась обратно к капитану Леви, чувствуя себя гораздо лучше, чем когда она от него уходила.

***

Где эта чёртова девчонка? Леви был недоволен. Хотя недоволен — это ещё мягко сказано. Леви кипел от ярости. Во-первых, он заснул во время дежурства, чего в буквальном смысле слова никогда раньше с ним не случалось. Он мог бодрствовать три дня подряд, и всё же, с небольшим синяком и в удивительно комфортном убежище он нахрен отрубился. Но на этом проблемы не заканчивались. Он нахрен отрубился прямо на Микасе Аккерман. Да, та самая, что является ещё одним членом сильнейших человечества. Да, та, что с чернильно-чёрными волосами, с глазами цвета лакрицы и которая смогла бы сыграть с мертвецом в гляделки и победить. Да, несомненно, та, что ходит с дурацким шарфом, имеет спокойный нрав и обладает беспощадными боевыми навыками. Та, кто называет его «сэр» таким образом, что у него волосы на затылке встают дыбом. Он заснул на ней после того, как позволил ей заснуть на нём (она была такой чертовски тёплой и преступно мягкой и заставила его задуматься о…). И он вспомнил, как на мгновение прислонился к ней головой и вдохнул аромат её волос, который был так явно женственен, что этот факт почему-то удивил его, а затем он вспомнил, как открыл глаза навстречу слепящему солнечному свету, прохладному ветерку и её телу, уютно свернувшемуся вокруг него на полу. Ещё не совсем проснувшись, он смотрел на неё в течение некоторого времени. Он изучал её черты, не замечая, как пролетает время. Когда она спала, то выглядела совсем иначе. Её брови обычно были суровы, и она всегда сохраняла такое строгое выражение лица, которое он уважал, но… было что-то в этой мирной Микасе Аккерман. Довольной Мика… Аккерман, которая не заботилась о том, чтобы напоминать ему о его росте, не подчиняться его приказам и сохнуть по этому паршивцу Йегеру. И вот теперь, лицезрев её в полном великолепии, когда он наблюдал за тем, как она одевается (Леви отказывался признавать, как его внутренности сжимались всякий раз, когда она застёгивала ремень на бедре, и как ему в конце концов приходилось отводить взгляд), он выгнал её из этого проклятого дома, и она отсутствовала вот уже целый час, и по правде говоря? С каждой минутой Леви волновался всё сильнее и сильнее. Ему не следовало её отпускать. Начавшаяся мигрень ничуть ему не помогала. И тут он услышал шаги; её фигура появилась в дверях. Это что, какая-то шутка? Ну точно же шутка. Аккерман всё же сломалась и решила показать наличие у неё чувства юмора. Микаса Аккерман вошла внутрь, отряхивая грязь с сапог у порога. Ему показалось, что он почувствовал, как у него ёкнуло сердце. И вот она стоит перед ним с пиджаком, перекинутым через плечо, словно рюкзак, цветами — грёбаными цветами — в волосах, и мёртвым кроликом в свободной руке со сквозной дырой и засохшей кровью на меху. Леви не произнёс ни одного чёртова слова. — Вы в порядке? — взглянула на него Микаса, задав вопрос. Её взгляд снова стал покорным и сдержанным, но он заметил, что она прячет нижнюю губу в шарф, и всё понял. Чёрт возьми, Аккерман. — Я… в порядке, — ответил он неуверенно, всё ещё пытаясь осмыслить видение новоприбывшей лесной богини. — Вижу, ты так и не научилась ладить с дикой природой. Она бросила на него испепеляющий взгляд и сказала: — Если хотите, я могу вернуть кролика на место. Тч. — Полагаю, я просто пропущу это мимо ушей. Итак, как ты убедила это существо проделать в нём дыру? — Я его застрелила. — Как? Микаса повернула голову, хрустнула шеей и, зевнув, вытащила из-за угла дома несколько прогнивший стол. Она расстелила на нём свой пиджак, позвякивая и слегка поблёскивая его содержимым, а затем открыла взору старые миски, тарелки и чашки. И камень. Господи, помилуй, она собирается меня убить. — При помощи УПМ. Леви моргнул. А затем произнёс: — А для чего эти цветы? — Это горная арника. Помогает при ушибах и растяжениях связок. Что-то здесь не так. Они погрузились в полную тишину. Леви наблюдал за тем, как она достаёт из груды посуды миску, выдёргивает из волос цветок, кладёт его в миску и выливает в неё немного воды из своей фляги. Да ты издеваешься надо мной. Затем она взяла камень в руку и начала растирать им цветы. Это были самодельные ступа и пест. И тут его осенило. Она намеренно избегала называть его сэром. Капитан Леви прислонился спиной к стене, закрыл глаза и попытался скрыть ухмылку. — Ты просто что-то с чем-то, не так ли, Аккерман? Микаса проигнорировала его поддразнивание и ответила: — Пока я сильна, меня всё устраивает. Она вынула ещё один цветок из своих волос и добавила его в миску. Леви это ужасно позабавило. На столе рядом с ней, истекая кровью, лежал мёртвый кролик, которого она вытащила из ниоткуда. Бездействуя, он решил, что сейчас самое подходящее время для того, чтобы встать и чем-нибудь заняться. Наконец она повернулась к нему, прерывая работу. — Мне кажется, вам ещё рано вставать. Если она думает, что он какой-то калека, который будет валяться без дела, пока она играет в домохозяйку, то она ошибается. — Со мной всё в порядке, я тебе постоянно об этом напоминаю. Кстати, ты там случайно огниво не нашла, пока сокровища искала? За долю секунды, пока он хрустел костями, стоя на коленях и пытаясь встать, чувствуя себя ещё хуже, чем раньше, она вытащила что-то из кармана и бросила ему. Движение было молниеносным, но он с хмурым видом поймал предмет. Господи, есть ли хоть один труп, который эта паршивка не откопала? — Будьте осторожны, сэр. О? Снова сэр? Музыка для его ушей. — Аккерман, я перебил несметное количество титанов. Я вёл целые войска в бой, я убивал людей, и я твой старший офицер. Просвети меня, почему ты думаешь, что я сожгу всё это чёртово здание? Звук камня по чаше, скрежещущий, мягкий и звенящий, наполнил воздух. Микаса остановилась только для того, чтобы откинуть назад волосы, так и не добавив последний цветок. — Я не говорила, что думаю, что вы сожжёте это место. Если вы будете двигаться больше необходимого, то ухудшите свою травму, и, как я уже говорила ранее, я буду очень признательна, если мне не придётся тащить ваше неподвижное тело обратно в помещение. Леви вздохнул. Что случилось с той темпераментной девушкой, которая, казалось, была готова откусить ему голову? Это выводило его из себя. Она заставляла его чувствовать себя бесполезным и неполноценным, но… он знал, что она делает это не специально. Она просто хочет выбраться отсюда живой, и она хочет, чтобы он вернулся вместе с ней. На её месте он поступил бы точно так же. Его взгляд смягчился, и, опустив глаза в пол, он ответил: — Скорее я отнесу тебя обратно, чем наоборот. Не забегай вперёд. Он не заметил её улыбки: волосы закрывали её лицо. Микаса неохотно, но всё же позволила ему выйти на улицу и набрать дров, чтобы разжечь огонь в камине. Он вернулся с охапкой дров, выглядя несколько нелепо, но у неё хватило приличия промолчать. Вскоре они разожгли небольшой огонь. Кролик тоже входил в его обязанности, однако, когда он уже приготовился обезглавить существо, она выхватила его у него из рук и чисто освежевала. Леви выглядел недовольным. Но он не стал отрицать, что его желудок скрутило — причём не совсем уж и неприятным образом, — когда он наблюдал за тем, как она нарезает и готовит зверька и как свет от огня падает на её кожу, делая её до странности похожей на то видение, которое он лицезрел ранее, когда она находилась в центре заброшенного города, купаясь в лучах заходящего солнца.