Не говори о чёрных дроздах

Микаса проснулась точно так же, как и в последние несколько раз: глаза были плотно закрыты, мышцы болели, кости скрипели, а её тело словно бы изогнулось во всех неправильных направлениях. Ей не хотелось ничего больше, кроме как вернуться в гостеприимную пустоту сна, свернувшись калачиком. Но не всё так просто. — Микаса. Микаса. Ну же, у нас нет целой ночи впереди. Вставай. Микаса застонала, заслышав настойчивый голос, который её разбудил. Он был слегка тёплым, щекоча её уши, и слишком уж умиротворяющим, из-за чего спать хотелось ещё сильнее. — Микаса. Ради бога, ты уже не ребёнок, так что вставай. На этот раз голос прозвучал немного суровее, и Микаса вздохнула, постепенно приходя в сознание. На этот раз недосыпание не пошло ей на пользу. — Боже мой, Аккерман! Глаза Микасы распахнулись, и она резко села. Волосы девушки были взъерошены и торчали во все стороны. Глаза её были яркими и слишком настороженными, а щёки раскраснелись. Тёмные глаза встретились с ещё более тёмными. Леви оглядел её с головы до ног с выражением чистого веселья. Девушка не была уверена, должна ли она стыдиться или же сердиться на него, поэтому быстро пригладила свои волосы и прочистила горло. — П-простите, — пробормотала она, стараясь привести себя в презентабельный вид. Леви, казалось, совсем не возражал и проигнорировал её извинения. — Хотел бы я дать тебе поспать, но, — он указал на отсутствующее окно, и Микаса увидела тёмно-синее небо, усеянное маленькими мерцающими огоньками с маячившей на горизонте луной. Стояла глубокая ночь. Все титаны спали. Время пришло. Опять. Она просто кивнула, медленно теребя шарф. В голове у неё прояснилось, а конечности отяжелели. Она вспомнила всё то, что сказала ему ранее, ощущая одновременно спокойствие и дискомфорт, и то новообретённое чувство, причиной которого, казалось, являлся её капитан. Леви молча поднялся — даже пережив околосмертные переживания, он всё ещё умудрялся вести себя грациозно — и протянул ей руку. Микаса приняла её, и мужчина поднял её на ноги. Им не нужно было ничего говорить, когда они снова оделись. Между ними установилось молчаливое понимание, причину которого они и сами не знали. То, что когда-то являлось раздражением, нетерпением и неуверенностью сменилось искренней заботой и доверием на формирование которых, казалось, ушли годы. Между ними возникла некая естественная связь, существование которой они отказывались признавать. Когда последние ремни были затянуты, а плащи застёгнуты, Леви подошёл к Микасе и остановился рядом с ней. Она открыла рот, чтобы заговорить, но замолчала, почувствовав, как его рука обхватила её запястье. — Микаса, — произнес он властным, но более мягким тоном. — Придерживаемся прежнего плана. Она повернулась к нему лицом и кивнула. Но после заметила, что он просто смотрит прямо перед собой; его глаза затеняла чёлка. Он стоял как раз в том месте, где лунный свет освещал лишь нижнюю половину его лица. Света было достаточно, чтобы Микаса увидела, как его губы изогнулись так, что её сердце затрепетало. — Что я говорил насчёт использования громких девичьих словечек? — спросил он угрожающим тоном. Но злоба, которую она от него ожидала, сменилась интимной насмешкой. С трудом сглотнув, Микаса обнаружила, что теперь ответ даётся ей гораздо проще: — Да, сэр, — пробормотала она, и ей показалось, что он крепче сжал её руку, прежде чем отпустить.

***

На этот раз дело продвигалось медленнее. Темнота представляла собой обоюдоострый меч, обеспечивая им прикрытие, но в то же время значительно ограничивая их видимость. Сквозь ветви и лиственный навес, находящийся высоко над их головами, просачивался призрачный бело-серый свет, но Микасе и Леви всё равно приходилось напрягаться и сосредотачиваться на все сто процентов, чтобы убедиться, что они безопасно приземлятся на ветку. Более тревожной, чем осознание того, что один неверный шаг означает быструю смерть, являлась тишина. Лес, который прежде представлял собой источник непрекращающихся негромких звуков, погрузился в гробовую тишину. Сверчки и лягушки, казалось, остались в их маленьком заброшенном городке. Они не слышали ничего, кроме шума шелестящей на ветру листвы и их собственных сапог, касающихся дерева. Но хуже всего то, что типичные звуки выпущенных из их УПМ тросов казались в тысячу раз громче, и Микаса с трудом заставила себя успокоиться после почти получасового ожидания того, что они разбудят всех титанов в округе. Но спустя два часа вспыхнула слабая, скудная, но вполне себе реальная надежда, что двое солдат всё же смогут вернуться живыми. Деревья немного поредели, и Микаса воспользовалась улучшенной видимостью, чтобы подскочить к Леви. Ей показалось, что она услышала его прерывистое дыхание, и девушка забеспокоилась, что его сотрясение мозга дало о себе знать. — Как ваша голова? — в уже сотый раз спросила она, приготовившись иметь дело с его раздражением. Однако Леви сумел проявить терпение, проворчав: — Я в порядке. Она заметила, как он вздрогнул, когда сказал это, и нахмурилась. — Давайте отдохнем, — сказала она, — хотя бы пару минут. Попьём, нанесём ещё немного мази, а затем продолжим путь. Вы же знаете, что от перенапряжения вам станет только хуже. Мы можем позволить себе перерыв. Микасе не нужно было добавлять, что они не смогут позволить себе вернуться, если на этот раз что-то пойдёт не так. Боль, должно быть, была очень сильной, потому что Леви почти не сопротивлялся. Пройдя ещё немного, они забрались на одно из высоких деревьев и прижались к массивным ветвям, торчащим из ствола. Было тяжело и неудобно, но их тела радовались передышке. Отдых предоставил ей возможность немного успокоиться и спасть адреналину. Её бёдра напряглись от бесконечной активности и отсутствия настоящего отдыха и питания, а также от невероятного напряжения, которое испытало её тело. По крайней мере, им ещё не пришлось использовать газ — в густом лесу достаточно было всего лишь выстрелить крюками и использовать уносящую их вдаль инерцию. — Как думаете, насколько далеко мы продвинулись? — спросила Микаса, просто чтобы нарушить нервирующее её молчание. По её расчётам, они прошли уже несколько километров, но, вероятно, вернутся они ближе к рассвету. Если вообще вернутся. Леви устроился на массивной ветке, которая заканчивалась всего в нескольких сантиметрах по диагонали от её головы, и она пожелала, чтобы у неё хватило смелости подняться туда к нему. — Кто знает, — ответил он небрежно. Её всё ещё беспокоила его неприветливость, и она знала, что если бы он был с ней таким несколько дней назад, то она бы не заметила в его голосе той крошечной разницы между «грубым» и «обеспокоенным». Нахмурившись, Микаса смахнула с лица чёлку и осторожно поднялась на ноги, чтобы взглянуть на мужчину. Леви посмотрел на неё без особого интереса со всё тем же каменным лицом, хотя она догадывалась, что он, вероятно, изо всех сил пытается подавить свои эмоции — как и она обычно. — Леви… Сэр, — поспешно поправилась она, — если вам понадобится мазь, то её ещё много осталось и мне не составит труда нанести её вновь. Нет нужды страдать напрасно. Было совсем темно, и она замерла, упёршись руками в ветвь капитана. И даже в этой темноте, едва различая его бледное лицо на фоне тёмного плаща, она чувствовала на себе взгляд Леви. Его взгляд был гнетущей силой, которая заставила её спину выпрямиться, а шею покалывать от оказанного внимания. Его затянувшееся молчание приносило дискомфорт. Микаса уже собиралась было сдаться и вернуться на своё место. Вероятно, она зашла слишком далеко и действительно задела его нелепую гордость. Но затем она скорее почувствовала, нежели услышала, что он сдвинулся с места, и была удивлена, когда увидела его руку, появившуюся прямо перед ней. — Иди сюда, Микаса, — вздохнул он, и она почувствовала, как внутри неё закипает тепло. Взяв её за руку, он решительно подтянул её к себе и не отпускал, пока не убедился в том, что она не упадет. Микаса сидела напротив него под углом, его сапог упирался ей в спину, удерживая девушку на месте. Сам мужчина прислонился спиной к стволу. Наконец он произнёс: — Ну, чего же ты ждёшь? На её лицо легла тень улыбки. Подавшись вперёд и не обращая внимания на громкий лязг снаряжения о кору, она оказалась у него на коленях. Не то чтобы это было чем-то неприличным или вроде того. Сделала она это из чисто профессиональных соображений. Она наклонилась к нему ближе, в то время как он придерживал её, следя за тем, чтобы она случайно не свалилась с ветки, пока её пальцы умело наносили мазь на его висок. Нет, в этом не было ничего неприличного. Ни в том, как она почувствовала своё учащённое сердцебиение, наклонившись вперёд и ощутив его дыхание на своей шее, ни в том, как его пальцы слегка сжали её рубашку в ответ. Изо всех сил стараясь говорить ровным тоном, Микаса шутливо отметила: — Ваш синяк выглядит лучше. Леви усмехнулся. — Будто бы ты можешь видеть дальше пятнадцати сантиметров. В такое время ночи ни черта не видно. — Может, вам стоит проверить зрение, когда мы вернёмся? С такого расстояния я могу сосчитать каждый волосок на вашей голове. — Хорошо. Тогда тебе понадобится это твоё невероятное зрение, чтобы успеть заметить мою ногу, нацеленную на твою задницу. Даже если бы она не почувствовала, как его губы растянулись в веселой ухмылке, то всё равно бы ощутила, как он выдохнул ей в шею, не в силах подавить свой смех и тем самым заставляя засмеяться и её тоже. — Верно. В таком случае вы можете написать книгу о том, как пережили сотрясение мозга и сломали ногу в стольких местах, что и не сосчитать. Звучит справедливо? — Ага, — произнёс он, и когда кончиками пальцев она коснулась его затылка, где начиналась линия роста волос, он остановил её, обвив руку вокруг её горла. Она тут же замерла, как он и приказал ей. Большим пальцем он нежно провёл по её подбородку. — Ну а что же будешь делать ты, ужасная заноза? Микаса тяжело сглотнула и поняла, что дрожит. Он почувствовал, как она сглотнула, и от осознания этого факта на неё нахлынула волна стыда. Девушка покраснела и затосковала по чему-то неопределённому. В руках этого мужчины она не чувствовала ни страха, ни беспокойства за своё благополучие; нет, лишь неописуемую потребность в том, чтобы он сократил те несколько разделявших их сантиметров пространства. Дрожащим голосом Микаса выдохнула его имя и почувствовала, как он зашевелился. Когда это воздух стал таким удушающим и спёртым? И её покалывающая кожа, уже покрывшаяся мурашками, напряглась вместе с мускулами, когда он услышал её невысказанную просьбу. Её рука, всё ещё зависшая над его угловатой скулой, опустилась, и кончик его носа коснулся её носа, когда он прижался лбом к её лбу. Казалось, будто бы кто-то включил кран и её захлестнул нескончаемый поток облегчения. Она почувствовала его вздох и напрягшиеся мышцы, словно бы он всё ещё сдерживал себя. — С тобой… с тобой так сложно, — прошептал он и взял её за руку. — Ты понятия не имеешь, что ты со мной делаешь. С трудом обретя дар речи, Микаса спросила не громче его: — И что же? Леви рассмеялся во второй раз за день, и смех его был глубоким, низким и хриплым. Стены, которые она воздвигла вокруг себя, эффективно рухнули всего за одну секунду. Она поймала себя на том, что отстранённо размышляет над тем, знает ли он, что делает с ней. Будто бы это вообще возможно сравнить. Но, вероятно, тот факт, что он был таким же напряжённым, как и она, означал, что это вполне себе возможно. — Абсолютно всё, — прорычал он, и она пропала. Каждая её клеточка была поймана в ловушку этого странного признания, и она собралась поцеловать его. Словно ею овладела лихорадка, так сильно она хотела его поцеловать. Она грубо схватила его за воротник, да так, что костяшки пальцев побелели. Она почувствовала, как он слегка приподнялся, склонившись над ней в хищническом контроле, но ей было всё равно. Пускай почувствует свое превосходство. Было что-то ужасно заманчивое в том, чтобы уступить, сдаться тому, кто конкурировал с её упорством и заставлял её чувствовать себя уязвимой и защищённой одновременно. Она нуждалась в этом последнем штрихе, чтобы запечатать электричество, которое жгло её в течение многих дней, и получить освобождение. Затем тёплое, крепкое тело Леви оторвалось от неё в мгновение ока; деревянные щепки взлетели в воздух. Едва Микаса успела понять, что происходит, как старое дерево, на котором она сидела, начало клониться к земле; листья и ветки дождём посыпались ей на голову. Справа внизу раздался оглушительный дикий шум, и её ноги инстинктивно пришли в движение прежде, чем она успела всё обдумать, унося её прочь. Темнота немного рассеялась, так как упавшее дерево образовало просвет, рухнув на землю спустя несколько долгих мгновений и унося с собой парочку молодых деревьев. Дыхание Микасы стало прерывистым, когда она попыталась определить, где сейчас титан, а где Леви. Титан поднялся с земли, как нечто из ночного кошмара. Бросившись в укрытие, она широко распахнула глаза, глядя на огромного титана. В последний раз она видела такого во времена падения стен. Длинные пряди волос неровно спадали на его плечи и широкую грудь, и она почувствовала тошноту, когда он повернулся к ней лицом. Он выглядел безумным. Бодрствующим. Голодным. Выстрел, раздавшийся слева от Микасы, позволил ей определить местонахождение Леви. В одно мгновение он рванулся вперёд, продолжая начатый ими путь, и Микаса поняла, что должна следовать за ним. В бой они вступят лишь в крайнем случае. Но теперь титан тоже знал, где Леви. Словно в замедленной съемке Микаса наблюдала за тем, как рука монстра вытянулась вперёд и схватила Леви. В его массивном кулаке мужчина выглядел маленьким, словно мышь. Как бы она ни старалась бороться с ограничениями своего тела и двигаться быстрее, она не смогла сделать это вовремя. Девушка вытащила свои клинки из ножен. Прямо из кулака титана раздалось болезненное рычание. Микаса прыгнула титану на спину, измеряя его лопатки большими шагами, но в итоге была отброшена его свободной рукой. — Леви! — крикнула она. — Леви, ты меня слышишь? Не умирай. Не умирай. Не умирай. Она вновь услышала слабый стон и возобновила свои усилия. Убить титана не представлялось возможным, слишком уж он огромен, да и к тому же ей не хватало ресурсов, чтобы добраться до его шеи в целости и сохранности. В таком случае ей придётся сосредоточиться на его сухожилиях. То, что титан был слишком ею занят, чтобы съесть Леви, было одновременно и благословением, и проклятием. Пока она перепрыгивала с дерева на дерево, не обращая внимания на жгучие порезы на лице и царапины на костяшках пальцев, титан следил за её продвижением с пугающим терпением. Леви всё ещё был жив и ей нужно найти способ отвлечь титана. И способ нашёлся в лице другого титана. На несколько метров ниже, но не обладая тем же интеллектом, он набросился на Микасу при первой же возможности, врезавшись в первого титана. Пока они спотыкались, она, отбросив всякую осторожность, бросилась вперёд. Микаса даже не почувствовала того момента, когда её клинки разрезали его плоть, едва замедляясь на сухожилиях — настолько сильно она замахнулась. Она бросила отчаянный взгляд на его кулак. Время двигалось слишком медленно, когда его кулак безвольно разжался, и титан издал звук протеста. В это же время она увидела кувыркающееся в воздухе тело Леви — всё, казалось, замерло, когда она наблюдала за тем, как он падает вниз с большой высоты — пока взрыв и облако дыма не сигнализировали о его побеге. Ей не удалось добраться до мужчины сразу же. Титаны пришли в себя и бросились вслед за ней, но Микаса приложила ещё больше усилий и последовала на звук его выстреливающего снаряжения, пока не увидела, как его фигура мелькает среди ветвей. — Леви! Микаса никогда раньше не видела, чтобы он двигался так быстро. Он оглянулся на полсекунды и на его лице отчётливо отразилась тревога. Двое титанов неслись вслед за ними с оглушительным грохотом. — Ты ранена? — спросил он тревожно спокойным тоном. — Я в порядке, — отрезала она, не заботясь о своём собственном состоянии, когда он буквально побывал в лапах титана. — Насколько сильно ранен ты? — Я в порядке, Микаса, — сказал он слишком уж решительно. Прыгнув вперёд и едва увернувшись от раскачивающейся ветки, она наконец увидела, что его нога немного подкашивалась при каждом шаге, и что он прижал левую руку к своей груди. Её глаза расширились от ужаса. — Ты не в порядке. Ты даже отдалённо не в порядке! Леви, позволь мне убить их. С тем, что поменьше, я управлюсь всего за минуту… — Тот, что поменьше, ростом не менее двадцати пяти метров. И глазом моргнуть не успеешь как он проглотит тебя целиком! — перебил он её. — Мы продолжаем двигаться вперёд, и это приказ! — Чтоб тебя и твои приказы! — закричала Микаса, раздуваясь от ярости, паники и неподдельной жажды крови. Она понимала, что перестала мыслить рационально, и знала, что Леви был прав, но если бы на его месте оказался Эрен — боже упаси — если бы это был Эрен, то она бы вернулась и убила их, даже если бы сам король запретил ей это. — Микаса, — его голос был ровным, и Микаса решила попридержать язык за зубами. — Пожалуйста, не делай этого со мной. Она не успела ничего ему ответить. Отвлёкшись на спор, Микаса почувствовала, как из её лёгких выбили весь воздух, когда кулак большого титана врезался в дерево, на которое она только что приземлилась, запутав её тросы. Словно тряпичная кукла, она беспомощно повисла в воздухе. Перед глазами всё поплыло, и она услышала, как откуда-то издалека Леви выкрикнул ее имя. Она ощутила тупую пульсацию, сигнализирующую о травме головы, и привкус крови во рту. За абсурдно короткий промежуток времени Леви оказался рядом с ней, отчаянно дёргая за листья и ветки, застрявшие в её УПМ. Титаны уже буквально нависали над ними, наклонившись, чтобы схватить их обоих. Микаса слабо сплюнула немного крови изо рта. — Всё будет хорошо, — настаивал Леви, всё ещё пытаясь освободить её. — Всё будет хорошо. Не закрывай глаза, Аккерман, а не то Эрен прикончит меня в ближайшие пару часов. Тебе нужно вернуться к Эрену. Как раз это ей и нужно было услышать. Микаса почувствовала, как её сердце болезненно сжалось от отчаянного желания жить. Она крепко зажмурилась и несколько раз моргнула, постепенно приходя в себя. Эрен ей дорог. Ей нужно вернуться к брату. Умирать здесь — не вариант. Её лимит на чудеса оказался исчерпан в тот момент, когда Леви нажал кнопку на её снаряжении, наматывая тросы на катушки. Затем он грубо схватил её одной рукой и резко поднял, выстреливая из своего снаряжения и молча надеясь на то, что сам он ни в чём не запутается. Крюки нашли свою опору, и гигантская рука врезалась в землю прямо в том месте, где она висела всего пару секунду назад. Из-за резких движений у неё закружилась голова, и она почувствовала подступающую к горлу тошноту, но Леви коснулся рукой её щеки и головы, поспешно произнеся: — Я не могу тебя нести, мы так оба упадём. Ты можешь двигаться? Спустя мгновение Микаса болезненно кивнула, стараясь держаться достойно. — Д-да, — закашлялась она. — Болит немного, но со мной всё будет в порядке. Пойдём. Раздался треск, сигнализирующий о том, что рухнуло ещё одно дерево. Повернув головы, они увидели, что к погоне присоединился третий титан, крушащий всё на своем пути. Теперь Микасе действительно поплохело, и она повернулась к Леви как раз в тот момент, когда он взлетел, оставив за собой облако пыли и дыма. С тремя преследующими их титанами и многочисленными ранениями она последовала за ним в темноту.