Не говори о чёрных дроздах

Догонять Леви уже вошло ей в привычку. Микаса не знала, как ему это удавалось — она знала, что она быстрая, она знала, что она сильная, практически сильнее всех, — но даже с сильно повреждённой ногой и раной на боку (она поняла это по тому, как он прижимал руку к рёбрам), он двигался как хорошо смазанная пуля. Она неохотно списала это на его меньший, более компактный рост; может быть, лишний сантиметр или два всё-таки имел значение (и неважно, что у него были свинцовые мышцы). Но, подумала она после, вероятно, преследующая их группа титанов являлась отличным стимулом ускориться. По крайней мере, Леви был жив и всё ещё приглядывал за ней. Время от времени она ловила на себе его взгляд, когда он оглядывался на неё, контролируя расстояние между собой и ней, а также ней и титанами. Микаса понятия не имела, насколько ему мучительно сложно оставлять её позади, поближе к опасности. Но он должен оставаться впереди, потому что у него имеется опыт и стратегические способности, благодаря которым они могут остаться в живых. Микаса сражалась, словно собака, и убивала быстрее, чем кто-либо другой, но никто ещё не научил её лидерским навыкам. Пока что. Он позаботится об этом, мрачно подумал Леви. Если кто и заслуживает обучения, так это она. Потенциала, которым она обладает, вполне себе достаточно. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем они добрались до огромной реки. Каблуки её сапог со скрежетом затормозили, а грудь быстро вздымалась от напряжённого дыхания. Леви выглядел в миллион раз хуже, и пока они молча смотрели друг другу в глаза, в которых явно читалась паника, Микаса заметила, как крепко он сжал челюсти, пытаясь подобрать верные слова. Река широкая, очень широкая, и деревья за ней слишком далеки для УПМ. Этот невысказанный факт остаётся фактом. Леви продолжал смотреть на девушку, его пристальный взгляд застыл на её лице, словно бы ища ответы — будто бы если он продолжит смотреть на неё, то они отыщутся. Неотложное желание спасти её жизнь загнало его стратегическое мышление в тупик. Мужчина внезапно выпалил: — Мы перейдём её вброд. Микаса оглянулась на титанов, которых они оставили позади. Леви ответил на её невысказанный вопрос: — У нас достаточно времени. Отцепи своё снаряжение. Ты умеешь плавать? — Да?.. — ошеломлённо ответила Микаса, всё ещё не понимая, к чему клонит Леви. Но он уже стоял перед ней на коленях, нетвёрдыми руками расстёгивая ремни. Микаса тут же последовала его примеру, принявшись расстёгивать ремни на второй ноге. Титаны быстро продвигались вперёд, но когда её снаряжение с оглушительным грохотом рухнуло на землю, Леви мгновенно схватил его и подтолкнул девушку к бушующим водам. — Я не понимаю, что вы задумали! — крикнула Микаса в отчаянии, когда её сапоги погрузились в воду. Она бросила на Леви панический взгляд. Его лоб был нахмурен, а на лице проявилось явное беспокойство, но он нашёл время и ответил ей так быстро, как только мог: — Я сяду тебе на плечи, а ты пронесёшь нас через реку, пока я буду держать снаряжение, чтобы оно не вымокло. А теперь шевелись, Аккерман! Автопилот выживания включился вновь, частично из-за поразительно властного тона, который использовал Леви. Она вошла в реку. Вода была совершенно ледяной, и Микаса зашипела, когда жидкость впиталась в её одежду. Было так холодно, что даже больно. Её ноги продолжали нести её вперёд, и когда вода дошла ей до груди, она почувствовала, как Леви дёргает её за шарф, как за поводок, удерживая её дрожащее тело на месте, пока он взбирался ей на плечи. Несколько мгновений они продвигались неуклюже. Новообретённый груз в сочетании с болезненной, леденящей водой приносили мучение. И, конечно же, она перестала чувствовать свои конечности, но когда её уши уловили звуки приближающихся титанов, она бросилась вперёд. Река казалась бесконечно шире, когда они вошли в неё. Подошвы её сапог едва сцеплялись с землей — смесью гладких камней, ила и обломков, — а лёгкие, казалось, наполнились льдом. Какой же Леви тяжёлый! Как кто-то настолько низкий может весить так много? Эта мысль была абсурдной, настолько абсурдной, что ей пришлось сдержать истерический смех вперемешку с осознанием реальной угрозы жизни. Смерть преследовала их по пятам. — Ты хорошо справляешься, Микаса. Просто продолжай двигаться вперёд. — Именно этим… я сейчас… и занимаюсь, сэр, — ответила она, стиснув стучащие друг о друга зубы. Примерно через пятнадцать секунд Микаса принялась считать свои шаги. Ей нужно было хоть как-то отвлечься, чтобы сконцентрироваться на перемещении своего тела через эти бурлящие воды. Избыток нервной энергии использовался для сильных движений бёдер. Девушка напряглась, приподнимаясь над, казалось бы, густым сиропом, а затем толкнулась вперёд и приняла устойчивую позу. Её дыхание стало частым, коротким и поверхностным, а от жгучего льда, пронизывающего кости, голова начала безумно пульсировать. Однако нужно учесть и другие обстоятельства, такие как крепко скрещенные под её руками ноги Леви, прижатые к обеим сторонам её шеи. Единственный источник тепла, не позволяющий ей потерять рассудок. — Мы уже на полпути, Микаса. Если справишься, то я буду стирать твоё бельё целый месяц. На полпути? Путь казался очень коротким и в то же время удивительно длинным. Голос Леви прозвучал настолько равнодушно и невозмутимо, что на мгновение она задалась вопросом, а не самоубийца ли он или может ему уже попросту всё равно. Но когда она сделала дрожащий вдох и случайно хлебнула воды, зайдясь в приступе кашля, то почувствовала, как его огрубевшие мозолистые пальцы быстро смахнули мокрые пряди волос с её глаз и лица, неловко заправив их за уши. Рациональная сторона Микасы взяла верх. — Хорошо, — прохрипела она в ответ, благодарная ему за попытку подбодрить её. Однако вода начала обжигать её лёгкие, а онемение в конечностях усилилось. Микаса едва осознавала, что её лодыжка подвернулась на скользкой поверхности, и лишь Леви, выкрикнувший ее имя, помог ей опомниться. На одну ужасающую секунду мир накренился вправо, но Микаса закряхтела и всё же нашла в себе силы выпрямиться. — Ты в порядке? — обеспокоенный голос Леви заглушался рёвом воды. — Д-да, — выдавила она и, чтобы доказать это, сделала ещё один шаг вперёд. От холода она совсем не чувствовала лодыжку и Микаса никак не могла понять, растянула она её или же просто подвернула. Но всё в порядке. Ей некогда об этом беспокоиться. Береговая линия виднелась в слабом лунном свете, и даже если каждая клеточка её тела покалывала, а в глазах мелькали чёрные точки, она чувствовала, что сможет преодолеть это расстояние. — Снаряжение всё ещё сухое, просто чтобы ты знала. И мы всё ещё живы, — Леви сделал паузу, чтобы неторопливо смахнуть пряди волос, которые вновь прилипли к её лицу. — Мы выберемся отсюда живыми, Микаса, и, вероятно, по твоей вине. От неё не ускользнул его юморной тон, и когда его руки, которые излучали столько чудесного тепла по сравнению с этой чёртовой рекой, вновь исчезли, Микаса на мгновение перестала дышать из-за взорвавшегося в её крови адреналина. Это ощущение можно было описать только как недостаток крови в её венах, и она лишь смутно осознавала лязг снаряжения, которое Леви взвалил себе на спину. Её сердцебиение отдавалось в голове, словно боевые барабаны. Уже скоро конец. Перед её глазами промелькнуло лицо Эрена, его самодовольная ухмылка, исходящий от него аромат корицы и точная температура его тела, когда они обнимались, и даже проблеск ясного взгляда голубых глаз Армина, полных обещания и нервозности. Продвигаясь вперёд сантиметр за сантиметром, Микаса осознала, что еле шевелится; вода начала отступать от её груди. Чувствуя, что её ноги вот-вот подкосятся из-за неизбежного шока и что она постепенно теряет способность мыслить связно, Микаса издала некий сдавленный звук — что-то среднее между всхлипом и стоном — и, стуча зубами и безудержно дрожа, она слепо протянула к Леви свои скользкие руки и чуть было не задохнулась от нахлынувшей на неё волны облегчения, когда его рука нашла её ладонь. Не сказав ни слова и трясясь от холода, она схватила его за руку и снова поднесла к своей щеке, наслаждаясь нескончаемым жаром и знакомым ощущением. Леви ничего не сказал, а лишь провёл большим пальцем по её скуле. В этот момент Микасе нестерпимо захотелось заплакать, но она попросту не могла. Прошло неопределённое количество времени, прежде чем она неуклюже поднялась из чёрной, жидкой смертельной ловушки. Микаса моргнула один раз, и ватерлиния оказалась у её грудной клетки; моргнула второй раз, и она оказалась у её пупка; моргнула третий раз, и она маняще заплескалась у её бёдер, обманчиво спокойная и нежная — вовсе не похожая на тот ад, который ей пришлось пережить. — Я больше не могу, — выдохнула она, широко распахнув глаза и рухнув вперёд. Леви оказался к этому готов. Вода, попавшая ей в лицо, была, мягко говоря, неприятной. Словно смола, жидкость просачивалась в её носовые пазухи и пищевод. Девушка зашлась в диком булькающим кашле. Неострыми ногтями она вцепилась в своё горло в отчаянной попытке избавиться от лишней жидкости и заменить её кислородом. Одно быстрое движение — и что-то твёрдое ударило её по спине, заставляя выплюнуть всё то, что попало в организм. Затем её схватили за запястье и поволокли по берегу. Вокруг всё тошнотворно закружилось, а внутренности болели из-за ледяного жжения. Микаса съёжилась, не в силах сделать ничего, кроме как мучительно вдохнуть и выдохнуть, вдохнуть и выдохнуть. Она смутно почувствовала на себе тёплые руки, убирающие волосы с её лица, а затем стягивающие с неё сапоги, противно присосавшиеся к ногам. Раздался звук льющейся воды. Затем её обернули тёплым, если не слегка влажным плащом в попытке вытереть её промокшую насквозь одежду и кожу. Я хочу домой, — смутно подумала Микаса, и это было первое связное предложение, пришедшее ей в голову спустя, казалось бы, целую вечность. К счастью или нет, но к пальцам вернулась чувствительность, и она, слабо кашляя, провела ногтями по утрамбованному песку и гравию. — Я просто хочу домой. Пожалуйста. Напряжённый, нежный голос помог ей вернуться в реальность: — Думаю, ты уже слышала это раньше, но повторюсь. Ты стоишь сотни людей, и ты лучше меня. И я убью любого, кто скажет иначе. Я горжусь тем, что я твой командир, Микаса. Плотина прорвалась и горячие, нескончаемые слёзы, наконец, безудержно потекли по её щекам. Микаса плакала долго и беззвучно, сильно прикусив нижнюю губу, когда Леви осторожно схватил её за подмышки и помог ей подняться; она же в свою очередь вцепилась пальцами в его рубашку. Микаса неуверенно покачивалась на ослабевших ногах, в то время как Леви быстро подготовил её УПМ и нацепил его обратно на девушку. Когда запас слёз иссяк, Микаса, наконец, вспомнила о своём бедственном положении и резко обернулась назад, с трепетом глядя на противоположный берег и вглядываясь на видневшиеся там неуклюжие фигуры. Она вяло их сосчитала, а затем увидела, как самая маленькая из фигур рухнула в воду, безуспешно пытаясь обрести равновесие, но потерпев неудачу. Остальные лишь жалобно завыли, нерешительно глядя своими зловещими выпуклыми глазами на стремительное течение реки. Они её так и не пересекли. Микаса не могла подобрать слов. На неё нахлынула мощная смесь шока, облегчения и всех тех эмоций, которые она испытала за всю свою жизнь. Девушка смогла лишь прикрыть рот своими холодными руками, широко распахнув глаза. Снова вспомнив, где и с кем она находится, Микаса оглянулась на своего капитана, заканчивающего застёгивать ремни. Почувствовав на себе её взгляд, Леви поднял глаза, и в этот невероятно редкий момент эмоции явно читались на его лице. В его глазах светилось пламенное, жгучее благоговение, а уголки губ слегка приподнялись в искренней улыбке. На секунду ей даже показалось, что она увидела белую вспышку его зубов, но затем решила, что всё это лишь игра света. — Да? — слегка поддразнил он, приподняв бровь. Микаса, почувствовав, что её глаза вновь наполняются слезами, громко шмыгнула носом. Не убирая ото рта руки, она заговорила: — У меня получилось? — её голос был тихим и звучал по-детски. Леви ухмыльнулся ещё шире. Выпрямившись во весь рост, он подошёл к ней и отнял ладони от её лица, взяв её руки в свои. — Ну да, у тебя получилось — протянул он, жестом указывая сначала на себя, а затем на неё. — Мы живы и находимся на гораздо более гостеприимной стороне этой богом забытой реки. Микаса невольно рассмеялась и уткнулась носом в своё плечо, чтобы вытереть слёзы. — Д-думаю, вы правы, — пробормотала она, не переставая улыбаться. — Конечно же прав, да и к тому же я твой капитан, так что моё слово весит больше твоего. Она не могла с этим поспорить, поэтому просто закатила глаза. — Я всё видел, — сострил Леви, потянув её за запястье и направляясь обратно в тёмный лес, который начинался в нескольких метрах от них. Микаса проверила свою лодыжку и обнаружила, что та в полном порядке. — Но на этот раз я сделаю вид, что ничего не видел, ведь ты только что спасла наши задницы. — Да, сэр. — Надеюсь, это был не сарказм, Аккерман. У меня всё ещё есть полное право перекинуть тебя через колено и отшлепать, ведь я уверен, что ты прямо-таки напрашиваешься на это. Сказав это, он оглянулся на девушку, и в этот момент она повела себя в нехарактерной для неё манере, списав это на пережитый предсмертный опыт, адреналин и слабость. Она просто пожала плечами и пробормотала: — Наверное. Темноволосый офицер запнулся на полушаге, хотя, возможно, ей это просто показалось. Его хватка на её запястье слегка усилилась. Невысказанные слова повисли в воздухе. Микаса, всё ещё чувствуя лёгкое головокружение и слегка пошатываясь после пересечения реки, спрятала довольную улыбку в шарф, наслаждаясь медовым теплом, которое он так легко вызвал в её груди. Она была рада и очень благодарна за то, что они сейчас вместе. — …Ты пересекаешь опасную черту, — сказал он спустя несколько секунд серьёзным тоном, и её хорошее настроение тут же улетучилось. Когда хрустящая под её сапогами галька сменилась мягко шуршащими листьями и подлеском и когда они наконец добрались до ряда деревьев, она переварила сказанные им холодно-вежливые слова. Микаса вдруг осознала очень многое. Уставившись невидящим взглядом на его плечи, лишённые плаща (который был надежно обёрнут вокруг её собственных плеч), она резко отдернула руку. Её обдул холодный ветер и, стоя в мокрой одежде, она крепко обхватила себя руками, морщась от новой боли. Когда между ними повисла глубокая тишина, Микаса спокойно подумала о том, что он всё же должен был сказать ей эти слова. Как профессионал. И неважно, что в течение нескольких дней между ними возникла связь, существование которой она очень хорошо осознавала и которая давала волю необузданным эмоциям; они находились в весьма опасном положении, и Микаса почувствовала себя ещё меньше и глупее, чем когда-либо прежде, раз уж позволила этой связи взять над ней верх. Не имели значения ни те глупые моменты, которые между ними произошли, ни то, что он ей сказал, ни те неописуемые чувства, которые он в ней вызывал. Оглядываясь назад, она поняла, что всё это нелепо, и ей было больно об этом думать, но она цеплялась за стыд, который испытывала, и напомнила себе, что сближение в качестве товарищей — это прекрасно, даже отлично. Но вот сближаться с ним ещё больше недопустимо. Сердцебиение Микасы вызывало тупую боль в груди после каждого удара. Она проигнорировала направленный на неё пристальный взгляд Леви. Есть и более важные вещи, на которые стоит обратить внимание. Например, вернуться домой. Они ещё не выбрались из леса, в прямом и переносном смысле. — Сможешь взобраться на дерево? — спросил Леви всё тем же формальным тоном, будто бы разговаривая с незнакомцем. Его руки были скрещены на груди, а сам он смотрел на какую-то неподвижную точку в темноте. — Да, — ответила она тихо. Игнорируя свои протестующие конечности, мышцы и кости, Микаса последовала за своим капитаном обратно на ветви, рассеянно удивляясь тому, с какой скоростью передвигается невысокий и тяжёлый Леви. Было почти забавно, как быстро он отгородился от неё стеной. Почти.