Сердце демона

      Нимуэ ещё раз оглядела себя в зеркале. Костюм нежного кофейного оттенка. Немного бледное лицо. Но иначе и быть не могло. Она провела странный вечер в компании Люцифера. Сначала они просто молчали. После второй бутылки она рискнула спросить — каково это, отпустить? И он поделился своим путем. То, через что прошёл он сам. И Нимуэ поняла, что он прав. Все эти встречи не приносят облегчения, они раздирают рану, не давая ей зажить, не принося радости, нагнетая боль. Она с удивлением обнаружила, что готова — отпустить. Это было странно, страшно и… принесло ей долгожданное облегчение. За эти пару дней она вскрыла в своей душе столько замаскированных нарывов и язв, что ей казалось, что она была заживо погребена под руинами своих непрожитых эмоций.       Но глядя сейчас на себя в зеркало, она понимала, что она справится. Главное — быть честной с самой собой, как и говорил Барсафаэль. Ей придется ещё многое пережить и переосмыслить. Но начало было положено. И сейчас она собиралась закрыть одну из дверей. Она собиралась в последний раз посетить ипподром Леи, дабы попрощаться. Сказать последнее «прости». Прошептать последнее «люблю». И отпустить. Давая возможность закрыться глубокой ране, зная, что оставшийся рубец будет большим, но хотя бы уже не будет так болеть.       Нимуэ призвала водоворот.       Ипподром жил своей жизнью. Нимуэ нашла Лею как обычно — рядом с животными. Она ласково говорила с ними, занимаясь тем, что приносило ей радость. Нимуэ отчетливо видела её тёплую счастливую улыбку. Понимая, что мать здесь — действительно счастлива. И это грело сейчас душу Нимуэ. Она знала, что оставит её в умиротворении, в мире, где всё так, как хотелось бы ей.       — Марго? Доброе утро. Вы так рано. И неожиданно. Что-то случилось? — Лея с волнением посмотрела в глаза Нимуэ.       — Доброе утро, Лея. Нет, всё хорошо. Я просто зашла попрощаться, я уезжаю из страны на долгое время. Поэтому, хотела сказать вам огромное спасибо за вчерашний день, да и вообще…       — Ну, что вы. Это вам спасибо. За все годы, что вы со мной. Мы с вами строили это место вместе, вы всегда меня так поддерживали. И мне жаль, что вы уезжаете, мне будет вас не хватать.       — Мне тоже, но когда я вернусь, я первым делом приду вас навестить, — Нимуэ помолчала немного. И всё-таки решилась. — Лея, мы с вами так давно знакомы. Я бы хотела обнять вас на прощание…       — Марго, ну что вы! Конечно! Я не знаю, почему мы не сделали этого давно, — и Лея сама аккуратно и трепетно обняла Нимуэ. Внутри ангела всё замерло. Она боялась дышать, запоминая эти короткие мгновения долгожданных объятий, роняя непрошенные слёзы на волосы Леи, крепко обнимая её хрупкое тело.       — Возвращайтесь как сможете, и приходите, я буду очень рада видеть вас вновь, — Лея отстранилась, держа Нимуэ за предплечья и глядя на неё своими лучистыми глазами, цвета расплавленного серебра.       Нимуэ хотела что-то сказать, но в этот момент двери конюшни распахнулись и вошел помощник Леи, Карл.       — Лея, там лошадей привезли…       — Каких лошадей? — Лея отстранилась от Нимуэ и направилась к выходу.       Нимуэ хотела уйти, пока Лея занята, чтобы не бередить рану ещё больше, однако всё же задержалась и вышла вслед за матерью. Во дворе стояло пять фургонов. Животные фыркали, выражая недовольство теснотой и странным способом передвижения. Карл подал Лее какое-то письмо. Едва прочтя первые строчки, Лея вскинула на Нимуэ глаза, в которых сверкнули слёзы и стремительно подошла к ней, резко заключив опять в объятия.       — Спасибо, Марго. И вам и вашим друзьям. Огромное спасибо за подарок.       — Подарок? — непонимающе переспросила Нимуэ.       — Да, вы вчера сами видели… Это была потеря для нас всех. И вот ваши друзья…       — Мои друзья что? — Нимуэ недоумевала.       — Нам подарили пять прекрасных жеребцов. Теперь у нас целых тринадцать голов. Это прекрасно. Передайте спасибо вашим друзьям, Марго. Это так неожиданно и приятно.       Нимуэ кивнула и улыбнулась, совершенно не понимая в чём дело, и причём здесь какие-то её друзья. И тут из фургона вывели первого жеребца. Огромный, статный, мускулистый. Длинные сильные ноги. Чёрный лоснящийся бок. И небольшой вальтрап на шее. С номером 10.       И Нимуэ всё поняла.       Чёртова дюжина.       Десятая лошадь.       Точнее — конь.       Она не стала дожидаться выгрузки ещё четверых животных. Она спешила на встречу. Чувствуя, как внутри начинает клокотать негодование. И медленно плавиться злость. Вот как, значит. Тайный меценат. Ему мало было влезть ей под кожу. Он влез в её прошлое. Как всегда — нагло и бесцеремонно.       Приземлившись у его дворца, она всё же выдохнула. Засовывая все свои клокочущие эмоции вглубь. Понимая, что она не может вот так с ходу высказать ему всё, что думает. Он не Люцифер. Он — Сатана. Но она придумает, как донести до него, что подобное вмешательство в её жизнь просто неприемлемо.       Она замерла посередине его кабинета. Абсолютно спокойная внешне. Но он отчетливо видел, как сверкает её тягучее расплавленное серебро, делая глаза темнее. Чувствовал, как тлеют поленья клёна, выбрасывая в воздух горький пепел. Он мгновенно оценил контраст её вида и того, что выдавала её энергия. Уловив нотку интереса внутри себя, понимая, что ему нравится то, что он видит и ему хотелось бы знать, что привело её в такое состояние. Он слегка увлажнил нижнюю губу, вдыхая пепел её клёна. И сделал приглашающий жест.       Она села, как обычно закинув ногу на ногу. Спокойная внешне. Внимательно ожидая его первого вопроса. Но внутри бушевало пламя. Он ждал. Прикидывая, насколько её хватит. Но она продолжала спокойно сидеть и молчать.       Серебро искрилось.       Темнота интересовалась.       Минуты шли.       Молчание беззвучно качалось в воздухе.       — Как поживает ваша мать? — его глаза сверкнули огнём.       Внутри Нимуэ всё зашлось от негодования. Однако на лице не дрогнул ни один мускул. Лишь побелели костяшки пальцев, сомкнутых в замок. И в воздухе разлился стойкий запах гари.       Он наблюдал, впитывая ощущения. Видя, как она держит себя в руках. Понимая, что заданный вопрос лишь подхлестнул то, что тлело внутри неё по приходу сюда.       — Прекрасно, передает вам благодарность за прекрасных жеребцов, — ответила Нимуэ, выдавая в голосе лёд и сталь, в противовес тлеющим углям и пеплу.       Сатана расхохотался. Откинувшись на спинку кресла, он замер в предвкушении их диалога. Понимая, наконец, что заставило её клён тлеть. Он не ожидал, что она узнает об этом так быстро, но это делало их встречу более интересной. Так что тлеет сейчас в сердце её дерева: злость или ярость?       — В следующий раз будет интереснее делать ставки.       — Следующего раза не будет.       — Какая категоричность.       — Видимо, иначе с вами нельзя.       В его глазах полыхнул огонь. Он выпрямился, положив ладони на стол.       — Осторожнее, Нимуэ. Игра идет не на вашем поле.       — Верно. Но вы упорно пытаетесь походить своим конем на мою часть доски.       — Вас это задевает?       — Мне это не нравится.       — Нравиться должно мне.       — Да, на чувства остальных вам плевать, я помню.       Он отчётливо услышал, как затрещал огонь, охватывая сухую древесину, как шумно зашелестели кроны деревьев, объятых пламенем, как воздух наполнился дымом. Определенно — злость. Но лицо всё также бесстрастно. Она перешла грань. И сейчас, глядя на неё он решал: позволить и продолжить, или оборвать и приструнить.       — Чувства других — инструмент, на котором я играю. В совершенстве, — его взгляд пригвоздил Нимуэ к креслу.       Она выдержала его взгляд, заставляя серебро застыть, покрываясь коркой искристого льда. Ощущая его силу и мощь. Но не желая ей поддаваться.       — Знаете, Самаэль… — она на секунду замолчала, словно взвешивая своё решение. — Вы — тот, кто вы есть. У вас этого не отнять. Но одно дело, когда вы кидаете перчатку, проверяя, смогу ли я её поднять и ответить. И совсем другое, когда вы намеренно меняете рапиру на острую шпагу.       — Моё поле — мои правила.       — Хотите ранить меня — воля ваша, я лишь мелкая пешка на пути вашего ферзя…       — Не слишком ли много внимания для пешки?       — Вот и мне интересно.       — Объяснитесь.       — Пешкам не дарят новых «коней».       — А я вам ничего и не дарил.       Нимуэ вскинула руки в примирительном жесте. Останавливая скорее саму себя.       — Хорошо, — тихо произнесла она.       — Что вас так задело? — он отклонился в кресле, поднося руку к подбородку.       Она замолчала на долю секунды, вскидывая руки, пытаясь усилить жестом свои слова.       — Да, безусловно, вам подвластно всё, но… Десятая лошадь?       И в эту секунду произошло то, чего она не ожидала. Между вскинутыми ладонями прошелся электрический разряд, заискрившийся неоновым светом. Она замерла. Он внимательно окинул её взглядом. Нимуэ сжала ладони в кулачки, чуть прикрывая глаза, понимая, что предел её сил настал. Она больше не в состоянии сдерживать напряжение последних дней. Нимуэ перевела взгляд со своих рук на него, убирая руки, и тихо произнесла:       — Простите, но мне нужно уйти. Даже если вы против. Даже если это наша последняя встреча.       И она стремительно покинула его кабинет. Он с удивлением заметил обгоревший отпечаток её руки на двери своего кабинета, там, где она коснулась дерева. Он достиг своей цели. Задел. Вскрыл. Почти уничтожил. Проскользнувший разряд, обугленная дверь. И отсутствие страха, в тот момент, когда она уходила. В ней горело много всего, но страха там не было. Она негодовала, она злилась, она — ненавидела его в тот момент. Он мог быть доволен. Если бы…       Из его кабинета без его разрешения ещё никто не уходил.       И он призвал водоворот.       Она почти бежала по коридорам его дворца. Ощущая, как по коже стали проходить мелкие разряды. Это — предел. Если она сейчас не сбросит напряжение, она сожжёт всё вокруг в радиусе действия её молний. Сколько времени прошло? Почти десять дней. Да. Уже. Пора.       И водоворот выкинул её на одном из островов Филиппин.       Лусон.       Гора Араят.       Небольшое плато перед жерлом вулкана.       Над островами сгущались тучи. Шквалистые порывы ветра гнули деревья, заставляя их почти ложиться на землю. В воздухе кружил пепел, поднятый с кратера стратовулкана. Её била мелкая дрожь. Она чувствовала, как внутри всё плавится от запертой энергии. Грозя уничтожить её изнутри. Она вскинула руки — и небо пронзили десять сильнейших молний, сопровождаемые нечеловеческим криком, и скатившимися слезами.       Он вышел из водоворота как раз в тот момент, когда её молнии разорвали небо, заставляя тучи сгуститься и стать плотнее. И небеса ответили громом, заглушая её крик, и разверзлись ливнем. Молнии искрили с перерывами в несколько секунд, шквалистый ветер начал формировать легкую воронку, тучи становились плотнее. Она перетягивала эпицентр шторма на себя. Океан внизу взволновался, выбрасывая огромные волны, принимая своё посильное участие в надвигающемся катаклизме.       Поток молний иссяк. Вскинутые руки дрожали. Стоя позади неё, он отчетливо понимал, что она его не услышит. Окружающие звуки, её эмоциональный всплеск, к которому он приложил руку, забавляясь с ней, как с диковинным зверьком. Все это делало слова бесполезными.       — Полегчало? — его голос раздался прямо у неё в голове.       Она вздрогнула, но не обернулась.       — Я только начала, — тихо произнесла она, выпуская новый кратковременный разряд.       — Не пытайтесь говорить, думайте.       — Полегчало, — мысленно ответила она.       — Я заметил…       — Уйдите, я могу задеть.       — Опустите руки, Нимуэ, вам здесь не станет легче.       — Каково это — всё знать? — еще один разряд.       — Перестаньте, остановитесь и дайте мне руку.       — Уйдите…       — Третий раз я повторять не буду…       Она обернулась, глядя ему в глаза. Какого чёрта ему тут надо? Зачем он пришёл? Удостовериться, что добил? Сломал? Зачем? Она не выпустила даже сотой доли того что в ней бушевало. Она сейчас опасна как никогда ранее. Потому что разряды были насквозь пропитаны её эмоциями, её болью, её тоской.       Он протянул ей руку. Предлагая ей выбор. Он ждал.       И она сдалась. Чёрт с ним. Ему же хуже, чтобы он там не задумал. Она может ударить в любой момент. Покалечить его она не покалечит, но определенный дискомфорт доставит. И так ему и надо, если уж на то пошло. И она протянула ему руку в ответ.       Водоворот выпустил их в незнакомое пространство. Здесь было абсолютно темно, пока он не зажег огонь и не подкинул его вверх. Она осмотрелась. Они находились в странном месте, окутанные темнотой, словно туманом. Она не могла разглядеть пол, на котором стояла, да и вообще не была уверена, что он есть, ей казалось она просто зависла в этом тумане.       — Всепоглощающая темнота, — его голос звучал спокойно и как то обволакивающе.       — И зачем мы здесь?       — Вам надо избавиться от того, что вас переполняет, — как всегда в его духе, двойственность слов, новая партия.       — И что вы предлагаете?       — Не у вас одной стихия, которая требует выхода, требует стравливания лишнего, дабы не уничтожить всё живое вокруг…       Говоря это, он сформировал ещё один огненный шар и с силой метнул его в темноту. Тот пролетел яркой кометой и сгинул во тьме. За ним последовал ещё один.       — Это особое место. Оно поглощает всё. И при этом не наносит вреда окружению. Стравите свои молнии… Не разрушая при этом острова.       — Какая вам выгода от этого? Вам не всё ли равно?       — Не всё равно. Потому что если вы покалечитесь, мой вечер танцев окажется под угрозой, — он посмотрел ей прямо в глаза.       Она не верила своим ушам. Что это? Признание её заслуг или временное перемирие       Он усмехнулся, услышав её мысли.       — Я всё-таки хотел бы добраться до конца нашего «романа», поэтому — стравливайте молнии. Смелее.       Она не могла пошевелиться. И как он предлагает ей это сделать?       Он снова усмехнулся и, сформировав небольшой огненный шар, кинул его в неё. Она непроизвольно вскинула руки и выпустила разряд, рассекая его шар на десятки маленьких огоньков.       — Прекрасно, смелее, Нимуэ, вам понравится.       Она закрыла глаза и выпустила разряд. А потом ещё и ещё. Она не сдерживала слёз, проживая свою боль внутри, избавляясь от неё, выбрасывая разряды. В какой-то момент она почувствовала себя лучше.       — Спасибо, теперь полегчало.       — Нет, вы лишь сняли критический предел. Выпустите всё. Вы хоть раз это делали?       — Нет.       — Тогда сегодня тот самый раз. Вперёд.       И он снова кинул в неё шар. Она его рассекла. А потом в отместку выпустила разряд в него, но он умело от него увернулся, исчезая и появляясь в другом месте. Обозначая своё присутствие лишь тогда, когда ещё один огненный шар полетел в её сторону…       Нимуэ не знала, сколько времени прошло. Но в какой-то момент, она поняла, что смеется в голос, выпуская очередной разряд. Откуда-то из темноты донесся и его смех, и следом прилетел шар. Она попыталась его отбить и поняла, что не может выпустить ни одного разряда. Шар задел плечо, заставляя её вскрикнуть. Он неожиданно оказался рядом. С молчаливым вопросом глядя на её слегка опалённое плечо.       — Всё, кончились молнии, — она устало улыбнулась.       Он кивнул.       И через мгновение они оба оказались в его кабинете.       Она с удивлением посмотрела на себя, на него. Их вид оставлял желать лучшего. Рассматривая его опаленный костюм, следы от сажи на щеке, взлохмаченные волосы, она понимала, что выглядит не лучше. Но ей было всё равно. Чувство огромного облегчения и какой-то странной эйфории наполняло её изнутри.       Два бокала.       Голубая жидкость.       Обожжённые ладони.       Тихий звон стекла.       — Каково это? — он прекрасно чувствовал её эйфорию и опустошенность.       «Это было круче, чем оргазм» — слишком быстро мелькнувшая мысль.       Его искренний бархатный вибрирующий смех, заполнивший весь кабинет.       — Немедленно покиньте мою голову.       — Это у вас просто стоящего партнера не было, — он окинул её взглядом.       Она расхохоталась в ответ, слегка качая головой.       — Это всегда так? — кивок на её ладони.       — Нет, только если воздействие продолжительное. К утру пройдёт.       — Вам легче?       — Значительно.       — Мои мотивы были искренними. Мне понравилось.       — Дело не в мотиве. Просто вы тронули то, что трогать не стоило.       — Я — это я.       — Я знаю, видимо, надо привыкнуть.       Он внимательно на неё посмотрел. Она сказала это просто. Констатируя факт. И он впервые посмотрел на неё под другим углом. Он слышал всё, о чём она думала, когда стравливала свои молнии. Его игра вскрыла слишком многое, причиняя ей огромную душевную боль. Но ей понадобилось всего три дня, чтобы разобраться с тем, что было вскрыто. Рассекая душу. Обжигая ладони. Её внутренняя сила его приятно удивляла. Впервые зарождая внутри него желание узнать её лучше. Понимая, что ему интересно, что ещё скрыто внутри этого ангела со стальным стержнем.       — Не боитесь привыкнуть? — хищно сверкнувший взгляд.       — У нас с вами «роман» в разгаре, видимо пора… — ироничная улыбка.       Глифт они допили молча.       — До завтра, Нимуэ.       — До завтра, Самаэль.       И он открыл для неё водоворот.