Сердце демона

Париж. Франция. 1858 год.

Предлагаемая партия, относится к красивейшим шахматным партиям. Сыграна она была в парижском театре. Когда большинство собравшихся наслаждались сценами из оперы «Севильский цирюльник». Гроссмейстер сидел спиной к сцене, так как вынужден был играть партию против двух любителей — герцога и графа. Гроссмейстер очень хотел посмотреть оперу, но для этого необходимо было побыстрей закончить партию, что он и сделал блестящей победой…

Но сначала необходимо было определить, кто начинает. Белый ферзь скрылся в руках судьбы…

      Нимуэ ждала.       Люцифер уже сопроводил всех ангелов, и должен был ждать её на плато. Она видела, как прибыла Непризнанная, и они дождались Фариа, которому Нимуэ передала воспоминания о месте, сообщая, что их там будет ждать Люцифер. Но и они скрылись в водовороте.       Она осталась.       Ждать.       Его.       Нимуэ вчера забрала с собой книги, что читала Уокер. Половину ночи она провела, просматривая страницы с описанием хронологии войн. Где не упоминались имена. Лишь описывались действия, и кто за что отвечал. Нимуэ прочла захватывающую историю Ада, в которой она теперь знала лично некоторых действующих лиц. И история заиграла иными красками, давая понимание, озаряя осознанием.       Мелькнула воронка водоворота, выпуская демона. Сатана. Быстрыми шагами — к ней. Как всегда, с рукой, покоящейся в кармане.       Она смотрела на него во все глаза. Видя перед собой не костюм — военные доспехи. Видя не зелень лужайки у Собора — пепелище войны и траву, красную от крови. Ощущая — не спокойную силу. Видя мощь, равной которой не было. В её глазах плескалось невольное восхищение, замешанное на понимании его роли в этом мире. Уважение, вызванное его силой и бесспорным авторитетом. Она словно видела его впервые. Понимая, что кабинет и костюм — лишь антураж, дань времени и эпохе. Что он совершенно не тот, кем казался ей до этого.       Самаэль внимательно смотрел на ангела. Расплавленное тягучее серебро плескалось в глазах. Он ощущал, как её энергия незримо кружит в воздухе, как кисловатый мёд соцветий склоняется перед ним в почтении, как замирает перед его силой. Её восхищенный взгляд приносил ему странное удовлетворение. Спокойствие. Безмятежность. Даря его душе тепло и заставляя его сердце биться чуть чаще. Сейчас она была — откровенно красива. В молчаливой покорности, в осознании принятия. И впервые за все время их знакомства, он поймал себя на мысли, что если бы она смотрела на него именно так…       Она смутилась, понимая, что их молчание затянулось. Что они стоят и просто смотрят друг другу в глаза. Словно вокруг них сейчас не существовало этого мира, словно они — были одни во Вселенной.       — Нимуэ? — его мягкий вопрос выдернул её из потока мыслей и картинок воспоминаний.       — Простите…       — О чём вы думали? — его тихий голос совершенно не стремился нарушить таинство момента.       — О ваших глазах… У вас глаза — Фараона… Такие же тёмные и бездонные…       Самаэль молчал. Совершенно не понимая, чем вызвано её состояние. Что повлияло на неё так? Но он точно не хотел разрушать магию её взгляда. Оставаясь стоять неподвижно, впитывая её странные эмоции, понимая, что подобного он не испытывал очень давно. Ощущая себя сейчас — живым. Усилием воли подавляя неосознанное желание — коснуться её. Потому что боялся — разрушить момент.       — Что-то произошло? — он склонил голову набок. Желая услышать её мысли.       — Вчера, — она смутилась, отводя взгляд, смотря поверх его плеча, — Уокер забыла свои книги. И я прочла немного вашей истории.       — Что именно? — его это не удивило. Скорее, отозвалось пониманием в глубине его души.       — Война с Амаймоном…       Он кивнул. Вызывая в своей памяти мимолетные воспоминания тех времен.       — Это была неожиданная, но кровопролитная схватка.       — Невероятная концентрация силы… И умения… Я — восхищена…       — Я заметил, — он кивнул, понимая, чем вызваны её эмоции.       Испытав единожды — он хотел повторить. Понимая, что теперь — у него есть конкретное, осознанное намерение. Понимая, что всё, что происходило до, вело его именно к этому. К осознанию. К желанию испытать снова. И что теперь — он четко видел цель. Осталось выбрать средство. Осталось увидеть — последнее. Узнать — неозвученное. Чтобы удостовериться, что приложенные усилия не будут напрасными.       — Если хотите — мы можем никуда не ходить… Они справятся и без нас, — его голос заставил её взять себя в руки. И вспомнить — зачем она здесь.       — Нет. Всё готово. Пойдёмте, я провожу.       И она призвала водоворот.

Белая королева заняла свое место на доске. Белые начали. С классического хода — пешка на Е4

      Больше всего Нимуэ боялась, что промахнется мимо островка. Но сконцентрировавшись — она опустила их точно в центр. Он огляделся, узнавая место. Улыбнулся ей, оглядывая горы.       — Они стали больше…       — Мы здесь не за этим, — она повернулась к горе, замечая Люцифера, ожидающего её на плато. — Нам вон туда, где нас ждёт ваш сын.       Он окинул гору взглядом, замечая Люцифера, кивая ей в знак того, что направление он понял. И они одновременно взмыли вверх. Люцифер подал ей руку, едва она приземлилась. Она с благодарностью её приняла. Потому что странные эмоции, которые вызвало появление Сатаны сегодня, нервировали её. И ей нужно было немного времени, чтобы взять себя в руки и вернуться в своё обычное состояние. Самаэль заметил и поданную руку, и тёплую улыбку сына, подаренную ей. Отметая ненужные мысли, он вошел в пещеру, следуя её приглашающему жесту.

Чёрные дали классический ответ — пешка на Е5.

      Вчера она осмотрела всё лишь мельком. Понимая, что цельную картину она сможет увидеть в момент начала. И она увидела. Катриона — не лгала. Люди Бегемота знали своё дело. Пещера преобразилась до неузнаваемости.       Самаэль с удивлением осмотрел пещеру. Огненные всполохи в чашах заставляли стены — оживать. Искрясь разноцветными искрами, погружая всех в атмосферу роскоши и загадочности. Это место он видел впервые. Даже не догадываясь, что обсидиановые горы могут таить в себе такое совершенство. О котором — не знал он. Но знала — она.       Он поймал её взгляд, вопросительно приподнимая бровь. Она загадочно улыбнулась, приложила палец к губам, обозначая очередную тайну, и сделала лёгкий жест руками, словно говоря — «Наслаждайтесь, остальное просто детали». Он усмехнулся. Она умела его удивить. В очередной раз, доказывая ему, что для неё нет почти ничего невозможного, если дело касалось его.       И Самаэль осмотрелся ещё раз. В большой зале кроме них сейчас никого не было, если не считать трех официантов, что застыли вдоль стены. Видимо все остальные скрылись в глубине пещеры. Фуршетные столы на белоснежных скатертях держали чаши с фруктами, старинные пузатые бутылки вина и финики. Наметанный взгляд тут же обнаружил изысканную бутылку с янтарной жидкостью и небольшие тонкие кисло-сладкие трубочки, характерного винного цвета.       Виноградная пастила, хранившая внутри мякоть лайма.       Излюбленное лакомство.       Одного из демонов.

Белые выпустили коня на F3

      — Нимуэ, вы не перестаёте меня поражать, — он улыбнулся ей широкой улыбкой.       — Это — моя обязанность.       — Как вы его заполучили?       — А разве кто-то мог отказаться составить вам компанию в таком прекрасном месте?       Им не надо было уточнять вопрос. Они прекрасно понимали друг друга. В особенном месте. В этот странный день.       — В чём ваш секрет, Нимуэ? — он опять улыбнулся.       — Никакого секрета. Главное — относиться с душой.       — И за кого болит ваша душа? За ангелов?       — Изначально — да. Но теперь у неё есть ещё и парочка демонов, которые перетягивают на себя всё внимание.       Его не волновало наличие кого-то ещё. Потому что он точно знал, если он начнёт свою партию — шансов никаких. Ни у неё, ни у других её демонов. Осталось лишь решить — нужна ли ему победа в этой партии.

Чёрные ответили пешкой на D6.

      Из глубины пещеры вернулся Люцифер. Подходя к отцу, который принимал из рук официанта бокал с янтарной жидкостью.       — Что, он всех уже очаровал? — спросил Самаэль, глядя на сына.       — Ты просто не видел, что там внутри. Алмазные фонды тихо рыдают.       — Я вас покину ненадолго, — и Нимуэ скрылась в левом выходе из главной пещеры.       И тут же из правого выхода появился демон. Увидев Сатану, он театрально поклонился, и, выпрямившись, раскрыв руки, подошёл ближе.       — Владыка! Коньяк успел остыть…       — Бегемот! Он как раз той температуры что нужно, — и Сатана пожал руку демону. — Что за шикарные пещеры? Твоих рук дело?       — Увы, в этот раз — не моих, — демон нарочито театрально вздохнул, печально глядя на Сатану. — Эти прекрасные пещеры творение прекрасной девы. Я лишь скромно приложил руку к огранке.       — И даже не отвоевал часть себе?       — У этой девы можно отвоевать лишь право решить, как ты умрёшь. На плахе или как загнанный зверь.       Сатана расхохотался, прекрасно понимая о ком шла речь.       — Так что пока она отсутствует, я наслаждаюсь правом «первой ночи», и имею честь лично показать Владыке всю прелесть этого места. Если, конечно, нет других скрытых планов, — и Бегемот многозначительно посмотрел на Сатану.       — Что, всё так плохо? — Сатана внимательно посмотрел на демона.       — А, не забивайте себе сейчас голову. Я ещё не всех посмотрел.       — Вы оба — страшные циники, — Люцифер усмехнулся, глядя на двух чернокрылых.       — Ты поживи с наше, сынок, и не то говорить начнёшь, — Бегемот потрепал Люцифера за плечо.

Белые начали борьбу за центр, выпуская пешку на D4

      В пещеру вошла одна из ангелов. Заметив Владыку, она поклонилась, и спокойно подошла к демонам. Пытаясь поймать взгляд Сатаны из-под опущенных ресниц. Люцифер едва успел удержать лицо, не давая ему сложиться в саркастическую гримасу, и направился вслед за Нимуэ. Сделав едва уловимый жест рукой, приглашая с собой Бегемота, Сатана последовал за сыном.

Чёрные пустили в ход слона — G4, связывая и запирая коня белых.

      Следующий час они провели слушая раскатистый голос Бегемота, который рассказывал об истории создания пещер, о камнях, что покрывали стены, и историю украшений, которые красовались на белых небольших постаментах, расставленных по всем помещениям, и манящие своим блеском.       Одна из ангелов увлекла Люцифера, задавая ему пространный вопрос.

Белые продолжили борьбу за центр поля, убирая пешку чёрных — Е5.

      Нимуэ замерла, глядя на поднос официанта, решая, что ей выбрать.       — Возьмите игристое. Винтаж. Вам понравится — я уверен.       Нимуэ обернулась. И наконец-то поближе рассмотрела Бегемота. Она в жизни не видела такого симпатичного толстяка. И она сразу попала под его обаяние, этого демона, с добродушной внешностью шеф-повара элитного заведения.       — Бегемот, — представился он, и слегка поклонился.       — Нимуэ, — она так же легко поклонилась в ответ.       — Вы — украшение этого дня!

Чёрный слон вывел из игры белого коня — F3

      Нимуэ улыбнулась. Ей нравилось, как он говорил комплименты. Чуть пафосно, но это не портило впечатления. Его пафос вписывался в окружающую обстановку. Роскоши и красоты. Высоких потолков и золотых завитушек, которые его люди аккуратно разместили на стенах вчера. Он предложил ангелу руку, и по-хозяйски просунув её руку под свою, повёл Нимуэ на личную экскурсию по пещерам. Она чувствовала себя, по крайней мере, особой царских кровей, не меньше. Потому что этот демон мог поднять самооценку до самых Небес. Парой слов, и восхищенным взглядом. Иногда нужно не так уж и много…       Тихий звон бокалов, смех. Ни одного хмурого лица... Бегемот успевал сказать приятное каждому, кто встречался на их пути. Он умел создавать атмосферу праздника. Бесшумно снующие официанты с золотыми подносами. Столы с белоснежными скатертями. Цветы. Роскошь. Нимуэ поймала себя на том, что вслух произнесла:       — Я — в восхищении, — и тихо рассмеялась.       — Вам здесь нравится? — Бегемот смотрел на неё своими внимательными глазами.       — Здесь — изумительно. Я даже не могу сказать грубого слова, настолько оно бы не вписалось в интерьер.       Похоже, слова Нимуэ ему понравились, потому что он кивнул и продолжил.       — Я не очень люблю, когда люди и существа начинают упрощать свой язык. Столько красивых слов уходит безвозвратно. Я, кстати, и хай-тек не люблю тоже!       — Почему-то мне это не удивительно.

Белые продолжили занимать центр, их ферзь вывел из игры чёрного слона — F3 Чёрные не растерялись, убирая белую пешку — Е5

      Незаметно они добрались до самой дальней пещеры. Маленький низкий столик и два кресла по обе стороны.       — Присаживайтесь, дорогая!       Официант бесшумно принес бутылку игристого и два высоких фужера.       — Вы никогда не думали, почему так мало в нашей жизни удовольствий?       — Потому что мы просто не замечаем их, да?       Он кивнул.       — И поэтому тоже. Но самая главная причина — что тысячи лет назад всё поделили на чёрное и белое. На духовное и телесное. Установив чёткие границы. И провозгласив второе — греховным и постыдным. Даже сейчас, когда миром правит общество потребления, говорить вслух о «телесном» — не принято. И все современные религии проповедуют аскетизм. Верх лицемерия, моя дорогая!

Белые вывели слона на С4, создавая угрозу мата, нацеливаясь слоном и ферзём на маленькую чёрную пешку, подле короля, стоявшую на F7.

      Конечно, в его рассуждениях было рациональное зерно. И он так восхитительно говорил об этом «телесном», что Нимуэ, сама того не ожидая, оказалась втянутой в мир этого демона.       Главного Хранителя Кубков.       Устроителя пиров.       Виночерпия.       Бегемота.       Он говорил — и словно убаюкивал своим голосом. Он знал тысячи сортов вина. Он знал — как изготавливать каждое. Он рассказывал о балах в Версале. О римских вакханалиях. Он в совершенстве знал любую кухню любой страны мира.       Вы замечали, как увлекает талант? Как вызывает восхищение? Как заставляет слушать, затаив дыхание? Умножьте это на сто. И вы поймете — каково находиться рядом с таким, как этот демон.

Но чёрные, подумав, ввели в игру коня, сыграв F6, закрывая и пешку и короля.

      Их прервал звук — звук шагов у входа. Так некстати врываясь в беседу. Нимуэ ещё не успела обернуться, но уже узнала эти уверенные шаги. И она увидела — как мгновенно изменилось лицо Бегемота. Как слетела маска благодушия и удовольствия. Как загорелись злобой — вмиг почерневшие глаза.       — Что ты здесь делаешь, Фариа?       Нимуэ едва смогла повернуть голову. Потому что поток силы буквально ворвался в небольшую пещеру. Заставляя её вжаться в кресло. И голос Бегемота изменился. Исчезли — мягкие ноты и музыкальность. Исчезли — снисходительность и добродушие. И ещё. Ей не показалось. Он испугался. Она почувствовала это.       Демон боялся демона!       Как возможно — такое?!       — То же что и ты. Скрашиваю день Владыки.       Конечно, он — улыбался. Конечно, своей высокомерной улыбкой. Стоя в дверном проёме, он заполнил собой, казалось, всю небольшую пещеру. Целиком. В своих чёрных строгих одеждах, в ниспадающей мантии — он выглядел как вызов. Пестрой и дорогой толпе. Роскошному — интерьеру.       Но по сравнению с ним — всё показалось… словно выцветшим. По сравнению с его энергией силы — поблекли золотые вензеля. Сникли — звуки. Выдохлись — пузырьки шампанского в бокале.       — Я украду у тебя этого ангела… ненадолго.       Бегемот кивнул и покинул помещение.

Белый ферзь уходит на В3, вновь выстраивая батарею из слона и ферзя, нацеливаясь на мат в два хода, ставя под атаку всё ту же пешку чёрных на F7

      Нимуэ поднялась и подошла вплотную к Фариа.       — Что это сейчас было?       — Не бери в голову. Отголоски давних споров.       — Отголоски споров? Только попробуйте испортить мне день… — глаза Нимуэ сверкнули.       — И в мыслях не было. Просто когда вы все слушали прекрасную лекцию о камнях я выходил подышать воздухом. Так бы мы уже успели бы пересечься с Бегемотом.       — Фариа, вы удивляете меня! Вы! Эталон спокойствия! Кто бы мог подумать!       — Не мог отказать себе в удовольствии.       — Маловато же у вас их в жизни… — Нимуэ осеклась.       Они смерили друг друга взглядом. Фариа понимал её волнение. Понимал — её переживания. Но и он был не просто демоном. Он прекрасно отдавал себе отчет в том, что, когда и сколько можно себе позволить. И сейчас он лишь на несколько минут позволил себе напомнить своему другу их общее прошлое.       — Давайте сделаем так, чтобы вот это вот всё больше сегодня не повторялось.       — Я уже потешил своё самолюбие.       — Прекрасно, — Нимуэ всё ещё с недоверием смотрела на Фариа. Как много они о нём не знают? И стоит ли ей опасаться того, свидетелем чему она только что была. — Где вы оставили свою подопечную?       — Собственно вопрос в этом. Эти ваши этапы…       — Не переживайте. Если вам нужно что-то обсудить — вперёд. Расскажите ей о камнях, Фариа. У Владыки еще пять ангелов. У вас — полно времени.       Он кивнул, и они оба направились к выходу. Возвращаясь к свету, выныривая из полумрака дальней пещеры.

Чёрные вводят в игру своего ферзя — Е7, закрывая короля, и снимая угрозу мата.

      Люцифер внимательно наблюдал.       С самого начала.       С первых минут.       Зная о сделке Нимуэ, он хотел знать, что двигало его отцом, заставляя того заключить такую сделку. Он хотел знать, стоит ли ему всерьёз опасаться за Нимуэ. Он хотел бы знать об истинных намерениях своего отца. И он наблюдал. Замечая легкость в их общении в начале. Замечая, как не скрываясь, а может быть и не осознанно, взгляд отца следит за белыми крыльями, с лёгким оттенком перламутра. Стараясь не упустить из виду. Охватить всё, что она делает. И постепенно, в сердце Люцифера стала закрадываться смутная догадка. Теория. Которая требовала доказательств.       — Как тебе день? — Люцифер аккуратно взял за локоть Нимуэ, увлекая её к стене.       — Был бы просто потрясающим, если бы не приходилось бы за всем следить.       — Ну, милая моя, у кого какое задание, — он улыбнулся.       — Ой, ну конечно, Люцифер. Лишь бы поиздеваться, — она сморщила нос.       Люцифер тут же выхватил внимательный взгляд отца, направленный в их сторону. Ну что ж, момент истины. Если его теория верна, он увидит. Одно из двух. Движение. Что выдаст его с головой.       — Кстати, Люцифер, ты не знаешь, что могли не поделить Фариа и Бегемот? — Нимуэ вскинула на его свои серые глаза.       Он удивленно на неё посмотрел, а потом наклонился к ней близко-близко, и прошептал ей на ушко:       — С чего ты вообще это взяла? Что они могли не поделить?       — Люцифер, да ну тебя, с твоими шутками, — Нимуэ легко стукнула Люцифера в плечо.       Но он не сдавался, опять наклоняясь к её уху.       — Демоны, у которых конфликт — это явление очень редкое.       Быстрый взгляд на отца — и лицо Люцифера осветила торжествующая улыбка. Сатана смотрел прямо на него, прокручивая свой перстень на безымянном пальце. То, что ему было нужно.       Мимолетный.       Неуловимый.       Неосознанный.       Тайный.       Знак.       Так явно кричащий о том, что Сатана заинтересован — лично. И не просто заинтересован. Он уже считает объект — своим. Даже если этот объект ни о чём не догадывается.       — Люцифер, да что с тобой? — Нимуэ удивленно на него посмотрела.       Сегодня, определённо, странный и сумбурный день. То ей всё время кажется, что её преследует взгляд Самаэля. То Люцифер — решил, что у неё проблемы со слухом и все слова нужно обязательно говорить ей на ухо.       — У меня такое ощущение, что рано или поздно ваша семейка сведёт меня в Небытие.       — Нимуэ, мы все там будем это раз, а два — какая семейка?       — Ты и твой распрекрасный отец.       — О, не обольщайся, в наши планы не входит сводить тебя в Небытие.       — О как! А что тогда в эти планы входит? — Нимуэ сложила руки на груди и внимательно осмотрела демона.       — Да ладно придираться к словам.       Они посмотрели друг на друга, и, в конце концов, Нимуэ, выдохнула и спросила:       — Ладно, скажи лучше, ты Габи и Фариа не видел?       — Видел, — Люцифер согласно кивнул.       — И? — Нимуэ вопросительно на него посмотрела, слегка тряхнув головой.       — И — не переживай, они вроде как нормально общались, рассматривая одно из украшений Бегемота.

Белые выводят коня на С3. Чёрная пешка на В7 их не прельщает, и они усиливают атаку своим конём.

      От глаз Люцифера не ускользнуло лёгкое раздражение отца, когда одна из ангелов подойдя к нему ближе, и, положив руку на лацкан его пиджака, о чём-то его спросила, вынуждая прервать наблюдение за сыном, и повернуться к ней. Сатана убрал руку ангела, и попытался понять чего от него хотят.       Но Люциферу уже было всё равно. Теперь он знал точно. Однако, даже сейчас он не мог до конца понять — радоваться ли ему за подругу, или всё же продумывать дальше план отступления. Да и был ли смысл в этом плане? Он вдруг неожиданно взглянул на Нимуэ другими глазами. Оценивая её не как — свою подругу. Оценивая её как — личность. И понимая, что с какой бы стороны он на неё не посмотрел — она ему всё так же нравится, всё так же близка, всё так же — достойна. И если его отец не ведёт тайной игры, и не имеет жестоких планов, то, возможно, всё выглядит не так мрачно. Хотя… Просто и легко тоже не выглядит. Потому что как бы там ни было на самом деле — между ними стоит высокая стена.       Созданная — много веков назад.       Разделившая — чёрное и белое.       Запрещая — им быть единым целым.

Чёрные выводят пешку на С6

      — Вы в порядке?       Бегемот снова оказался рядом с Нимуэ, отводя её в сторону. Она кивнула.       — Конечно… Наверное, я должна извиниться, что стала свидетелем… неприятной для вас ситуации…       Он смотрел на неё серьёзно, уже без того оттенка снисходительности и благодушия. Ему не было смысла надевать на себя маску — она видела его настоящего.       Злого.       Испуганного.       С огненными глазами.       Он не был — безобидным.       За внешней мишурой и золотыми завитками — был истинный Бегемот.       Самый жестокий палач Ада.       — Дорогая моя! Не говорите ерунды! — его голос лязгом металла отчеканил каждое слово. — Я очень хорошо знаю Фариа, и это я должен сочувствовать вам! Стать объектом внимания — этого…       Взгляд Бегемота скользнул по ангелу, словно оценивая. Демон печально покачал головой.       — Я — не объект! А причинить вред — мы можем себе только сами, — Нимуэ посмотрела ему прямо в глаза.       Теперь его взгляд стал откровенно заинтересованным. Ей показалось — или что-то похожее на удовлетворение мелькнуло в его глазах? Однако присмотреться ей не удалось, два ангела окружили Бегемота, прося разрешения примерить одно из его украшений, которые, расположившись на выгодных местах, уверенно конкурировали с искрящимися камнями потолка пещер. Выигрывая эту партию, и перетягивая внимание на себя.

Белый слон стремительно вторгся на территорию чёрных — G5

      Весь сегодняшний день Габи пребывала в каком-то странном ощущении предвкушения. С самого утра, когда только выбирала лаконично строгий наряд. Думая лишь о том, что сегодня на этапе она будет не одна. С ней будет — он. И что они впервые смогут попробовать поговорить — без давящих стен его библиотеки. И она, наконец-таки, сможет рассмотреть какие-то иные его грани. Ей нравился этот демон. Он был ей интересен. Когда она заметила это впервые — она не знала. Возможно, с того момента, как он легко заключил её в объятия, увлекая за собой и давая ей азы танцевальных па. А возможно — в тот момент, когда его руки касались её, поддерживая ложе арбалета. Но ей это было не важно. Сегодня — она предвкушала. Понимая, насколько редкая ей выдалась возможность. Отчётливо понимая, что вытащить его из его ниши могло только чудо.       Они почти не говорили по пути в пещеры. А потом она замерла от восхищения, теряясь в этой красоте. Замечая тонкие грани, улавливая драгоценные отблески. И совершенно упуская демона из виду. Но расстроиться она не успела, попадая, как и все, под обаяние Бегемота и слушая его рассказ о пещерах и камнях.       В какой-то момент Габи вновь попыталась отыскать Фариа, удивляясь тому, как можно затеряться и не пересечься в пяти небольших помещениях. И собираясь найти Нимуэ, чтобы узнать, куда делся Фариа, Габи встретила на своем пути Бегемота.

Позиция не в пользу чёрных, так как слон заблокирован ферзём, а конь находится под связкой. С другой стороны, пока для чёрных нет смертельных угроз, но необходимо позаботиться о безопасности короля. И чёрные делают ход пешкой на В5

      — Какие прекрасные крылья, цвета редкого агата. Как вы здесь оказались, дитя моё? — он склонил голову набок, с интересом осматривая Габи.       — Так же как и все — с помощью водоворота, — она улыбнулась.       — Я не про пещеры, я про конкурс.       — Волей случая, повинуясь превратностям Судьбы.       — И кто же за вами тут присматривает?       — Нимуэ, — ответила Габи, потому что на всех конкурсных этапах за ней и правда присматривала Нимуэ. Сегодня, правда, должно было быть исключение, однако это исключение каким-то волшебным образом исключило самого себя. Но об этом она Бегемоту говорить не стала.       — Нимуэ… Хорошо… — Бегемот ещё раз её осмотрел. — А вас как зовут, прелестное создание?       — Габи, — ответила она и снова улыбнулась. — Ваши пещеры прекрасны. Словно тайная пещера сорока разбойников…       — Хотите сказать, что я похож на Али Бабу?       Габи смутилась, и отвела взгляд, уставившись в пол.       — Ну, же не смущайтесь, говорите…       — Скорее — на Джафара.       Бегемот расхохотался. Эта серокрылая, в общем-то, почти не ошиблась в сути. И демону стало интересно.       — Тогда поведайте визирю, какое украшение в его пещере привлекло именно вас?       — Если честно, никакое.       — Почему?       — Ваши камни красиво огранены, красиво освещены и красиво мерцают… Но их свет — мёртвый.       — Объясните?       — Пойдёмте, — и Габи слегка кивнула головой, указывая на стену пещеры.

Белые отвечают незамедлительно — конь на В5, выводя из игры пешку чёрных.

      Они отошли к стене, где Габи ласково коснулась поверхности срезанного камня, вызывая неподдельное удивление у Бегемота своим движением и вспыхнувшим взглядом.       — Посмотрите. Это — даже не особо драгоценный камень. Но его скол… Посмотрите, как он играет и живет под всполохами огня. Каждая его прожилка, каждое его вкрапление — живет. Дышит. Этот раненый осколок хочется вынуть из стены, принести домой, поставить на тумбу у кровати, и любоваться игрой света от свечи, засыпая. Хочется трогать его, ощущая его шероховатость, его — несовершенство. Даря ему тепло своих рук и заряжая его своей энергией. А ваши украшения — прекрасны. Но они холодны и бездушны. Их достают из сейфов — лишь на пару часов. Удивить других. Поразить антуражем. И спрятать. До следующего выхода.       Габи смутилась, не понимая, удалось ли ей передать суть. Но демон понял её прекрасно.       — Иногда среди гальки можно намыть самородок…       — Что? — Габи вопросительно посмотрела на демона.       — Я говорю, что давно не слышал столь прекрасного сравнения…       — Так вы согласны? — она была удивлена.       — Абсолютно! И это делает мой день — прекраснее.       Габи смутилась. И тут же ощутила на себе пристальный взгляд, который словно жёг ей спину. Она обернулась, замечая едва уловимый кивок головы, указывающий на место рядом. Она повернулась к Бегемоту, извинилась, и направилась в сторону испепеляющего взгляда.

Гроссмейстер действует безукоризненно — он жертвует белого коня для возможности быстрой атаки на чёрного короля. Для спасения, чёрным необходимо разменять ферзей. Чёрные выводят коня с поля пешкой — В5

      Нимуэ внимательно осматривала постаменты. Наслаждаясь игристым, следя краем глаза за ангелами. Вспоминая свои впечатления от земных выставок, на которых ей удалось побывать. Незабываемые впечатления. Не столько — от количества драгоценностей. Сколько — от восхищения человеческой фантазией. Человеческим талантом. Многогранным и уникальным.       Выставка Бегемота — вряд ли уступала Алмазному Фонду. На медленно вращающихся витринах — лежали чудеса. Сделанные, бесспорно, гениями. Некоторым из них — была явно не одна сотня лет. Некоторые из них — казались сделанными вчера.       — Красиво, правда?       Бегемот внезапно оказался рядом. Демоны были бесшумны — когда хотели этого.       — Нереально красиво, — Нимуэ кивнула.       Сейчас он опять — улыбался.       — Вам подойдут топазы… Посмотрите на эти!       Лежащие перед ней топазы подошли бы любой женщине. Пронзительной красотой. Прозрачностью. И — обманчивой хрупкостью огранки.       — Хотите примерить?       — Вы шутите!       — Ничуть!       Он уже коснулся постамента. Небрежно подхватывая тяжелое колье-ошейник, усыпанное удивительными камнями.       — Идите сюда!       Он подвел ангела к огромному зеркалу. И, улыбаясь, застегнул колье на её тонкой шее. Что бы ни утверждали поборники аскетизма — драгоценности преображают женщину. Особенно — такие. Придавая непонятную притягательность внешности. Подчеркивая — цвет глаз. Наполняя — энергией. Уверенностью. Очарованием.       Нимуэ смотрела на себя в зеркало и словно видела другого человека. Начиная понимать магию камней. Понимать — почему из-за них убивали. Почему — предавали. Почему — шли на преступления.       — Вы прекрасны в них, дорогая моя!       — Как и любая женщина, Бегемот… В них невозможно — не быть прекрасной.

Белый слон убирает пешку чёрных с поля — В5 Чёрные делают ход конём — D7

      Демон задумчиво посмотрел на ангела.       — Вы в очередной раз удивляете меня! Ваши глаза — не горят алчностью… Вы просто не знаете истинной цены этих камней!       — Наоборот, я догадываюсь — об их истинной ценности.       — И вам не хочется, чтобы эти камни принадлежали вам?       — Хочется… Но я боюсь, что они покроются налетом плесени и времени. Потому что принадлежать мне они могут, но пользы и удовольствия не принесут никакой. Что толку от камней, когда их не греет тепло, от соприкосновения с кожей? А в моём случае — они бы встречались очень редко. Поэтому, давайте вернём топазы на постамент, а мою шею оставим свободной. Оковы в виде ошейника ей ни к чему.       Он захлопал в ладоши. С искренним удовольствием ребёнка.       — Знаете, дорогая моя, я просто в восторге — от вас!       Она с трудом понимала его странный энтузиазм. Чему он радовался? И почему — приходил от неё в восторг? Она не красовалась перед ним. Бесполезно — красоваться перед демоном. Просто она была — по ту сторону. И шторм — обесценил многое в её жизни. Практически всё, что в ней было. До него. Бессмертному палачу Ада Бегемоту, наверное, сложно понять это.       Они ещё долго разговаривали — переходя от витрины к витрине. Обо всём. О драгоценностях. О человеческом таланте. И о самом — Бегемоте.       — Знаете, мне не хотелось бы — прерывать знакомства с вами, леди!       Нетипичный ход — для демона. Хотя...       — Зачем вам это?       — Не стоит подозревать меня в интригах, дорогая моя!       Не стоит обольщаться его внешней безобидностью. Какую игру он затеял? И вся эта импровизированная выставка. И предложение продолжить знакомство. И его, казалось, банальный ход — с колье. Из бесценных топазов. Какую цель он преследовал? Нимуэ внимательно его осмотрела.       — А какие есть ещё варианты, Бегемот?       Он чуть задумался — на мгновенье.       — Я люблю окружать себя красивыми людьми. Весёлыми и умными. И я ценю — общение с существами, чтобы вы обо мне ни думали! И для меня — удовольствие. Общаться с вами.       Она приняла его объяснение. Другого бы всё равно не получила. Что ж, не самое плохое знакомство в её жизни. Знать бы только — зачем…

У белых выиграно. Сделав длинную рокировку — белая ладья на D1, белый король на С1, они решили две задачи: обеспечили безопасность своего короля и увеличили давление на коня. Позиция чёрных безнадежна: король застрял в центре, слон блокирован, кони находятся под связками.

      Самаэль наблюдал. За её перемещениями. За её — беседами. За своим сыном, который, не скрывая, выражал этому ангелу свою симпатию. Их тесное и тёплое общение бросалось ему в глаза не первый раз. И каждый раз ему хотелось знать, если ли за всем этим нечто большее. Однако как бы не выглядело их общение со стороны, никаких изменений в энергии сына он не улавливал. А по сему, за рамки теплой дружбы — ничего не выходило. В какой-то момент он хотел бы оказаться на месте Люцифера.       Но вместо прикосновения одного ангела — он ощутил руку другого. И это прикосновение принесло лишь раздражение, от того, что кто-то позволил себе коснуться его, не получая на то его дозволения. Такие фамильярные вещи он не допускал. И он опять упустил её из вида. Отвлекаясь на мишуру. Замечая её — подле Бегемота. Который перекатывался вокруг неё, словно сыр в масле. Источая своё обаяние. Считывая её наклонности. Но в какой-то момент она покинула и его, уходя к белым крыльям, отчитывая и наставляя, судя по её выражению лица и властным жестам.       — Я настаивал его четверть века, ещё год «женил», смешивая купажи, а вы не оценили? — Бегемот печально вздохнул.       — С чего такой вывод? — Самаэль рассмеялся.       — С того, что ваша рука свободна от бокала, — и демон подал Владыке бокал.       Самаэль сделал глоток, перекатывая и опуская обжигающую жидкость, с характерной нотой.       — Ну, и как тебе камни для ожерелья? — он посмотрел на Бегемота.       — Да камней-то много, но вот ожерелье можно собрать лишь из неогранённого алмаза и застежки, что всех их держит.       — Неогранённые камни обманчивы. И так ли важна застежка?       — Для тех, кто не сведущ — она лишь фурнитура. Но те, кто ценит — прекрасно знают, что от неё зависит всё. Как будет лежать ожерелье, как оно будет двигаться. А самое главное — способность удержать камни на основе. Не дать рассыпаться. Потому что сломанная застежка — это утерянные камни. И даже если она сама скрыта и не сверкает, это не умаляет её важности и значимости.       — И? — Самаэль сделал ещё глоток.       — Ваша застежка — удержит. А алмазы — оставьте другим.

Чёрные выпустили ладью — D8. Белые вывели из игры чёрного коня — D7. Чёрная ладья тут же ответила, выводя ладью белых — D7. Белые вывели на позицию вторую ладью — D1

      Фариа солгал. Воздух ему был не нужен. Ему было нужно понимание. Что происходит за кулисами того театра, что устроил Владыка, для своего развлечения. В который втянули его самого. И он наблюдал. Оценивал. Взвешивал.       Замечая, как Люцифер внимательно следит глазами за ангелом и за своим отцом, время от времени, ловя его взгляды и на себе.       Замечая, как Нимуэ следит за всем, что происходит, пытаясь не допустить промахов, не обращая внимания на следящие за ней глаза.       Замечая, как Владыка отслеживает перемещения сына и ангела. Совершенно не заботясь о том, кто его окружает и зачем. Время от времени отвлекаясь на Бегемота.       Это была прекрасная партия. Где каждый ход был четко выверен. Где актеры — не переигрывали, а зрители были уверены что антураж — это истинная реальность.       Фариа усмехнулся. Ему, определённо, стоило сюда прийти. Как минимум — чтобы еще раз потешить самолюбие, увидев Бегемота, вспоминая былое, когда его сердце билось чуть чаще. Когда его волновали эмоции. Когда течение его времени не было столь безмятежно. А как максимум — чтобы увидеть реальность происходящего.       Он с удовольствием обменялся с Владыкой мыслями о месте и его красоте. Отрицая его сравнения. Но соглашаясь в душе, что так оно и есть. Что красота не подвластна времени. Особенно в камнях. Особенно в тех, что остаются в естественной среде. К которым не притронулись руки мастеров. А если и притронулись, то лишь тех, кто был гением своего дела. Способным превратить обычный камень — в отшлифованное чудо.       Его оранжевый взгляд наткнулся на серые крылья. И на демона, что стоял рядом. Так явно выражая свой интерес. Так увлеченно ведущим беседу. И её лицо. Что выражало восторг. И необъяснимое тепло. И то, что всё это она спокойно дарила его «другу», неприятно отозвалось в глубине его души. Поднимая с её дна давно забытые эмоции. Будоража давно запрятанные чувства. Среди которых так явно промелькнуло одно. Чувство, что посягнули на его собственность. Неожиданная эмоция. Странная. Совершенно нехарактерная для него лично. И от того — такая неприятная. Перекрывающая всё удовольствие от воспоминаний о лице Бегемота, в момент их встречи.       Пристальный взгляд. Настойчивый. Прожигающий насквозь. Она — почувствовала. Повернулась, замечая его. Едва уловимый кивок. Молчаливый приказ. Ослушаться которого — невозможно. И вот она уже на пути к нему.

Чёрные находятся в состоянии паралича — две фигуры (слон и ладья h8) заблокированы, а две находятся под связками. И чёрные делают шаг — ферзь на Е6

      — О чём вы так напряженно думаете, — он, как обычно, оказался за её спиной бесшумно и неожиданно.       — О превратностях судьбы, — она слегка повернула голову и улыбнулась ему. То ли это место, то ли манера общения Бегемота, так влияли на неё странным образом. Нимуэ открыто посмотрела Самаэлю в глаза, чуть задержав взгляд и снова улыбнулась.       Это место и эта обстановка словно вытаскивали что-то из глубин её существа. Заставляя её быть чуть более раскованной. Заставляя почувствовать себя женщиной. Красивой. Уверенной. Достойной. Для которой не было в этом мире ничего невозможного. И, может быть, завтра утром она пожалеет о многом. Но сейчас…       — И всё же… — он повторил вопрос. Замечая, как сверкают её глаза. Как серебро медленно плавится и перекатывается в радужках её глаз. Она как-то неуловимо изменилась за те несколько часов, что они тут провели.       Она продолжала на него смотреть, словно взвешивая, решая. Сказать ему или нет. Поделиться или оставить в тайне. Он терпеливо ждал. И она решилась.       — А я могу задать вам личный вопрос? — она коснулась в непроизвольном жесте лацкана его пиджака, слегка расправляя, проходясь легко и невесомо по нему ладонью, и стряхивая несуществующую пылинку с его плеча.

Чёрные не оставляют надежды на спасение и предлагают размен ферзей. Размен был бы на руку чёрным, так как у них больше фигур. Однако Гроссмейстер не собирается давать соперникам шанса. Белый слон бьет ладью на D7. Чёрные отвечают конём, убирая белого слона — D7.

      Самаэль замер. Её неосознанное, лёгкое и быстрое движение не вызвало в нем чувства отторжения. Более того. Оно было ему приятно. И это было странно. И неожиданно. Её движения — он не считал «фамильярными». Скорее — личными. Что поставило точку в его личной партии. Внутри себя самого. Давая чёткое осознание, что выбранная цель — необходима. Отметая последние сомнения. Запуская — цепную реакцию. Отметая все возражения.       — Задавайте, — он улыбнулся и по привычке увлажнил нижнюю губу.       — В чём причина вражды между Фариа и Бегемотом?       Он расхохотался. Заставляя всех заинтересованных — оглянуться, подмечая момент.       — Думаю, спрашивать с чего вы взяли не стоит? — он аккуратно взял её под локоть, уводя её к стене.       — Не стоит. Просто ответьте.       — Ну, я бы не назвал это враждой. Скорее, ссора. Нечто мелкое, глупое и бессмысленное. Из-за пустяка. Из-за безделицы.       — Что не поделили Фариа и Бегемот?       Этот вопрос не давал ей покоя. Она мысленно перебрала уже все варианты. Вспоминая всё, что знала о Фариа, и всё что могла прочесть о Бегемоте.       — Конечно же людей. Целое государство. Бегемот приложил массу усилий — добиваясь атмосферы постоянного праздника. Того самого принципа — хлеба и зрелищ. Безудержного веселья и бьющей в глаза роскоши. Гладиаторских боёв на арене. И ночных вакханалий под звёздами. Любимое детище Бегемота…       Он с удовольствием погрузился в воспоминания.       — Фариа всегда высокомерно относился к Главному Виночерпию… Откровенно издеваясь над его предназначением… Считая, что он — развращает людей. Что укорачивает и, без того недолгий, человеческий век. И однажды просто поднял на войну варваров. Легко разрушив всё, что так упорно создавал демон плотских удовольствий…       — Всё так просто…       — Конечно — ничего сложного и необычного… Кроме — стертого с лица земли Вечного города. Разрушенной империи. И — озлобленного Главного Палача Ада. От одного имени Фариа — Бегемот долгое время впадал в ярость! Получить такую оплеуху — и от кого? От демона, который провел немало времени в его Раю.       — Так почему Бегемот так боится? Ведь он боится — я видела…       Он вздохнул, сводя на переносице брови.       — Он очень силён — наш Фариа… Силён ещё и уверенностью в себе. В своём предназначении… Почти никто — не способен играть с ним на равных.       — Даже — вы?       — Только — я.       Нимуэ замерла, восхищенно глядя на Самаэля. Фраза «Только — я» — как квинтэссенция всех её мыслей сегодня. Как факт — признание — того, что он реальная сила. Мощь, которая держит под контролем их всех. Зная — каждого. Не мешая им самовыражаться, но пресекая конфликты. Реальная власть, заключенная в одном существе. Прошедшем путь от древнего воина до Бога.

Дело сделано — чёрным светит мат в два хода, для чего осталось провести заключительную комбинацию. И белый ферзь стремительно проносится по клеткам — В8.

      Фариа осмотрел серокрылую с головы до ног. Словно видя впервые. Понимая — что она совсем иная. Тут, с существами, к которым привыкла и которые с ней приветливы. Не такая как с ним. Она не боится и не прячется. Она — дышит полной грудью, гордясь самой собой. Что делает её, бесспорно, привлекательнее. Интереснее. И теперь он понимал, что видели другие. То, чего не замечал он. Сравнивая и уничтожая. То, что просто требовало чуть более тщательного осмотра. Без сравнений. Как данность. Она — иная.       — О чём вы говорили с Бегемотом?       — О камнях, — её голос звучал иначе. Увереннее, сильнее.       — Со мной поделитесь?       — Поделюсь, — она улыбнулась ему открытой тёплой улыбкой.       Он приподнял бровь в ожидании. Она лишь подошла ближе, глядя ему прямо в глаза и произнесла:       — Вы позволите? — и не дожидаясь его ответа увлекла его к выступу в стене.       И он в который раз заметил, что её прикосновения — ему не чужды. Они отзываются глухими ударами его спокойного сердца. Поднимают спящих демонов с самых глубин его тёмной души.       — Мы говорили о красоте и её восприятии. О цене и ценности. Об антураже и о сути. О том, что красота — в глазах смотрящего, а ценность — в душевном отклике. И что истинная красота — идеальный баланс между этими понятиями.       — И что красота для вас?       — Это то, что заставит душу трепетать от эмоций. От прикосновений. От ощущений. Красота в моем понимании не бывает бездушной, холодной. И прозрачной. Иначе — это не красота. Это — лишь оболочка. Антураж. Фальшивые декорации.       — И что заставляет трепетать вашу душу?       — Много чего. Но думаю, вам это будет не интересно, — она улыбнулась.       — Почему?       — Потому что я, по вашему мнению, лишь серокрылое существо. Мимолетное видение. То — что не достойно вашего пристального внимания.       Она говорила его фразы его же словами. А он, почему-то, чувствовал диссонанс. Между его словами — и тем, что он чувствовал сейчас. Понимая, что всё изменилось. Он сам — изменился. Пережил, переборол, вышел победителем. Но смог бы он сделать это без неё? Без её присутствия в его жизни? И так ли уж случайно — само её присутствие в его жизни? И готов ли он пойти дальше?

Добровольная жертва ферзя была основана на точном расчете! Чёрный конь легко вывел белую королеву из игры встав на клетку В8. Однако, белая ладья стремительным проходом с D1 на D8 поставила уверенный шах и мат в этой партии, встав рядом с чёрным королем. Подкрепляя свою угрозу белым слоном, стоявшим на клетке G5.

      Принимая новый бокал из рук Бегемота, Самаэль окинул взглядом пещеру. Замечая сына, который скрываясь за разговором с одной из ангелов, пристально наблюдал за стоящими в стороне Фариа и Непризнанной. Его глаза на автомате отыскали Нимуэ. Которая стояла у стены, оперевшись на неё плечом и точно также пристально наблюдавшей за Фариа. Его собственная память тут же подкинула ему горящий взгляд самого Фариа, обращенный на серые крылья, в тот момент когда их обхаживал Бегемот.       Слишком много совпадений. Взглядов и мыслей. И одно важное понимание. Почему серые крылья удостоились её защиты.       — За какими крыльями наблюдаете? — его голос тихим шепотом коснулся её уха.       — За обоими, — она, не отвлекаясь, продолжала смотреть.       — Какие из них ваша цель?       — Моя цель — вы. Остальные — лишь побочный эффект.       — За мной вы тоже так же пристально наблюдаете?       — И даже больше… — она развернулась к нему, глядя ему прямо в глаза.       — Что ж, — он улыбнулся, увлажняя нижнюю губу. — Тогда, мне, пожалуй, стоит сходить на свидание, а вам — понаблюдать.       Она замерла, удивленно его осматривая. Словно прикидывая, не ослышалась ли она.       — На свидание?       — Да.       — То есть…       — То есть я забираю ваших ангелов и отправляюсь с ними на свидание.       — Со всеми сразу?       — Ещё не решил, — он продолжал улыбаться, откровенно наслаждаясь её недоумением и легкой растерянностью.       — А мне что делать?       — А вы потом расскажете мне, что было не так на каждом из свиданий.       — Почему вы предполагаете, что я «просмотрю» ваши свидания? Ваши свидания — это ваше личное дело… Я тут ни при чём.       — Потому что я уверен, что вы не удержитесь и просмотрите. Потому что ваша цель — я.       — Ппффф, — фыркнула она и вздернула подбородок.       — Потому что иначе вместо них на свидание придётся идти лично вам. Пойдёте со мной на свидание, Нимуэ? — он хищно облизнулся, глядя прямо ей в глаза.       — Забирайте своих ангелов, и делайте что хотите.       — Абсолютно всё, что хочу?       Она прищурилась, осматривая его. Прикидывая, как далеко он сможет зайти в своей игре.       — С учетом того, что вы знаете, что я — просмотрю.       — Договорились. Завтра в десять. Как обычно.       И поставив бокал на белоснежную скатерть Самаэль покинул пещеру, давая понять что конкурсный день окончен. Оставляя её один на один со странными мыслями и горечью послевкусия. Заставляя дремавшего «демона» в глубине её души наконец-то пробудиться от спячки.

Это очень красивая и зрелищная партия: быстрое развитие фигур, лаконичные связки фигур противника, красивые манёвры… И уверенная победа белых. Которые начинают и выигрывают.