По ту сторону памяти

      Лайя осторожно прошла в глубь комнаты, наступая на разбитые, измельченные в крошку куски стекла. Сандра, оглядывая комнату, продолжала стоять на пороге, не делая попыток войти. Бернелл подошла к окну, краем глаза замечая, как машина Влада уже виднелась где-то в далеке, ближе к холодному лесу. — Как думаешь, для чего Ноэ понадобились картины? — спросила у нее, подойдя со спины, Сандра.       Лайя запустила руки в свои каштановые волосы, приводя их в лёгкий беспорядок. Она не знала и не понимала абсолютно ничего. А Влад и Лео не спешили вводить ее в подробности. — Я не знаю, Сандра, — на выдохе ответила она, взлохматив волосы. — Я не знаю…       Неожиданно в голову ворвались воспоминания недельной давности, когда Ноэ, в попытке помочь, обжег руку о портрет. Еще тогда она заметила неладное и, дабы быть максимально уверенной, спрятала портрет подальше от любопытных глаз Локида. Быстро метнувшись к кровати, она заглянула под нее и заметила серый кусок ткани, которым была обмотана картина. К счастью и большому чуду, Ноэ не заметил ее. И пусть он унес с собой пять, самая главная и важная осталась у нее.       Сандра, продолжавшая стоять у нее за спиной, положила свою руку на ее плечо и слегка сжала, давая мысленно поддержку. Она понимала, как сложно Бернелл за последние две недели ее нахождения в замке, да и в самой Румынии, в принципе. Отдых в загадочной стране, который они планировали с Милли перерастал в неприятность, которая вскоре может стать настоящей проблемой. — Что изображено на этой картине? — осторожно спросила Сандра, рассматривая портрет, до сих пор завернутый в темное полотно.       Лайя аккуратно избавилась от куска ткани, откидывая ее в сторону, представив вниманию подруги портрет молодой девушки. Её черные, словно ночь, волосы, карие глаза, пухлые, нежно-розовые губки и аристократически бледное лицо воспроизвели на Сандру странный эффект. Она прижала ладонь ко рту, переводя взгляд с картины на Бёрнелл. Та молчала, давая румынке понять все самой. Наверное, было весьма глупо посвящать её в эту историю — она не имеет к ней никакого отношения и Лайе бы не хотелось, чтобы у подруги из-за этого были проблемы.       Но молчать она тоже больше не хотела. Хотелось выговориться, поведать свою тайну, чтобы сбросить этот груз со своих плеч, почувствовать поддержку. — Это же… — широко раскрытыми глазами смотрела на нее Сандра, не найдя подходящих слов. — Этого не может быть… — Это правда, Сандра, — глухо ответила Лайя, не поворачиваясь к девушке, но чувствуя на себе её взгляд. — Это не подделка — картина действительно написана в далёком 1446 году, на территории, существующей когда-то, Османской империи. А девушку, что изображена здесь, зовут Лале-хатун… — Но ведь эта девушка практически идентична во внешности с тобой… — Я и есть Лале, — ответила Бёрнелл, усаживаясь на кровать, понимая, какой долгий и непростой разговор им предстоит. — Картины — прямой источник прошлого, а так же предмет наших реинкарнаций. — Наших? — переспросила Сандра, а Лайя, выдохнула, похлопала ладонью по поверхности покрывала, приглашая девушку присесть. — Думаю, нужно рассказать обо всем с самого начала…       Разговор был непростым: Лайе было крайне сложно объяснить эту сложную ситуацию более ясно, но так же не хотелось показаться сумасшедшей. Она не надеялась, что Сандра ей поверит: любой нормальный человек просто бы посмеялся и посоветовал бы обратиться к врачу. Но румынка внимательно слушала, вникая в каждое слово, что произносила Бернелл, и молчала. Не задавала вопросов во время рассказа, не перебивала. Давала подруге выговориться за те сложные недели и Лайя, понимая это, была ей благодарна. — Получается, Локиду эти картины нужны не просто так, — задумчиво произнесла Сандра, положив голову на кулак. — К тому же, ты сказала, что он все знает про реинканации. Он точно задумал что-то не хорошее по отношению к вам.       Лайя вздохнула и по привычке взлохматила волосы. Так она делала всегда, когда ее что-то беспокоило. Мысли о неизвестности пропитывали страхом каждую клеточку, и боялась девушка больше всего не за себя, а за свою младшую сестру, что сейчас спокойно спала в своей комнате, даже не догадываясь, какие страности творятся в замке. Сандра, будто понимая мысли подруги тихо, будто в секрете от кого-то, произнесла: — Самым лучшим решением для вашей безопасности — будет улететь из страны, пока не поздно. Я, как, наверное, и ты, не хочу чтобы вы с Милли уезжали, но другого варианта нет. Ноэ точно объявится, а парни смогут справиться с ним и без твоей помощи.       Лайя раздумывала над ее словами. С одной стороны она права — безопасность сестры превыше всего. Она точно не простит себе, если с ней что-то случится. С другой же стороны Бернелл была не согласна — все эти проблемы начались из-за нее, из-за ее присутствия.       Но несмотря на то, что спустя столетия её имя — Лайя — внутри она так же осталась Лале. Той юной девушкой, что шла вопреки судьбе, не останавливалась перед трудностями и не боялась смерти. Не в ее правилах прятаться. Если так суждено, то она встретится со своей участью лицом к лицу. Потому что Тюльпан — хрупкий на вид цветок, имеющий внутренний стержень, который сломать не каждому под силу. — Я никуда не уеду, Сандра, — твердо и настойчиво произнесла Лайя, глядя перед собой, а затем перевела взгляд на подругу. — Я стала причиной, почему это началось, значит, имею отношение к этому. Влада и Лео я одних не оставлю. *****       Урок у Ходжам Димитриса пролетел с небывалой скоростью. Он умел предподносить интерес всем ученикам, поэтому уходя с его урока, у всех было поднято настроение. Каждый из ребят сдавал свою работу с различными пейзажами и нестройной вереницей, о чем-то переговариваясь, выходили из класса.       Лале закончила свой рисунок и запрокинула голову назад. Она закрыла глаза, пытаясь сдержать свои эмоции. Слезы накатывали каждый раз, стоило вспомнить Аслана, со смерти которого прошло чуть меньше месяца, но из головы девушки он не выходил ни на минуту. Вот и сейчас, краем глаза рассматривая портрет рыжего парня, нарисованный ею за урок, она вновь вернулась в воспоминания       В тот день небо было абсолютно таким же.       Девушка повернула голову и заметила силуэт Влада, выходящего из класса на улице. Они так и не помирились, но начали здороваться, перестав игнорировать. В конце концов, что может быть хуже пустоты?       Димитрис проходился по рядам, собирая у каждого ученика работу. Спустя несколько минут, в помещении остались лишь он и Лале. Подойдя к хатун, он взял в руки ее рисунок и долго рассматривал каждый штрих. — Ты рисуешь его портрет уже несколько недель. И с каждым днём я вижу, как ты все больше угасаешь. Не хочешь, наконец, поделиться переживаниями?       Лале поднялась на ноги и вскинув голову, взглянула на учителя. — А с кем? Зара занята делами по приказу Эмине хатун, Сафие нет в Столице, а Влад… думаю, вы и сами знаете, что мы не общаемся почти два месяца. — Можешь поделиться со мной. В конце концов, Аслан был одним из самых лучших учеников. Все запомнили его, как всегда улыбающегося и солнечного парня. Но, видимо, с его смертью солнце перестало светить для тебя. Ты угасаешь, Лале. В твоих глазах нет больше былого счастья, — произнес Димитрис — В моей жизни не было место счастью. Видимо, мне никогда не познать этого чувства, — ответила девушка, ломая руки, в попытке привести эмоции в порядок. — Ты была счастлива, когда находилась рядом с Асланом и Владом. Я видел это в твоих глазах. Тебе не нужен был целый мир, когда они находились рядом. Ты многое пережила, я знаю. Но все же попытайся взять себя в руки и продолжить жить. Если бы Аслан видел, как ты себя измучала, то вряд-ли был бы доволен, — у Лале появились слезы на глазах, но она смогла их скрыть. — Я чувствую себя сумасшедшей, потому что до сих пор не могу смириться со смертью близких мне людей, — слова с девичьих губ слетали удивительно легко. — Я потеряла мать. Потом из жизни ушел отец. Братья… — Но больше всего твое сердце страдает от того, что ушёл… Аслан, — произнес Димитрис, положив свою ладонь на плечо девушки. — С этим смириться не просто.       Лале молчала, пытаясь не разреветься от слов Ходжама, которые попадали точно в цель. Учитель, наблюдая за ней, будто успокаивая, тихо произнес: — Ты не сумасшедшая, Лале. Ты скучаешь.       Лале уже хотела поблагодарить Димитриса, за то что смог выслушать её и поддержать, как услышала на улице, в школьном дворе разъярённые крики парней и гул среди остальных учащихся. Поднявшись на ноги, девушка мигом побежала к двери и, открыв тяжёлую дверь, вышла на улицу, щурясь от яркого солнца.       На улице стоял гул, толпа новобранцев окружила двух дерущихся парней, создавая шум, словно в пчелином улье. Лале с ужасом заметила в лице одного из драчунов Влада. Нужно было как можно скорее предотвратить драку. Намереваясь протиснуться сквозь толпу высоких и широкоплечих янычар, хатун поняла, что пройти между ними ей не удастся. Надеясь на помощь Всевышнего, она молила лишь о том, чтобы их, как можно скорее, разнял Али-бей, который заметив неладное, уже направлялся к парням. Постоянно оглядываясь назад, смотря в окна покоев Повелителя, Лале надеялась, что Султан Мурад не узнает об этой драке. Влада не казнят, но точно накажут.       Но разглядев лик второго драчуна, Лале ужаснулась, понимая, что это, никто иной, как Шехзаде Мехмед и была уже не столь уверена в своих мыслях. О, Аллах, пусть всего, что здесь происходит не донесут до Повелителя.       Али-бей тем временем, вместе с каким-то мужчиной оторвали друг от друга ребят, крепко держа их в захвате, не давая вырваться. Глаза Влада горели адским пламенем, а Мехмед нахально ухмылялся, не забывая переругиваться с Басарабом. Лале, все же растолкнув нескольких янычар, прорвалась вперёд. Повезло, что остальные ее заметили и расступились, давай дорогу юной госпоже.       Она оглядывала Влада и Мехмеда, слушая их выкрики, пытаясь восстановить дыхание. Они продолжали вырываться, чтобы закончить начатое, правда, Мехмед не делал это столь резко, нежели Влад. — Что вы тут устроили? — крикнул Али-бей, удерживая Влада. — Разве вам подобает такое поведение? Вы оба наследники своих империй, а введёте себя как дети. Шехзаде, разве так вас воспитывала Дайе хатун? А ты Влад? Я не узнаю тебя, ты ведь всегда был сдержанным юношей.       Парни молчали, яростно прожигая взглядом друг друга, и будто по щелчку, оба перевели взгляд на хатун, что стояла отдельно от всех, полукругом окружённая янычарами.       Влад, будто мигом потеряв весь свой пыл, выдохнул и тихо прошептал ее имя: — Лале…       Она подошла ближе к нему, игнорируя прожигающий взгляд Мехмеда на своем затылке. Протянула руку к его лицу, положила ладонь на щеку и рассмотрела лик возлюбленного, что игнорировал её на протяжении двух месяцев. Рассеченная бровь и тоненькая струйка крови, стекающая по губе. У Мехмеда были идентичные ранения, разве что, у шехзаде вырисовывался небольшой синяк на скуле.       Лале осторожно огладила скулу Дракулы, услышала за спиной, как дернулся Мехмед, но был удержан незнакомым мужчиной. Влад, словно нуждаясь в ее прикосновениях, сам положил свое лицо в её ладонь. Лишь сейчас она заметила его уставшие глаза, на дне которых виднелась лютая тоска. Это осознание больно кольнуло девичье сердце. Если бы он только подпустил ее к себе, если бы только понял, что она не виновата в гибели его родных, то этих ужасных дней, проведенных в одиночестве просто бы не было.       Лале не сразу поняла, что янычары, окружавшие их, разошлись по своим местам и занимались своими делами. Краем глаза она заметила, как разъяренного Мехмеда уводят во дворец. Скорее всего, его отведут к Повелителю и тот накажет его за неподобающее поведение. Али-бей намеревался увести Влада, чтобы запереть его в темнице на сутки, но Лале тихо попросила: — Ходжам, позвольте поговорить с ним несколько минут.       Мужчина, тяжело оглядел Влада и кивнул, отпуская его и направляясь в сторону учеников. — И что все это значит? — устало спросила у брюнета хатун. — Для чего нужна была это драка? Слава Всевышнему, ты отделался легко. В противном случае, тебя бы казнили за то, что посмел поднять руку на Шехзаде. — Я знаю, — ответил ей Влад, разминая запястья и Лале, бросив взгляд на его руки, заметила сбитые костяшки. — Пойми, я… — Нужно обработать раны, — перебила она и, взяв его за руку, повела к крыльцу, наблюдаемая тяжёлым взглядом Али-бея. Усадив парня на одну из ступенек, она побежала в гарем, перед этим бросив: — Сиди здесь, я сейчас прийду.       Уже возвращаясь обратно, она держала в руках несколько бутылочек со снадобьями, взятые у дворцового лекаря. Лале и не надеялась, что Влад останется ее ждать, а потому очень удивилась, заметив, что он сидит на том же месте и послушно её ждёт.       Она осторожно присела возле него и подтянула к себе его руки, обильно обрабатывая их. Было непривычно так просто сидеть рядом и касаться его рук. Очередь дошла до лица и хатун, придвинувшись ближе вновь рассмотрела повреждения. Она медлила, ведь именно сейчас у нее была возможность так близко рассмотреть родное лицо. Его серые, как грозовое небо, глаза, упрямый подбородок и небольшой шрам над верхней губой. Поймав себя на мысли, что она слишком долго рассматривает его лицо, Лале с усилием оторвала свой взгляд и взяла в руки тряпочку, что уже была напитана снадобьем. Аккуратно примакивая бровь, она, наконец, спросила: — Что между вами произошло? Что стало причиной вашей ссоры?       Влад молчал некоторое время, собираясь с мыслями, а спустя минуту, как только Лале обработала все раны, метнулся к ней и заключил в крепкие объятья. Девушка не знала, как вести себя в такой ситуации, а потому, первые несколько секунд просто хлопала глазами. — Я не хочу, чтобы ты была его женой, — прошептал он, ещё крепче прижимая её к себе. — О, Аллах, как же я этого не хочу…       Лале молча вдыхала его запах, закрыла глаза и наслаждалась этими коротким минутами, когда они вновь были близки. Такое же чувство было, когда он успокаивал ее, оттаскивая от тела Аслана. Теперь они остались вдвоём. Той тройки больше нет. Они должны быть сильными, несмотря на боль внутри, что разъедала сердце, словно соль. Раны ещё свежи. И оправиться от них они не смогут ещё долгое время. — Когда мы до этого дошли? — спросила она, положив свою голову на его плечо. — Как мы дошли до того, что стали абсолютно чужими друг другу? Я не понимаю, почему ты не веришь мне, не подпускаешь, но всячески защищаешь, несмотря на то, что я, по твоему мнению, виновница в смерти твоих близких. Если я действительно в чем-то виновата, то прости меня. Прости и постарайся понять.       Влад замер, напрягаясь всем телом. Руки, что обнимали девушку безвольно упали, а сам он отодвинулся от нее на расстояние вытянутой руки. Задрав подбородок, он оглядел хатун. — Для меня ты была, словно ангел, — холодно произнес Влад. — Спустившийся с небес в облике человека. Но теперь… — Влад, я… — Мне не нужна ни твоя любовь, ни твоё милосердие, — оборвал ее Дракула, поднимаясь на ноги и смотря на девушку с вверху вниз. — Отныне ты с одной стороны, а я с другой.       Лале молчала, провожая взглядом силуэт парня, что уже спустился с крыльца и направился к Али-бею. Ходжам ждал его, и как только Басараб оказался рядом с ним, увел его, намереваясь, как и хотел, закрыть в темнице. Возможно, он и не хотел оставлять своего воспитанника в холодной камере на сутки, но деваться было некуда — это самое лёгкое наказание для Дракулы.       Лале поднялась на ноги, оптряхнула подол платья, и в последний раз оглядев двор, зашла в гарем, чувствуя на душе неприятный осадок от слов Влада. Когда они до этого дошли? В какой момент их дружба развалилась на части, оставив девушку с разбитым сердцем и потерянной душой? Её жизнь словно проклятье — она теряет всех своих близких, и если они не умирают, то отворачиваются от нее, оставляя в полном одиночестве, наедине со своими собственными кошмарами.