Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двенадцатый день Красной луны, пятница, позднее утро. Место: Кастель Коронадо, Арборино, Мистралия.              Утром в пятницу Андрес чувствовал себя необыкновенно счастливым. Ему даже не верилось, что всего каких-то три дня назад ему казалось, что жизнь кончена и надежды нет.       С утра он сходил на тренировку, потом привёл в порядок свой немудрящий гардероб, выпил кофе и позанимался музыкой. Больше ничего официально в его расписании не значилось, а ему ужасно хотелось хоть с кем-нибудь поделиться своим прекрасным настроением и рассказать о вчерашних победах. Как назло, все знакомые ребята или находились в караулах, или тренировались, или напротив, имея свободное время, предпочли провести его с пользой и удовольствием где-нибудь за пределами дворца. Он и сам был бы не прочь сходить ещё раз в город и повидаться с Селеной. Но, во-первых, не было денег даже на самый скромный подарок, а во-вторых, не следовало быть навязчивым. Андрес поразмышлял и отправился побродить по коридорам, вдруг там встретится кто-нибудь менее занятой, типа того же Санчеса. Заодно можно изучить получше путь к покоям королевы на всякий случай, надо же знать дворец, вдруг и в самом деле он однажды станет здесь стражником…       Но дойти до покоев её величества у Андреса не получилось. Как раз, когда он поднялся на этаж, где жили король и королева, он наткнулся на кучку придворных и нескольких стражников, возбуждённо переговаривавшихся. Даже несколько слуг, которые не приближались, но собравшись в одном из боковых коридоров, тоже с жаром обсуждали что-то.       Андрес направился к ним, чтобы узнать, что случилось.       Потерпев неудачу в Даэн-Риссе, знакомый нам маг вернулся в Арборино и решил заняться другим делом. Дело это было даже более рискованным, чем похищение одинокого барда, но тут его самого охватил азарт. Это ведь действительно вызов — спереть прядь волос самой королевы! В её собственной опочивальне! Посреди дворца, полного стражи, включающей магов! Но зато… Если всё получится, это будет такой повод для гордости! Правда, даже рассказать об этом можно будет только двоим, не более, но дело ведь не в людях, а в самом факте совершённого.              Воспользовавшись всё той же униформой слуги, он снова проник в замок. Прошёл по коридорам, не привлекая ничьего внимания и стараясь не попадаться на глаза дежурным магам, он полюбовался на портрет короля Ринальдо. Дался им всем этот Ринальдо! Что ж, хотели — получите. Не доходя до покоев королевы, маг снова запустил фантом — движущуюся иллюзию, имеющую вид того самого короля Ринальдо, а сам быстро отступил в другой коридор. Когда достаточно перепугавшиеся случайные свидетели позвали всех, кто был вокруг, разделить с ними впечатления от этого чудного зрелища, автор переполоха спокойно и уверенно проследовал в покои её величества. Стража слугу не задержала, а маги как раз отлучились. У королевы, видимо, была беспокойная ночь — она дремала, полулёжа в кровати, откинувшись на подушки. Даже усыплять не пришлось. Маг осторожно приблизился и срезал прядь светлых волос. После чего поспешил ретироваться, подумав мимоходом, что слишком часто в последнее время приходится заниматься хищением волос, прямо цирюльник какой-то, а не практикующий маг.       Образ «раненого героя» надоел Хорхе уже к утру следующего дня. Рука, конечно, всё ещё ныла, несмотря на честно выпитый с утра мерзкий на вкус эликсир, но голова больше не кружилась, а поток восхищённых подвигом друзей кончился ещё вчера к обеду. Андрес, как мстительно заметил для себя Хорхе, так и не зашёл. Конечно, ему некогда — пока сугроб приволок вместе с королём, потом надо было этот сугроб испробовать…       Воспоминания о сугробе пустили мысли Хорхе в другом направлении — к Орландо. На короля он не обижался, что тот не зашёл, хотя его голос мальчишка вчера слышал из коридора. Во-первых, он все-таки король, а на королей не обижаются, а во-вторых — он всё-таки король и сейчас нужен именно в качестве короля.       Вечером, ворочаясь перед сном в ожидании, пока подействует обезболивающий эликсир, он по кругу прокручивал в голове мысли о магах вообще, некромантах в частности, магических битвах, и вспомнил, как при нём беспечно обсуждалась попытка Орландо отстранить Кантора от участия в битве за Кастель Агвилас. Значит, его величество готов на всё ради друзей — в том числе, совать им фиалки за уши в неограниченных количествах, даже когда там уже места нет. А много ли у него друзей ближе мэтра Мануэля? Вот то-то и оно. Если поделиться с Орландо своими опасениями — он вполне может пойти навстречу и послать советника… ну, например, послом в то же Поморье. Или ещё куда придумает, воображение барду-полуэльфу обычно не отказывает. Конечно, расстаться с отцом надолго будет тяжело, зато так некромант его не тронет!       «А мы тем временем тронем некроманта! И ещё как!» — радостно подумал Хорхе и принялся немедленно претворять свой план в жизнь: то есть, с трудом оделся одной рукой и понёсся к королевской приёмной с той скоростью, которую позволяли ноющие пальцы.       Но не успел он подняться на этаж, где располагались королевские покои, как угодил в толпу придворных, обсуждавших очередное появление призрака короля Ринальдо. Хорхе устало вздохнул. Это уже становилось скучным. То ли бедный призрак стал просто модной темой в нынешнем сезоне, то ли в бочки с вином в подвале попали какие-нибудь интересные грибы. Надо бы предложить отцу сделать анализ…       В толпе придворных Андрес вдруг увидел знакомое лицо и обрадовался. Хорхе! С перевязанной рукой, а уже в центре событий. Странно, а мэтр сказал, что он дома, лечится и уроки учит. А он здесь. Может, это он что-то снова натворил? Андрес обошёл кучку людей и приблизился:       — Привет! Ты здесь? Как твои пальцы? А что здесь случилось? — забросал он товарища вопросами.       — Не вашими молитвами! — огрызнулся Хорхе, который при взгляде на заклятого друга видел только злополучный сугроб, да и простить невнимание к своей персоне тоже не торопился. — Что же касается того, что здесь случилось — а тебе не виднее, дворцовый стражник и любимый ученик короля? Пока я слышал исключительно про несчастного призрака короля Ринальдо, которому никак нет покоя, — и он презрительно мотнул головой в сторону шушукающихся придворных.       На какой-то миг все замолчали и стало возможным расслышать негромкий, но уверенный голос новой фрейлины королевы, втолковывающей дамам, что призрака бояться совершенно незачем, даже если он и существует. Неужели истинный рыцарь король Ринальдо обидит женщину, пусть и посмертно…       Вот не стоило ей этого говорить. Пышногрудая довольно высокая дама нависла над леди Люси как корсарский галеон над рыбачьей лодкой. Весь её… хмм… борт колыхался над хрупкой блондинкой, выражая глубочайшее возмущение, охватившее даму.       — Вы смеете подвергать сомнению мои слова?! — раскатами пушек над морем загремел её голос в коридоре. — Это призрак гнался за мной — слышите вы, за мной лично! — и если бы не отвага кавалера Руиса…       — Может, он познакомиться хотел? — не удержалась леди Люси и по её губам скользнула легкая полуулыбка.       Баронесса Моралес (ну, а кто это ещё мог быть?) побагровела в тон своему платью (корсет надо свободней затягивать!):       — Да как вы смеете! Вы, которая без году неделя при дворе, смеете усомниться в словах старшей придворной дамы? Её величество совершает большую ошибку, приближая к себе всяких… сомнительных дворянок. Или это была инициатива его величества? — в голосе баронессы прозвучал очень неприятный намек. — Сколько лет я провела при мистралийском дворе, но никогда здесь не было такого! Если король не прекратит привечать призраков и всяких простолюдинов — нас ждёт шестой переворот, помяните мое слово!       Несколько дам поспешно закивали, соглашаясь с баронессой Моралес то ли в целях личной безопасности, то ли тоже не имели ничего против шестого переворота.       На физиономии юного алхимика появилось очень опасное выражение…              Сначала Андрес только вздохнул — Хорхе опять не в духе. Наверно ему всё ещё больно, проклятие мага — это ведь не шутки.       — Я ничего не видел, — объяснил он. — Сам только что пришёл…       Но вслушавшись в разговор придворных дам, он совсем помрачнел. Шестой переворот? Нет, это не должно случиться! Парень и сам не заметил, как из мальчишки, никогда не интересовавшегося политикой и иногда узнававшего об очередной смене власти в последнюю очередь, он превратился в убеждённого сторонника возрождённой мистралийской монархии, которого больше интересует политика, чем, например, девушки. Он и сейчас этого не осознавал, но тревога за наставника затмила даже недавнее счастье. Вот почему король часто так мрачнеет, когда речь заходит о государственных делах! Ведь столько проблем с этим связано. Но переворот — это на самом деле страшно. Короля ведь могут убить. Да если и не убьют — как наставник умеет жить жизнью обычного барда, Андрес уже видел. Нет, его надо защищать!       Впрочем, за время, проведённое во дворце, Андрес услышал немало и восторженных отзывов о короле. Многие стражники и придворные совершенно искренне восхищались королем Орландо и считали его благом, которое наконец-то наступило и для Мистралии. И это вселяло надежду.       Андрес потянул Хорхе за рукав и тихонько спросил:       — Кто эти дамы? Особенно эта грымза в красном?       С другой стороны донеслись взволнованные голоса стражников и дежурных магов:       — Я сам видел! Абсолютно точно! — клялся стражник, который дежурил в этом коридоре. — И я не пьян, у меня ведь смена! Вот именно здесь он проходил.       — Верно, есть что-то, — хмуро согласился ученик магического корпуса, сосредоточенно вглядываясь во что-то, видное только ему. — Но не пойму, уже исчезло. На призрак не похоже, можете хоть мэтра Алехандро спросить. Ты что-нибудь видишь? — спросил он своего товарища.       — Не, — ответил парнишка не старше Андреса. Голос его звучал встревоженно. — Но я никогда не видел призраков, мы их ещё не изучали… А за мэтром Алехандро уже послали? Здесь ведь покои королевы… — Вопрос «Почему сюда поставили нас?» был прямо написан у него на лице.       — Послали. Эдмундо дежурил ночью, — объяснил первый. — Больше никого нет, все ребята поопытнее отдыхают.       — Пошли отсюда, — решительно сказал Андрес, в красках представив себе, что сейчас здесь появится старший придворный маг, разберётся в произошедшем за пару минут и чего доброго снова решит половить некроманта с помощью Андреса. А он только получил возможность выходить из замка! Как он защитит наставника, если что? И что подумает Селена, если он долго не сможет выбраться к ней?       Недолго думая, он потянул Хорхе уже не за рукав, а за целую руку, ту, которая и правда целая, в смысле, здоровая, и увлёк его в тот коридор, из которого Хорхе ранее появился. Здесь никого уже не было.       — Ну так кто они?       Хорхе отнял руку у Андреса, но ничего по этому поводу не сказал. И то хлеб. Даже усмехнулся:       — Ну, ты скажешь тоже! «Грымза»! Хотя да, пожалуй, грымза. Но вообще-то её зовут баронесса Моралес. Насколько я понимаю, эта дама рассчитывала в своё время стать королевой, но ей не обломилось. И теперь уже точно не обломится, если не произойдёт этот самый шестой переворот, о котором она толковала.       Усмешка Хорхе несколько померкла, поскольку на фоне хозяйничающего во дворце, как у себя дома, некроманта разговоры про шестой переворот показались ему уже не такими смешными. Да и формулировка насчёт непричинения вреда королю заиграла новыми красками — например, сначала сделать Орландо не королём, а потом уже причинять вред. Нет, отца всё равно надо удалить куда-нибудь из Кастель Коронадо, а Орландо рассказать всё, как есть. Вдруг у них под носом затевается этот самый шестой переворот, пока они гоняются за одним магом, отвлекающим внимание?       — Слушай, Андрес… ну что ты… а, ты про вторую. Вторая — это новая фрейлина, леди Люси. Её мэтр Максимильяно привел. Это бывший придворный маг и… В общем, кого попало он не приведёт. Андрес, а ты на урок ушёл? Или с урока? Король у себя?       Вообще-то вместо «грымза» Андрес собирался употребить другое слово и только в последний момент осмотрительно заменил его более благозвучным. Задело его её суждение о том, кого должен привечать король. И даже не из-за него самого — тут действительно всё случайно получилось. А просто потому что он король, и в таких делах как-нибудь сам разберётся. Без посторонних умных советов. А если эта… баронесса… его за короля не считает…       Андрес сам не заметил, как плотно сжал губы. Потом спохватился:       — А… я не знаю. Нет, сегодня у меня урока нет. Я короля только вчера с утра видел. Он сказал мне прийти вечером, а вечером его уже не было. А сегодня я ещё не спрашивал. А твой папа не знает? А мэтра Максимильяно я тоже вчера видел! — Андреса порадовал тот факт, что наконец-то и он знает что-то о дворцовой жизни, и слова Хорхе не звучат как алхимический трактат. — Точно, так его зовут. Это специалист по проклятьям, он мне и рассказал про твои пальцы. Правда, сказал, что ты дома. А ты давно сюда вернулся?       — Наверное, он виделся с тобой раньше, чем с отцом. Я ночую во дворце, — коротко пояснил Хорхе, явно занятый какой-то своей мыслью. — Ладно, я пошёл к королю, это срочно. Надеюсь, он на месте.       Деловой алхимик уже начал обходить Андреса, как тумбочку, но тут сообразил, что этим маневром оставляет у себя за спиной нежеланного свидетеля, который, будучи без особых изощрений спрошен мэтром Алехандро или самим первым советником, изложит всё как на духу. Вот с этими честными глазами и полным непониманием происходящего. Брось неискушенную натуру в болото придворных интриг…       — Никто не должен знать, что я ходил к королю! Проболтаешься — дымовуху в комнату закину!       Наткнувшись на недоумевающе-обиженный взгляд Андреса, Хорхе понял, что проще втянуть наивного барда в заговор:       — Понимаешь, этот некромант говорил мне, что не причинит вред королю Орландо. Ну, допустим. Но сам посуди, для чего он тогда крутится в Кастель Коронадо? Таскать плюшки у Раймунды? Вот уж вряд ли… Некроманты, конечно, получили послабление, но не настолько, чтобы из дворца проходной двор устраивать. Будь у него добрые намерения — пришёл бы да представился. Вряд ли бы Орландо его прогнал просто так, вон, он наших оппозиционеров терпит, а этот маг не такой шумный. Значит, вред он всё-таки причинить собирается. Если не Орландо — то Мистралии. А кто по сути правит в Мистралии? Первый советник. Мой отец. Что делает его самой предпочтительной жертвой для этого гада, — вздохнул мальчишка. — Понимаешь? Я боюсь за него. И я хочу попросить Орландо отослать отца куда-нибудь подальше, вывести его из-под удара. Эй, ты со мной? Или о чём-то своём размышлял и ни слова не слышал?       — Слышал, слышал, — поспешно заверил его Андрес и двинулся следом, продолжая, однако, раздумывать о чём-то. — Только… Разве твой отец согласится? Нет, короля он послушает, конечно… А кто его тогда заменит?       Андрес представил себе, как в приёмной его величества собираются посетители, как король начинает их принимать, а потом решает применить какое-нибудь заклинание или телепортироваться куда-нибудь ненадолго без охраны и не возвращается… Как посетители ждут, потом спрашивают секретаря, как секретарь, не обнаружив короля, ищет первого советника… С неудачно применённым заклинанием, если что, сможет помочь мэтр Алехандро, а как быть со всем остальным? Ему ведь даже на занятия магией не хватает времени со всей этой погоней за некромантом, усиленной охраной, магами из корпуса… Среди посетителей начинается паника, вот как сейчас в коридоре, по дворцу ползут слухи… А потом и по городу…       Но Хорхе решительно шагал вперёд в сторону королевской приёмной. Андресу ничего не оставалось, как поспешить за ним. Конечно, он тревожится за отца, и его можно понять. Но с точки зрения Андреса, мэтр Мануэль был последним в очереди из людей, за которых стоило тревожиться. Но, может, это только потому, что пока с ним на глазах Андреса ничего не случилось, а наоборот, он только исправлял разные сложные ситуации. А если правда враги Мистралии нацелятся именно на мэтра Мануэля? Вот хотя бы, чтобы создать всю эту неразбериху. Хотя в таком случае вариант с отставкой советника их тоже устроит. То есть в последнем варианте выиграет Хорхе, а Мистралия проиграет в обоих случаях…       Королевская приёмная напоминала портовый рынок — примерно столько же тишины и порядка. То ли кто-то умудрился назначить все аудиенции на одно время, то ли появление несчастного призрака заставило господ министров забыть о времени и решить, что именно их дело не терпит отлагательств, но только в приёмную набилось человек двадцать, каждый из которых громогласно провозглашал, что именно ему надо пройти к королю прямо сейчас. Между ними метался взмыленный секретарь с блокнотом, пытаясь призвать всех к порядку. Если бы Хорхе дал себе труд прислушаться, то услышал бы, что секретарь пытается отменить или перенести назначенные встречи, но мальчишка, целиком захваченный своей идеей, протолкался между рядами разряженных придворных вплотную к секретарю и важно объявил:       — К королю! Срочно и конфиденциально! По поручению первого советника!       Секретарь опустил усталый взгляд на Хорхе и в воцарившейся тишине негромко произнес:       — Его величество отсутствует. Как, впрочем, и первый советник. Но вас, молодой человек, я могу срочно и конфиденциально записать на приём к вашему отцу, когда он вернётся.       Андрес хотел спросить, а где его величество, но его как-то незаметно оттеснили в сторону. Да и вряд ли секретарь ответил бы на такой вопрос. Дождавшись, пока слегка обескураженный Хорхе тоже выбрался из толпы придворных, Андрес спросил:       — И что теперь? А где твой отец? Он скоро вернётся?       Они вышли из приёмной в коридор, где было относительно тихо. Андрес вздохнул:       — Ты хоть представляешь, что здесь будет, если король тебя послушает?       Он кивнул на дверь приёмной, как будто говоря: «Вот это самое и будет». Но вслух не решился продолжать.       — Не знаю, — медленно сказал Хорхе и взъерошил густые чёрные волосы, размышляя. — Либо их понесло куда-то вместе, либо порознь, но тогда это точно взаимосвязано. То ли отец ищет Орландо, то ли Орландо удрал из-под присмотра, воспользовавшись… Ну, что ты на меня так смотришь? Во-первых, я знал твоего Орландо, ещё когда он был беглым принцем, — с явственным оттенком превосходства в голосе пояснил юный алхимик, — а во-вторых, слышал бы ты, что говорил отец каждый раз, когда он куда-нибудь исчезал. Так что я съем свою… — он призадумался, выбирая достаточно мелкий и безопасный из принадлежащих ему предметов, —… я съем свой табель за полугодие, если их отсутствие не связано!       После этого Хорхе, осенённый какой-то идеей, припустил по коридору с максимальной скоростью. Когда Андрес в некотором сомнении последовал за ним, мальчишка на ходу спросил:       — Почерк подделывать умеешь? А, ладно, не суть. У отца наверняка найдётся достаточно бумажек с почерком Орландо, как-нибудь наберём на нужный указ! Писать будешь ты! — и он красноречиво помахал перевязанной конечностью.       Андрес плёлся по коридору вслед за Хорхе и размышлял, что сейчас было бы правильнее всего сделать. Уж точно не спорить с Хорхе о неподобающих высказываниях о короле. Ладно бы ещё он просто так болтал, но нет — Андрес видел, как вёл себя юный Каррера в присутствии самого короля — ничуть не лучше. Ну, если Орландо такое поведение терпит, наверно, не так уж оно и страшно. А уж если у короля действительно кончается терпение, он способен добиться чего угодно не только от строптивого мальчишки, но и от любого человека, наверно. И необязательно даже мистралийца.       Намерение, озвученное Хорхе, тоже не особенно понравилась Андресу. Что он там собрался подделывать? Почерк короля? Придумал тоже, узнают ведь. Но и бросать товарища, охваченного идеей своего проекта, Андрес не спешил. Влипнет ведь опять во что-нибудь.       Может, Андрес просто чего-то не понял. Хорхе же нормальный парень, не мошенник какой. И отец его приличный человек, алхимик, советник короля. Мысль о том, что этот «нормальный парень» весьма успешно стирал из собственной тетради записи наставницы, Андрес пока отодвинул. Все-таки это совсем другое дело, кто из учеников хоть раз не обманывал наставников по мелочи? Сам Андрес своего нового наставника не обманывал, услужливо подсказала память. «Так у меня пока и причины не было, — ответил он сам себе. — А если бы была? Наверно, смотря какая причина…»       — А куда мы идём)? — спросил он, осознав, что направляются они не к полусекретной лаборатории мэтра Мануэля, а как раз в самый посещаемый коридор. — В кабинет твоего отца? Так там же наверняка заперто. Или у тебя есть ключ?       Хорхе на миг запнулся, словно только сейчас подумал об этой незначительной мелочи. Логично, раз отца нет — кабинет заперт, а если он открыт — то отец там, а нам это совсем не нужно. На глаза им попался один из слуг, спешивший куда-то по коридору с пачкой чистого белья, и Хорхе осенило:       — Ник! — окликнул слугу мальчишка.       — О, привет, Мартин! — радостно откликнулся тот. — Мне тебе даже руку… — здоровую, не шарахайся! — пожать нечем.       — Ты не слышал, у отца в кабинете уже прибрались? А то он вчера ругался, что слуги его кабинет обходят десятой дорогой.       — Неправда! — возмутился Ник. — Там тяжело выбрать время, поскольку господин советник работает чуть ли не круглосуточно, но в его кабинете всегда убирают!       — Пошли вместе проверим, а? — попросил Хорхе. — А то отец в последнее время не в духе, вспомнит ещё боевую молодость…       — Слушай, ну ты репей! — с досадой отозвался Ник. — Ладно, пошли, покажу. Вот мне делать нечего на старости лет бегать с кучей скатертей взад-вперед…       Насчет «старости лет» он преувеличил примерно лет на сорок, но стопка скатертей и впрямь не выглядела легкой. Тончайшие шёлковые ткани как-то незаметно сгинули в огне пяти переворотов, а оставшиеся отличались скорее прочностью и весом, чем особой красотой. Но, учитывая привычку его величества питаться утащенными с кухни бутербродами на башне, этот прискорбный факт как-то прошёл мимо короля. У королевы же в последние девять месяцев отношения с едой складывались не самые тёплые, вне зависимости от качества скатерти.       Вся троица подошла к кабинету, Ник, недолго думая, вручил всю кипу чистого белья Андресу — ну не Хорхе же с его одной рукой! — выудил из кармана связку ключей и открыл дверь в кабинет первого советника.       Там и впрямь царила чистота и порядок, не считая нескольких наполовину исписанных листков бумаги на столе.       — Ну? Убедился? — проворчал Ник. — Все, выходи, я пошёл.       — Мы тут отца дождёмся, — с подчёркнутой беззаботностью Хорхе забрался с ногами на диван. — Андрес, отдай Нику скатерти, здесь всего один стол и тот письменный.       Ник ещё что-то пробурчал, сунул ключи в карман, забрал у Андреса скатерти и удалился, Хорхе победно посмотрел на друга, потом соскочил с дивана и бросился к столу. Листки, исписанные почерком отца, он отбросил в сторону сразу, зато раскрыл одну из папок и принялся рыться там.       — Не то, и это не то, и это не то… Все не то! — с досадой воскликнул мальчишка, потом повернулся к шкафу, прикидывая, какая из многочисленных папок сможет им помочь. — О! Андрес, будь другом, выкопай оттуда эту папку! Мне никак, — он снова помахал перевязанной конечностью. На папке аккуратными рунами вилась надпись: «Партия Реставрации: пропагандистская работа». — Пусть меня сожрёт этот несчастный призрак короля Ринальдо, если там мы не обнаружим достаточно стихов Орландо, чтобы получить любую букву его почерка!       — Эту? — Андрес опасливо посмотрел на дверь и осторожно потянул к себе объёмистую папку, придерживая левой рукой остальные. Ощущение, что он делает ошибку, крепло. — Слушай, зря мы это. Разве здесь можно что-то трогать? А если кто-то войдёт? «Про-па-ган-ди…» — начал он читать, шевеля губами. — Это точно не что-то секретное?       Хорхе нетерпеливо махнул здоровой рукой, призывая положить извлечённую папку на стол. Похоже, душевные терзания, настигшие Андреса в полной мере, самого Хорхе обошли, не задев даже краем. Потянув за тесёмку, он решительно открыл папку, попутно объясняя, что пропагандистская работа никак не может быть секретной, что этот материал должна знать и знает вся Мистралия, и что как Андрес не понимает таких простых вещей, и какой он бард после этого…       Орудуя одной левой рукой, Хорхе вытряхнул из папки стопку листочков — они веером легли на стол,,,, — и стал последовательно пробегать их глазами. Андрес постоял немного в нерешительности, но наконец любопытство пересилило сомнения. Он взял один из листочков и прочитал текст, написанный такими изящными и элегантными рунами, что сомнений не оставалось: автора учили писать лучшие каллиграфы, причём в раннем детстве.       — Пусть новый враг поднимает свой флаг,       Твёрже, товарищи, будет наш шаг!       С южных морей и до северных гор —       Всюду злодею дадим мы отпор!       — Что это? — Он перевернул лист. — О, здесь ноты!       Вспомнив свои утренние упражнения, он попытался вполголоса напеть мелодию.       — Ты чего распелся? — удивился Хорхе, отрываясь от своей части бумаг. — О, отлично! То, что нам и надо. Это точно писал Орландо, — он быстро пробежал глазами текст, с легкостью человека, для которого написанное слово ничем не отличалось от произнесённого, потом сморщил нос: — У него есть и более удачные образчики… Но нам, друг мой бард, нужен почерк!       Он левой рукой сгреб со стола остальные листы в папку, потом вытянул из чернильницы перо и осмотрелся, выбирая, чем бы вытереть кончик. Тратить на это чистый лист было жалко, тратить исписанный — опасно, поэтому победил первый вариант. Хорхе вытирал кончик пера об бумагу, пока оно совершенно не перестало пачкать. Потом, точно зная, откуда исходит большая часть указов, безошибочно нашёл на столе лист гербовой бумаги и положил перед Андресом.       — Я буду диктовать, а ты — писать. Точнее, ты будешь брать вот этот революционный марш или как там его, класть на гербовую бумагу и обводить нужную букву, чтобы она продавилась на наш будущий указ. А потом просто обведёшь чернилами и готово! Так, пиши… — Хорхе уставился на висящую на стене карту мира, прищурился и начал диктовать: — Эмм… «Указ… Сим указом я, король Мистралии Орландо II, назначаю мэтра Мануэля Каррера… нуууу… своим послом при дворе короля…»… кто там сейчас? …а, Пафнутий!.. Так, вот… «короля Пафнутия и предписываю ему немедленно отправиться в королевский дворец в Белокамень». Вот. Дата и подпись. У нас сегодня двенад… Нет, стой, это пока не пиши! Орландо сегодня нет на месте, как он мог это сегодня написать? Одиннадцатый день Красной луны!       — Не дело ты затеял, — покачал головой Андрес. — Совсем не дело. Ты что же, думаешь, король не разберётся, писал он это или нет? Или ты надеешься, что твой отец уедет, а король ничего не заметит? — Андрес подумал немного и признал сам для себя, что это вполне возможный вариант. — Ну хорошо, сразу не заметит, но потом-то заметит! И сразу его вернёт! А теперь угадай, что тебе скажут после всего этого король, твой отец и посол, который сейчас в Поморье. — Он опять немножко подумал и внёс поправку: — Ладно, посол — плохой пример, он, может, и спасибо скажет. А, ещё твоя мама! Думаешь, она тоже ничего не заметит?       Хорхе вздохнул. Если бы кто-то сейчас сказал ему, что он в точности скопировал интонации мэтрессы Карлы, излагающей мэтру Мануэлю свое мнение об успехах его сына за неделю, мальчишка бы обиделся, но против фактов не попрёшь. Особенно ему удалось «бесконечное терпение мудрого наставника».       — Андрес, — сказал он, — послушай, я бы не втягивал тебя в эту историю, если бы не… — он хотел махнуть пострадавшей конечностью, но та предупреждающе заныла, лишив жест половины драматичности. — Я не могу сам писать, ты же видишь! Мне нужно удалить отца отсюда ненадолго, пока мы не изловим этого некроманта! Неужели мой отец мало для тебя сделал? Или это Орландо подумал о том, где и на что ты будешь жить? Да плюта с два! Он о себе позаботиться неспособен! — нахально процитировал он один из многочисленных ночных разговоров родителей. — Не думаешь о моем отце — подумай о Мистралии! Она без него точно пропадет!       Убеждённостью в голосе Хорхе мог бы поспорить с самим товарищем Пассионарио.       — Да с чего ты решил, что твоему отцу вообще что-то угрожает? — не сдавался Андрес. — С тобой что, этот некромант своими планами делился? — Он опять немножко подумал. Представил, что будет, если он окажется неправ, и некромант мэтру Мануэлю всё-таки что-то сделает. Вздохнул. Потом сказал, как будто решившись: — Слушай, у меня другая идея. А давай мы ему мой амулет отдадим. — Он снял с шеи амулет, подаренный мэтрессой Морриган. — Можно незаметно к одежде прицепить, если откажется. Это в любом случае лучше, чем указы подделывать…       Хорхе раскрыл было рот, чтобы снова разложить по полочкам перед этим бардом очевидные факты: некромант вряд ли завелся в Кастель Коронадо только потому, что ему нравится местный кофе, королю он вреда обещал не причинять, а лучший способ навредить Мистралии — это навредить её первому советнику, но тут же захлопнул. Потому что грош цена бы ему была как алхимику, если бы он пропустил ещё какое-то решение проблемы. А уж если все решения скомбинировать…       — Это что за амулет? — спросил он, осторожно потрогав дымчато-серый камень кончиком пера, но не голой рукой. — Откуда он у тебя и что он делает?       — Он… это… защищает. От магического поиска, вот. В общем, если мэтр Мануэль будет его носить, его тот некромант нипочём не найдёт. — Андреса увлекла перспектива убедить Хорхе в преимуществах именно этого предложения, поэтому он с жаром принялся расхваливать амулет. — Мне дала этот амулет мэтресса Морриган из Лондры. Так что гарантия полная. Этот маг точно не сильнее её!       Теперь Хорхе смотрел на амулет уже не с подозрением — все-таки имя придворного мага Лондры кое-что да значило — но всё ещё с изрядным сомнением. Он знал, что бывают амулеты вроде экранирующих — будут работать, на кого ни нацепи. Он не раз видел на том же портовом рынке полный набор всяких приворотных-отворотных амулетов, зелий и прочих изобретений ушлых торговцев, которые тоже должны были бы быть универсальными… если бы работали. Сомнение вызывало, что мэтресса Морриган может зарабатывать на жизнь массовым производством защищающих от поиска амулетов. Так что, даже если его и можно сделать универсальным, скорее всего, эта работа — штучная.       По-прежнему избегая касаться камня, на сей раз уже из опасения что-нибудь нарушить, юный алхимик осторожно поинтересовался:       — Откуда он у тебя взялся? Ты лично встречался с мэтрессой Морриган? Она тебе его просто дала и всё? Или читала какое-нибудь заклинание при тебе? Понимаешь, если он настроен лично на тебя, то любому другому человеку будет бесполезен.       — Да, она читала какое-то заклинание, — припомнил Андрес, подтверждая догадку Хорхе. — И даже меня просила повторить какую-то формулу. Вроде, чтобы меня могли найти некоторые из магов: мэтр Вельмир, король, мэтр Алехандро… Думаешь, для другого человека это совсем не будет работать? — Его голос прозвучал почти жалобно, как будто от мнения Хорхе в этом вопросе что-то зависело. — Но ведь некоторые амулеты передают, и они работают! Мне тоже давали… — Он благоразумно прервал воспоминания о собственном опыте использования магических амулетов, потом озадаченно почесал голову: — А что же делать? Давай попросим твоего отца тоже съездить к мэтрессе Морриган. Пусть она ему тоже такой амулет сделает. Вот как он вернётся, так и скажем.       Хорхе снова одарил Андреса взглядом умудрённого жизнью наставника на нерадивого ученика.       — Представь, что тебе нужно найти меня. Или моего отца. Или вон короля. А магическим поиском ты гарантированно воспользоваться не можешь, потому что ты не маг. Ну, так ты придешь в кабинет или в лабораторию, спросишь у секретаря или у стражников. Просто покараулишь в коридоре, если не обнаружил на месте. Да, с нашим королем могут быть проблемы — он телепортируется и вообще склонен теряться, так что в его приёмной тебе придется разбить лагерь. Но вот отец всегда на месте, так что дождаться его у кабинета не составит труда. И никакой магический поиск и никакие амулеты тут не требуются. Понял? Пиши, давай!       Андресу показалось, что в логике юного алхимика всё же присутствует какой-то изъян, но, даже немного подумав, он не смог чётко осознать, какой. А рассуждения об амулете немного сбили его с мысли. И Андрес решил последовать совету Хорхе. А вдруг это и вправду поможет?       Он взял лист с песней, положил его на гербовую бумагу и, следуя рекомендациям, аккуратно вывел первую руну. Она вышла такой, что просто загляденье, и Хорхе радостно потёр руки. Потом Андрес вывел следующую. Потом еще. Через несколько минут его усилиями на гербовой бумаге сверху в центре возникло слово «УКАЗ». Было здорово похоже на то, что его написал тот, кто писал революционную песню, то есть, видимо, король Орландо. Но при этом писавший то ли не выспался и засыпал после каждой руны, то ли был пьян, то ли у него болела рука… Каждая руна по отдельности выглядела неплохо, но вместе они образовали довольно кривую строчку. Одна была выше, одна ниже, а последняя — слишком близко к своей соседке. Казалось, что руны то ли играют в чехарду, то ли ссорятся и вот-вот подерутся.       — Ну как? — спросил Андрес. При этом он сам ещё не решил, какому ответу он обрадовался бы больше: одобрению или разгромной критике своих способностей на ниве каллиграфии.       — М-даааа… — резюмировал Хорхе, изучив скособочившийся «УКАЗ». Здоровой рукой он снова вытряхнул из папки листы, рассыпал их по столу, придирчиво сравнивая почерк. По всему выходило, что Орландо столько не выпьет не выкурит. Либо стихи он переписывал начисто во вменяемом состоянии — потому что написать во вменяемом состоянии часть из этого он бы просто не смог! — либо никакая трава не способна была справиться с уроками каллиграфии от королевских наставников. В любом случае, всё, что было в папке, разительно отличалось от творения Андреса.       — Дай сюда! — раздражённо потребовал Хорхе. Он взял новый листок гербовой бумаги, положил на него многострадальную песню, взял перо в левую руку и с лихостью человека, обученного грамоте с малых лет, намалевал слово «УКАЗ». Строчка вышла довольно ровная… под углом 45 градусов вниз, а сами руны, вроде бы старательно срисованные у Орландо, обросли неожиданными острыми углами и плоскостями там, где их не должно было быть по определению. Типичный почерк левой руки у правши, хотя довольно приличный и разборчивый… для левой руки. Хорхе старательно скрывал, что при желании мог бы писать и левой, во избежание… Писать — но не подделывать чужой почерк!       Он ещё раз сравнил оба «Указа» и задумался, что лучше — ровная строка или правдоподобный почерк?       — Постарайся аккуратнее, — наконец, попросил он Андреса. — Отступи… ну, где-то пол-ладони… и начинай с большой буквы: «Сим указом…»       — Так через бумагу же не видно, — пробурчал Андрес и с сомнением поглядел на товарища. На его взгляд, у Хорхе получалось лучше, причем даже левой рукой. Счастливый этот Хорхе, такой мелкий, а и по-ортански говорит свободно, и пишет легко… Вот и писал бы сам, если такой способный.       Андрес вздохнул, подумал, как можно решить проблему, потом взял лист и провел по краю чернилами. Тщательно высушил чернила другим листом, так, что они перестали пачкать даже руки. Потом подложил этот лист на гербовую бумагу, но под лист с песней, и всю эту конструкцию прислонил к стеклу окна, для чего ему пришлось забраться на широкий подоконник, благо, он был невысоким, и стал обводить руны. Таким образом видно было гораздо лучше, а темная полоска помогала писать ровно. Правда, приходилось то и дело поправлять так и норовящие соскользнуть листы. Но дело пошло быстрее, и скоро первая строчка указа была готова. Андрес переместился обратно за стол и, высунув от усердия кончик языка, аккуратно обвёл линии. Эти руны выглядели получше заголовка, хотя, когда парень закончил работу, руки у него почти дрожали. Он полюбовался более-менее аккуратной строчкой, которая получилась в результате его стараний, потом перечитал её, и ему снова стало не по себе.       — Слушай… «Я, король Мистралии Орландо II, назначаю…» По-моему, так нельзя. Мы же с тобой — не Орландо Второй! А если его величество не согласен? Ты представляешь, что он почувствует, когда увидит, что кто-то написал указ за него? Он же придёт в негодование!       — О да! — ехидно отозвался Хорхе, развалясь на кресле с видом эгинского рабовладельца. Имиджу преуспевающего делового человека мешала перевязанная рука, которую этот деловой человек всё чаще потирал. — Ты совершенно прав. Давай писать от твоего имени: «Я, Андрес Первый и Единственный Безродный, отправляю мэтра Мануэля Каррера, первого советника королевства Мистралия, к демону в па… в Поморье». Ну чего? Опять не складывается? Кто здесь, кроме короля, может куда-то послать моего отца? Разве что мэтр Максимильяно, но ты его тут видишь? Да и с ним, пожалуй, договоришься… Он королю не задумается уши надрать, а нам с тобой просто спустит штаны и надерёт задницы. Не бойся, мы потом этот указ куда-нибудь… потеряем. Ну, пиши уже, пока отец не вернулся! Ты и так с каждой руной ковыряешься целую луну! А с королём я сам поговорю, он нас поймёт и поддержит, — уверенно заявила эта приближенная к трону особа и цапнула здоровой рукой воск для будущей печати.       — А сам-то ты, можно подумать, особа королевской крови! — обиженно проворчал Андрес, всё же берясь за вторую строчку своей писанины с государственным уклоном. Вот какое этому мелкому нахалу дело до его семьи? Но продолжать спорить не стал. Во-первых, Хорхе по сути прав, как ни обидно. Его-то отец приближённый короля, и если мальчишка ещё не кабальеро, то обязательно будет. А во-вторых, любые возражения насчет происхождения в данный момент были только на руку Хорхе и поддерживали его идею подделать указ. Плевать, сейчас поважнее проблема есть. А уж слова «нам с тобой» в контексте предстоящего возмездия ясно говорили о… э-э-э… равноправии. В некоторых вопросах. Нет, не важничает мальчишка, просто говорит всё как есть.       — А мэтр Максимильяно сейчас где? — спросил Андрес, заинтересовавшись предложением Хорхе договориться с бывшим придворным магом. Конечно, юный алхимик рассчитывал как раз на обратный эффект от своего замечания, но мозг Андреса всё ещё искал выход. — Мы же только спросить! А король тебя в таком деле не поддержит, и не надейся. Это же для него, как для тебя… — Юноша на мгновение задумался, даже писать перестал. — Как подлить втихаря какой-нибудь гадости в твои пробирки! — наконец нашел он подходящий пример.       Хорхе оглянулся на дверь с таким ужасом, словно боялся, будто упомянутый не к месту мэтр прямо сейчас войдет в неё и с порога перейдёт к телесным методам убеждения. Но дверь оставалась закрытой, а вот время неуклонно поджимало.       — Не знаю, — огрызнулся он. — Мэтр Максимильяно — он почти как наш король, только не промахивается при телепортации. Так что он может быть где угодно. А насчёт «король обидится»… Спроси его как-нибудь под хорошее настроение про то, как они с моим отцом маэстро Эль Драко подальше от боя за Кастель Агвилас спроваживали. Так что Орландо мне слова поперёк не скажет! Ну, ты пишешь или опять сдрейфил? — памятуя, что заклятый друг ведётся на подначки, как и полагается истинному мистралийцу, поторопил Хорхе.       Воск под пальцами уже совсем размягчился и юный алхимик от невозможности сделать что-то полезное самому, пытался лепить из него разные фигуры. Получалась то алхимическая посуда, то что-то неприличное, то очень неприличная посуда.       — Допиши уже после «Поморье» — «с диппломатической миссией» и хватит. Тебе ещё подпись копировать.       — Не умею я подпись, — замотал головой Андрес, когда слова «с диппломатической миссией» появились на бумаге. — У меня не получится!       Он уставился на предоставленный Хорхе образец с ужасом, едва ли не большим, чем тот ранее — на дверь.       Строго говоря, в подписи короля ничего особо сложного не было. Те же руны, так же изящно написанные, ну немного с росчерком потом. «У меня, между прочим, имя есть», — вспомнил Андрес слова короля. И теперь, глядя на это имя, он понимал: не сможет. Даже заставить себя не сможет, ради самой великой цели. Одно дело текст написать, этим и писари занимаются, и вообще, может ему нравится писать как наставник. Ну, такими же рунами. Но подпись — это же совсем другое. Это почти как предательство, а может, даже хуже.       Он опять покачал головой, вытер клочком бумаги испачканные пальцы, выбросил его в камин и принялся собирать листы с «пропагандистской работой» обратно в папку.       — Если ты так уверен, что король с тобой согласится, — сказал он наконец, не глядя на подельника, — давай дождёмся, пусть сам и подпишет. Что за спешка? Твой отец всё равно тоже не вернулся ещё.       В словах Андреса было разумное зерно, и даже не одно, но подготовка их плана была почти завершена и отступать на последнем этапе Хорхе не собирался.       — Дай сюда! — непроизнесённое «трус» повисло в воздухе как особо вонючий результат эксперимента при неработающей вытяжке.       Никого не удивит, если подпись немножко съедет вверх или вниз, это же подпись. Но нарочитая аккуратность, которой так и веяло от трудов Андреса, в подписи тоже не годится. Хорхе взял перо, несколько раз обвёл в воздухе, не касаясь, королевскую подпись, потом повторил её на чистом листе бумаги. Раз, другой, третий… Попытки после десятой подпись выглядела… похоже. Как если бы Орландо после фанги писал левой рукой. Хорхе подмахнул указ, посмотрел на результат, вздохнул.       — Андрес, возьми графин с водой и брызни на подпись. Как будто Орландо нечаянно капнул или там опрокинул стакан… Но немного, не смой всё!       Сам он безжалостно смял очередную восковую фигурку в кривобокий шарик, кинул его в ложку на длинной деревянной ручке и подошёл к камину, чтобы расплавить его для печати.       Андрес вздохнул, макнул чистое перо в стакан и капнул на подпись. Он уже запутался в распоряжениях Хорхе, и не был уверен, какого результата он хочет достичь. То, что Хорхе справился с подписью и без него, с одной стороны как-то успокаивало. С другой… неужели этого целеустремленного потомка алхимиков ничего не остановит? Вляпаются ведь, по всем фронтам.       — И что ты собираешься делать с этим указом? — спросил Андрес. — Отцу отдашь? Он же сразу к королю пойдёт, даже если ничего не заподозрит. А он наверняка заподозрит!       Андрес тоже оглянулся на дверь с опаской. Потом посмотрел на стол. Вроде всё убрал, всё как было. Кроме злосчастного указа, результата их преступных стараний. Он лежал на столе, укоряюще аккуратный и бесстыдно похожий на настоящий.       Хорхе сложил бумагу втрое, вылил воск на оттопыривающийся край, взял отцовскую печать и с точно рассчитанной небрежностью влепил в воск. Результат заставил его удовлетворённо хмыкнуть: печать имелась, но разобрать, что же там в спешке оказалось, королевский герб или нет, было бы не под силу никому.       — Андрес, тебя хватит ещё на пару слов? — спросил мальчишка, переворачивая получившийся конверт печатью вниз и дополнительно размазывая изображение на ещё не полностью застывшем воске об столешницу. — Вот тут, — обкусанный ноготь ткнул примерно в середину лицевой стороны, — пишешь «Амарго, срочно». И всё! И мы с тобой отсюда уйдём. Никто ничего и не узнает.       В последних словах Хорхе Андрес здорово сомневался. Но ему уже и самому хотелось закончить всё это бесславное дело. Почти не заботясь больше о сходстве почерка, он нацарапал требуемые слова, почистил перо и закрыл чернильницу. Все лишние улики также отправились в камин.       Не хотелось думать о том, какие последствия может иметь их поступок. Хотелось просто забыть обо всём и надеяться, что всё будет хорошо, и для мэтра Мануэля, и для короля, и для Мистралии… Что всё сложится каким-нибудь особо удачным образом…       — Ну что, пошли, что ли? — спросил он Хорхе, ещё раз критически оглядев кабинет. Не надо было ему сюда ходить, нечего ему здесь делать. — Хотя стой, запереть же надо. А у тебя ключей нет.       — Да так же — попросим кого-нибудь из слуг. Скажем, что ждали и не дождались. У тебя, небось, ещё какие-то дела есть, правильно? Тренировки, музыка твоя… — отмахнулся Хорхе.       После того, как самое сложное осталось позади, указ был готов и красовался в центре стола, а напряжение отпустило, мальчишка понял, что всё-таки устал. Перевязанная рука нудно ныла, но не показывать же заклятому другу свою слабость!       — Пошли уже, — позвал он, выходя в коридор и оглядываясь то ли в поисках слуг, то ли для проверки, что нигде поблизости не оказались отец, король или мэтр Максимильяно. Им повезло — ближе к обеду ни одна живая душа не стремилась попасть в поле зрения первого советника, чтобы без этого самого обеда не остаться.       Андрес быстро вышел из кабинета вслед за Хорхе. В коридоре никого не было, и всё казалось уже не таким серьёзным. Ну, написал он какие-то там три строчки. А сейчас хорошо бы забыть об этом и не вспоминать больше. Пойти на обед. Потом заняться чем-нибудь полезным на этот раз… А что это Хорхе вдруг так побледнел? Никого вроде нет. Или наконец-то проникся содеянным? Или опять проклятие какое настигло?       — Эй, Хорхе, ты в порядке? А ты куда сейчас, в лабораторию? А обедать не пойдёшь?       Стоит, наверно, пройтись с ним, а то ещё упадет посреди коридора. Здесь, конечно, дворец, не пустыня, заметят, но стражникам постов покидать нельзя…       Ответом Андресу послужил гордо вздёрнутый нос юного, но уже опытного алхимика и, по совместительству, начинающего государственного преступника:       — Вообще-то у меня есть дела. Неужели ты думаешь, что… — он снова оглянулся и понизил голос, — что отец будет сидеть в Поморье, пока мы с кофе и конфетами сидим в засаде на некроманта? Нет, у нас будут хорошо если сутки, ну максимум двое, чтобы поймать этого гада. Оставь мне подготовку. Если захочешь — поможешь потом с установкой ловушки.       Хорхе задумался. У них действительно было не так много времени. Самое позднее, к вечеру отец обнаружит указ. Учитывая, что они написали «срочно!», он, скорее всего, немедленно вызовет к себе телепортиста и отбудет в Белокамень. Увы, там-то обман и всплывёт, поскольку его величество Пафнутий — не Орландо, с ним не удастся так просто договориться, чтобы насовать мистралийскому советнику фиалок за уши. Да и в этом Поморье все фиалки вымерзнут! Ну, допустим, если отец попадет в Белокамень поздно, то сразу ему аудиенцию не дадут… Нет, нельзя рассчитывать больше, чем на сутки, а лучше меньше. Поэтому надо действовать прямо сейчас, не дожидаясь срабатывания указа.       — Андрес, ты должен распустить слухи, что призрак короля Ринальдо буянит в усыпальнице. Именно в усыпальнице. Мне надо, чтобы этот гад пришёл туда. Я же не могу гоняться за ним по всему дворцу. Понял? Так, чтобы люди боялись туда приближаться. Не знаю… хочешь, я тебе следы от пальцев призрака на шее нарисую? Только мэтру Алехандро не попадайся. Наш мэтр, может, не распознает метиленовый синий, но сразу поймёт, что это не призрак. А этот клятый некромант где-то здесь, он туда придёт, вот увидишь!       Мальчишка тяжело вздохнул, понимая, что с миной-ловушкой придется работать быстро, в одиночку и одной рукой.       Андресу не очень хотелось распускать какие-то лживые слухи, но внезапно ему в голову пришла мысль, что если он расскажет кому-нибудь, тому же Санчесу к примеру, что был всё это время в районе усыпальницы, никому и в голову не придёт связать его с фальшивым указом, если что. А ещё можно кому-нибудь из слуг рассказать. И всё, пойдут болтать…       — Не надо мне ничего рисовать, — решительно отказался он. — И так справлюсь. А то правда мэтр Алехандро встретится… А ты точно дойдёшь до своей лаборатории?       Но Хорхе чужды были какие-либо колебания, и вообще, похоже, он и в самом деле спешил. Успокоившись на его счёт, Андрес отправился обедать — во-первых, по времени как раз, во-вторых, лучшее место и время кому-нибудь что-нибудь рассказать.       Хорхе тем временем устремился в лабораторию отца с твёрдым намерением на этот раз не нежничать, а искупить недостаток времени избытком взрывчатки. Чтобы, даже если клятый некромант успеет что-то заподозрить и бросится бежать, его взрывной волной унесло на угловую башню Кастель Коронадо.       Хотя талант взрывать даже то, что по всем правилам не должно было взорваться, Хорхе не покинул, но работать одной рукой, да ещё в спешке, у него получалось плохо. Всё, что могло рассыпаться — рассыпалось, всё, что могло разлиться — разливалось, и даже частично на штаны. В конце концов он совсем устал, замёрз, и, прихватив с собой отцовскую мантию в качестве одеяла и монографию одного ортанского алхимика по катализаторам, забился в кресло и принялся листать книгу, прикидывая, как сделать максимально безопасный для окружающих взрыватель. Да так и уснул.