Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двенадцатый день Красной луны, пятница. Место: Дом актёров, Бейджин, Хина.              Вчера, после императорского приёма, который Рико почти полностью пропустил и вернулся в Малую Залу к самому окончанию, когда переволновавшиеся актёры возвращались в выделенный им дом, маэстро Карлос объявил, что завтра первый спектакль в Хине, и поэтому вторая половина дня будет посвящена репетиции, чем обломал близнецам Бандерасам их большие планы по покорению Бейджина.       Перед репетицией маэстрина Ольга покормила малышку, и Рико опять прогулялся с ней в парк, повторив процедуру кормления давешней наглой обезьянки. Сорванец уже узнал его и радостно делал какие-то знаки, включая те самые мистралийские два пальца.       Потом пришёл Эрнан, и им пришлось поменяться, потому что понадобилось помочь осветителям, а у ловкого Рико это получалось лучше.       Зинь и Жак, в спектакле не задействованные, единственные из всей делегации были свободны. Чем и где каждый из них занимался, Рико так и не понял, но когда вечером пошёл поискать Зинь, нигде её не нашёл. Это его встревожило, но, проникнув в её комнату, он сделал вывод, что Зинь просто собралась и куда-то ушла по своей воле. Наверно, решила воспользоваться свободным временем. Рико очень надеялся, что она не попадет в какие-нибудь неприятности. Хорошо бы, встреченная им девушка, Цзин, оказалась права, и о безопасности Зинь не нужно было бы беспокоиться.       За завтраком царило то лихорадочное волнение, которое обычно посещает актеров в день спектакля.       Больше всех, что неудивительно, нервничала Ольга. Ведь для молодой маэстрины это были первые гастроли! Не считать же таковыми путешествие в компании циркачей и лотерейного токсикоза. И если маэстро Карлос был сосредоточен на чем-то видимом и слышимом одному ему, то Ольга умудрилась развить бурную деятельность и ещё до завтрака достать всех, включая себя, повторениями и проверками. Как назло, рядом не случилось ни Кантора, ни верной Зинь, Жак тоже где-то застрял, поэтому ловить маэстрину и принудительно впихивать в неё завтрак и чай пришлось Хуану и Луису Бандерасам. Хуан заикнулся, что если заменить чай успокоительной дозой алкоголя, то дело пойдёт быстрее, но один взгляд маэстро Карлоса заставил его расстаться с этой идеей.       — А если… — начинала Ольга, порываясь вскочить.       — Сядь! — рявкал Хуан.       — И ешь, — добавлял Луис.       —… а Тарьен?..       — И ему дай поесть, иначе он в обморок хлопнется уже не от волнения, а от голода.       Дверь комнаты Зинь, наконец, распахнулась, и оттуда выползла сама владелица, спросонок опухшая так, словно всю ночь кутила за весь Погорелый театр во всех притонах Бейджина.       Примерно такая мысль и посетила эголову Рико, когда он увидел появившуюся госпожу бухгалтера.       Пока близнецы отпаивали маэстрину Ольгу чаем, Рико снова взял к себе Роану, на этот раз без всяких приспособлений, просто на руки. Завтракать пришлось на ходу и всухомятку — сесть за стол с горячими напитками парень не решился. Но Эрнану сегодня придётся быть с малышкой почти всё время, раз уж Рико нашли занятие в спектакле, пусть хоть позавтракает спокойно.       Стоило Зинь появиться на возвышении, служившем им столовой — можно было сказать «на этаже», но по сути, это была лишь половинка этажа, на которое вели две небольшие лестницы, по одной поднимались, а по другой такой же слуги носили с кухни еду — как Рико подошёл к ней и заметил:       — Да, подруга, похоже, ночь у тебя выдалась богатая на события… — Он попытался по глазам Зинь понять хоть что-то, но поглядев на узкие даже по хинским меркам щёлочки, отказался от этой идеи. И только спросил: — Так, а кофе в Хине бывает?       — В Хине бывает всё! Вопрос, где и почём, — проворчала Зинь, потом налила себе стакан воды из ближайшего кувшина, выпила залпом, налила второй, выпила и его, после чего уставилась на Рико, словно только что его заметив: — Доброе утро.       Ну вот, сейчас начнет расспрашивать, а где она так умоталась. Самым страшным было не то, что начнёт, а что агент Ха Танг даже в подвале родного брата не сумела бы вспомнить всё, что случилось с ней прошлой ночью после расслабляющей ванны… Она сама могла лишь надеяться, что ей не за что особо краснеть…       — Доброе утро, — кивнул в ответ молодой вор и подвинул поближе к несчастной девушке несколько тарелок с блюдами, которыми их побаловали сегодня радушные хозяева. И задумался.       Его так и подмывало спросить, как провела ночь Зинь, но что-то подсказывало ему, что вразумительного ответа он не получит. А вот почему… Если Зинь просто пошаталась по разным интересным местам гостеприимной столицы и теперь почему-то стесняется об этом распространяться, то ещё ничего. А вот если её всё-таки пригласили кое-куда, куда по своей воле не ходят, но отказаться невозможно, и задали пару вопросов, то хуже.       Поэтому вместо кучи вопросов, уже выстроившихся в очередь, Рико задал всего один, предварительно убедившись, что мастер Лин не крутится где-то поблизости, и понизив голос:       — Слушай, а может, тебе уже эвакуироваться, а? Не думаешь? У меня есть ляни. Если, как ты говоришь, в Хине бывает всё, слиняем в город, найдём телепортиста…       — Ты что, сдурел? — осведомилась Зинь и вместо всех блюд предпочла третий стакан воды.       Вроде бы ночью, возвращаясь к себе, она планировала записать и рассказать Рико что-то важное. Но ведь не то же, что она напилась… Да она вроде бы и не пила. Её точно вызывали к советнику поздно вечером. Дальше всё было покрыто… туманом. Она помнила советника, которого было почему-то жалко, помнила наглого слугу… О!       — Слушай, твой слуга, который у тебя на подозрении… он реально очень лохматый и дерзкий?       — Я не сдурел, просто что-то чувствую… — начал было Рико, но тут Зинь задала свой вопрос, и он понял, что чувствует не напрасно. — Ещё какой! Патлатый, лохматый, всклокоченный и нечёсанный! А вот дерзкий… Хотя пожалуй. Тут тебе виднее, я же не понимаю, что он говорит. С мастером Лином он держался без особого почтения. С высокородной дамой — получше, но и её сумел рассердить. Так что, наверно, ты права, дерзкий. А что? Ты тоже с ним столкнулась? Неужели ночью? Ты где вообще была и что делала? — не утерпел он.       К столу, за которым устроились Рико и Зинь, подошла служанка с пышными букетом совершенно королевских астр. Который и вручила Зинь, медленно и членораздельно произнеся по-хински:       — Госпоже Зинь от господина советника Мэй Чансу с благодарностью.       Зинь густо покраснела. Что всё-таки произошло между ней и советником, что он посылает ей вот такую благодарность?! Ей смутно помнилось, что ничего, но… В следующий момент она вспомнила, как ловко Рико вылавливает знакомые имена даже в хинской речи и в ужасе уставилась на коллегу.       — Госпожа, — настойчиво повторила служанка, снова протягивая ей букет.       Он не мог так поступить! Неважно, что там было ночью, но так опозорить женщину перед всеми! А ещё… А она ещё хотела назвать его своим другом, как-то некстати вспомнила она.       Агент Ха Танг растерялась. Больше всего ей хотелось отправить служанку обратно с напутствием заткнуть этот букет господину советнику в за… в орган, которым он думал. Второй мыслью, к счастью или к несчастью, была, что она здесь не как частное лицо, а как представитель ортанской разведки, поэтому делать такие предложения советнику принимающей стороны чревато международным скандалом.       — Передайте господину советнику мою ответную благодарность и надежду на плодотворное сотрудничество между нашими странами, несмотря на возникающие недоразумения. Букет поставьте в вазу перед маэстро Карлосом, — ледяным тоном отчеканила Зинь.       Рико действительно ясно разобрал в речи служанки имя всемогущего советника. Да если бы у него даже и были сомнения, что в ночных похождениях бывшей управляющей театральными финансами замешана рука советника, они бы исчезли уже на стадии вопроса о лохматом слуге.       Но эти смущение и растерянность Зинь… Правда, она быстро овладела собой и прекрасно справилась с неловкой ситуацией. Действительно, какая женщина!       Хотя стоп, хватит. И правда, сдурел ты, товарищ Рико. Какая, нафиг, эвакуация? У неё здесь всё самое интересное только начинается и в профессиональном смысле, и в… другом, наверно. Прямо как маленький, не знаешь, что ли, что настоящие специалисты используют все средства, а у Ортана почти лучшие агенты на континенете.       В руке треснула сломавшаяся палочка для еды, и Рико опомнился. Как можно создавать такой шум! Вон даже Роана, лежащая на сгибе локтя, удивлённо посмотрела на него своими глазками.       — Понял, понял, — сказал Рико девочке по-мистралийски. — Хочешь прогуляться?       Он сделал круг вокруг стола, мерно покачивая малышку на одной руке. Надо всё же расспросить Зинь о том патлатом и наглом слуге. Зачем теперь? Как это зачем? А вдруг это не просто интрига советника, чтобы получить Зинь в свое эмм… распоряжение, а что-то большее? Интересные методы у советника, сначала отрезать все выходы, а потом цветы присылать… А если Чжан Сяолун всё же действовал не по приказу, а по собственной инициативе? Нет, Рико, игра ещё не окончена, а ты не мальчик, чтобы всё бросать из-за… да, из-за непостоянной женской натуры.       Всё ещё покачивая Роану, он вернулся к исходной точке.       Когда Рико встал из-за стола, не сказав ей ни слова, заговорив только с младенцем, внутри у Ха Танг всё оборвалось. Непростительно долго она сидела, силясь вдохнуть, глядя на обломки палочки и делая вид, что ничего не происходит. Но Рико не ушёл. Он обошёл вокруг стола и вернулся на прежнее место. Зинь подняла голову и быстро проговорила:       — Слушай сюда. Я точно не знаю, что было прошлой ночью. Возможно, где-то был наркотик. В еде, в питье или в воздухе. Если что-то и произошло — это было не по моей воле. У меня есть только мое слово против слова советника. Но нам с тобой работать вместе. Или… если ты считаешь, что мне теперь нельзя доверять — давай действительно найдём телепортиста и поговорим с Флавиусом. А он уже решит… Но тогда мы временно оставляем маэстрину Ольгу только на Эрнана. Подумай. Но только после спектакля. В конце концов, у тебя сегодня ответственный день.       На этом месте Ха Танг почувствовала, что все её запасы самообладания ушли на эту речь. Она встала и ушла к себе в комнату.       Чтобы там швырнуть в стену вазу с какими-то сухими колосками, сесть на пол и разрыдаться.       Рико никак не ожидал такого финала монолога Зинь. В конце концов, это он здесь типа мистралиец, а хины, наоборот, своё волнение выказывают крайне редко. Тем подозрительнее.       Он быстро подошёл к Эрнану и попросил перехватить Роану, сказав, что это срочно. Поскольку Ольга была здесь на виду, бедняга Эрнан наверно подумал, что у Рико прихватило живот. Пусть… Но одному Эрнану здесь точно пришлось бы трудно, Рико не зря поехал в Хину, как бы там ни обернулось.       С двумя свободными руками Рико во мгновение ока проник в комнату Зинь. Ну вот, уже и черепки валяются. Он собрал осколки, от греха подальше, а то у этих хинов традиции борьбы с моральными трудностями совершенно не поддаются пониманию.       — Зинь… — он осторожно погладил по плечу рыдающую девушку. — Даже не думай. Не собираюсь я стучать Флавиусу, небом клянусь!       В порыве чувств он показал знак самой страшной клятвы, принятый в узких кругах Нового Капитолия, а потом, припомнив, что в Даэн-Риссе он немного другой, продемонстрировал и его тоже.       — До задницы мне мнение Флавиуса! — прорыдала Зинь, вытирая нос широкими рукавами бардовской блузы. Состояние этой самой блузы, судя по всему, ей тоже было до означенного органа. — Это ты мне теперь не веришь! — после чего принялась рыдать ещё упоённее, словно всю ночь ждала, и вот — дорвалась.       Одежда, в которой она была ночью, валялась кучкой в углу, распространяя совсем тонкий, едва уловимый аромат лаванды. На одном из рукавов виднелось темное пятно.       «Во дает! Мнение Флавиуса ей до задницы!»       Это могла быть либо очень хорошая игра, либо настоящая истерика. В данный момент Рико скорее поставил бы на второе. Хотя в обоих случаях это высказывание вызывало восхищение, разной, правда, природы.       Он обнял Зинь, потом извлёк из кармана большой платок и принялся вытирать её мокрое лицо.       — Верю я тебе, верю, — успокаивающе говорил он. — Ну, не насчёт Флавиуса, а вообще. Не расстраивайся, ну опоили тебя, это бывает, это ещё не провал.       Почувствовав, а может, только понадеявшись, что рыдания иссякают, левой рукой он принялся осторожно поглаживать девушку по спине, не переставая при этом говорить.       — А хочешь, я помогу тебе вспомнить? Без магии, без просмотров памяти, самыми обычными способами. И даже без твоего департамента. И алхимики у меня знакомые есть. А если твой господин Флавиус тебе что-нибудь предъявит, попросим вон Жака, он на него королю вашему настучит… Ну всё, всё… А знаешь, Зинь, тебе повезло, что ты в спектакле не участвуешь, а то бы тебя в таком виде маэстро на сцену не выпустил. Ладно выпустил бы, выпустил, ему местную публику не очень жалко… Зинь, что я такого сказал?       В Хине очень любили маленькие подушечки. Маленькие шёлковые подушечки с вышивкой. Так что в Рико полетели одна за другой три подушки (и догадайтесь, как Зинь швырнула их двумя руками!)       — Он ещё спрашивает! Наглая невыносимая мистралийская рожа! — сообщила агент Ха Танг, перемежая всхлипывания с истерическим ржанием, чем только укрепила Рико в его диагнозе. Она хотела добавить что-то ещё, но в конце концов добавила ещё пару подушек.       Убедившись, что противник тоже повержен на кровать и подавлен подушками, девушка чмокнула торчащий наружу в борьбе за глоток воздуха кончик носа и отправилась умываться, предоставив Рико самому решать, было ли это санкционированное или несанкционированное нападение. Наклонившись над расписной фарфоровой чашей, служившей умывальником, Зинь плескала и плескала в лицо прохладную воду, то ли ожидая, то ли страшась услышать шаги за спиной.       «Невыносимая… любимая мистралийская рожа?» — неожиданно для себя подумала она.       Она не услышала шагов за спиной.       Зато она почувствовала прикосновения лёгких ловких пальцев, сначала на затылке, потом на плечах, и на спине, и… Сколько же у него рук? Или это то самое редкое и недолгое благословение бога-покровителя, не далее как минуту назад дарованное самой Зинь и легкомысленно растраченное на швыряние подушек?       — Зинь… — он всё ещё стоял сзади, но руки его теперь обнимали её, а губы теперь находились у самого её уха. — Оставь этот тазик, он тоже бьётся, а ты нанесла сегодня достаточно урона бедной Хинской империи. Отлично. Не бойся, не уроню, ты легкая. Что значит куда? Обратно к подушкам, они хоть не бьются. И знаешь, твоя блуза — она совершенно неподобающе мокрая, а местами даже грязная, и это безобразие необходимо немедленно устранить…       Он всё ещё крепко держал девушку обеими руками, но поясок её экстравагантного одеяния как-то соскользнул на пол, а через мгновение она уже обнаружила себя сидящей на кровати в окружении своих мягких метательных снарядов.       Когда полчаса спустя агент Ха Танг обрела способность связно мыслить, она подумала, что, к счастью, не все мистралийцы похожи на Кантора. Хотя вроде бы Кантор даже среди мистралийцев считался отмороженным на всю голову. А вот Рико…       Она с наслаждением потянулась и запустила руку в густые чёрные волосы коллеги.       — А я собиралась пригласить тебя на чай вчера вечером… — промурлыкала Зинь. — Но тогда бы мы оба всю ночь не спали, а у тебя сегодня спектакль…       Суета и шум снаружи усилились, вторгаясь в комнату настойчивым напоминанием о том, что никто, кроме двух агентов, театральную паузу не брал.       — Репетировали вчера… А ты, похоже, и так не особо спала, — Рико поцеловал девушку в плечо, но его мысли уже вернулись ко вчерашнему дню. Тут он услышал шум и голоса, вскочил и принялся стремительно приводить себя в порядок. — Ты хоть в спектакле не участвуешь, можешь отоспаться пока. Только слуг не впускай и прачкам ничего не отдавай!       И он исчез за дверью.       — Давайте хоть по словам ещё один прогон сделаем! — в панике металась Ольга. — Тарьен, ты уже распелся? А чего ждёшь? Хуан, ну подыграй ему главную тему вступительной арии! Что, Хуан не подходит? А Луис? Так, иди возьми ноты и распевайся сам! Не знаю я, где кристаллы с записями. У Жака спроси. Где Жак? Не знаю я, где Жак! Эрнан! Ой, не Эрнан, нужен Рико… Где Рико? Кто видел Рико?! Маэстро Карлос, они меня не слушаются! — взвыла несчастная ученица режиссёра, чувствуя, что актёры перед финальным прогоном спектакля расползаются у неё из рук, как тараканы.       — Здесь я.       Рико как-то незаметно появился рядом с Ольгой, и поскольку Эрнан с малышкой стоял тут же, сразу успокоился. Успокоился относительно своих прямых обязанностей, а вот относительно вчерашнего слуги и других происшествий… А ведь Зинь определённо узнала что-то новое, но не успела ему рассказать. Но с непрошено возникшей мыслью о том, что они неправильно потратили время, решительно не согласился.       — Да не волнуйтесь вы так. Принести воды? Хотите, я сам вам спою? Не надо? А что надо? А, кристаллы. Знаю, конечно, они в сундуке в репетиционном зале.       — О, охальник маэстро Тарьена! — радостно приветствовал Рико Хуан. Во время завтрака братья были слишком заняты попытками напоить маэстрину Ольгу, чтобы обращать внимание на кого-то ещё. — Что-то ты выглядишь подозрительно довольным для первого спектакля. Взбодрился по методу Плаксы? Луис, посмотри на эту довольную рожу, которая не реагирует даже на твою фальшь в семнадцатом такте!       — В каком такте? Что у нас там? — испугалась Ольга. — Чей там текст?       — Нет там текста, там выход злого колдуна, — мрачно ответил Луис. — А так, как написано, не звучит. Вот посмотри…       Ольга не уловила, в чём тут разница, но на всякий случай взмолилась:       — Ребята, а давайте не будем менять ничего на финальном прогоне! Нам через два часа на сцену, а вы будете переписывать музыкальные темы?       — Через три, — флегматично уточнил Луис.       — Уволю! — пригрозила Ольга, в ответ оба брата расхохотались. — Назначу вам дополнительные репетиции с Диего!       — Всё, всё, — мгновенно уступил Луис, — пусть будет си-бекар, но не надо же сразу крайних мер!       Все-таки отчаянные призывы маэстрины Ольги возымели действие: вся труппа переместилась в репетиционный зал.       Рико уже успел принести требуемые кристаллы, потом помог ещё паре актёров найти нужный реквизит, и вдруг близнецам Бандерасам стало скучно и они решили поддеть первого, кто попал в их поле зрения. И ведь в самую точку попали. Нет, не в том смысле, конечно, что Рико чем-то там взбодрился. Но если кто-нибудь заметит, что он куда-то отлучался, отговорка, что живот болел, уже не прокатит.       Своевременное вмешательство Ольги помешало Рико как следует ответить этим оболтусам. Наверно это было к лучшему. Всё-таки спектакль скоро, и если что-то случится, маэстро Карлос не поймёт. Не-е, все разборки — после спектакля.       Что же всё-таки случилось вчера? Получается, сначала слуга советника подстроил Зинь ловушку, потом она в эту ловушку, судя по всему, попала. Нет, ерунда. Если бы её хотели перевербовать, она бы что-то помнила. А если она и помнила? Рико ещё раз представил себе Зинь там в комнате и покачал головой — это совершенно точно была не игра.       Вторая версия — советник не собирался вербовать Зинь, а просто решил хорошо провести время. Тоже ерунда. В роковую любовь советника, да ещё с первого взгляда, к приезжей девушке не поверит даже ребенок, а для развлечений у него вся Хина, к чему огород городить.       Третья версия — советник вообще ни при чём, а слуга действовал сам по себе. Зачем-то ему нужен компромат на бедную Зинь, а выбрал он её по тем опусам, которые написал про них про всех мастер Лин. Это подтверждает и его разговор с Цзин, о чём бы они там ни говорили.       Последнее звучало вероятнее всего. Надо всё-таки расспросить Зинь, что у неё случилось с тем слугой. Чжан Сяолун, плюнь на него дракон!       — Ну что опять такое? Ничего я не опоздал, на этом такте и надо зажигать свет в передней части!       — Ночью надо было спать, а не сейчас, на генеральной репетиции! — приступила было к воспитательным мерам Ольга, но тут со сцены вместо знакомого вступительного речитатива донесся новый взрыв хохота и протестующий вскрик.       Ольга резко повернулась к сцене, чувствуя, что пришла пора просить мужа подарить ей пюпитр. И дать несколько уроков обращения с этим важным инструментом.       — Что у вас случилось? — стараясь сохранять суровость на грани подступающей истерики, спросила маэстрина у ржущих Бандерасов и красного, как рак, Тарьена.       — Они сказали, что я выгляжу как обкурившийся Плакса! — пожаловался взволнованный Тарьен, который и впрямь в своём гриме и с круглыми от волнения глазами чем-то напоминал эльфа.       — Ну, когда я советовал тебе расслабиться, я не имел это в виду… но так тоже неплохо, — попытался изобразить серьезность Луис.       «Уйду. В монастырь. В мужской, — зло подумала Ольга. — Но сначала спектакль! Где у нас этот шаман несчастный, как же его…»       — Зар… Кхм… Маэстро Рикардо?       Злобный шаман, мать его за ногу, скорчился в углу сцены и ржал в обнимку с бубном. Ну этот-то чего?! Можно подумать, он хоть раз в жизни видел обкуренного Плаксу!       — Маэстро Рикардо, можно узнать причину вашего веселья?       Маэстро Рикардо кое-как сглотнул и попытался ответить, но тут в тишине разнёсся отработанный театральный шепот Хуана:       — Гномьи… ой, орочьи грибочки…       Шаман снова взвыл и вцепился в бубен зубами, аки берсерк перед атакой.       На стол к мастеру Лину откуда-то сама по себе легла записка, свидетельствующая, что императрица Лао Суон и чужеземный гастролер Рико находятся в недопустимо близких отношениях. А бухгалтер Зинь провела ночь с советником Мэй Чансу.       Обдумывать сведения о моральном облике гастролеров мастеру Лину предстояло под жизнерадостное ржание, доносившееся из репетиционного зала. Когда он заглянул туда, светловолосая маэстрина как раз отчитывала Рико за рассеянность и явный недосып. Бухгалтер Зинь вообще появилась только за завтраком, получила букет от советника и снова ушла к себе. Несчастный мастер Лин схватился за голову.       Рико открыл было рот, чтобы ответить как следует на Ольгин выпад, но тут заметил в дверях голову мастера Лина. В принципе, ничего особенного в этом не было бы, может, господин распорядитель решил узнать, не нужно ли чего актёрам. Но он даже ничего не спросил, а просто исчез.       Поэтому вместо намеченного монолога Рико просто подумал: «Мне бы ваши проблемы, Марья Иванна маэстрина Ольга! А какие у вас, кстати, проблемы?»       И тоже посмотрел на сцену. Да, Бандерасам стоило сделать какую-нибудь мелкую пакость за «обкурившегося Плаксу». Не видели они, как этот товарищ файерболы со стены кидает… Но не сейчас же.       — Да заткнитесь уже, вы двое! А маэстро Рикардо… Какая там причина, переволновался человек. Где там валерьянка маэстро Карлоса? А, вот она. И как пить из такой большой бутылки? Луис, у тебя стаканчик всегда есть. Как это нет? А ну посмотри туда. Да, не сюда, а туда! Ну вот, я же сказал, есть. Не возмущайся, это я тебе ещё помог. Время дорого. Это маэстро Рикардо, а это Тарьену дайте. А где сам маэстро Карлос вообще?       Зинь так и не смогла заснуть. И полубессонная ночь, и совершенно идиотская выходка странного советника меркли перед тем, что последовало… ну, скажем, утром. Она честно собиралась проваляться в постели до спектакля, поскольку никогда не знаешь, что принесёт вечер, помимо чествований. Что-то подсказывало ей, что одними овациями дело не ограничится. Но её почему-то упорно тянуло в репетиционный зал. «Посмотреть, как там Ольга справляется», — сказала себе бухгалтер Зинь. «Посмотреть, как там Рико», — поправила её агент Ха Танг. Обе половинки её личности пришли к соглашению, что для этого ей всё равно надо вылезти из кровати, снова умыться, одеться и пойти в репетиционный зал.       «Я только и делаю сегодня, что умываюсь, одеваюсь, умываюсь, раздеваюсь, умываюсь, одеваюсь…» — подумала она, лениво ополаскивая лицо в тазике. Что там Рико говорил про одежду? Не надевать? Не отдавать прачкам? От неё на всю комнату несёт лавандой. Никогда раньше Ха Танг не подумала бы, что запах лаванды начнёт вызывать у неё такое отвращение. Она сдёрнула с подушки шёлковую наволочку, затолкала туда одежду и закинула под кровать. Там её прачки точно не найдут. К счастью, путешествия телепортом позволяли взять с собой хоть целый шкаф, если хватит сил и упрямства допереть его до телепортиста, поэтому недостатка в чистых вещах она пока не испытывала.       Она подходила к дверям репетиционного зала, как вдруг обнаружила, что из этих дверей торчит… скажем так, тыл мастера Лина. Зинь уже собиралась поинтересоваться, не застрял ли он в дверях, но тут почтенный распорядитель поспешно выдернул голову из дверей, развернулся на месте и обнаружил перед собой девушку. Та вежливо улыбнулась мастеру и даже приветственно пошевелила пальчиками — жест, подцепленный ею от Ольги и почему-то бесивший Флавиуса. Бесить братца было приятно, но реакция мастера Лина превзошла все ожидания — распорядитель шарахнулся от Зинь, будто увидев духа хуапигуя, и унёсся прочь, хотя за ним никто не гнался.       — Господа, вы что, сказали мастеру Лину, что для успешного выступления в Ортане перед началом спектакля приносят человеческие жертвы? — поинтересовалась Зинь, войдя в зал.       — Зинь, — взмолилась Ольга, — хоть в жертву их приноси, если поднять потом сумеешь, но пусть они уже соберутся и хоть один раз пройдут весь текст до конца!       — Дорогая подруга, я — бухгалтер, а не некромант, — напомнила Зинь, устраиваясь в первом ряду зрительного зала и подтянув к себе лист бумаги и перо. — После того, как я пересчитаю им жалованье с учётом их ошибок — они сами принесут себя в жертву. А мы с тобой оставим ребёнка героическим Рико и Эрнану и уйдём в загул по местным кабакам — тратить сэкономленные деньги. Ведь правда, ребята, вы нас порадуете?       Пожалуй, больший эффект угроза госпожи-бухгалтера могла бы произвести только в голдианском театре. Но и ортанцев с мистралийцами перспектива остаться без закупки хинских сувениров, а тем пуще без дегустации местных горячительных напитков заставила вспомнить не только слова и ноты, но даже мельчайшие пометки на полях. Всё-таки в деньгах была особая магия.       Теперь всё шло как по маслу. То ли валерьянка помогла, то ли угрозы Зинь, а может, и присутствие маэстро Карлоса, который всё-таки появился в репетиционном зале. Интересно, что его задержало? Не мастер Лин же? Он сам смылся так, как будто за ним гнались все их демоны, даже Зинь заметила.       После прогона, когда актеры обменивались впечатлениями и замечаниями, Рико тихо спросил Зинь:       — Ты уверена, что наш уважаемый распорядитель не от тебя сбежал? Странно он себя вёл, заглянул и испарился. А что он ожидал здесь увидеть? А, да, еще ты спрашивала о том лохматом слуге. Ты его видела вчера?       — Видела, — как-то нехотя отозвалась Зинь, задумчиво рисуя на листе, так и не пополнившемся вычетами из жалования актеров, какие-то узоры. — Ты учитывай, что я за вчерашний вечер могу поручиться примерно до вечерней ванны, когда я думала, переместиться в постель одной или позвать тебя, чтобы не скучно было, — она на миг подняла голову и лукаво улыбнулась Рико. — Но пока я думала, ко мне принесло служанку, которая вызвала меня к советнику.       Зинь замолчала. Чернильные узоры определённо сгущались в какую-то угрозу, не сулившую господину советнику ничего хорошего. Но Рико тоже молчал, поэтому пришлось всё-таки продолжить.       — Дальше я уже не знаю, что было на самом деле, а что мне привиделось под действием… да демоны их знают, что и где там было намешано! Я помню, что меня привели в личные покои, где сидели советник и лохматый слуга, который держался с советником совершенно запанибратски.       Какое-то ощущение подсказывало ей, что было ещё что-то важное относительно наглого слуги, но память об этом вечере словно тонула в запахе лаванды.       — Тьфу, гадость какая, привязалась эта лаванда! Я уже пистолет готова обнюхать, только бы перебить этот проклятый запах! Ну что ты так на меня смотришь? Да, я с пистолетом, и да, меня после этой ночи тошнит от ла… — а астры? — от цветов вообще и лаванды в частности. Знал бы ты, какая у них там была парфюмерная лавка! По запаху. Потом слуга ушёл. Или я его выставила? Мне смутно помнится, что я, но может быть и нет. Потом мы разговаривали с советником, — она снова задумалась, пытаясь выудить из тумана на месте воспоминаний что-то толковое. — Интересно, при чем тут Кантор? Я его вспоминала? Говорила о нем с советником?       Девушка с силой растёрла лицо руками, но до мозга этот массаж, увы, не дошёл, и яснее происходящее не стало.       — Сначала мне было не по себе… иди, знай, зачем они меня на этот свой мальчишник пригласили. Или и так всё понятно, зачем. Вот же демоны рогатые, Рико, я ничего толком не помню! Даже не помню, как и когда вернулась к себе! Проснулась уже у себя в кровати и ничего бы не заподозрила, если бы от волос не воняло лавандой.       Чем дальше Зинь пыталась вспомнить хоть что-нибудь определённое, тем больше путались между собой обрывки воспоминаний. Наконец, она окончательно замолчала и уставилась в исчерканный узорами листик. Ей было тошно и стыдно.       Жак с трудом открыл глаза. «Ну и прогулочка вчера выдалась! Интересно, сейчас раннее утро или ранний вечер? И если утро, то какого дня? Надеюсь я не проспал премьеру!»       Там, в другой жизни, на Альфе он мечтал когда нибудь побывать в настоящем, а не виртуальном Китае. Но у него никак не получалось накопить на это денег. И вот вчера он самозабвенно гулял, наслаждаясь волшебным духом востока и представляя себя попавшим на древний Восток.       К тому же у него состаялась невероятно любопытная встреча, над которой, как выражается его величество, надо крепко подумать…       — Да, — почесал затылок Рико. — Ситуация… То-то мне у тебя показалось, что прачки с лавандой переборщили! Но не унывай, посмотрим попристальне на твою одежду, может, ещё что вызнаем. Ты, главное, не пристрели никого по ошибке, а то и правда придется континент спасать. — Сказав это, он тут же подумал о ещё одной важной детали в рассказе Зинь: — Кстати, про Кантора ты всё же вспомни. Говорила ли, и если говорила, то что. Только не старайся специально, а то ничего не получится. Что же этот советник от тебя хотел? А слуга, значит, всё-таки с ним заодно…       Неужели они влипли каким-то образом в политические игры первого советника Хины? Раздумывая, он обвёл взглядом зал.       — Кстати, а где Жак? Я его с утра не видел. Или его тоже кто-то похитил и опоил?       — Вчера он куда-то смылся сразу после ужина, — припомнила Зинь. — А за завтраком он был? А то я как-то не обратила внимания…       Хорошо, что все актёры из репетиционного зала уже разбрелись и не видели, как их всемогущий бухгалтер, которая при желании могла бы выбить бюджет из короля Зиновия на фиалки посреди Серебряной луны, на глазах превращается в растерянную девчонку. Ведь всё так хорошо начиналось, всё было под контролем… Хотя нет, будем честны сами с собой — ничего под их контролем не было. Как бы ни хорохорились они с Рико, но в закулисных хинских играх они оказались пешками. А невидимый игрок делал ходы по своему плану и любовался их реакцией. Если они, увлекшись шпионскими играми, ещё и Жака потеряли…       — Пойдём, посмотрим в его комнате, — Зинь резко встала. Потеряли или нет — надо проверить сразу. И действовать, пока ими не сделали ещё один ход.       — Не было его за завтраком, — уверенно ответил Рико. — Да и тебя сначала не было, а потом сама помнишь. Пойдём.       К счастью, Жак никуда не пропал, а обнаружился в своей комнате. Господин королевский шут всё ещё пребывал в постели, и даже глаза у него открывались с трудом.       — Жак! — воскликнул Рико. — Ты что, заболел? Или ты смотался за день до Ортана и назад, причём пешком? Или тебя тоже похитили коварные личности? Или это их хинское вино не так пошло?       Жак натянул повыше одеяло, размышляя, в достаточно ли он приличном виде для визита девушки, пусть это и всего лишь Зинь. Потом мысленно махнул рукой и сладко зевнул:       — Аааа, доброе утро, ребята. Или уже вечер. Со мной всё в порядке, просто загулялся вчера. Представляете, я с самого детства мечтал здесь побывать. И вот мечта сбылась. Как будто в сказку попал. Необычная атмосфера, необычная еда, необычные встречи…       — Я только позволю себе напомнить, что на страницах сказок имеют обыкновение обитать злые колдуны, духи, демоны или просто голодные хищники со своеобразной диетой, — лениво уточнила Зинь.       В глубине души ей очень хотелось высказать любителю несанкционированных прогулок всё, что она о нём думает, но агент Ха Танг отдавала себе отчёт, что немалая часть этого желания — следствие её собственного провала прямо в стенах дворца.       — Это где ты так загулялся? — поинтересовался Рико. — На спектакль-то хоть придёшь? Это сегодня, и даже уже скоро. Эх, надо было тебя припахать светом заниматься, но теперь поздно, будешь просто зрителем. Зинь, не пугай нашего впечатлительного товарища. Жак, у тебя голова не болит после столь сказочной ночи? Или принести тебе чего-нибудь жидкого?       Рико было действительно интересно, как провёл прошлую ночь Жак. Ему самому ещё не удалось посмотреть собственными глазами на ночнойБейджин, да, собственно, и на дневной тоже. Может, сегодня получится? Если после спектакля ничего не задержит, конечно.       Жак смутился:       — Сам не знаю. Куда ноги несли.        Ему внезапно стало совестно: бросил друзей, которые нуждались в его помощи и моральной поддержке. Бродил не пойми где. И он предложил:        — Я в порядке и могу заняться светом, если надо. Я на репетиции был и знаю, что и когда нужно делать?       — Финальный прогон уже закончился, — заметила Зинь. — Вряд ли маэстро Карлос доверит тебе свет без репетиции, но все же будь на подхвате.       Смутное чувство, что во дворце заваривается та ещё каша и им предстоит очутиться в эпицентре, не покидало скромного бухгалтера с самого утра. Ну ладно, не с утра, с момента пробуждения. Внутренний голос или воровской нюх настойчиво советовали уносить отсюда ноги, но ничего определённого сказать не могли. Поэтому пугать королевского шута, известного своей трусостью не только в Ортане, но и за его пределами, было рано.       — Никогда не знаешь, какая помощь может потребоваться в последний момент, — ещё раз повторила Зинь.       Ей не хотелось думать, что может помешать Рико. Или Эрнану. Но особенно Рико.       Жак подавил вздох облегчения. Ну и отлично, можно ещё немного расслабиться и насладиться спектаклем из зала.       — Ну, если я вам понадоблюсь — меня не беспокоить. Я буду выполнять очень важную задачу — сидеть и смотреть на вас из зала. Эту миссию я никому не могу доверить.       С этими словами Жак подскочил и убежал в сторону зрительного зала, пока Зинь, в чьих глазах разгорался отнюдь не бардовский огонь, до него не добралась.