Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двенадцатый день Красной луны, пятница, вечер. Место: Дом мистралийского посла в Белокамне. Белокамень. Поморье              Снег. Опять этот снег. И это время в Поморье называют осенью? Граф Ренальдо де Малагон тяжело вздохнул и отошёл от окна. И угораздило же в своё время ему пойти по дипломатической службе. А теперь в Мистралии переворот за переворотом, и всё новые правители шлют ему инструкции, поручения, задания. Если поначалу он ещё пытался как-то их выполнять, то вскоре просто стал кидать всё в печь. Какая разница? Никому на самом деле не интересно, что творится в Поморье.       Вот когда к власти пришёл опять король, как когда-то было, Ренальдо думал, что всё и завертится, но и тогда его величество Орландо Второй был занят сначала внутренними делами, потом захватывали его страну пришельцы из другого мира, и даже в Поморье появились вампиры и какие-то ещё странные существа.       В тот день, когда напали на королевский дворец, де Малагон как раз был там, и ему пришлось изрядно помахать шпагой, чтобы защитить себя и пару девчонок с кухни, которые в тот момент оказались рядом. К счастью, освящённая сталь успешно уничтожала нечисть. А он ещё когда-то не верил мистику.       Но всё прошло, и его усилия остались незамеченными. Куда больше шуму наделала переселенка Ольга из Ортана и её калеченый супруг, о котором Ренальдо был изрядно наслышан, а вот видеть не доводилось. Это потом уже выяснилось, что на самом деле убийца Кантор — это Диего Дель Кастельмарра, легендарный Эль Драко. Звезда, в общем.       Вообще, жизнь посла при Поморском дворе была не столь интересна, как могло бы показаться. Приёмы здесь бывали нечасто, старик Зиновий их не любил, а его наследник Пафнутий вообще бы и не проводил никаких балов, если бы не традиции. Да и жил Ренальдо тут достаточно давно, чтобы не считаться иностранцем, ради которого устраивают приём. Дамы были укутаны всегда так, что эротикой можно было считать обнажившийся кончик носа, торчащий из-под платка. И хотя внешне некоторые из них были вполне привлекательны, ни одна не считала нужным очаровывать заезжего дипломата. Хотя Ренальдо и провел здесь уже больше пяти лет, а постоянной любовницы так и не завёл. Впрочем, его это не огорчало.       Де Малагон прошёл в библиотеку, уселся в кресло, взял со стола книгу, которую не дочитал накануне, и принялся за чтение, попутно таская с тарелки кусочки сыра и сушёный виноград. Была у него такая привычка, о которой отлично знали слуги. Поэтому сыр и сушёный виноград всегда были в библиотеке.       Оставив Диего заниматься государственными делами под руководством королевского секретаря, а мэтра Алехандро — заниматься подозрительным указом о назначении нового посла в Поморье, сам Амарго решил это самое Поморье посетить, чтобы разобраться на месте, быстро и неофициально, не произошло ли там какого чрезвычайного события. Первым, кого намеревался навестить первый советник, он же потенциальный посол Мистралии в Поморье, был теперешний посол, граф де Малагон.       К сожалению, добрый мэтр Алехандро не имел ориентиров мистралийского посольства или дома посла, зато имел ориентиры комнаты для визитов во дворце в Белокамне. Туда и переправил мэтра Мануэля придворный маг.       Амарго объяснил по-ортански встретившему его дежурному, или как он здесь назывался, что прибыл из Мистралии с неофициальным визитом и хотел бы увидеть мистралийского посла. Дежурный поморгал голубыми глазами, взъерошил светлые волосы и сообщил, что господин посол сейчас не во дворце, но можно всё устроить.       Затем он несколько минут переговаривался по-поморски с кем-то, находящимся в коридоре, они вроде даже поспорили о чём-то, но потом пришли к соглашению. Потом вошёл ещё один парень в местной долгополой одежде, приветливо улыбаясь и подбирая ортанские слова, заверил мистралийца, что всё в порядке, и сейчас они поедут к господин посол. Потом была короткая поездка в открытой повозке на широких полозьях, во время которой визитёр понял, что его куртка и даже сапоги для Поморья не годятся. Большие ворота, открывшиеся на стук возницы, лай собак, короткий разговор, и его пригласили в дом.       В доме было тепло и уютно. В комнате, где оказался Мануэль, казалось, тёплой была целая стена. Один из обитателей дома попросил его написать своё имя и предложил подождать на широкой скамье, покрытой чем-то мягким. И ушёл.       — Ваша светлость, к вам господин Мануэль Каррера, — прервал тишину в библиотеке голос дворецкого.       Ренальдо дернулся, сбил локтем тарелку, виноград и сыр посыпались на пол. Визита королевского советника, первого друга и помощника короля, также известного под некоторыми другими именами, которые послу бы и знать не полагалось, он не ожидал. Но впрочем, внезапные проверки — нормальное явление. Наверное. В дипломатической жизни де Малагона это случилось впервые, но коллега из Голдианы, имевший привычку напиваться поморской водкой до состояния полного изумления, рассказывал, что порой к нему на голову сваливается телепортом какой-нибудь чин из министерства и начинает проверять, чем занимается при дворе Поморья посол торговой республики.       — Ну, если он прибыл внезапно, то я не готов к его встрече, и значит, не успел переодеться, — рассудил Ренальдо, и отправился встречать гостя прямо в домашнем халате. Правда, на пороге его поймал камердинер, уже предупрежденный о визите, и категорически потребовал, чтобы граф сменил одежду. Обижать старика, который служил ему все 30 лет его графской жизни, де Малагону не хотелось. Поэтому пришлось сменить халат на камзол, а домашние брюки на официальные. Хорошо хоть Альберто сапоги надевать не потребовал, и позволил хозяину выйти к гостю в домашней обуви — теплых унтах до щиколотки, каковые были в ходу в Поморье.       Каррера обнаружился в приёмной, терпеливо сидел у стены и ждал.       — Господин Каррера, рад вас видеть, — соврал с порога Ренальдо, широко улыбаясь. — Проходите скорее в гостиную. Простите, мой дворецкий — поморец, и он не знал, кто вы. А то не заставил бы вас ожидать здесь.       Амарго встал, наклонил голову, в точности следуя правилам этикета, и прошёл в гостиную, куда пригласил хозяин. Свою верхнюю одежду, забракованную для перемещений снаружи, он успел снять, оказавшись в тёплом помещении, и теперь её принял у него слуга-поморец, возможно, упомянутый дворецкий.       Визитёр оглядел гостиную, мимолетно, но цепко, словно намереваясь понять что-то по обстановке, а может, даже представляя что-то.       — Добрый вечер, граф, — поздоровался он. — Прошу прощения за неожиданный визит. Боюсь, я переполошил не только вас. Хотя вообще-то я прибыл неофициально, только для разговора с вами. Но теперь даже не знаю, возможно, о моём визите уже доложили его величеству Пафнутию.       — Скорее всего, доложили, — кивнул граф. — Здесь новости разносятся быстро, а вы к тому же прибыли, как я полагаю, сразу во дворец?       Расторопные слуги уже накрыли стол с закусками, посол Мистралии опустился в кресло, пригласил сесть Амарго.       — Что же случилось? Надеюсь, не очередной переворот? И меня не ждет имя нового правителя Мистралии с новой пачкой указов?       Шутка была только наполовину таковой. Уж очень много менялось правителей и начальников дипслужбы в благословенной Мистралии.       — Да, это были самые близкие ориентиры, которые нашел наш телепортист, — признал Амарго, садясь в кресло.       «Да что они все, сговорились что ли? Переворот, переворот… Нашли тему для шуток. Попадется ещё кто-нибудь со способностями к сглазу, типа шефа.»       — Нет, не переворот, — ответил он, скрывая раздражение. — Будь это переворот, вы видели бы здесь не меня.       Он всмотрелся в лицо собеседника, словно стараясь прочесть в нем, сильно ли огорчает того факт отсутствия переворота. И задумчиво покусав усы, продолжил:       — Нет, в Арборино всё в порядке. На самом деле я хотел бы узнать от вас, что произошло здесь, в Поморье. Не передавали ли вы его величеству каких-либо сведений, могущих насторожить его или обеспокоить?       Ренальдо задумался над вопросом. В Поморье происходило в последнее время многое: смена правителя, нападения, гости загадочные, о которых ничего не было известно, кроме факта их наличия. Ах, да. Ещё драконы, которые стали регулярно таскаться к поморскому магу. Но это было теперь уже нормально. Де Малагона вдруг пробил холодный пот: а если Каррера узнал о нём самом? То, что так тщательно скрывалось? Тогда его визит — не простая формальность, а будущее его убийство. Но откуда бы Мануэль Каррера, сидя в своих горах, служа Орландо Второму, мог бы узнать? Нет, это невозможно.       Он отпил вина из бокала, чтобы потянуть время, и ответил:       — Все мои последние важные сообщения касались только известных всем событий: придворные сплетни, военные действия. Никаких проблем у Поморья с Мистралией не возникало.       От Амарго не укрылось необычайное волнение, в которое привел молодого графа вроде бы простой и бесхитростный вопрос. Тем более, что прозвучавший ответ также был простым и не вызывающим беспокойства. Нет, явно что-то случилось, чем соотечественник по какой-то причине не хочет делиться. Интересно, а как Орландо узнал, если это он писал? Хотя, он ведь был недавно в Поморье, даже снега притащил. Может, увиделся с послом и понял что-то по его настроению?       — Да, я понимаю, — ответил он. — Я действительно читал ваши отчёты. Но нет ли чего-нибудь, что в отчёты не вошло? А с королём… я имею в виду, нашим королём, Орландо, вам не случалось видеться в последнее время?       В это время из приёмной донёсся какой-то шум, потом в дверь тактично постучали и в ответ на «Войдите!» графа де Малагона в дверь просунулась борода дворецкого:       — Ваше сиятельство, прибыл посланник его величества Пафнутия.       В гостиную вплыл герольд с длинным свитком в руках и торжественно возгласил:       — Послание его королевского величества, владетеля Поморья, Пафнутия Четвертого Белокаменного, собственноручно писанное, к его сиятельству графу Ренальдо-Хосе-Марии-Кандильо-Диего де Малагону и к королевскому советнику благородному дону Мануэлю-Раулю-Амарго Каррера! Жду! Пафнутий Четвёртый!       Герольд неторопливо свернул свиток, поклонился и вопросительно поглядел на господ послов. И уже обычным голосом негромко сказал:       — Телепортист ждёт в приемной.       То, что подумал де Малагон, было нецензурно. Ситуация становилась все более странной.       — Мы идём, — ответил он герольду. — А вам, господин Каррера, отвечу, что последний раз видел короля на официальном его представлении народу, после чего, не будучи смещённым с должности, вернулся в Белокамень. А теперь, господа, я вас оставлю, чтобы переодеться к визиту.       И он вышел. За дверью своей комнаты Ренальдо позволил себе выругаться вслух и в очередной раз задать вопрос:       — Неужели стало известно?       Он очень надеялся, что тайна всё же не вылезла случайно.       Де Малагон переоделся в парадный наряд, натянул сапоги и вернулся в прихожую к Каррере и герольду.       Сообщение герольда, произнесенное по-ортански, прозвучало удивительно витиевато и потому непривычно. Дон Мануэль даже улыбнулся слегка, оценив стиль. И тут же спохватился, встал, поклонился и вышел в приёмную, где ему тут же вернули его куртку. Да, быстро делаются дела в Поморье. Тем более не следует заставлять его величество Пафнутия ждать.       Пока граф приводил себя в надлежащий для аудиенции вид, Амарго обдумал его ответ. Значит, с Орландо они не виделись. И это досадливое «не будучи смещённым с должности». Может, король просто решил, что посла пора менять. Но тогда непонятно, почему из всего двора был выбран именно он, советник Каррера. Может, дело не в Поморье, а в нём самом? Тоже ерунда, Орландо прекрасно знает, что Мануэлю следует оставаться в Мистралии, и знает, почему. Да и возникни между ними проблемы, Орландо решил бы их прямо, не прибегая к непонятным интригам. Значит, всё-таки Поморье.       И всё же, когда посол, уже готовый, появился в приёмной, а телепортист приступил к своей работе, Амарго на всякий случай негромко спросил по-мистралийски:       — А вам хотелось бы вернуться в Мистралию?       — Меня вполне устраивает моя служба здесь, — честно ответил Ренальдо. — Простите, господин Каррера, но после всего, что творилось в стране, я предпочту быть послом, которого послали, а не очередной игрушкой в заговоре. Моя семья принадлежит к старой аристократии, а её представители не всегда в ладах с правительством. Так что, если только король не счёл, что я неподходящий представитель для его правления, то я бы предпочел остаться здесь.       Во дворце их сразу провели в тронный зал. Герольд шёл перед ними. Отворились двойные двери, герольд вошёл и возгласил:       — Их сиятельство Ренальдо-Хосе-Мария-Кандильо-Диего де Малагон, полномочный посол Мистралии и благородный дон Мануэль-Рауль-Амарго Каррера!       Его величество, сидящий на троне, махнул рукой, и герольд вышел из тронного зала спиной вперёд и закрыл за собой обе двери. Потом приоткрыл, вытащил застрявший между створками рукав и закрыл уже окончательно.       Пафнутий поманил гостей поближе и показал им на табуретки, стоящие сбоку от трона, когда они стали извиняться и кланяться, пожал плечами и махнул рукой, как бы говоря: «да ладно вам!» Потом вопросительно и встревоженно глянул в лицо советника. Амарго пожал плечами. Пафнутий кратко спросил:       — Что случилось? Орландо и Эльвира здоровы?       Придворные церемонии кому-то могут казаться лишними, но они отлично дают возможность собраться с мыслями. И хотя король Пафнутий сократил их до минимума, Амарго успел обдумать ответ посла и прийти к неутешительному выводу, что, во-первых, не особо граф верит в стабильность возрождённой монархии, во-вторых, даже для приличия не скрывает это, а наоборот, подчеркивает при каждом удобном случае. Ну, и в-третьих, осталось невыясненным, что так беспокоит посла и что он так тщательно скрывает. Ведь возникни у него здесь проблемы, возвращение в Мистралию могло стать хорошим выходом. Получается, проблемы настолько серьёзные, что и отъезд не поможет?       Отдав дань этикету, Мануэль всё же сел на предложенный табурет.       — Да, ваше величество, не волнуйтесь, — ответил он, спеша успокоить встревоженного властелина Поморья. Мистралиец успел достаточно узнать Пафнутия, чтобы понять, что с ним лучше всего решать любые задачи прямо, ничего не скрывая. — Правда, его величество Орландо сейчас отлучился, но мы знаем, что он в добром здравии, и надеемся, скоро вернётся. Перед своим… отбытием он оставил мне странную записку, в которой упоминал Поморье. И поскольку подробностей не было, а я не имею возможности спросить его самого, я подумал справиться у господина посла, не случилось ли чего тревожного в вашем королевстве.       — Нет. — Про немногословность короля Пафнутия уже ходили анекдоты. — Можно?       И Пафнутий протянул руку к Амарго, желая посмотреть на письмо.       — К сожалению, я не захватил эту записку. Оставил у секретаря, — развел руками Амарго, в глубине души, однако, не очень сожалея. Хорош бы он был сейчас с этим сомнительным указом, без верительных грамот и без малейшего понятия о причинах таких шагов своего монарха. Он покосился на посла и чуть-чуть помедлил, формулируя объяснение. Дело-то деликатное. — Видите ли, там речь шла о возможных переменах в посольстве. Это и стало причиной того, что первым делом я обратился за разъяснениями к графу. Но раз уж мне выпала честь встретиться с вами лично… Вы ведь не просили нашего короля о чём-нибудь таком?       Пафнутий сделал отрицательный жест.       — Я не видел Орландо с Большого Королевского Совета. И не писал ему. Он не был?.. — Пафнутий изобразил, будто затягивается невидимой сигаретой. — Граф де Малагон полностью устраивает меня в качестве посла Мистралии.       Пафнутию пришлось очень много разговаривать с тех пор, как он стал королем.       «О переменах в посольстве». Ренальдо пробила дрожь. Неужели его решили сместить? Что? Папочка влез в какой-то заговор, и теперь его наследника казнят по-быстрому, как это принято в Мистралии? Или Каррера приехал выяснить, насколько лоялен младший де Малагон? Тогда он сразу показал себя плохо: не стал бить пяткой в грудь и орать, что король — это самое главное счастье в его посольской жизни. Одно радует: нового короля Поморья он устраивает. В качестве посла. Ренальдо мысленно прикинул, куда бы ему бежать, если что, но выхода не было. Жаль, исчез неведомо куда капитан Полянский. Вот бы с кем поговорить. Парамон был мудрым человеком и подсказал в свое время графу немало полезных вещей. Но Полянский растворился в неизвестности. Поговаривали, что это было как-то связано с неудавшимся заговором принцессы Лисаветы. Но Полянский там проходил… косвенно… хотя потом и шептались, что он был замазан по самые уши. К сожалению, выяснить ничего не удалось. К великому удивлению всех, принцесса Лисавета не помнила ничего из событий последнего года.       Но встревать в разговор короля Поморья и советника Карреры де Малагон не собирался. Нахватался, что ли? Или просто давняя привычка молчать больше, чем говорить, оказалась тут наиболее уместна.       — Нет, — убежденно ответил Амарго на вопрос короля, выраженный столь недвусмысленно. — Его величество был полностью адекватен, хотя и немного подавлен. В тот день он встречался с мэтрессой Морриган, мэтром Вельмиром и другими магами, и все встречи прошли без помех, пристойно и плодотворно. Что же касается посольства, если и вы, и господин граф считаете, что причин для беспокойства нет, то закроем эту тему до возвращения его величества Орландо. Но я должен был проверить.       С одной стороны, Мануэль испытал облегчение, выслушав заверения, что в Поморье всё в порядке. Не придётся ничего менять прямо сейчас. С другой стороны, поскольку Орландо и в самом деле был в здравом уме и не имел веских причин писать таких указов, это означало, что что-то не в порядке в Кастель Коронадо. Этим надо будет заняться. Но потом. А сейчас не отвлекаться, короля Поморья следует не только внимательно слушать, но и смотреть в оба, а то пропустишь большую часть сказанного…       Пафнутий пожал плечами. Он был в сильном недоумении. Нигде ничего не случилось, однако же советник Каррера срочно отправлен в Поморье в тонкой курточке и лёгких ботинках. Обычно посланников снабжают одеждой по сезону, хотя… это же Мистралия… Кстати, да!       Король позвонил в колокольчик. Дверь приоткрылась, туда кто-то заглянул.       — Шубу и валенки советнику! — повелительно сказал Пафнутий, а когда дверь обратно закрылась, обратился снова к послу:       — Не связано ли чего-то странного с этим посольством? Может, Орландо написал мне?       — Благодарю вас, ваше величество, — наклонил голову Амарго. Слова о том, что прибыл ненадолго, он удержал. Во-первых, бестактно, во-вторых, не известно ещё, как судьба распорядится, в-третьих, даже короткая прогулка по улице убедительно показывала, что распоряжение короля Поморья имеет основания.       Он тоже бросил быстрый взгляд на посла. Сам он успел спросить графа только о личной встрече с королём Мистралии, но ведь Орландо мог и написать. И даже вероятнее, что сделал это. Письма ведь должны сохраниться у графа.       Ренальдо молча стоял и слушал, пытаясь понять хоть что-то. Никаких указаний ему из Мистралии не приходило, только письма от отца, в которых тот описывал новые нравы при дворе, делился сведениями о своих друзьях (одни предали, другие нет), от матушки с её наставлениями. А вот государственной переписки не было. Впрочем, ему самому тоже почти не о чем было писать. Никаких значимых событий не происходило.       — Ваше величество, — ответил он на вопрос Пафнутия, — никаких писем для вас от его величества Орландо Второго мне не передавали. Думаю, что если бы он хотел, то написал бы вам напрямую.       Де Малагон прекрасно знал, что есть ряд вещей, которые короли не обсуждают с дипломатами. И вполне возможно, что письмо мистралийского короля, о котором столько тут говорили, было сверхсекретным и не подлежащим прочтению дипслужбой. Ему очень хотелось выяснить у Карреры, что там была за записка с упоминанием Поморья, но не при Пафнутии же расспрашивать. Придется подождать окончания аудиенции.       — То есть, вам нечего мне сказать? Вы уверены, что это Орландо вас послал, и что это не происки врагов, желающих удалить вас из страны? Другой причины я не вижу. Держите меня в курсе. Я вас больше не задерживаю.       Вот так резюмировать кратко и по существу наверно никто не умеет лучше поморского короля.       — Это тоже возможный вариант, — признал Амарго. — У меня самого возникли сомнения в подлинности записки. Именно поэтому я решил прежде всего поискать подтверждения или опровержения здесь, и поэтому прибыл лично. Благодарю вас за аудиенцию и помощь, ваше величество.       Он встал и поклонился.       Особенно де Малагону понравилось королевское «вас». То ли Пафнутий так вежливо обратился к Каррере, то ли имел в виду их обоих. Но Ренальдо уже лет пять как «удалён» из Мистралии, чем его отец искренне недоволен.       Впрочем, аудиенция окончилась, король удалился, а мистралийцы отправились обратно в посольство. Теперь посол мог задать свой вопрос:       — Простите, господин Каррера, но о какой записке шла речь? — спросил он, как только они с Мануэлем остались наедине.       Их догнал слуга и сказал на ломаном ортанском:       — Сеньор Каррера, извольте пройти за мной и получить шубу и валенки.       Ренальдо мысленно застонал. Нет, ну нашёл время Пафнутий подарки дарить! Всё равно в посольство они пойдут телепортом. А там уж как-нибудь подберут одёжку для слишком легко одетого советника короля. Но нет, Поморский правитель изволят жаловать шубу и валенки иноземцу. А стало быть, и отдарок надо придумывать. Дипломатический ход. Или услугой расплачиваться, неявной, но вряд ли приятной.       — Простите, — сказал послу Каррера, — Я сейчас вернусь.       Теперь он наверняка не уйдёт. Любопытство — сильная вещь. А если и уйдёт, не страшно, главное уже выяснили. Стоило бы, конечно, в свете выясненного, вернуться в Арборино и заняться версией, так блистательно высказанной Пафнутием, но мэтр Алехандро придет за ним ещё не скоро. А значит, самое время познакомиться поближе с графом де Малагоном, не у него одного любопытство имеется.       Посол не ушёл. Когда Амарго вернулся с шубой в одной руке, валенками в другой, и собственной курткой в придачу, он имел вид не то запутавшегося гардеробщика, не то торговца зимней одеждой. А рядом уже ожидал телепортист Пафнутия, который намеревался переправить их в посольство — видимо, граф уже об этом с ним договорился. На замечание, что телепортист из Мистралии прибудет именно сюда, во дворец, а точнее, в комнату для визитов, оба ответили, что проблем не будет.       В доме посла, где они оказались через несколько мгновений, всё оказалось по-прежнему. Предупредительный дворецкий освободил гостя от его груза, а граф пригласил в гостиную. И повторил свой вопрос о записке.       — Об этом могу сказать вам не больше, чем я сказал королю Пафнутию. В записке шла речь о назначении послом в Поморье другого человека. Но версия о том, что записка — происки врагов, видится мне теперь гораздо более вероятной. Скажите, граф, а что так встревожило вас? Я заметил, вы ощутили беспокойство ещё до упоминания записки.       Граф поймал чуть не соскочивший с языка ответ «Мой моральный облик» и уклончиво сказал:       — Ваше появление было неожиданно. Я подумал, что моя семья попала в опалу, а я ничего об этом не знаю.       Мануэль подумал, что этот де Малагон выглядит на редкость безупречно, даже историй с дамами за ним не числится. Если бы послов отзывали из-за порочащих связей с дамами, мистралийские послы в других королевствах континента, по крайней мере неженатые, менялись бы каждую луну. И уж конечно, такое положение дел не добавило бы порядка во внешние дела страны. Нет, случалось и такое, конечно, но редко. И всегда причиной было что-то ещё.       Например, ещё во времена короля Ринальдо была скандальная история: молодой мистралийский дипломат закрутил роман с супругой лондрийского графа, да ещё в счете до тринадцати ошибся, охламон. Оскорбленный в лучших чувствах граф вызвал обидчика на дуэль, где и был убит. Короля Лондры поведение мистралийца возмутило до глубины души и было названо неподобающим. Дипломата, конечно, отозвали немедленно. Мануэль в то время был далёк от политики, а об этой истории мог и вовсе не узнать, если бы она не породила целую серию анекдотов, местами обидных и для лондрийцев, и для мистралийцев.       Но здесь ничего подобного не наблюдается. Сам посол доволен и возвращаться не стремится, Пафнутий тоже доволен.       — Ну что вы, ваш батюшка принёс присягу королю и удалился в своё поместье, налоги платит, — успокоил его Амарго. — Конечно, постарайтесь быть осторожнее с дамами. Частное лицо заботится только о своей репутации, и разного рода слухи могут повредить только ему. Представитель же королевства… Вы меня понимаете. — Он многозначительно посмотрел на собеседника. — А как вообще вам здесь живется? Я сейчас не о политике, а скорее о бытовых вопросах.       У де Малагона отлегло от сердца.       — В целом неплохо, господин Каррера, — улыбнулся он. — Здесь и было-то спокойно, ну, до заговора, конечно. А потом все начали активно пытаться делить места при дворе. Наблюдать было весело, почитайте мои отчёты, если не дошли до короля, то у меня все копии сохранились. Сейчас же сложнее стало. Король Пафнутий не любитель говорить, остальные стали перенимать его манеру. Труднее стало разговорить собеседников. Придворные подражают его величеству. А в быту… у меня, как можете видеть, отличный дом здесь, личного слугу я привёз ещё из Мистралии, а местные тоже довольно давно у меня. Так что быт налажен отлично. Скажите, а кого хотели назначить вместо меня?       Сначала Амарго хотел уклониться от ответа на вопрос. Какая разница, особенно если окажется, что указ действительно подделан врагами.       Потом на минутку представил себе, что Орландо и в самом деле написал такое. И что у него даже была причина. Может, опять помедитировал или какое старое видение припомнил. И не нашёл ничего лучше, чем послать своего первого советника в хмм… Поморье.       И будет этот советник, простите, бывший уже советник, теперь жить в таком доме, возможно даже в этом самом. А что? Даже на другую точку перевестись реально, тем более, что в Арборино Леночка уже освоилась. Да он, собственно, и работал уже так, пребывая практически одновременно в двух местах. И Хорхе в Поморье ещё не забыли, а то что-то правда у них спокойно и тихо. И вообще, человек может всё претерпеть. И принять. Только холодно, блин!       Так что нет смысла скрывать. Так или иначе, подлые враги идею выдали, или сам Орландо, а тайны здесь нет особой. Пафнутий вон сразу догадался. И де Малагон догадается, как только успокоится и проанализирует эту короткую беседу. Он, кстати, уже почти успокоился. Неужели правда так переполошился из-за истории с дамой?       И Мануэль просто ответил:       — Меня.       Ренальдо от души порадовался, что уже сидит. Иначе бы упал.       — Вас?! — с недоумением воскликнул он. — Это же…       И замолчал, понимая, что сейчас ляпнул бы что-то совсем не дипломатическое. Но, господа хорошие, кем надо быть, чтобы посылать на дипслужбу второе лицо государства?! Бред полный. Либо король был под кайфом, что вполне вероятно, учитывая его склонности, либо это очередной заговор с попыткой удалить Карреру из столицы и опять же убрать короля. Второй вариант нравился Ренальдо чуть больше. Заговоры и покушения куда лучше, чем обдолбанный король.       — Это же невозможно, — договорил он фразу. — Если бы всё было официально, то и мне бы пришло уведомление, что меня отзывают. А такого не было. Это какие-то… «происки врагов», — процитировал он Пафнутия.       — Я и сам удивился, — кивнул Каррера, — по нескольким причинам. И поэтому официально процедура даже не началась. Боюсь, что даже король, когда вернётся, не прольёт на эту историю много света, если он не сам написал эту записку. В любом случае, если здесь, как мы убедились, не требуется никаких решительных мер, перемен не будет, пока в этом деле не разберётся служба безопасности короны. Кстати, а почему Поморье? Вот вы, например, с самого начала подумали о новом перевороте. У вас есть подозрения? Или может враги, желающие видеть вас в Мистралии?       «Или не враги. Но в этом случае ни один мистралиец не станет делиться подозрениями, понятное дело.»       Де Малагон усмехнулся:       — При том количестве переворотов и революций, которые уже были в Мистралии, думать о чём-то другом плохо получается. Моя семья достаточно влиятельна, чтобы попытаться и её втянуть в неприятности. Мой отец, например, когда-то в давние времена поддерживал партию Реставрации, но тайно. А явно выражал свои симпатии президенту. Иначе нельзя было. Теперь его наверняка хотят склонить к каким-нибудь ещё фракциям. А через меня на него, возможно, хотели бы повлиять.       Ренальдо предпочел умолчать о том, что отец относился к сыну с недовольством как раз потому, что тот предпочитал мирную жизнь дипломата подальше от интриг родины. И угроза ему скорее заставила бы старшего де Малагона рассмеяться, чем прийти на выручку сыну.       Амарго снова слегка поморщился. Старший де Малагон был не единственным, кто вёл такую политику, почти все так делали. При переворотах многие теряли титулы и владения. Гаэтано не в счёт, там личная трагедия, он не мог иначе. Ему уже на всё плевать было. А сейчас у него всё есть, а наследников нет… А дон Ренальдо, кстати, старший сын в семье. И, кажется, не единственный.       — Вы отбыли в Поморье вскоре после Пятого переворота и долгое время находились вдали от родины. А ваш отец действительно влиятельная персона, и в последних событиях его участие чувствовалось. Это по его совету вы не стремитесь возвращаться? Простите, это просто любопытство. Но ведь у вас есть ещё братья или сестры, не так ли?       Кое в чём младший де Малагон прав, хоть и не находится в гуще событий: аристократия всё время пытается создавать какие-то новые фракции с сомнительными целями. Те же граф Кастельяр и баронесса Моралес, например. Но они на подделку вряд ли пойдут, они мастера сплетен. А Орландо следует сейчас не пропадать неизвестно где, а заниматься всеми этими делами, как подобает законному королю. Нет, следствие и без него провести можно, но личное влияние на всех этих господ…       Ренальдо криво усмехнулся:       — Вы не поверите, господин Каррера, но я служу дипломатом не под дудку своего отца. И его советы или наставления уже не особо на меня влияют. Что же касается моей семьи, то да, у меня есть ещё младшая сестра. Был брат, но он пропал без вести в этих переворотах, так что его судьба мне неизвестна. И моя служба меня вполне устраивает. Мне нравится быть дипломатом, послом. Если же вы считаете, что я недостоин представлять Мистралию, то можете мне это сказать. Впрочем, — он откинулся на спинку кресла, потянулся за сигаретами, вспомнил, что бросил курить, и сжал в пальцах первое, что попалось под руку, какую-то палочку, — его величество же назначил вас послом, но не сообщил о моём отстранении. Получается, что ваши враги несколько ошиблись в своих действиях. Два посла? Не бывает.       — Вы хотите сказать, им следовало прислать указ и вам, — понял Амарго. — Действительно, возможно, это их промах. Или же они рассчитывали, что и одного распоряжения хватит, а остальное доделает секретарь согласно процедуре. Такой расчёт тоже не лишён оснований.       Конечно, Сур разберется с этим указом, но пока даже такая беседа могла направить мысли в правильное русло. Посол неглуп и ему тоже небезразлично, что происходит. А вот с отцом он, похоже, не ладит, что бы там ни говорил. Может, поэтому и не хочет возвращаться в Мистралию?       — Решение о вашей службе будет принимать король, а не я, — ответил советник на выпад де Малагона. При этом он почти не лукавил. Если у Орландо не было настроения заниматься государственными делами, он был склонен поддерживать любые предложения. Но когда такое настроение возникало, переубедить увлекающегося лидера было трудно. Как в случае с Сорди, например. Так что эта тема пока не актуальна. А вот то, чем вы поделились… Вы сказали, ваш брат пропал. Не погиб, а именно пропал?       Де Малагон понял, что служить в Поморье ему осталось недолго. После таких откровений его отсюда выпрут просто для галочки. И прости-прощай спокойная жизнь. Здравствуй, родная Мистралия, слежка, заговоры, интриги, дела семейные. Но на эту тему решил промолчать.       — Брат? Да, ему было около трёх лет, когда произошел первый заговор. Тогда отец отправил его с няней подальше от столицы, но до поместья они не доехали. Няню убили, а куда дели брата — никто не знает. Отец обращался к магам, те только смогли подтвердить, что он жив. Но указать место или похитителей не смогли.       За давностью лет простили бы и некромантию. Тем более, что в те годы в Мистралии не особо разбирались в магах. Вскоре казнить начали всех подряд. И то, что отец успел спросить некроманта, а потом и помог ему бежать, было удачей.       — А я тогда как раз в поместье и жил. Постарше все же был, чем брат. Мне уже двенадцать лет было.       Час от часу не легче! Этот парень, как и Диего, взрослел при самых разных веяниях, и кто знает, к каким выводам в итоге пришел. Как и всё их поколение. Похоже, к таким, что постоянные перевороты — нормальное течение жизни.       А происшествие с братом… Это конечно удар по всей семье, но на что рассчитывали похитители? Этот вопрос Амарго и задал вслух, рассудив, что раз уж дон Ренальдо поделился этой историей, не будет большой бестактностью развивать эту тему.       — Если похищение вашего брата состоялось как раз после первого переворота, каковы были его цели? Спасти мальчика на случай, если остальные члены семьи не переживут бардака при перевороте, а потом предъявить как законного наследника рода и титула? Или это сами мистики ордена? У вашего брата не было магических способностей? Как его звали, кстати?       Ренальдо пожал плечами:       — Чего бы ни хотели похитители, они не поделились этим с нами. Не было ни записки с шантажом, ни угроз, ни тела. Отец пытался искать, но… в те годы сложно было найти даже того, чье местоположение было известно. А уж такое… Магических способностей не было, но он был очень маленьким, и кто знает, что бы и как сложилось потом. А звали его Хуан-Рикардо.       «Рико, мелкий!»       «Альдо»       Маленький брат не выговаривал его имя полностью. А Ренальдо чувствовал себя таким взрослым и умным рядом с ним. Он обожал брата. Играл с ним, учил строить замки из песка и кубиков, сам сунул ему в пухлые ручки палку со словами: «Твой меч, герой, твоя защита!» И учил тому, чему его самого обучал учитель фехтования. Рико… а потом он исчез. Мать долго плакала, к отцу приходили какие-то подозрительные личности. Особенно запомнился Ренальдо визит некроманта. Который сначала осмотрел его самого, потом отца. Хмыкнул, разложил какие-то камушки, помагичил и ответил:       — Ваш младший сын жив.       И больше не добавил ничего. А уходя, сунул в руку опешившему Ренальдо амулет:       — Встретишь — узнаешь брата. Амулет подскажет. Не говори никому.       Де Малагон потом постоянно таскал камушек с собой, даже на шею повесил. А потом перестал. Слишком много лет прошло. Уже 22 года, как исчез брат. Если он и жив, то уже взрослый, сам себе хозяин. Может у него уже семья, дети. А в памяти Ренальдо все еще веселые черные глаза, встрепанный чубчик и неправильное собственное имя «Альдо».       — И с тех пор больше не пытались искать? — ужаснулся Амарго. Да, найти кого-то было сложно. Орландо, например, упоминал, что Шеллар его искал несколько лет, и безуспешно. Это Шеллар, с его гениальной головой и ресурсами целого королевства! Но чтобы совсем опустить руки? Впрочем, этот вопрос действительно не по адресу. Отец может и искал, но сыну не рассказывал. — Простите, я понимаю. Но что бы вы ни думали, сегодня Мистралия выглядит чуть-чуть иначе. В страну возвращаются маги. Хотите, в ваш следующий визит я представлю вас мэтру Алехандро? Возможно, он сможет дать вам хороший совет.       Вот так. А молодой наследник графа пусть сам решает, воспользоваться предложением или нет. Хуан-Рикардо де Малагон — имя действительно незнакомое. Если парень до сих пор жив, наверняка живет под другим именем, иначе сам разыскал бы кого-нибудь из семьи, хоть из чистого интереса. Может он и не знает, как его на самом деле зовут…       Ренальдо покачал головой:       — Может, быть отец и искал, но безрезультатно. А я… я обращался к магам и здесь, в Поморье, и в Галанте — безрезультатно. Дело в том, что для поиска нужны какие-то вещи, а у меня ничего нет. Я даже не уверен, что они сохранились. Впрочем, если вы говорите, что знаете хорошего мага, который сможет в этом помочь… Мэтр Алехандро, он какой специальности?       — Мэтр Алехандро сегодня — старший придворный маг Мистралии. Он хорошо знаком с несколькими разными магическими школами. И достаточно много знает о поиске людей. Это я уже по опыту знаю… И в случае чего он может порекомендовать вам обратиться к кому-нибудь из его коллег.       Он окинул взглядом комнату и вдруг спросил:       — Если никаких перемен в нашей службе не случится в ближайшее время, вам прислать что-нибудь из Мистралии?       Ренальдо пожал плечами:       — Вишни если только. Или свежего винограда.       Прошёлся по комнате и решительно обернулся к Мануэлю.       — Если вы сможете познакомить меня с доном Алехандро, то буду признателен. Я всё же хочу найти брата       — Конечно. Могу даже сегодня. Ведь это он отправлял меня во дворец, он и заберёт обратно. Причем уже совсем скоро.       Ренальдо благодарно поклонился и снова сел в кресло напротив Карреры.       — Какие у вас дальнейшие планы, сеньор?       Амарго пожал плечами.       — Вернуться в Арборино, разобраться, кто стоит за этой бумагой. Сегодня уже поздно, видимо, завтра. Не знаю, насколько быстро это получится. Я вам сообщу, что узнаю, раз уж вы поневоле часть этой авантюры. И уж точно до полного выяснения всех деталей дела я не хочу покидать надолго Кастель Коронадо, раз уж кто-то так настойчиво не хочет меня там видеть.       — Согласен, мне очень интересно, что это было, для чего затевалась такая странная интрига.       — Вы ведь помните, телепортист Пафнутия обещал вернуть меня во дворец, куда прибудет мэтр Алехандро. Вы можете отправиться со мной во дворец ещё раз, и я представлю вас придворному магу Мистралии, как и обещал. Говоря, что сегодня уже поздно, я имел в виду, заниматься расследованием, а не возвращаться в Арборино. Я действительно не рассчитывал задерживаться, прошу прощения. Всякое может случиться.       Де Малагон улыбнулся:       — Конечно, сейчас поедем. Тем более, что теперь у вас и шуба подходящая.       В дверь деликатно постучали, слуга сообщил, что прибыл придворный телепортист.       Во дворце, в комнате для визитов, куда они отправились вместе, им не пришлось долго ожидать. Через некоторое время после их появления в середине комнаты возникло серое облако, из которого появился ожидаемый мистралийский маг.       — Мэтр Алехандро, — обратился к нему Амарго. — Позвольте представить вам нашего посла в Поморье, графа де Малагона. Граф, это мэтр Алехандро, старший придворный маг Мистралии.       Приветствую вас, ваше сиятельство, — мэтр Алехандро вежливо склонил голову, конечно, не преминув вглядеться в посла Мистралии в Поморье магическим зрением. Не стоит пренебрегать возможностью составить собственное мнение.       Довольно скоропалительное назначение на пост старшего придворного мага, война и всё, что с нею было связано, постоянные проблемы в Мистралии, всё это не оставляло достаточно времени, чтобы надлежащим образом разобраться в политических аспектах жизни мистралийского двора. Мэтр Алехандро с сожалением подумал, что он, наверное, скверный придворный маг и плохо воспитывает своего короля.       Впрочем, с завтрашнего дня на дежурство заступает новый придворный маг. Так удачно, что Белтрэн жив и достаточно авантюрен, чтобы согласиться на такую сомнительную должность. Как только он полностью войдёт в курс дела, пожалуй, удастся выкраивать время на расширение политического кругозора.       — Мэтр Мануэль, мне кажется, что вы с графом чем-то озабочены? Может быть, я могу вам чем-то помочь, прежде чем мы отправимся обратно в Арборино?       — Мэтр Алехандро, — поклонился де Малагон. — Господин Каррера сказал, что вы можете помочь с розыском давно пропавшего человека. Я ищу своего брата, его похитили больше двадцати лет назад.       Ему внезапно очень захотелось, чтобы мэтр помог, нашел Хуана-Рикардо живым и невредимым, может даже уже женатым и с кучей детей.       Алехандро почувствовал внезапное острое желание мистралийского посла и испытал прилив сочувствия.       Как много на его несчастной родине людей, живущих с болью потери и надеждой на лучшее!       Ему так же сильно захотелось, чтобы хотя бы здесь он оказался не бессилен, как тогда, когда беда пришла в его собственный дом.       — Уважаемый граф, прямо сейчас у меня есть неотложные дела при дворе, но как только я освобожусь, я вернусь в Поморье и мы начнём поиски! Если мэтр Мануэль готов ещё немного задержаться, я бы предложил нам всем вернуться в ваш дом, чтобы я взял координаты, и мог потом вернуться прямо к вам, не беспокоя никого во дворце.       — Как вам будет удобно, — снова поклонился Ренальдо.       Разумеется, Амарго счёл возможность иметь дополнительные координаты в Поморье делом, стоящим лишних хлопот, так что путешествие было повторено в обратную сторону.       Тот же телепортист отправил их в особняк де Малагона, придворный маг взял координаты в гостиной, и они с Амарго вернулись в Кастель Коронадо.