Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двенадцатый день Красной луны, пятница, поздний вечер Место: Бейджин, Управление Правопорядка       Женьку Тена дюжие охранники, гораздо более дюжие, чем требовалось, чтобы справиться с таким заурядным в общем-то парнем, протащили по коридорам Управления и швырнули в камеру. Даже не сняв наручники. Разглядев в свете тусклого магического фонаря (ну ладно, когда на электричестве экономят, но здесь-то что?!) что это полиарг, Женька горько рассмеялся. Да будь он магом!..       Хотя, если бы он был магом, его бы сперва огрели по голове, а потом заковывали. Вон, в Мистралии магов переловили, как миленьких. И никакая их магия… Здесь всё-таки не Кастель Милагро. Хотя и неизвестно, что хуже. Там был советник Блай — садист по призванию, а хины — садисты по профессии. Это в детстве хорошо читать приключенческие книжки, где отважные герои, не сломленные пытками, плюют палачам в лицо… Но Женька, выросший на Альфе XXII века, не обольщался на свой счет. Он боялся боли, боялся смерти, боялся болезненной смерти и готов был покончить со всем этим прямо сейчас, если бы кто-то пообещал ему, что это будет быстро и не больно.       От отчаяния арестованный агент Тен тихонечко взвыл и вдруг услышал в полумраке какие-то звуки. Оказывается, пока он заранее оплакивал свою молодую жизнь, его глаза привыкли к полумраку и он разглядел обитателя камеры напротив. Это был проклятый мистралиец!       — Ааа, сука, попался! — злорадно выкрикнул Тен.       Рико находился здесь уже часа полтора. И это вместо того, чтобы помогать маэстро Карлосу со спектаклем или приглядывать за маэстриной Ольгой. Оставалось надеяться, что заметив его отсутствие, ребята выкрутились. Припахали того же Жака, например.       Он так и не понял, за что его задержали: этот высокий хин, что притащил его сюда, коллега полковника Сура и министра Флавиуса, не предъявил ему никаких обвинений. Спросил, что хотел, и свалил! Проверять информацию, что ли? Попытки наладить диалог с охранниками тоже ни к чему не привели. Эти канальи не знали ни одного языка, кроме своего родного! Или умело притворялись. Единственное, что извлёк из этих попыток Рико, это выучил фразу по-хински, которая означала «иди туда», или что-то в этом роде.       Если по логике, да по уму, переживать было не о чем: в течение всей поездки Рико вел себя, можно сказать, образцово-показательно. Не пил, ничего не вытворял, даже почти ничего не украл! Орешки не в счет, а бумажки он вернул, никто и не заметил. Императора Лао, вопреки мрачным прогнозам Зинь, — и то не задолбал. За что его сажать?       Это если по логике. Но был еще воровской нюх, который ясно говорил, что Рико все-таки во что-то влип. И сейчас сидит здесь не без причины. И волноваться есть о чём. И то, что он эту причину не знает, только добавляло волнений. Может, про донос — это правда? И на него действительно кто-то что-то написал по-хински? Интересно, что? Судя по рангу следователя, дело не пустяковое. Хорошо бы этот господин разобрался, кто там настоящий преступник. С другой стороны, он сам сказал: «Меня не интересует, сколько там правды.» Может, для него донос — уже доказательство? Или ему любой ценой нужно отчитаться по делу, а для этого всякий сгодится? И кто станет слушать возражения Рико? Его и не спросят. А если спросят как следует, он в чём угодно сознается…       Интересно, свалить отсюда реально? Рико встал и принялся осматривать свою камеру. Сначала ему никто не мешал. Но через некоторое время в Управление прибыла целая группа крепких ребят, и в соседнюю камеру водворили ещё одного несчастного. Рико прекратил свои эксперименты, дабы лишний раз не привлекать внимание охраны.       Сначала сосед сам с собой предавался отчаянию, но потом вдруг что-то громко выкрикнул со смесью досады и удовлетворения. Присмотревшись, Рико сразу узнал того самого лохматого слугу. Неужели его взяли, потому что Рико настучал? Хотя, если это он первый настучал на Рико, то они квиты.       — А-а, Чжан Сяолун! — с таким же удовлетворением протянул Рико. — Недостойный Чжан Сяолун. Здравствуйте.       И от избытка чувств, а скорее от недостатка слов, показал наглому хину два пальца. Что, мол, съел?       Женьку, конечно, не готовили в Мистралию, но не знать их излюбленного оскорбительного жеста было нельзя. И, хотя на Альфе два пальца ничего такого не означали, левая рука как-то сама ударила по бицепсу правой, продемонстрировав наглому мистралийцу, как оскорбляют настоящие мужики, а не эти со своими пальчиками! Потом, понимая, что этому типу что мистралийский, что корейский, что русский — один фиг, с наслаждением изложил ему на великом и могучем всю историю сно… взаимоотношений его родственников между собой, с разнообразными животными и почему-то даже с грибами. Даже если этот Рико не понял ни слова, то не понять интонации и намерения было невозможно.       Поэтому дальше Женька перешел уже к личности самого оппонента, расписывая, что он сделает, как только с него снимут наручники. Даже не обязательно снимать наручники, пусть ему только откроют дверь — он и в наручниках этого мистралийского ублюдка… Всласть словесно надругавшись над Рико, Тен перешел на Зинь, причем, по его словам, судьба девушку ждала ещё более незавидная.       — И повесят вас потом! Рядышком! На солнышке! — напоследок выкрикнул Тен, но тут к решётке подошел охранник и, даже не останавливаясь, двинул куда-то через решётку дубинкой.       Женька почти увернулся, но кончик дубинки все-таки задел его по локтю и он зашипел от боли.       Рико тоже отпрянул на всякий случай. Ну их нафиг, этих охранников, попадаться им под горячую руку. До этого он внимательно вслушивался в… по-видимому проклятья и угрозы, которыми осыпал его сосед по тюрьме. Старался распознать язык. А говорят, хины других языков не знают. Вот, пожалуйста, пример, знают. Это совершенно точно был не хинский. Кстати, имя «Зинь» нахал произнес именно по-хински, со всеми нужными интонациями, а остальное — совсем по-другому. Это естественно был не ортанский, не голдианский и не мистралийский, их Рико разобрал бы на любом диалекте. Не эгинский, не галантский и не лондрийский, эти Рико знал, как звучат. Поморский? Где Хина, и где Поморье? Может, какой варварский? А что, Ледяные острова прямо здесь, за хребтом. Сомнительно, правда, чтобы этот тип бывал за хребтом, да еще язык выучил… Может, это его родной язык? Какого-нибудь местного племени. А что, вполне возможно, Хина ведь — империя. Да и ругаться легче на родном языке.       В общем, Рико из монолога почти ничего не понял. Кроме жестов. Жест про повешение он понял, так на всём континенте показывали, видимо, в Хине тоже. Ну уж нет, хрен вам, пуля и петля! Хотя в Хине есть способы и похуже, если задуматься.       Когда охранник со своей дубинкой отошёл, Рико снова приблизился к решётке. Скована из вертикальных прутьев, прямо подарок. Хины что, такие покорные судьбе? Или их держат исключительно в колодках, на худой конец в наручниках? Руку просунуть вполне можно. Чтобы охрана ничего не заподозрила, он просто скопировал неведомый жест Сяолуна. Проходит, проходит. Замечательно выходит! Интересно, а замок где? А, вон там…       Охранник опять зашевелился, и Рико отступил на шаг.       — Откуда ты взялся на мою задницу? — сокрушенно заметил Рико по-голдиански. — Без тебя здесь было так тихо, никто не мешал!       В основном он имел в виду охранников. Пока не привели этого сморчка, ни одного здесь не было! А теперь сбежались и бдят, чтоб их.       — Ты что, такая важная птица?       Вот правда, какая у него статья? Не за донос же его взяли. Но он много чего натворил, если вспомнить листочки мастера Линя.       — Эй, Чжан Сяолун! — перешел Рико на хинский. — Иди туда? — Показал на пальцах решетку. — Иди туда? — Тот же самый жест повешения. — Иди туда? — Он перепробовал ещё несколько жестов, изображающих различные наказания преступников. Интересно, сам пройдоха знает, что натворил и что ему за это будет?       Не успел Женька перевести дух от чувствительного тычка по локтю, как этот мистралиец полез общаться по душам! И ладно бы поливал ругательствами! Так нет. Даже оскорбительный жест он скопировал как-то вяло, без огонька — ну точь-в-точь прилежный ученик школы с углубленным изучением языков! Прононс скопировал — фразу не понял. Но дальше началось совсем странное: мистралиец перешёл на хинский! И действительно сумел продемонстрировать неплохое произношение вкупе со скудным словарным запасом. «Типичный ученик Зинаиды Петровны», — вздохнул Женька, вспомнив свою ненавидимую «англичанку». Как же он ненавидел её в школе, всеми фибрами души! Она его, впрочем, тоже. И постоянно называла самым бесталанным из своих учеников. Видела бы она сейчас, как он шпарит по-хински! А лучше бы и впрямь оказался бесталанным… Не сидел бы он здесь… и не ждал мучительной смерти.       Между тем активные жесты Рико заставили Тена вынырнуть из воспоминаний и попытаться понять, что же от него хочет сосед. Справляется, какой вид казни он предпочтет? Поджаривание на решетке? Повешение? Это что… это иголки под ногти или кол в задницу? Нет, ну вы посмотрите на этого гада! Нашел тему для светской беседы, когда и так тошно!       — Я предпочту сплясать на твоей могиле! — огрызнулся Женька, уже по-хински, вдруг мистралиец что-то поймет. А для пущей доходчивости указал на Рико, потом изобразил сеанс самоудушения, потом бурные огородно-посадочные работы, потом снова указал на Рико и себе под ноги, дескать, прыгай в яму, скотина, а затем закидал это невидимой землей с грацией закончившего пользоваться лотком кота и в довершение попрыгал.       — Понятно, понятно, — вздохнул Рико, понаблюдав за развернувшимся перед ним спектаклем театра одного актёра, и облёк увиденное в словесную форму: — «Я его убью! Небо, дай мне силы! Кислотой полью! Наколю на вилы! Просто удушу! Грохну пистолетом! А потом спляшу и спою куплеты.» Эх, как же мешает языковой барьер… Может, он вообще не то имел в виду.       Рико оставил свои попытки получить информацию от несговорчивого сокамерника и принялся рассматривать замок, немного издалека, чтобы не привлекать внимание охраны. Заодно параллельно наблюдал за соседом. Он-то уснёт, а охранники останутся. Может, его все-таки уберут отсюда куда-нибудь? А, может, и наоборот, Рико первого уберут. Надо торопиться. Может, если лечь спать, охранники расслабятся?       — Чжан Сяолун! — позвал Рико. — Иди туда! — Он показал на тюфяк в углу камеры, сложил руки горизонтально, прислонился к ним ухом и закрыл глаза,       Мистралиец в ответ прочитал какой-то обидный стишок и замолчал, задумчиво уставившись в направлении замка. У Женьки фантазия тоже иссякла, он высказал оппоненту всё, что хотел. Да и препираться, не понимая друг друга, было глупо и бесполезно.       Но вот мистралиец снова позвал Тена. Женька поднял на него глаза без особого интереса, и тут этот озабоченный гад сообщил, что собирается с ним переспать!       Нет, ему и раньше говорили, что мистралийцы трахают всё, что шевелится (а остальное шевелят и трахают), и что в тюрьмах трахают даже тех, кто очень против, но их же только посадили! А этот трахальщик-надомник уже присмотрелся к замку, явно понял, что сможет его открыть, ворваться к Женьке и воспользоваться тем, что он в наручниках.       Бедный Тен пришёл в совершенный ужас и истошно заорал:       — Спасите! Помогите! Выпустите меня отсюда немедленно!!!       «Идиот! — Рико закатил глаза и отошёл вглубь своей камеры. — Чего он вдруг заорал? Что случилось?»       Он отошёл вовремя. К соседу подскочили аж два охранника и что-то сказали. Все-таки у него преимущество, его все здесь понимают. А он, видимо, жалуется. Вот что ему Рико сделал? Пальцем не тронул, здесь решётки, между прочим! И даже словом не обругал. Ну, почти. Все равно он ничего не понимает. А они так и не договорились. А еще хины!       — Доносчик! — возмутился Рико. — Идиот!       — Успокойся.       Это сказал благообразный пожилой хин, появившийся в проходе. И сказал на чистейшем голдианском! Даже почти без акцента. А потом сказал что-то по-хински соседу. Возможно, то же самое.       — О! — обрадовался Рико. — Вы говорите на языке настоящих людей по-голдиански! А что такое «спасите-помогите»?       Хин перевёл. Рико обрадовался и про себя повторил такие полезные слова. А вот вторую фразу он воспроизвёл не совсем правильно, но хин понял и поправил. Эта фраза оказалась еще более полезной, только кто ж его послушает?       — А вы не знаете, за что я здесь сижу? — решил выяснить Рико, раз уж ему попался кто-то, с кем можно нормально поговорить.       — Нет, — равнодушно ответил собеседник. — Завтра придёт господин Ван, спросишь. Или он сам скажет. Я не в курсе.       — А вы вообще кто? — полюбопытствовал заключённый, удивившись, что такой с виду умный и почтенный человек так скупо информирован.       — Лю Ицзюнь, штатный палач Управления Правопорядка, — отрекомендовался хин с таким достоинством, как будто это было по крайней мере «властитель громадной Хинской империи, простирающейся от Великого Хребта на западе и до неведомых далей на востоке, сапоги которого попирают Вселенную».       У Рико как-то сразу пропало желание откровенничать с этим мудрым старцем. Но про соседа всё равно было непонятно.       — А чего он так разорался? От чего его спасать? Нет, я понимаю, — он выразительно огляделся, — например, от вас, но это вроде следовало кричать с самого начала. Сейчас-то чего?       Собеседник пожал плечами и обратился к соседу по-хински.       Когда на вопли Женьки подскочили два давешних охранника с дубинками, бедный агент обрадовался им, как родным. Тычки по рёбрам резко показались ему… предпочтительнее судьбы, что для «настоящего мужчины» горше смерти. Но на жалобы Женьки эти двое поржали и посоветовали не разевать рот так широко, а то мало ли, дотянется этот мистралиец.       — Скоты бесчувственные!       — Успокойся.       А тэто ещё что за старый хрыч? Хрыч, впрочем, заговорил с Рико, да не по-мистралийски, звучание этого певучего языка Женька уже узнавал, даже не понимая слов, а на каком-то другом языке! Даже не по-ортански, тоже звучало непохоже. Рико зачем-то принялся передразнивать Тена, а хрыч ещё и поправлял, чтобы звучало правильно! Вот это сервис, всё для иностранцев и гостей столицы, чтоб вас…       — От чего тебя надо спасать?       — Что? — растерялся агент Тен от неожиданности.       — От чего ты просил тебя спасти? — терпеливо повторил уже по-хински заявившийся хрыч.       — Да он меня!.. Да вы знаете, чем он мне пригрозил? Что вот он сейчас замок откроет — а сам присматривается! — войдет ко мне, разложит на тюфяке и… Да так и сказал! Они же, мистралийцы, вообще психи озабоченные! А я в наручниках, даже защитить себя не могу!       И без того непроницаемое лицо старого хина стало еще более непроницаемым, как будто он сдерживал то ли гримасу отвращения… то ли истерический хохот.       — Что? Он такое сказал? Он это серьёзно сказал? — Рико даже подскочил от возмущения. — Вот идиот! Я ему что, извращенец какой? Эй, Чжан Сяолун, тьфу на тебя! Господин э… палач, а как по-хински «идиот»?       — Глупец. Недоумок. Балбес, — принялся перечислять палач, неторопливо и бесстрастно. — Дурак. Лопух. Болван. Дубина. Кретин. Балда. Дурень. Пустоголовый. Лоботряс…       — Подождите, подождите, помедленнее пожалуйста, я записываю — остановил его Рико.       — Ещё помедленнее? — удивился хин. — Это вы, голдианцы, всё время торопитесь. Или ты мистралиец? Впрочем те, я слышал, торопятся ещё больше.       — Я просто стараюсь запомнить, — пояснил Рико. — Это ведь все разные слова? Вот не думал, что хинский язык такой богатый!       Хин чуть повел губами, как бы намекая на улыбку.       — Я бы тебе не советовал, парень, вообще пользоваться этими словами. Скажешь не то слово не тому человеку, и все, конец тебе. Крышка. Хана. Финиш. Абзац. Песня спета.       — Я понял, понял, — опять остановил увлекшегося языковеда Рико. — Голдианский не хуже. А вы очень хорошо им владеете, я должен сказать.       — Жил я там, — равнодушно заметил хин. — Потом вернулся.       «Интересно, — подумал Рико, — зачем этот человек сюда вообще пришёл? Охранники на помощь позвали? Сам решил? Скучно стало? Или он что-то узнать хочет? Хотя вопросов не задает. Или он так перерыв в работе коротает?»       Когда старый хрыч перевел Рико сказанное Женькой, мистралиец аж подскочил и начал поспешно отрицать свои планы. Потом хин, всё тем же размеренным и невыразительным голосом стал перечислять по-хински разные оскорбления. Но Рико не обиделся! Его хитрая физиономия стала такой сосредоточенной, словно он честно запоминал каждое слово! Наверняка, чтобы применить против него, Женьки.       А этот старый хрен, выходит, с ним заодно… Вот ты всё-таки попал! Сейчас они окончательно договорятся и будет тебе несчастный случай! Башкой с разбегу об стену ушибся, бывает.       Женька отступил от решётки, затравленно озираясь в поисках чего-нибудь, что могло бы послужить оружием. В службу «Дельта» даже в качестве полевых агентов набирали отнюдь не суперменов, поэтому воткнуть щепку от лежанки противнику в глаз, потом той же щепкой последовательно вскрыть замок своей камеры и завести реактивный самолет он бы не сумел. А были у него только наручники. Спасибо, что хоть руки сковали спереди!       Женька сел на свою тюфяк, согнув ноги в коленях, и несколько раз попытался придушить свое колено цепью наручников. Выходило неплохо: колено не пыталось вывернуться, удрать или засветить хозяину в нос. А ещне у него не было волос, которые могли бы запутаться в цепи и превратить удушение в особо извращённый сеанс депиляции.       В общем, агент Тен был готов спровадить на тот свет первого, кто рискнет войти к нему в камеру!       Рико поразмышлял ещё немного, стоит ли видеть в этом мастере заплечных дел подарок судьбы и не раскрутить ли его ещё на пару уроков хинского языка, или же, напротив, этот господин является её, судьбы, иронией, и встретится с Рико прямо завтра, хмм… на работе, и свежеприобретенные знания ему не понадобятся. Пока он об этом размышлял, сосед, этот наговорщик извращенский, занялся какими-то манипуляциями со своими наручниками.       — А что это он делает? — удивился Рико.       — Сейчас узнаем.       Хин обернулся к соседу и задал ему этот вопрос.       Рико, познания которого в хинском языке немножко возросли, с интересом прислушался.       — Чем это ты занимаешься? — спросили по-хински.       Женька поднял голову и обнаружил, что старый хин отвлёкся от разговора с Рико и пристально смотрит на него.       — Что ты делаешь? — снова спросил хин.       В голове Женьки пронесся целый ворох ответов различной степени правдивости и ядовитости, но чутьё подсказывало ему, что откровенно хамить этому господину не стоило. Ну кто уже может ошиваться по тюрьме, как у себя дома, и при этом не носить униформу охранника?       И при этом трепаться с арестованным мистралийцем, как со старым приятелем, да ещё и на каком-то незнакомом языке… Женька припомнил байки, которые рассказывали более опытные товарищи — дескать, если связаться с мистралийцами и попытаться их кинуть, то потом можно весьма неожиданно помереть. А что, если это у них такая мафия и этот хин, на самом деле, работает на них?       Вот так уснёшь в камере — и вообще не проснёшься!       — Ничего, — буркнул Женька, напряжённо прикидывая, как продержаться без сна до утра.       Ах, если бы его не обыскали! Но у него и так не было ничего опасного… кроме… кроме мешочка с целебной травкой! Конечно, это будет неприятно, зато он точно не уснет!       Женька лёг на свой тюфяк, отвернувшись лицом к стене. Скованными руками он с трудом вытащил мешочек, разорвал шнурок зубами и принялся героически жевать сухие горькие стебли.       Чжан Сяолун сказал только одно слово, а потом вроде успокоился и лег спать. Но палач-хин вдруг выказал волнение, какого ранее в нем и заподозрить было сложно. Что он там углядел, Рико не было видно, но двое охранников после его окрика или команды тоже переполошились, отомкнули замок и ворвались внутрь. Там соседа подняли, тщательно обыскали и выйдя, показали что-то палачу. Он внимательно посмотрел, даже кажется понюхал, что-то сказал, и они отошли, тихонько переговариваясь.       А палач начал что-то говорить соседу, спокойно и увещевательно, в своей обычной манере.       — Ложись спать, — размеренно говорил он. — Судя по тому, что ты находишься здесь, приговор тебе ещё не вынесли. Поэтому нечего себе самому устраивать задницу демона У. Ты вроде хин, а тоже торопишься. Или ты сам знаешь, что натворил?       — А вы откуда знаете, что не вынесли? — спросил Женька, отплёвываясь от горького снадобья.       Даже после неоднократного полоскания во рту царила невообразимая горечь. Да, теперь понятно, почему ему так легко отпустили это снадобье в такой дозе — отравить им можно было бы разве что человека без сознания, заливая жидкость через трубку. Добровольно пить эту гадость человек в здравом уме и твердой памяти не мог! Правда, Женьку довольно сильно тошнило, но это могло быть и от мерзкого вкуса во рту. А тут ещё этот! Со своими проповедями!       — Вы — следователь, что ли? А почему вы тогда заодно с ним? — и он махнул рукой в сторону Рико, созерцавшего эту картину со сдержанным недоумением.       — Совершенно точно знаю, — уверенно ответил пожилой хин. — Если бы вынесли, тебя бы и перевели куда-нибудь в соответствии с приговором. А так как ты пока здесь, тебе и волноваться рано. С другой стороны, если тебя, к примеру, обвиняют в заговоре против императора, и ты знаешь, что это правда, тогда, конечно, надежды на благополучный исход практически нет. Поэтому я и спросил, знаешь ли ты цену своим поступкам.       Он молча и оценивающе поглядел на Чжана Сяолуна.       — У меня для тебя две новости, — сказал он. — Одна плохая, зато другая хорошая. Плохая та, что ты ценный узник. Я понимаю это по тому, что тебя не решились освободить от наручников и оставить без наблюдения. А значит это, что тобой интересуется кто-то очень влиятельный. А это, в свою очередь, значит, тебе не поможет ни заступничество покровителей, ни подкуп. Но хорошая новость в том, что твоя судьба еще не решена, поэтому ты так сидишь здесь, в уюте и комфорте. А с ним, — он кивнул на Рико, — я не заодно, и вообще не знаю, как его зовут. Как и тебя. Предпочитаю не знакомиться, чтобы не влияло на стиль. — Он опять помолчал. — Так что попей воды, парень, и спи. Долго тебе ждать не придется. Кстати, что это за трава у тебя? Яд или анальгетик? Они и так выяснят, конечно, но мне интересно.       — Средство от запоров, — буркнул Женька.       Странно, но ему почему-то стало легче. То ли от спокойного разговора на понятном языке, то ли он просто устал сражаться. С призраками в своей голове сражаться сложнее, чем с реальными людьми — это каждый знает. Реального человека можно победить…       — Спасибо, — торопливо проявил он запоздалую вежливость и неожиданно даже для себя, спросил: — а это будет… больно? А если я во всем раскаюсь? Я не говорю, что раскаиваюсь, — поспешно поправился он, — но если… это будет не очень больно? Или хотя бы… быстро?       — Я ничего не знаю о твоем деле, — спокойно ответил Лю Ицзюнь. — Обнадёживать не хочу, равно как и пугать. Если сознаешься во всём быстро, и в приговоре не будет сказано ничего особенного, то всё будет быстро. Я своё дело знаю. А ты всё узнаешь завтра.       Этот парень смог удивить его второй раз за эту короткую встречу. Неужели такой напуганный человек страдает от запора? Обычно происходит наоборот.       Но если этот тип станет его объектом, возиться с ним и правда долго не придется.       — И ты спи пока, — обратился он к Рико по-голдиански. — А я пойду, пожалуй.       Рико сначала спать не собирался. Не совсем по той же причине, какая мешала спать соседу, хотя он тоже нервничал, как без этого. Но он все-таки очень рассчитывал смыться отсюда, раз уж условия такие мягкие. Но, похоже, стража пока расслабляться не собиралась. Поэтому он тоже лёг на свой тюфяк, планируя проснуться часа через два и проверить, вдруг кто-то из охранников уйдёт, уснёт или отвлечётся.