Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двенадцатый день Красной луны, пятница после обеда. Место: Императорский дворец, Бейджин, Хина.              Почтенный мастер Лин, будучи весьма резвым для своего почтенного возраста, после встречи с милой и улыбчивой бухгалтером Зинь домчался до императорских покоев с лёгкостью молодой серны. Стража попробовала было вежливо указать мастеру, что его императорское величество отдыхает после обеда и в предвкушении вечернего спектакля, но настырный распорядитель клялся и божился, что дело идет о вещах государственной важности и, возможно, безопасности. При этом он размахивал какой-то писулькой, мало походившей на первый взгляд на донесение о вторжении варваров из Белой Пустыни, тем более, что для этого им пришлось бы пересечь Голдиану, а шустрые голдианские торговцы быстро бы оставили доблестных воинов не только без копий и луков, но и без последних портков.       Спор, однако, затягивался, и начальник караула принял решение все-таки известить императора о неурочном визите.       Император и правда отдыхал, читал книгу и вообще не хотел заниматься никакими делами. Но визит мастера Лина был не из тех, которые можно откладывать, раз тот так настаивает. Поэтому Лао Чжень со вздохом натянул поверх нижнего белья, в котором валялся, полагающийся халат и вышел в малую приёмную.       — Что случилось, достопочтенный? — очень вежливо, но холодно, как человек, которого оторвали от государственных дел, поинтересовался он.       Мастер Лин правильно считал настроение императора, поэтому рассыпался в извинениях, что осмелился потревожить его императорское величество, но дело срочное и не требующее отлагательств, страшно тревожить его императорское величество, но некоторые вопросы…       Выражение лица его императорского величества тоже стало не терпящим отлагательств. Если бы Сын Неба выразился сейчас прямым текстом, то прозвучало бы это в стиле: «Если ты, гад, прямо сейчас не скажешь, какого припёрся, то быть тебе повешенным на воротах!». Поэтому мастер Лин досрочно свернул извинения и соизволил сообщить:       — Ваше императорское величество, до меня дошли возмутительные сведения о наших гастролерах! Что бухгалтер Зинь вступила в связь с господином советником Мэй Чансу, а актер Рико… с её императорским величеством…       Вот теперь мастер воочию узрел и узнал, что означает ортанское выражение «отвисла челюсть». У Лао Чженя приоткрылся рот, он глупо захлопал глазами. Теперь мастер Лин вспомнил, что император ещё очень молод.       Но Лао Чжень сумел быстро взять себя в руки. Если в постели советника могла оказаться хоть Зинь, хоть Пинь, хоть сам мастер Лин (последнее, конечно, было бы совсем нежелательно), то вопрос чести императрицы требовал категорически наказать виновных в такой дикой клевете.       — И откуда у вас, досточтимый, — очень медленно и отчетливо поинтересовался хинский император, — такие сведения? Хотелось бы лично увидеть их источник. Что же до вас… думаю, что нашу беседу стоит продолжить в присутствии некоторых свидетелей.       Он ударил молотком по бронзовой табличке, вызывая слугу.       — Пригласи сюда главу Управления Правопорядка, господина Ван Юнцюаня.       Слуга поклонился и вышел. А император снова обратился к мастеру Лину.       — Итак, откуда сведения?       Распорядитель молча протянул императору записку: «Обратите внимание на недопустимо близкие отношения актёра и, возможно, мистралийского шпиона, Рико с Её Императорским Величеством Лао Суон. Кроме того, Зинь, выдающая себя за бухгалтера, также потенциальная шпионка ортанской короны, провела ночь с советником Мэй Чансу.»       — Ваше императорское величество… Я вчера лично видел букет, присланный советником Мэй Чансу госпоже Зинь, — виновато, словно именно он поработал сводней, добавил мастер Лин.       Император вчитался в коряво написанные строчки.       — Этот человек явно малограмотный, — заметил он. — По три ошибки в иероглифах.       Но суть записки тем не менее требовала решительных мер. И в первую очередь необходимо было выяснить, откуда у автора такие сведения.       — Советник имеет право проводить ночи с кем ему вздумается, — заметил он. — А уж моральный облик иностранной подданной и вовсе не входит в круг наших интересов. Если же она шпионка, то первейшее дел Мэй Чансу — раскрыть её и обезвредить. Но я поговорю с ним. Что же касается цветов… какие именно цветы были в букете?       Тему императрицы он решил отложить до прихода главы Управления.       — Самые крупные и красивые алые астры из нашего сада, — вздохнул мастер Линь. — Такие цветы приличествуют императри… — ну, вот, не разговор, а полоса препятствий с ловушками. — Такие цветы кому попало не дарят. Тем более, столь дерзким и дурно воспитанным молодым особам. Я ведь присматривался по вашему поручению к нашим гастролёрам и могу сказать, что меня не удивит, если неизвестный доброжелатель пусть и малограмотен — а откуда он тогда такие слова знает?! — но всё равно прав. Цветы госпожа Зинь велела поставить на стол маэстро Карлосу, но сам факт… — распорядитель смущённо развел руками. Ситуация с гастролями ему откровенно не нравилась.       Слова мастера Лина больно ударили Лао Чженя. Ведь, если он верит в слова о Мэй Чансу, то верит и в слова об императрице. А это… Лао Чженю очень не хотелось отправлять на казнь своего давнего наставника, но это ведь предательство. В чистом виде.       — Что касается его грамотности: можно знать слова, но не их правильное написание, — пожало плечами император. — Что ж до цветов… насколько помню, астры символизируют грусть о несбывшемся и восхищение тем, кому преподносятся. Видимо, советник высоко оценил… ночные таланты госпожи Зинь. Полагаю, тем не менее, что ей стоит покинуть как можно быстрее Хину. На всякий случай. А то ещё какие-нибудь недоброжелатели её убьют случайно… Я прикажу, чтобы её тщательно охраняли и проводили до границы со всем почетом. Но кто же отправитель этого послания? Как оно попало к вам?       — Оно лежало у меня на столе в Доме Актёров, — вздохнул распорядитель. — Так что я не видел, кто его принес и откуда оно туда попало. Кроме того, ваше императорское величество… с вашего разрешения… я веду записи о наших гостях. Чтобы лучше понимать людей их культуры. И в первый же вечер мои записи пропали. Когда я счел их потерянными и собирался восстанавливать, они обнаружились в комнате у госпожи Зинь! Никто, кроме неё, не смог бы их прочитать! — он всплеснул руками.       — Вы полагаете, что она пробралась в ваши покои и унесла их? Вполне резонно. — Император потер переносицу. — Но всё же необходимо найти этого «доброжелателя». Кто имел доступ в ваши комнаты?       — Слуги… — наморщил лоб распорядитель. — Я не держу ничего такого, что требовалось бы скрывать от кого-то, я всегда был честен перед собой и людьми! Да и зачем бы слугам, большая часть из которых и читать толком не умеет, брать мои записи? Да ещё записи об иностранных гастролёрах, которые через несколько дней уедут обратно! Если госпожа Зинь, которая самостоятельно объявила себя посредником между мной и гастролёрами, искала меня… да, пожалуй, она могла заметить мои записи. Как она держится, ваше императорское величество! Да разве так должна вести себя молодая девушка из приличной семьи! — бедолагу передернуло при одном воспоминании о летящих шёлковых блузах и обтягивающих по самое дальше некуда штанах заезжего бухгалтера.       — Значит, она не из приличной, — пожал плечами император. — Увы, мастер Лин, за горами люди живут совсем по другим правилам. И нам необходимо узнавать их. Нельзя, чтобы наши страны оставались в состоянии малознакомых господ. Так что, возможно, я предложу вам позже поехать с посольством в Ортан или в Голдиану. Надо узнавать их нравы. Но Зинь… да, для бухгалтера она ведёт себя странно, согласен. Впрочем, полагаю, что здесь нас мог бы проконсультировать советник. Раз уж он посылает ей цветы.       Император припомнил обстоятельства своего знакомства с Мэй Чансу, их общение, разговоры. Да, советник вполне мог прельститься хорошенькой шпионкой, но вытянуть из него тайны ей бы не удалось, даже если её познания в искусстве Ин-Ян были бы обширнее, чем у автора трактата «О пользе проникновения нефритового стержня». Вслед за этим пришло воспоминание о чудесном исцелении старика, которого советник взял к себе в слуги. И Лао Чжень встрепенулся:       — Мастер Лин, а не появлялись ли у вас новые слуги?       — Ваше императорское величество, — поспешно поклонился распорядитель, — в Дом Актёров за считанные дни набрали полный штат, но вроде бы все люди проверенные, с рекомендациями, старались, чтобы молодёжи среди них не было, особенно молодых девушек. Нельзя же ожидать от наших слуг, что они достойно справятся, разрываясь между служением императору и иностранным гостям, да ещё с их странными вкусами. Невозможно одновременно готовить «бороду дракона» и искать, где купить их мистралийский кофе. А уж чай им вообще весь на один вкус, — покачал головой мастер Лин.       Император поморщился. Мастер Лин всё же был человеком слишком старой закалки. И предпочитал слишком глубоко вникать в порой ненужные вопросы. Неужели приготовление пищи нельзя было полностью доверить поварам? Зачем ему нужно было лично это проверять? Но кое-что опять насторожило молодого правителя Хины. Да, он стал императором всего полтора года назад, но фраза мастера Лина ему не понравилась:       — Простите, но я не понял вас: в Дом Актёров набрали новых людей, но в то же время готовили и убирали у них люди из дворца? Мастер Лин, я полагал, что могу положиться на вас, когда просил вас организовать всё для наших гостей. Но никак не ожидал, что вы будете набирать новых слуг из дворцовой челяди. Это недопустимо!       Лао Чжень понял, что слишком повысил голос, когда в дверях показался встревоженный дежурный слуга. Он махнул рукой, приказывая слуге исчезнуть, и заговорил тише.       — Прошу теперь от вас подробного рассказа, как именно нанимались слуги в Дом Актёров, где при этом были ваши личные слуги, которые следят за вашими комнатами, и кто из императорского дворца променял службу здесь на гостей.       Мастер Лин покрылся холодным потом.       — Нет-нет, ваше императорское величество! Ни в коем случае! Прошу простить, если невольно ввёл вас в заблуждение. Конечно, весь штат слуг для Дома Актеров новый, набранный по рекомендациям самых уважаемых семейств в городе. Конечно, иногда слуги ходят с поручениями между дворцом и Домом Актёров, но таких немного. Никто из доверенных слуг не променял службу вашему императорскому величеству на услужение гостям.       — Но со своими обязанностями они не справились, — сделал логичный вывод Лао Чжэнь. И отметил про себя, что необходимо всё же отправить в отставку главного распорядителя дворца. Тот явно слишком стар, чтобы выполнять свой долг. — Что ж, в таком случае, отправь всех слуг, которые бывали в вашем доме, к Ван Юнцюаню. Думаю, он сможет выяснить, откуда ветер дует.       Он помолчал, вздохнул и всё же заговорил о неприятном.       — Теперь о второй части этого доноса. Клевета на императрицу. Это уже государственная измена, думаю, вы понимаете. Ван Юнцюань займется розысками того, кто посмел порочить её имя, а я бы хотел узнать, чем вызвана ваша уверенность в истинности этой части доноса. Или господи Рико и ей дарил цветы у вас на глазах?       М-да, вытирать пот со лба было рано. Потому что следующий вопрос молодого императора вышел и того хуже.       — Я… я немедленно отправлю всех слуг, да… Прикажете набрать новых, Ваше императорское Величество? Что же касается клеветы на её императорское величество — нет, упасите милосердные боги, я ничего такого не видел! Я лишь хотел сказать, что госпожа Зинь действительно получила цветы от господина советника, что подтверждает… вторую часть его послания. Да, иногда правдой маскируют ложь, чтобы она казалась… более правдивой… — почтенный распорядитель запутался в собственных словах и уже успел многократно пожалеть, что примчался с этими сенсационными новостями напрямую к императору. Хотя с кем ещё их было обсуждать? Не с советником же.       Император вздохнул. Мастер Лин явно боялся за собственную шкуру. А пугать старика не входило в планы Лао Чженя. Он поднялся на ноги, подошел к Лину, коснулся кончиками пальцев его плеча:       — Не нервничайте так, мастер. Я понимаю, что положение сложное. И не обвиняю вас в клевете. Лишь того, кто донёс. Но скажите, — сменил он тему. — А почему вы так настороженно относитесь к советнику и его… гм… возможным постельным делам?       Распорядитель замялся. Постельные дела советника были, мягко говоря, не в его компетенции, но раз уж был задан вопрос и он касался определенного… кхм… объекта, который как раз, да, был в его компетенции… Аргумент «Ну не нравится она мне, ну не нравится!» был бы абсолютно честным, но он требовал логического обоснования. В конце концов, претензии одного распорядителя к, скажем, форме носа новой пассии господина советника никакой роли не играют.       — Ваше императорское величество, — начал мастер Лин, — господин советник, несомненно, вправе жить своей частной жизнью, но как человек, который по долгу службы присматривает из гостями… я должен осудить его неблагоразумный выбор. Помимо вызывающих одеяний, которые могут служить данью ортанской культуре, хотя та же маэстрина Ольга выглядит скромнее, госпожа Зинь ведет себя чрезвычайно вольно и навязывает это нам, вопреки нашей культуре и нашим традициям, которые должны быть ей известны. Она требует селить вместе мужчин и женщин, она оттесняет в сторону глубокоуважаемого маэстро Карлоса, требуя вести все дела с театральной труппой через неё, наконец, она посетила покои господина советника Мэй Чансу среди ночи, а утром снова шепталась и заигрывала с господином Рико. Если ко всему этому она ещё и ортанская шпионка — трудно назвать её достойным хотя бы собеседником для господина советника…       Мастер Лин и сам чувствовал, что звучат его сетования как-то по-стариковски, но ничего более весомого предъявить театральному бухгалтеру не мог.       Лао Чжень усмехнулся:       — Как раз если она шпионка, то советник предпочел бы с ней первым побеседовать. До того, как до неё доберётся Управление. Современный мир, увы, не позволяет просто допрашивать иностранного подданного, который прибыл официально и по делу, без весомых улик. Может быть, Мэй Чансу их и искал? Поговорите с ним, мастер Лин, думаю, он сможет ответить на ваши вопросы. Но я согласен, что поведение госпожи Зинь недопустимо. Поэтому и считаю, что она должна как можно скорее покинуть Хину. Но говорить с ней об этом будет… думаю, что либо Ван Юнцюань, либо Мэй Чансу. Как вы думаете, кому из них лучше поручить провести беседу?       Вопрос был с подвохом. Если мастер Лин в чём-то подозревает советника, то конечно он будет против того, чтобы он беседовал с Зинь. А если предложит выдворять ортанку главе Управления Правопорядка, значит, желает, чтобы её допросили с пристрастием. Любой ответ мог дать и другую пищу для размышлений.       Лао Чжень был молод и горяч, но быстро учился. Вот и теперь он старательно оттягивал тему неверности императрицы. Он абсолютно верил Лао Суон и мечтал лично разорвать на кусочки мерзкого клеветника. Вот только добраться бы до него.       Мастер Лин снова задумался. Настолько глубоко, что узловатые пальцы начали сами по себе обрывать шитьё с широких рукавов. Молодой император, похоже, сегодня задался целью доконать своего верного слугу неоднозначными вопросами.       — Если господин советник уже успел с ней ночью побеседовать и получить информацию, то ему и надлежит решать, кому заняться выдворением иностранной подданной. Тогда он разобрался в ситуации лучше, чем старый мастер Лин, вынужденный полагаться только на свои глаза и неизвестных… — он чуть не ляпнул «доброжелателей», но его господин явно не счёл добром донос на императрицу, посему распорядитель поспешно поправил себя:. — и записки от неизвестных.       — В таком случае, — император благожелательно улыбнулся, — отправляйтесь к нему и побеседуйте о случившемся. Записку оставьте мне, я покажу её главе Управления Правопорядка. И он уж точно найдет виновного.       Улыбка Лао Чженя превратилась в кривую ухмылку, сразу сделавшую его красивое лицо крайне неприятным. Судьба доносчика ждала незавидная.       Глава Управления Правопорядка господин Ван Юнцюань занимался изучением документов по последним текущим делам, когда прибывший слуга доложил, что главу Управления срочно требует к себе император.       Управление Правопорядка Хинской империи функционировало отменно. Кого попало туда не брали: и аналитики, и дознаватели, и агенты были умны, дотошны, хорошо подготовлены. Но, несмотря на это, сейчас господин Юнцюань нюхом почувствовал, что появилась какая-то проблема. Хотя сам по себе срочный вызов мог означать что угодно.       Уже через несколько минут глава Управления появился в императорских покоях. Стража мгновенно пропустила его.       Ван Юнцюань поклонился, приветствуя своего повелителя.       С первого взгляда было видно, что Лао Чжень одновременно чем-то озабочен, чем-то раздражен и на кого-то сердит. Причем все три причины, похоже, были разными.       — Чем могу служить вашему императорскому величеству? — осведомился глава Управления тихим низким голосом.       Император молча протянул ему записку.       Ван Юнцюань развернул записку и прочитал её, попутно отметив ошибки и способ написания рун, а также восстановив состояние письменных принадлежностей и примерный психологический портрет писавшего. И только потом осознал смысл написанного. И слегка побледнел, представив, какие чувства вызвала эта записка у его величества.       «Зачем?» — подумал он. Ответ напрашивался сам собой. Кому-то нужно посеять раздор между императором и его супругой. А может, и просто избавиться от императрицы. Версий тут могло быть множество, от нового явления Небесных Всадников или их каких-либо идеологических братьев из любого из миров до внутренних интриг какого-нибудь знатного семейства, желающего видеть в императрицах свою дочь…       Он поднял глаза от записки и спросил так же, не меняя интонации:       — Откуда это?       — Это принес наш распорядитель, мастер Лин. Ему подбросили эту записку. По вопросу госпожи Зинь и советника я бы вас тревожить не стал, но клевета на императрицу — это уже государственное преступление. Я прошу вас выяснить автора этого… пасквиля… и его мотивы, конечно же.       Лао Чжень посмотрел на часы.       — Скоро начнется спектакль ортанского театра. К концу представления я хочу знать имя, а по возможности и увидеть его.       Озадаченный Ван Юнцюань поклонился.       — Будет исполнено, ваше величество. Вы узнаете имя того, кто это написал. Будет ли мне позволено поинтересоваться, обладаете ли вы ещё какой-либо информацией, могущей помочь делу? И будете ли вы присутствовать на спектакле? А её величество императрица?       Глава Управления почтительно опустил глаза, ожидая ответа.       Он, конечно, знал о гастролях ортанского театра и о назначении мастера Лина распорядителем и организатором приёма иностранных гостей. Но он не был осведомлен о ближайших планах самого императора. Собственно, сведеньями об этом не обладал никто. Горячий и вспыльчивый по характеру, Лао Чжень мог принять какое-то решение и тут же, не откладывая, взяться за его осуществление. Вот, кстати, это стремительное следствие — тому пример. Но он безусловно прав, дело не терпит отлагательств.       До спектакля ещё часа четыре. Первое имя — мастер Лин. Второе — советник Мэй Чансу. Потом госпожа Зинь и господин Рико. Есть с чем работать.       — Разумеется, и я, и Лао Суон идём на спектакль, — чуть раздражённо ответил император. — Это же была моя идея — посмотреть ортанский театр. И учтите, я не верю ни одному слову в этой записке. Даже если Мэй Чансу и разделил ложе с этой ортанкой-хинянкой, это не касается государственных дел. А вот клевета на мою семью — другое дело. К сожалению, мастер Лин только и заметил, что госпожа Зинь может быть ортанской шпионкой. Что она украла какие-то его записки, а советник подарил ей цветы. Но советнику я верю, господин Ван. Да, с ним связаны некоторые тайны, но мне они известны. А больше никому о них знать не надо. Советник Мэй Чансу абсолютно предан мне и Хине.       Он встал, прошёлся по комнате, резко остановился перед главой Управления Правопорядка:       — Найдите того, кто посмел… посягнуть… — слова выдавливались с трудом. — И ещё, господи Ван… — он чуть помедлил, но всё же выговорил то, что думал: — И не дайте мне его убить собственноручно.       Ван Юнцюань кивнул, принимая сказанное к сведению:       — Как пожелаете, ваше величество. — Слова прозвучали так уверенно, словно автор послания уже был известен и пойман. Но так и следовало говорить. А когда преступник, позволивший себе бросить тень на семью императора, действительно будет пойман, он скажет другие слова. Тем же тоном. А как иначе исполнить эту странную просьбу? — Я могу удалиться и приступить к расследованию?       Последний вопрос — всего лишь дань традициям. Мысленно глава Управления уже приступил и спланировал свои ближайшие действия. Что раньше, что потом. Каких агентов использовать. Что необходимо, а без чего можно обойтись, ибо время коротко. Но без этого вопроса обойтись было нельзя.       — Идите.       Император отпустил главу Управления и отправился готовиться к посещению ортанского театра.