Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двенадцатый день Красной луны, пятница, вечер. Место: Дом актеров, Бейджин, Хина.              Времени не было. Совсем. А сделать надо было многое.       Первым делом глава Управления Правопорядка распорядился, чтобы сотрудники Управления не выпускали из дома никого из слуг до окончания спектакля. И тихо, не привлекая излишнего внимания, расспрашивать их о том, что происходило с гостями ночью и сегодня в течение дня.       Сам он хотел побеседовать с мастером Лином, госпожой Зинь и господином Рико, а потом, если останутся ещё вопросы, обратиться к советнику. Но в данный момент ни мастера Лина, ни Зинь в доме не обнаружилось. Только недавно она была, присутствовала на генеральной репетиции, так ему доложили, а потом исчезла.       Опрос слуг показал, что госпожа Зинь ночью действительно отлучалась, но куда, они не знали точно, видимо, во дворец, ибо за ней приходила служанка из дворца. И что утром служанка из дворца доставила госпоже Зинь цветы от господина советника Мэй Чансу.       Ван лично посетил пустующую комнату госпожи Зинь. В комнате уже убрали, и служанка показала, что гостья разбила декоративную вазочку, да так всё и бросила. Осмотрев комнату тщательно, Ван Юнцюань обнаружил под кроватью наволочку с одеждой, пропахшей лавандой и испачканной вином. На всякий случай он послал одежду на проверку, хотя сомнений почти не оставалось: именно в этом была гостья ночью.       Негусто. Тут ему доложили, что вернулся мастер Лин. Распорядитель был перепуган, причём, по-видимому, ещё задолго до того, как к нему подошёл глава Управления. Но тем не менее, он нашёл в себе силы показать точно, где и когда была обнаружена злополучная записка, демоны её пожги. Вот здесь, на столе, во время генеральной репетиции. А господин Рико выглядел так, как будто совсем не спал, а госпожа Зинь после завтрака скрылась в комнате и появилась только к репетиции… А ещё она записи украла, чтоб вы знали, господин Ван…       Ван Юнцюань на всякий случай отправил мастера Лина в Управление, чтобы изложил все свои сведения в письменном виде. Подозрение, что записку написал он сам, пришлось отвергнуть: старый пройдоха писал исключительно грамотно и витиевато и очень гордился этим. Подбрасывая анонимные послания, люди первым делом меняют почерк, то есть начертание самих рун. А расположение их на листе — это подсознательное, это не меняется. Стиль тоже непросто подделать. В общем, материала для сравнения у главы Управления было достаточно. Нет, не мастер Лин.       А вот написана записка была на одном из его листочков. И его кисточкой. Экспромт? Возможно. Тогда легче.       А до спектакля осталось совсем ничего. Уже даже первые гости начали собираться. Ван Юнцюань заглянул в залу. Его величество ещё не появился, зато как раз вошёл с господин советник. А неподалеку от него не кто иной, как сама госпожа Зинь, насколько глава Управления мог судить по многочисленным словесным портретам. Да уж, так никто не только в Хине, а небось и в Ортане не одевается!       И по стилю соответствует одежде, найденной в комнате. Гостья села на одно из кресел, советник расположился чуть поодаль.       Ван Юнцюань вошёл в зал, приблизился к ней, наклонился и тихо уточнил:       — Госпожа Янь Зинь? — Девушка подняла на него удивленный взгляд. — Позвольте задать вам пару вопросов.       Агент Ха Танг с легким недоумением разглядывала немолодого хина с седеющими бородкой и усами и, при этом с густыми чёрными волосами («Красит он их, что ли?»). Незнакомый господин почему-то не представился, но весь его вид говорил, что отказов пообщаться он не принимает. Да и вообще, выглядел он как ходячая неприятность. Или коллега её брата. Ха Танг понимала, что для кого-то Флавиус выглядит точно такой же ходячей неприятностью, разве что помоложе, но она, хоть убей, не могла воспринимать его иначе, чем зануду-старшего брата. Но от этого хина у неё мурашки побежали по спине. Вот и доигралась, агент ортанской короны. Немудрено, что у советника никого нет, если к каждой, даже задумавшейся о том, чтобы с ним переспать, приходит этот милый дядечка с пронзительным взглядом! Тут любое желание отпадёт, на год минимум, хоть в монастырь уходи.       Надо Рико предупредить, что ли… Зинь поспешно оглянулась в поисках Рико, но, мистралийцы, видимо, были за кулисами, а на сцене как раз сейчас стояла Ольга, которая со сценарием в руках что-то прикидывала. Нет, Ольгу пугать — последнее дело. Взъерошенная маэстрина перехватила взгляд подруги, и Зинь сумела выдавить из себя ободряющую улыбку, дескать, не дрейфь, всё будет хорошо. Но, возможно, не сразу. И не у всех.       — Вы хотите задавать вопросы прямо здесь и прямо сейчас, господин…? — почти совсем спокойным голосом уточнила агент Ха Танг.       — Лучше не прямо здесь, — ответил хин. — Зала заполняется гостями. Рядом есть множество маленьких удобных комнат. Но да, прямо сейчас. Не волнуйтесь, весьма вероятно, что вы не пропустите даже самое начало спектакля.       Он взял одну из ярких программок, специально приготовленных к выступлению. В них по-хински было изложено содержание спектакля по сценам для удобства зрителей. И отрекомендовался, чтобы исключить недоразумения и неловкость:       — Я Ван Юнцюань, глава Управления Правопорядка.       «Вот дерьмо демона У! И его же задница. И я в ней, — кратко резюмировала сложившуюся ситуацию агент Ха Танг. — Знаем мы эти маленькие комнатки — заходит человек, выходит свёрток».       Тем не менее, отказаться от столь навязчивого предложения она не могла. Да и вообще, она тут сама — представитель ортанской разведки! Ладошки противно вспотели, но Зинь подчеркнуто лениво и плавно поднялась, всем видом демонстрируя, что ситуация у неё под контролем.       — Если это так срочно, то давайте пройдём и побеседуем. Но мне действительно хотелось бы быть во время спектакля рядом с маэстриной Ольгой, вы же понимаете — дружеская поддержка…       «Прощай, отпуск на побережье в Мистралии! Мне будет не хватать тебя в застенках хинского правосудия.»       — Я понимаю, — кивнул Ван Юнцюань, пока они выходили из залы. — И вполне разделяю ваше желание. Не волнуйтесь, ваша репутация ни в коей мере не пострадает.       Он указал девушке на ближайшую дверь. Один из незнакомых Зинь слуг заглянул в комнату, тут же вышел и поклонился.       Комната действительно была небольшой и почти пустой. Ван Юнцюань прикрыл занавеску, отгораживающую вход.       — У меня мало времени, — сообщил он доверительно. — У вас тоже. Поэтому буду краток. Вы знаете, что на вас сегодня был написан донос и что он уже попал в руки к императору?       — Да, спасибо, мне уже сообщили, — ответила Зинь, без спросу усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. — Я, признаться, сразу удивилась вашим обычаям ведения дел, хотя не могла не оценить удобство: гости сами приехали и сами сдаются в руки вашему… правопорядку. Я должна была догадаться, что неурочный вызов к советнику призван не скрыть деловое совещание, а довольно грубо подставить меня по полной программе. Или это месть, что я с ним так и не переспала? Ну извините, это не тот случай, когда спать с кем попало входит в мои служебные обязанности, — гораздо ядовитее, чем ей самой хотелось, ответила Ха Танг.       Её несло и она ничего не могла с этим поделать. Тем более, что всё и так летело под откос. Сердце колотилось прямо в ушах, поэтому скучающе-разочарованное выражение застыло на симпатичной мордашке ортанского агента, как приколоченное.       — Хорошо, — удовлетворенно кивнул глава Управления. — Беседовать с вами — одно удовольствие. Значит, вы и в самом деле ходили во дворец, чтобы увидеться с господином советником. Скажите, кто знал об этом? Кто вас видел? Кто мог написать на вас этот донос? Кроме служанки, которая вас сопровождала, разумеется. Мы уже выяснили, что эта бедная девушка написала «Капитал» вообще не умеет писать.       — У господина советника в комнате был слуга, которого он назвал Тен и о котором поведал мне много интересного. Право, не знаю, рассказывал ли он это вам, но, учитывая, что сего ретивого господина я выставила, дабы побеседовать без помех, он вполне мог. Если умеет так хамить — может уметь и писать. Впрочем, к концу этого в высшей степени интересного вечера у меня наступил передоз лаванды в организме и меня могла бы безнаказанно созерцать, и, кхм… не только… целая армия, но я этого уже не знала бы. И способ возвращения в мою комнату мне тоже неведом. И как разделась — не помню. Потому что проветривать надо, даже в Красную луну!       Зинь потянулась, скрывая желание вскочить и забегать по комнате. Может, господина Ван-как-там-его нервы собеседницы и не смутят, но Флавиус, узнай он об этом, начнёт коситься на ритуальные ножи и намекать на недостойное поведение.       Ван Юнцюань нахмурился и что-то черкнул на листочке, прикреплённом для удобства к дощечке.       — Тен… Вы правы, проветривать надо. Да, это была лаванда, а если что-то ещё, мы это выясним позже. Расскажите всё, что помните об этом человеке. Опишите его.       Хин выжидательно уставился на собеседницу, скрывая нетерпение. Похоже, он наконец-то приблизился к цели. Жаль, если нет, придется искать во дворце, а времени мало.       Ха Танг задумалась и мысленно выругала себя за невнимательность. Она бы вообще не обратила внимание на человека в одежде слуги, если бы не его поведение. И даже когда стало ясно, что слуга не так прост, как кажется, она предпочла выставить помеху вон, чтобы обсудить профессиональные вопросы с советником. Ну и обсудила… Получите и распишитесь.       — Он… довольно молодой. Лицо… да обычное лицо, ничем не примечательное. Лохматый, разве что… — вдруг она вспомнила, что ей показалось таким странным в облике наглого слуги. — Да он же седой, весь и совсем!       Ван Юнцюань опять записал что-то. Слова о седых волосах молодого слуги что-то смутно напомнили ему. Какие-то слухи… Нужно будет проверить.       — Благодарю вас. Если вспомните во время спектакля об этом человеке или о вчерашней ночи что-нибудь ещё, можете смело поделиться с вашей соседкой слева. Последний вопрос.       Он взял программку.       — Среди исполнителей ролей я не нашёл имени господина Рико. Скажите, какую роль он играет в спектакле и почему это не вошло в записи?       Ха Танг уставилась на господина Ван Юнцюаня в полнейшем недоумении:       — А при чем тут Рико?! Он-то точно не спал с советником, уж поверьте мне! Он — мистралиец, они вообще не по этому делу. В смысле, ещё как по этому, но с противоположным полом, а не со своим. Или ваш господин Тен по этому делу и Рико тоже ему отказал? Вот же бедолага, как в личной жизни не везёт!       Ха Танг растерянно хихикнула, потом сообразила, что интерес управления Правопорядка к Рико не сулит последнему ничего хорошего, и парня надо срочно выгораживать:       — Это они с Эрнаном пока рабочие сцены, пока учатся, но уже в нашем следующем проекте у них будут полноценные роли! Их рекомендовал сам…       Ха Танг запнулась, сообразив, что рекомендация маэстро Эль Драко в Хине может быть и антирекомендацией.       — Они… хорошо зарекомендовали себя ещё в Мистралии, — выкрутилась Зинь, не подозревая, насколько она близка к истине, хотя и не в том смысле, который имела ввиду.       — Ну что вы, госпожа Янь, — поморщился дознаватель. — Меня даже не особо интересует, спали ли с советником вы сами. И я не буду задавать вам дурацких вопросов типа правда ли, что вы ортанская шпионка или зачем вы украли записи почтенного мастера Лина. Но если вы что-то ещё вспомните о прошлой ночи… Вы знаете, что делать. Хотя лучше бы этот ваш Рико был, как вы говорите, «по этому делу». Мистралиец? Да, это многое объясняет. А то, что он рабочий сцены — многое упрощает. Рабочего сцены ведь легче заменить, если что, и спектакль не пострадает.       Это давало время.       — Вам пора, спектакль начинается. — Он откинул занавеску и распорядился: — Шин Ли, проводи госпожу Янь в залу.       Девушка с гладко зачёсанными волосами подошла и поклонилась.       — Нет! — Ха Танг отшатнулась от служанки так, как будто несчастная девушка могла её укусить. — Что значит «заменить»? Что значит «спектакль не пострадает»? Я не ортанская шпионка, я — представитель ортанского Департамента безопасности, по вашему, между прочим, приглашению! Я не знаю, что и кто вам донес насчёт Рико, но он под защитой ортанской короны. И мой брат узнает о любых ваших неправомочных действиях по отношению к посланцу Ортана! А король Орландо — по отношению к своему подданному!       Глаза «представителя ортанского Департамента безопасности» сверкали так, словно она готова была броситься в бой за мистралийского подданного.       Ван Юнцюань снова зачеркал в своей бумажке, заинтересованно приподняв бровь на словах «мой брат» и «король Орландо».       — Я буду счастлив побеседовать с вами на любую тему, госпожа Янь, — ответил он. — Но после спектакля. А сейчас, извините, я спешу.       И он вышел из комнаты.       — Вы можете сказать всё мне, госпожа, — послышался голосок Шин Ли. — Я передам господину Вану.       Взбешенная полным отсутствием реакции на свои угрозы Ха Танг повернулась к Шин Ли:       — Можешь сразу передать своему господину Вану, что если хоть волосок упадет с головы Рико!.. или Эрнана… или любого из нашей делегации — ему лучше вспомнить, где лежат его ритуальные ножи!       — Конечно, госпожа, — снова поклонилась Шин Ли. — Желаете пройти в залу?       Зинь фыркнула, обошла её, как тумбочку, и, сохраняя максимум достоинства, поспешила в залу, чтобы предупредить Рико. Как назло, спектакль уже начался. Ха Танг вынуждена была сесть на свободное место с краю. Когда же там антракт? Успеет ли она найти и предупредить Рико до того, как его найдёт Ван Юнцюань? Да ещё этот неотрывный взгляд Шин Ли… Ну что уставилась? Можно подумать, ты никогда не влюблялась!       Так, успокоиться. Она видела этот спектакль десятки раз, на репетициях и на представлениях. Если перед самым антрактом выйти в дамскую комнату… Или… А что, если Жак? Он же тоже должен сидеть где-то во втором, максимум, третьем ряду, где его демоны носят? Если бы получилось попросить его предупредить… Раньше надо было придумать условный знак! Ну вот, сидит и весь на сцене. Ну да, музыка маэстро Эль Драко гениальна, но ты ведь это уже тоже слышал!       В тот момент, когда на сцене наступила почти полная тишина и только тихонько пела флейта, Зинь с шумом уронила программку на пол. Обернулись все, кроме Жака! Девушка поспешно нырнула под кресло, красная одновременно и от смущения, и от негодования.       Шин Ли с профессиональной ловкостью проскользнула на соседнее с объектом сидение. Правда, получилось справа, а не слева — эта упрямица почему-то выбрала самое крайнее кресло. Но и так неплохо. И вообще, чего так нервничать? Господин начальник поговорил с ней спокойно, уважительно и даже ни одного намека на угрозу не выразил. Это она там орала, причём совершенно без причины. Попробовал бы кто-то из своих обращаться к господину Вану в таком тоне! Нервные они какие-то, эти люди запада, даже вот эта госпожа Янь, даром что выглядит как хинеянка, носит хинское имя и говорит по-хински…       Когда госпожа объект наделала своей программкой шума на весь зал, Ли знаками выразила сожаление и раскланялась во все стороны. Она очень надеялась, что эта странная девушка объяснит, что случилось, может поведает что-то важное, что вспомнила. Но та упрямо молчала и только сверкала глазами, как будто лично Ли была виновата в каких-то её несчастьях.       Поговорив с госпожой Янь Зинь, Ван Юнцюань тут же послал своих сотрудников во дворец, найти слугу советника по приметам, поскольку слуги с именем Тен во дворце вообще не числилось. С самим советником поговорить никак не получалось: он уже сидел в зале, а спектакль был в самом разгаре. Там же находилась и императорская чета. Нет, спектакль должен пройти без помех.       Сам он пока изучил свеженаписанные показания мастера Лина и ещё раз самым тщательным образом осмотрел место, где было обнаружено письмо и даже нашёл седой волос. Это само по себе не тянуло на доказательство, хоть и могло быть гирькой на весах. Слуг с седыми волосами в доме не было, а из делегации таковые имел только маэстро Карлос. Но по результатам опросов маэстро Карлос к столу мастера Лина даже не приближался.       Время неумолимо двигались вперёд, и глава Управления Правопорядка ощутимо занервничал. Первыми это ощутили его сотрудники, те самые, которые доложили, что седого и лохматого слугу советника во дворце не нашли. Его там видели час назад, но с тех пор — никто и ничего. Сотрудники были посланы во дворец продолжать поиски.       Между тем первое отделение спектакля подходило к концу, приближался антракт.       Последние пятнадцать минут драгоценного времени пропали втуне, но теперь он мог сделать ещё шаг. Он сам лично, в сопровождении агента, говорящего по-ортански, отправился за кулисы.       Спектакль шёл отлично. Так, по крайней мере, казалось Рико. В зал он не смотрел — некогда было. Поэтому реакции публики не чувствовал. Ему было не до этого, он видел только свои магические светильники, которые следовало вовремя зажигать, гасить и направлять. Ученик мага, который занимался этим в Даэн-Риссе, с ними не поехал, а он мог менять цвета и создавать другие спецэффекты. Теперь же всё было в руках Рико, который магом не был. Ха. В Мистралии магов вон сколько лет не было, и уж кто-кто, а мистралийцы знают, что многим вещам можно найти немагическую замену. Но лёгким такой труд не был.       Первое отделение подходило к концу. Пока всё шло без заминок и накладок. Сцена выглядела, как ей и следовало выглядеть, музыка звучала великолепно, слов никто не забывал. Да если бы и забыли, кто бы здесь это заметил? Хотя нет, император бы заметил, и другие важные шишки, которые по-ортански говорят. Всё-таки хорошо, что никто не сбился. Нет, всё идет просто здорово. Тогда откуда такое чувство, что следует всё бросить как можно быстрее и бежать как можно дальше?       Вот и последний звук, теперь свет гаснет, весь. А там кто-то из ребят занавес закроет.       — Эй, Рико!       Рико засветил один шарик, теперь можно, из зала уже не видно. Кому это он понадобился?       Парень, позвавший его, был маленьким незнакомым улыбчивым хином и чем-то напомнил Рико товарища Пассионарио. Это и ввело мистралийца в заблуждение и сбило с толку. Парень улыбнулся совершенно обезоруживающей улыбкой и восхитился:       — Ты здорово переключал, я видел! Наверно у вас так больше никто не умеет?       — Почему? — вспомнил Рико недавний разговор в комнате Жака. — Жак, например, умеет. А ты вообще кто?       — Спускайся сюда, скажу, не орать же на всю залу…       Тут Рико живо вспомнил Кантора с его шуточками, и очарование пропало. Наоборот, захотелось смыться поскорее. Вот и хорошо, как раз антракт. Но спуститься всё же надо, а путь вниз всего один. Ничего, если что, он этого хлюпика сделает…       У него почти получилось. Погасить светильник, в наступившей темноте ловко обойти парнишку и добежать до двери, ведущей в коридор. Из зрительного зала их по-прежнему не видно. Вот она, дверь. И тут чьи-то пальцы хватают его за руку. Они у него из железа, что ли?       — Не торопитесь, господин Рико. Всего несколько вопросов.       Ха Танг едва досидела до антракта. Едва занавес закрылся и смолкли последние звуки музыки, как она вскочила и бросилась за кулисы к Рико. Но на её пути («Она маг-менталист, что ли?!») выросла злополучная Шин Ли.       — Госпожа, я иду с вами.       — Нет, ты не идёшь со мной! — если бы взглядом можно было испепелить, то задержавшая Зинь девушка уже юы осыпалась кучкой пепла. Но, к счастью для верной помощницы Ван Юнцюаня, магом ортанский агент тоже не была.       — Госпожа, вынуждена настаивать, что я иду с вами.       — Я арестована? — нехорошо прищурилась Зинь.       — Пока нет, — с достоинством ответила Шин Ли.       — Тогда иди сюда, — поманила её пальцем сестра Флавиуса. — Читать умеешь?       — Конечно! — возмущённо ответила девушка.       — Ну так читай! — Зинь ткнула пальцем в надпись по-хински «Посторонним вход воспрещен» и скрылась в гримерке.       Но Рико там не было. Там были только маэстро Тарьен и маэстро Рикардо, с которыми возились гримеры, готовя их ко второму акту.       — Я так понимаю, Рико вы не видели… — полуутвердительно и обречённо сказала Зинь.       — А почему ты ищешь его здесь? — спросил Тарьен. — Он же был в будке осветителя. Замечательно отработал, кстати!       — Ну, может, ему хотелось отдохнуть… — промямлила Зинь, прекрасно понимая, что за дверью её подкарауливает бдительная Шин Ли,       — Ну, и отдыхает на месте. Чего ему взад-вперёд бегать?       — Да, ты прав, наверное, — неуверенно ответила Зинь, но тут маэстро Рикардо ободряюще улыбнулся ей фальшивыми клыками и она предпочла ретироваться в объятия Шин Ли.       По идее, ей не требовалось ничего объяснять — мало ли, для чего бухгалтер театра бегает между гримеркой и осветительной будкой, но без объяснений её поступок выглядел именно тем, чем и являлся: попыткой предупредить потенциального преступника. Поэтому Ха Танг вышла из гримерки, раздражённо обмахиваясь программкой. Шин Ли действительно ждала её у дверей с энтузиазмом Мафеева Шарика, которому пообещали вкусную косточку за хорошее поведение.       — Если ты когда-нибудь будешь искать другую работу — никогда не работай с актёрами! — с пафосом новоиспеченного гуру изрекла Ха Танг. — Сами не знают, чего хотят! Глаза им слепит, ага… А я должна мотаться взад-вперёд. Ты ещё не передумала?       Девушки дошли вместе до осветительной будки, но там никого не было. Зинь почувствовала, что в глубине души зашевелился червячок беспокойства. С другой стороны, Рико вполне мог отлучиться в сортир, а сюда он непременно вернётся. Если вернётся…       — Еще и ждать этих осветителей… — проворчала Зинь, усаживаясь на стул.       Если бы у Шин Ли было чуть-чуть больше опыта с надписями на дверях, её не смутил бы натиск объекта. Но в Хине действительно не было обычая украшать двери предупреждающими или запрещающими надписями. Пока чувство долга боролось с привычкой подчиняться инструкциям, беспокойная госпожа исчезла в комнате. Ли встревожилась: не удрала бы. Но хвала всем богам, она появилась. И даже заговорила! Это был прогресс.       У осветительной будки, подождав немного, Шин Ли спросила:       — Что вас так тревожит, госпожа? Вы что-то вспомнили?       Вот же доставучая барышня! Зинь подозревала, что тот же товарищ Кантор на такой вопрос «вспомнил» бы беспорядочные сексуальные связи самого вопрошающего и его родственников до двенадцатого колена, но товарищ Кантор и дипломатия — эти вещи совмещались плохо. А она всё-таки представитель ортанской короны на дружественной территории, так что такая роскошь ей не светила.       — Вспомню — скажу, — буркнула Зинь, отсчитывая минуты.       Антракт заканчивался. Рико не было. Над головой ничего не подозревающей Шин Ли сгущалась грозовая туча…       В этот момент дверь осветительной будки открылась и вошел Жак! Зинь недоуменно уставилась на него.       Как и обещал, Жак с беззаботным видом уселся среди зрителей и изобразил самый беспечный вид. Он продолжил его изображать, даже когда Зинь зачем-то уронила программку. Жак незаметно огляделся, но ничего подозрительного не заметил. Только Зинь сидела хмурая, как осенняя туча, того и гляди ударит молнией. Чего это она такая злая. Неужто из-за такого пустяка, как падение программки. Хотя неприятно, конечно, многие обратили на неё внимание. Рядом с Зинь сидела незнакомая хинская девушка. В ней не было ничего угрожающего. Но чувство опасности неприятно кольнуло сердце.       Жак слегка подобрался, но до конца первого отделения ничего больше не произошло. И зря Ольга так переживала, всё происходило, как по нотам. Ну, собственно, действительно по нотам великого Эль Драго. Когда на сцене погас свет и объявили антракт, Жак хотел подойти к Зинь и спросить, что случилось, но тут его позвали.       — Господин Жак! — Жак обернулся и увидел маленького, улыбчивого хина, обращающегося к нему по-ортански с сильным хинским акцентом. — Господин Жак, господин Рико вынужден был отлучиться по одному срочному делу и просил заменить его на освещении.       Дурное предчувствие завопило с новой силой. Жаку хотелось бежать из зала без оглядки, но если Рико действительно отсутствует, то нужно заменить его на свете, а иначе он подведёт всех ребят и в первую очередь Ольгу. Что делать? Что делать?! Спрашивать, кто этот улыбчивый и почему Рико попросил именно его передать — не имело смысл — всё равно соврёт. Поэтому Жак двинулся в сторону осветительской будки, стараясь держаться так, чтобы подозрительный улыбчивый парень (ох, не понравилась Жаку его улыбка! Так улыбается Орландо, прежде чем сделать какую-нибудь пакость своим оппонентам-недругам) не оказался у него за спиной. Ну ничего, если на него нападут — обидчиков ждёт БОЛЬШОЙ сюрприз!       Не будь рядом Шин Ли, Зинь по-простому спросила бы Жака, а какого он здесь делает, когда только что был в зрительном зале и казался полностью поглощённым происходящим на сцене. Не будь она такой дурой, то за время работы в театре могла бы выучить по-мистралийски не только ругательства, которые в устах хрупкой девушки вызывали у её мистралийских друзей бешеный восторг. Вряд ли эта девчонка знает мистралийский, с чего бы ей? Так и ты не знаешь… И даже если ты сложишь из своего скудного словарного запаса внятный вопрос, то ответ Жака точно не поймёшь. Ха Танг глубоко вздохнула и совершенно спокойно сказала, словно и не видела Жака перед этим в зале.       — О, сегодня ты за осветителя… А я думала, Рико. Там Тарьен с Рикардо жалуются, что им сильно глаза слепит, но как по мне — полная фигня.