Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Тринадцатый день Красной луны, суббота, раннее позднее утро. Место: Каппа, поселок куфти.              Орландо снился какой-то хороший сон. Совершенно детский, с совершенно детскими радостями, вроде большого куска шоколадного торта, но разлитое в пространстве сна чувство покоя и тихого, исцеляющего счастья, было совершенно упоительно. В какой-то момент он начал осознавать, что спит, но предпочел не выныривать до конца, а остаться на границе, где у него был большой кусок шоколадного торта, верные друзья рядом и ощущение тёплых лучей солнца на веках. Подушка у него под головой была мягкой и пахла чем-то очень приятным, не духами, как он уже привык в последнее время, а скорее ванилью или ещё чем-то вкусным и уютным. Одеяло, толстое и тяжёлое, придавливало спящего к кровати и убеждало, что просыпаться вовсе не обязательно, нет там, снаружи, ничего лучше сладких снов.       Но постепенно в его мирок, балансирующий на границе сна и яви, стали долетать голоса со стороны яви. Они были спокойными, знакомыми… только вот слова говорили совершенно непонятные. Куда же его занесло на этот раз?       Полуэльф поспешно открыл глаза, чтобы обнаружить себя… а где, собственно? Ах, да, Каппа. А голоса — это наверняка Эрна и Анари беседуют на кухне за ранним завтраком. И это с кухни пахнет чем-то сдобным и явно сладким. Орландо с трудом выбрался из-под одеяла, так и манившего поспать ещё часок-другой, убедился, что на нём достаточно одежды для приличия, а что она с чужого плеча — так ему не привыкать возвращаться из путешествий между мирами и в менее презентабельном виде — и пошлёпал босыми ногами на кухню, чтобы с помощью жестов и выразительных взглядов раздобыть себе кусок того, что так восхитительно пахнет.       Кайден отвлекся от тёщиных оладий, которые усердно поглощал, не вмешиваясь в беседу Эрны и Анари.       — Проснулся? Как себя чувствуешь? Садись, поешь!       — Ага, проснулся, — удовлетворенно произнесла Эрна, не подозревая, что практически повторила то, что сказал Кайден. На её бледных губах появилась улыбка. — Совсем другой вид! Что отвар целебный да здоровый сон делают! Садись. А если умыться хочешь — это вон там. — Она указала Орландо на ведро, тазик и уже знакомый ковшик. А затем поставила перед предназначенным ему стулом тарелку с оладьями.       Дважды предлагать изголодавшемуся за сутки сна полуэльфу еду, да ещё и сладкую, не потребовалось. Отложив умывание на потом, Орландо умудрился одним движением подхватить по оладушку в каждую руку и усесться на спинку стула. Потом под выразительным взглядом Эрны всё-таки сполз на сиденье, поджав под себя ноги. Впрочем, оладьи он уплетал с таким восторгом и скоростью, что самая строгая бабушка простила бы его, погладила по головке и выдала добавки.       Долгий сон и эльфийская натура с её лёгким отношением ко всему унесли некрокошмар с собой. Нет, он помнил всё, что произошло, он всё ещё считал, что этих экспериментаторов фиговых не помешало бы развесить по частям на заборе — но больше не переживал. Словно волшебное питье Эрны помогло заживить какой-то внутренний надрыв, накопившийся за последние две недели и измучивший Орландо едва ли не больше голодовки на скале.       — Кайден, тебе невероятно повезло! Госпожа Эрна… — изящный полупоклон в сторону упомянутой госпожи из положения сидя, — готовит так вкусно! Но я ещё и проголодался так, как будто спал целые сутки! — он бросил взгляд на окно: по солнцу выходило, что часа два-три он точно продрых. Но ведь его уже пытались кормить завтраком сегодня! — А вы всегда по два раза в день завтракаете? Хорошая традиция, мне нравится!       Кайден переглянулся с Эрной и Анари и осторожно (а ну как спасенного гостя опять спасать придется) сказал:       — Мы завтракаем один раз в день, это ты сутки проспал. Но тебе это было необходимо. Вижу, ты вполне восстановил силы и сможешь сам вернуться домой. Или всё же дождёмся Мафея или Толика? Да ты ешь, ешь, всё в порядке!       — Сутки?! — схватился за голову блудный король. — Меня же дома потеряли! Амарго, наверное, по стенам бегает! А Эльвира мне просто голову оторвёт! Я же уходил с мэтром Максимильяно ненадолго… Конечно, я сам отправлюсь, не надо никого дожидаться!       Он вскочил из-за стола и начал очерчивать телепорт, но у штанов без пояса оказалось совершенно другое мнение — и Орландо пришлось отвлечься от магии, чтобы избежать позора. А уж прыгать в телепорт без штанов с его склонностью ошибаться в преломлениях и попадать во всякие недружелюбные места вместо родной спальни с полным шкафом одежды, было и вовсе глупо.       В дверь постучали, потом она распахнулась и в кухню влетел Ушеб.       — Приветствую. О, наш герой проснулся! Кайден, сделай что-нибудь, она меня не слушается. И плачет. Ты когда-нибудь видел плачущего грака? Ну и гадость это ваше заклятие на верность!       Словно в подтверждение его слов, раздался низкий рёв, перешедший в тонкое поскуливание.       — И вовсе не наше, это мэтр Силантий заклял, — проворчал недовольный Кайден, вспоминая, как дельтийский маг, перезакляв Матрёну на верность Ушебу, качал головой и сомневался, продержится ли заклятье долго.       Но дело в том, что никто не соглашался заниматься граком, кроме древней мумии. Вроде и хороший человек Ушеб, но всё же не совсем живой. А может, дело не в этом? Может, дело в характере Ушеба, отточенном за две тысячи лет сидения в пирамиде? Нашла, что называется, коса на камень. Делать нечего, надо посмотреть. И в случае чего дать знать Силантию. Кайден неохотно поднялся и вышел на улицу. Вой прекратился. Перед лицом Кайдена мелькнул длинный синий язык и он тут же был обслюнявлен ручной зверушкой.       — Нет, Матрёна, я тебе не пара, — безуспешно пытаясь высвободиться и воздействовать на сознание хищной лошадки, уговаривал Кайден. — Да ты и правда вся в раздрае, ну прямо как я когда-то. Что, не нравится тебе наша мумия? — и он опасливо оглянулся. — Тебе бы эмпата хорошего…       Следом за Кайденом вышел Ушеб, ласково сказал (ну, насколько мог ласково):       — Ну что, Матрёна, твою мать, пошли, поработаем.       И Матрёна взвыла с новой силой. Из глаз действительно потекли слёзы, она отвернулась, хлестнула себя хвостом по бокам, заехав случайно Кайдену по руке.       Ушеб стратегически отступил в дом, бормоча:       — Ну что ты будешь делать с глупой животной! Вот ведь, брошенка! А сюда ведь резво скакала, даже меня согласилась на себе везти. Может, её всё-таки переправить к Виктору?       И из сеней он крикнул Кайдену:       — Кайден, спроси своего гостя, может, он возьмёт ее и отдаст Виктору? А то ведь сдохнет она у нас, а хорошая животная-то. Спроси, пока не ушёл.       Следующим из дома вышел сам упомянутый эмпат, который в силу языкового барьера положился в основном на эманации, и чуть не подавился последним оладушком, когда Матрёна выразила своё отношение к уходу от дома Эрны. Даже то, что смесь горя и отчаяния исходила от здоровенного грака, не остановило его величество, которое босиком прошлёпало по двору, опустилось на колени перед мордой животинки и обняло эту морду казавшимися особенно тонкими на фоне такой пасти руками.       Как же так, родная? Как они могли так поступить с тобой — намертво связать твоё сердце с человеком и забрать его, оставив такую огромную, такую незаживающую дыру? Люди часто слепы и не до конца понимают, что они наделали… Поэтому и выпускают в мир такие страшные вещи — то сжигающую всё любовь, то смертоносный голод. Просто не чувствуют, насколько их творение ужасно.       Полуэльф и грак долго смотрели друг другу в глаза, и слезы на морде Матрёны высыхали. А в следующий миг животина рванулась вперёд, толкнула своего собеседника когтистыми лапами в грудь. От такого толчка и прочно стоящий на ногах Элмар бы покачнулся, а уж Орландо кубарем полетел на землю, где и был облизан с ног до головы благодарным за сеанс психотерапии зверем.       За всем этим безобразием с некоторым умилением на морде лице наблюдал Ушеб.       — Кайден, скажи ему — ты умеешь на их языке говорить — пусть забирает её. Пусть на ней этот их Виктор скачет — он же ушёл в тот же мир, откуда этот тип. Задаром отдам! Обойдёмся лопатами! Пусть забирает. Скажи ему.       — Орландо, — послушно перевел Кайден, — мэтр предлагает тебе забрать Матрёну на Дельту. Но я даже не знаю… Её ведь перезакляли на Ушеба, мэтр Силантий старался, так что ты не думай, что её прямо бросили. Но видно, что-то пошло не так. На мумию не подействовало, что ли? — И он покосился на Ушеба: а ну как вредный старик припрятал их, как его там, лютик и все понимает, а сам только делает вид? С него станется. Но выражение лица мумии оставалось неизменным.       — В общем, — продолжил Кайден, — явно заклятье на Виктора оказалось сильнее и не ушло полностью. Вот Матрёна и плачет. Тут либо опять Силантия звать, чтобы перезаклял на кого-то ещё… но только не на меня! — либо действительно везти её к вам на Дельту.       — Нет уж, хватит издеваться над мозгами и сердцем бедного животного! — запротестовал Орландо, выбираясь из-под этого самого бедного животного. Впрочем, стоило ему отойти на шаг, как Матрёна изловила его зубами за штаны и притянула обратно, тем самым толсто намекая, что отсюда они уйдут только вместе. Орландо отвлёкся на штаны и снова был облизан с ног до головы. — Кажется, мне повезло с тобой, Кайден. Ты после нашего знакомства не полез целоваться, за что тебе отдельное спасибо! А если вы одолжите мне какой-нибудь пояс, я даже уберусь отсюда и прихвачу животинку. Всё-таки свинство редкое это заклятие на верность… Да и моё воздействие на людей… тоже недалеко ушло. Но хотя бы обратимо.       — На, болезный! А то штаны по дороге потеряешь!       Ушеб достал из кармана какой-то шнурок, впрочем, довольно длинный, и протянул Орландо, которого никак не хотела выпустить из дружеских объятий Матрёна. Когда Ушеб подошёл поближе, Матрёна от него шарахнулась, этого хватило, чтобы полуэльф подтянул штаны и привязал их к себе этим шнурком.       Кайден поспешно отступил на безопасное расстояние — а ну как этот нервный полуэльф-эмпат случайно захватит его с собой? А уж если Шеллар узнает, что Кайден на Дельте и захочет задать ему парочку вопросов? Нет, хватит ему и Ушеба!       — Удачи! — и он махнул рукой, наблюдая, как Орландо и Матрёна исчезают в сером облачке.