Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Тринадцатый день Красной луны, суббота, четыре часа дня. Место: Арборино, Мистралия, Кастель Коронадо, кабинет Орландо              Кабинет короля от взрыва не пострадал. Там вообще ничего не напоминало о том, что творилось за стенами. Разве что гитары не было на месте, но её хозяин сейчас и не вспомнил бы, в какой момент отложил её в сторону или сунул кому-то подержать.       Во всяком случае, когда в кабинете открылся портал, то хозяин кабинета вышел из него без гитары. Зато в компании своего советника и его сына. Сделал два неверных шага, упал в свое кресло и уже оттуда коротко взглянул на советника.       — Даже не думай!       При этих словах Орландо Хорхе встревоженно оглянулся на отца. Они оба, король и его советник, были серыми от пепла и усталости, но в лице отца было что-то ещё… пугающее. И Орландо это явно чувствовал, раз упорно не оставлял Амарго в одиночестве.       — О чём? — мрачно спросил Амарго, который рассчитывал, что их телепортирует мэтр Белтрэн, и всех вместе, а не вот это всё, но Орландо опять сделал всё по-своему.       Полуэльф даже растерялся от такого вопроса. Его настолько захватило жуткое воспоминание, что он как-то упустил из виду необходимость хоть как-то объяснить окружающим свои тревоги.       — О том… — Ну вот как сказать при Хорхе, что парень когда-то чуть не остался сиротой, потому что его отцу пришло в голову стреляться? — О том… Я понимаю, что сейчас… — Ой, мэтр Максимильяно же говорил, что Мануэль ничего не будет помнить, когда проснётся, так что этот жуткий день остался только в памяти мэтра Максимильяно и самого Орландо! — Просто… ни о каких глупостях. Пожалуйста. Ты сейчас выглядишь так, как будто единолично виноват в снеге в Поморье и в засухе в Белой Пустыне!       — Не знаю, что там с Белой Пустыней, — проворчал Амарго, — ещё счастье, что у нас там нет посольства. А в Поморье я вчера провёл весь вечер. Нет, не вызывал снег. Но посмотрите, что это вызвало в Мистралии. И глупостей — всяких, — произошло уже достаточно. Новых делать никто не собирается, эти бы исправить.       Хорхе, сидевший в уголке дивана с затравленным видом, несмотря на все усилия Орландо, вздрогнул и посмотрел на отца. В его взгляде смешались и неизбывная вина и любовь на грани преклонения. Что бы он ни натворил — зла в его поступках точно не было.       Ещё было понятно, что, если не называть вещи своими именами, то суровый воин Амарго переведет разговор на дела и проблемы, а чувства… кому они интересны? Вот потом, когда он разберётся с тем, что творится в Мистралии и останется один… Но не привязывать же его к себе!       — Амарго, — тихо попросил король. — Сними, пожалуйста, амулет и дай мне… помочь тебе. Я боюсь, что ты сорвёшься.       — Целитель, — вздохнул Амарго. — Благодетель…       Он снимал амулет медленно, как будто сомневаясь. Но если он откажется, Орландо так и не успокоится. Что бы он там ни подозревал, это самый быстрый способ развеять все недоразумения. Да и какой пример он подаст Хорхе, если откажется? Парень и так не признает никаких авторитетов и не слушает никаких увещеваний. Даже проклятье его ничему не научило. И что теперь делать?       Непрошенный целитель закрыл глаза, сосредотачиваясь. Он слишком устал и боялся упустить что-то важное. Друг и наставник ощущался бесконечно усталым и подавленным. Тревога, сомнения, чувство вины — то ли за себя, то ли за Хорхе, то ли за обоих сразу. Вина перетекала в гнев — тоже то ли на себя, то ли на Хорхе… лучше бы на заговорщиков злился, чем на себя! Это же никакие мозги и никакое сердце долго не выдержит такое! Да, у эльфов, с их перепадами настроения, и бездны чаще были глубже, и вершины сияли ярче, но эльф мог отвернуться и пойти, и забыть, а люди переживали всё с полной самоотдачей, иногда убивая себя вернее, чем мечом. Или пистолетом. Но, несмотря на общую мрачную картину, стреляться вроде бы Амарго не собирался. И всё равно это не дело! Надо всё-таки найти время и позаниматься с мэтром Вельмиром Пятой стихией, чтобы… чтобы чего не вышло…       Теперь эманация успокоения и расслабления. Нет, не всё хорошо, но всё, что могло случиться — уже случилось. Все живы и здоровы, а стекла — вставим. Не переживай, друг, Кастель Коронадо переживал и худшие времена. Да и мы с тобой тоже… На самом деле, всё даже вышло к лучшему!       «По крайней мере, — вдруг подумал Амарго, — с Кастельяром сотоварищи возиться теперь не надо будет. Действительно, есть что-то хорошее даже в такой ситуации.»       Его хмурое лицо чуть-чуть прояснилось.       А в середине кабинета заклубился серый туман телепорта.       Сур шагнул из телепорта.       — Господа, — нахмурился он, — простите мне недоверие, но я не могу избавиться от ощущения, что вы что-то скрываете от меня. Поскольку с поста меня ещё не сняли, смею надеяться, что вы не сомневаетесь в моей благонадежности. Могу ли я предположить, что есть нечто исключительно секретное, о чём мы… вчетвером, — он задержал взгляд на Хорхе и поднял глаза на Орландо, — должны поговорить?       Из-под потолка прозвучал голос мэтра Алехандро:       — Ваше величество, я очень рад вашему возвращению. Требуется ли на вашем совете присутствие придворного мага?       — Да, конечно, мэтр Алехандро, — устало отозвался Орландо.       Лишняя магическая поддержка не помешает, когда сам уже на грани истощения.       Мэтр Алехандро немедленно телепортировался в королевский кабинет.       — Ваше величество, — сказал он почтительно, но чуть ворчливо. — Мы не сможем начать никакой совет, пока вы не выпьете горячего сладкого напитка, лучше чая, но я готов согласиться и на кофе. Я распоряжусь.       И мэтр Алехандро пошёл в приёмную, вызывать слугу.       В кабинете снова заклубился серый туман. Из него вышел Макс с гитарой в руке.       — Вы забыли, ваше величество.       Орландо только вяло отмахнулся — дескать, берите, курите, товарищ прапорщик, хотите — играйте, хотите — в угол поставьте.       По мере того, как в кабинет снова стали стягиваться первые лица королевства, Хорхе снова почувствовал себя весьма неуютно. Но сбежать из кабинета было бы несколько странно и невежливо, а отпускать его никто не отпускал. Он скользнул взглядом по лицам и пересел поближе к королю, словно чувствуя, кто точно не будет драть ему уши.       Кофе принесли быстро.       «Хорошо было бы ещё отправить Орландо переодеться, — думал Амарго, — но это в данный момент чрезмерное требование. Ладно, мы все здесь не лучше, главное, чтобы никто не вошёл».       Он выглянул, предупредил охрану, чтобы никого не пускали ни под каким видом. И если секретарь появится, чтобы ему сообщили, что король вернулся. И чтобы вызвали сюда начальника дворцовой охраны, что надо проверить посты и отправить несколько патрулей восстановить порядок в растревоженном замке.       — Мэтр Алехандро, — обратился он затем к придворному магу. — У вас нет таких следилок, как у мэтра Белтрэна? Для контроля, чтобы, пока мы здесь обсуждаем происшедшее, не случилось каких-нибудь новых неприятностей. И как там… её величество?       — Я уверен, нам доложат, — ровно ответил ему Сур. Его не отпускало ощущение, что Амарго тянет время и ему это не нравилось. — Прошу вас, давайте перейдем к делу. Нам следует согласовать действия и, — он повернулся к Орландо, — обязательно выступить с официальным заявлением. Отдельно для знати и отдельно — для горожан.       — Вы правы, — согласился Амарго. — Необходимо и то, и другое. Мы ничего от вас не скрываем, просто не успели ещё поделиться сведениями. И я сам ещё не всё понимаю. Место взрыва мы осмотрели, но вы, конечно, можете сделать это ещё раз, для верности. Также мы имеем свидетельстно этого… Грегорио, вашего ученика, мэтр Алехандро. Именно на этом самом месте он установил магическую ловушку, настроенную на любое проявление классической магии. Ловушка должна была активировать взрывное устройство.       Он помолчал, как будто формулируя продолжение.       — А устройство это — уже не моей ответственности, как он и сказал. Это к тому, чтобы вы не искали злоумышленников в этом происшествии. Что же касается графа Кастельяра и его сторонников, он воду мутит давно, а до активных действий дошёл только сейчас, воспользовавшись неразберихой.       Суру решительно не нравилось то, что он слышал. Амарго всё ещё недоговаривал и Суру казалось, что, чем больше он тянет, тем сложнее будет ему помочь. В то, что старый друг замышлял против Орландо, он не верил.       — Грегорио. Я понял. Но что подвигло его на создание ловушки? — он вздохнул и добавил: — В ходе допросов свидетелей в деле о призраке всплыли сведенья о некоем некроманте.       И тут у Мануэля сошлись концы с концами. Точно. Некроманта ловили. Вот почему усыпальница. Ведь Хорхе рассказывал об усыпальнице, ещё тогда. И он кивнул, подтверждая:       — Именно. Ловушка и ставилась на некроманта. Только, насколько я вижу, цель не достигнута. А на что сработала, я не понял. Как раз спросил об этом уважаемых мэтров, но они не успели ответить. Может, мэтр Белтрэн или сам Грегорио что-то поняли.       — Цель… не… достигнута?.. — выдавил Хорхе.       Орландо ощутил странную смесь досады и облегчения, исходившую от мальчика. М-да, судя по всему, Амарго в своих подозрениях был прав — это его сын-подрывник охотился на некроманта. Но и прав был сам Орландо: грош цена королю и его ближайшим соратникам, если магов-некромантов во дворце ловят дети.       Он оглянулся на мальчишку, увидел, как тот кусает губы и чуть не плачет, поэтому придвинулся к нему поближе и снова положил руку на плечо, успокаивая. И обозначил свою позицию: мальчик под защитой.       Сур заметил жест Орландо и чуть скривился. Совсем его за монстра считают? Хотя он очень жалел, что тут нет Кантора. Вот кто мог доступно объяснить юным охотникам… Хотя, Кантор бы похвалил.       — Позвольте угадать, — ни к кому не обращаясь, произнёс он. — Мэтры вообще не в курсе?       — Не достигнута, — подтвердил Амарго и встретился взглядом с сыном. Кажется, впервые после того, как его освободили. — Погибших нет. Среди раненых… Впрочем, раненых в той части нет тем более. — И снова обернулся к Суру: — Думаю, взрослые маги не участвовали в этом.       Естественно, они бы тут же остановили все безобразие!       — А студенты… Сами понимаете. Формально они уже не дети, но опыта у них нет. Хотя как раз магическая составляющая вроде сработала правильно. Или нет? Если это просто ошибка юного мага, ещё ничего, но если всё сработало, как он планировал, а из наших магов никто не пострадал, значит, правда колдовал кто-то чужой?       «Алхимики», подумал Сур.       — То есть, — мысленно считая от десяти до одного, спросил Сур, — это исключительно задумка студентов. Взрыв во дворце. Я могу понять, как им хватило… ммм… уверенности. Но могу я узнать, почему они не сочли нужным сообщить о своей задумке службе безопасности? А также об угрозе?       Хорхе закрыл лицо руками. Ничего не получилось. Отец вернулся из Поморья, некромант жив и предупрежден. И может снова выбрать место, где нанести удар, только уже не опасаясь сопротивления.       А отец… поверит ли он, что всё это делалось, чтобы защитить его? А если поверит — то точно «спасибо» не скажет…       Мальчишка не удержался от полувздоха-полувсхлипа, рука короля на его плече сжалась чуть сильнее. Это дружеское участие согревало… но не исправляло ситуацию. Ему хотелось как-то поблагодарить Орландо за его поддержку, но он не знал, что будет считаться здесь, среди чужих людей, приличным, а что — фамильярностью.       Сур задержал на нём взгляд и постарался говорить чуть мягче. Правда, щадил он в основном чувства Орландо. Мальчик не был ни эльфом, ни бардом, и если уж решаешься охотиться на некроманта посредством взрывов, будь готов отвечать.       — Хорхе, ты мог бы рассказать нам, что ты знаешь о произошедшем?       — Об угрозе мы знали, — сообщил Амарго, прежде чем Хорхе ответит. — Мэтр Алехандро принял меры. Все-таки с магической угрозой следует бороться магическими способами. Но вы правы, вас нужно было поставить в известность. А о задумке… — он вздохнул, смиряясь с необходимостью вслух признать вину собственного сына, чего до этого избегал. — Понятно, почему. Им бы запретили тут же. Полковник Сур, — он опять помедлил, — по нашим старым законам, дети не отвечают по суду. Я понимаю, что, когда речь идёт о безопасности короны, законы совсем другие, но ограничение по возрасту было всегда. Отвечают взрослые, в данном случае — я.       Сур сочувственно улыбнулся Амарго и ответил:       — Советник, при всем уважении к законам… А я уверен, что наш король готов хоть сейчас подписать и вам и Хорхе королевское помилование, мы упускаем главное. Имеет место быть некая угроза. Некромант, проникший во дворец. И, разумеется, брешь в безопасности дворца, позволившая установить взрывное устройство. Если на то пошло, под суд попадем мы все. С вашего, как отца Хорхе, позволения, я попросил бы Хорхе, — он перевел взгляд на мальчика, — поговорить спокойно, желательно наедине, в моем кабинете. Расследованию не хватает деталей. Несмотря на ваш возраст, я настроен отнестись к вашей оценке опасности серьёзно. И, со всем уважением, советник, думаю, вашему сыну будет комфортнее говорить, не подбирая слова, чтобы не огорчить вас.       Амарго вопросительно взглянул на Хорхе. Ему не очень хотелось оставлять сейчас сына наедине с главой службы безопасности. Но может правда ему будет так лучше?       Да уж, хорош отец, если сын планами и результатами с кем угодно делится, только не с ним…       И снова Хорхе оглянулся на Орландо! Он успел уже сообразить, что поддержка эмпата — штука обоюдоострая. И точно так же, как король чувствует его смятение и раскаяние, так же почувствует ложь. И точно перестанет уважать…       И, разумеется, все эти душевные метания он тоже читал, как раскрытую книгу.       — Ты можешь рассказать всё. Тебе ничего не грозит. Обещаю.       Хорхе только вздохнул. Ну, конечно, королевскую амнистию он получил ещё там, возле усыпальницы, но кто дарует ему амнистию от родителей?       — А отцу? Вы… защитите его? — спросил он.       — Обещаю, — король протянул руку и они скрепили договор крепким рукопожатием.       Хорхе повернулся к полковнику Суру и, стараясь говорить спокойно и серьёзно, ответил:       — Я готов, господин министр. Когда и как вам будет удобно?       — Хорхе. Я понимаю, ты хотел защитить отца. Я думаю, ты с задачей вполне справился. Но! — поднял палец Макс. — Ты справился с этой задачей в пределах дворца. Если некромант наблюдал этот взрыв, какое-то время он не сунется во дворец. Ему никто не помешает сделать попытку выманить твоего отца отсюда и навредить ему там. Хорхе, пожалуйста, просчитывай свои действия! И согласовывай их со взрослыми. Гораздо проще было бы исказить преломления в этой же самой усыпальнице силами взрослых магов и поймать этого некроманта живым и здоровым. И я хотел обсудить это с мэтром Вельмиром и мэтром Алехандро. И с полковником Суром, конечно же, потому что именно он отвечает за безопасность во дворце. Ты представляешь, что было бы, если бы мэтр Вельмир и мэтр Алехандро пришли и начали бы колдовать в усыпальнице? А если бы мэтр Вельмир позвал Орландо, чтобы научить его этому? Я вижу в тебе большой талант и большую тягу к знаниям. Но умения просчитывать последствия тебе не хватает. Скажи мне, может, ты ещё что-нибудь такое сделал по секрету от взрослых? Тебе есть, что сказать? Вот сейчас. Если ты скажешь это сейчас… Господа. — Макс обвёл всех взглядом. — Давайте, если вот сейчас что-то выяснится, для Хорхе никаких санкций не будет. Подтверждаете?       Хорхе просто затопило волной жгучего стыда. Как же, юного алхимика обвинили в ошибке в расчётах! Но было что-то ещё. Почему слова мэтра Максимильяно насчёт ещё одного секрета от взрослых отозвались сожалением и раздражением. Орландо даже прикрыл глаза, пытаясь разобраться в эмоциях мальчишки, но понял лишь то, что сам вымотался до предела. Нет, там что-то было. Кроме взрыва. Но Хорхе уже согласился на беседу с полковником Суром наедине! С каждым мигом нарастает внутренний протест, того и гляди, покажет всем два пальца — и плевать на последствия! Это он ещё не маг, телепортироваться не умеет.       — Мэтр Максимильяно, Хорхе обещал рассказать всё начистоту господину полковнику. Давайте, действительно, не будем устраивать тут ни спектакль, ни судилище. Человеку и так досталось. Санкций не будет, скажет ли он это сейчас или наедине! За стекла спрошу с некроманта, а на уборку коридоров поставлю графа Кастельяра! — неожиданно мстительно закончил король.       — Согласен, — отозвался Амарго. — Пусть полковник Сур поговорит с Хорхе наедине. Мэтр Максимильяно, вы всё правильно сказали. И о последствиях, и о расчётах… Последствия ведь уже есть, и ещё будут.       «Орландо придется всё-таки одеться прилично и успокаивать всех по отдельности. Во всем замке! Появиться, выступить. Потом ремонт и все остальное. Наработает граф Кастельяр, как же! А Хорхе Орландо уже пообещал защиту, какую ещё отмену санкций ему предлагает мэтр? От всех последствий не оградишь…»       — Ах, да, о последствиях. Вы не могли бы после всего ещё раз взглянуть на его проклятье? Ведь, получается, условие не выполнено. Вы лучше всех об этом знаете.       — Взгляну, конечно. Но потом. Ваше величество, давайте мы отпустим полковника Сура и Хорхе в соседний кабинет, вы сходите переодеться. Да, кстати, мэтр Алехандро, как дела у её величества? Судя по тому, что вы здесь?..       Макс вопросительно посмотрел на придворного мага, и тут в кабинет, постучавшись, стремительно вошёл Диего.       — А что случилось? Что за взрыв? О, привет, Орландо, ты вернулся? Вовремя. Ты ограбил нищего или просто поменялся с ним одеждой… и обувью? — Тут Диего вгляделся в лицо своего короля и сменил тон: —А когда ты ел последний раз? Позавчера?       Орландо вздрогнул от неожиданности, потом брюзгливо поджав губы, уточнил:       — Ботинками, к вашему сведению, я поменялся с его величеством Шелларом! — потом не выдержал, расплылся в озорной улыбке и вскочил с кресла навстречу другу:       — Кантор! Какими судьбами?       — Ты сам меня сделал своим наследником, а теперь спрашиваешь, что я здесь делаю? Живу я тут! И заменяю тебя, пока ты где-то шляешься! Жил. Ты появился и наследник появился, я пожалуй, вернусь в Даэн-Рис. У меня свои дела есть. И что это так грохнуло?       Блудный король приостановился, вспоминая, что где-то в прошлой жизни (аж в начале этой недели) действительно назначил товарища Кантора своим наследником. Чтоб не думал, что это так легко — управлять государством. А то вон критиковать стиль правления короля Орландо Второго развелось желающих, а как сами править — так сразу «Ну, я пошёл». В общем, вспомнив, почему родился этот указ, хотя обстоятельства его написания всё ещё терялись в дыму косяков, Орландо не отказал себе в удовольствии продолжить игру, хотя время для игр было не очень подходящим:       — Куда это ты вернешься? А передача дел? Это и при тебе грохнуло!              Пока его величество изволило развлекаться, понурый Хорхе вышел из кабинета в компании полковника Сура.       — А ты их мне передавал? Ты меня спросил? Ты меня хотя бы в известность поставил? Я из газет всё узнал! А газету мне Жак с Мафеем притащили — представляешь, как они ржали? Хорошо, что сейчас появился следующий наследник — твой сын, между прочим, а ваше величество где-то шляться изволят, пока Эльвира, не покладая рук и ног трудится над укреплением королевства. А, кстати, куда это Карреру младшего Сур повёл? Или это он дворец взорвал? Извольте, ваше величество, я сейчас вам передам все дела, — издевательски добавил Диего. Потом вгляделся в лицо Орландо и уже спокойнее добавил: — Только сперва съешь хоть что-нибудь, чтобы не грохнуться в обморок в процессе передачи.       Заметно приободрившийся с появлением друга король, у которого на физиономии двухметровыми рунами было написано сожаление… нет, не о содеянном, а о том, что он не присутствовал при оглашении приказа Жаком и Мафеем, влез рукой в ящик стола, пошарил там, вытащил пустую коробку от конфет.       — Это что, в твое правление у нас уже успел наступить дефицит конфет?! И этот человек критиковал мой стиль правления, а сам успел разбазарить все конфеты, до последней!       Он шлёпнулся обратно в кресло и жалобно посмотрел на Кантора:       — Давай ты передашь как-нибудь аккуратно, без обмороков, — потом улыбка окончательно угасла, зато в тихий голос вернулись жёсткие нотки: — Да, скорее всего, взрыв — дело рук Мартина. Но я запрещаю его осуждать, пока мы не разберемся с этим делом, потому что, если я правильно чувствую ситуацию, любой из нас на его месте поступил бы так же. У кого бы достало сердца и смелости.       — Вот как! Боевой парнишка растёт. Я в его годы отжигал не хуже. Помнишь, пап? А что действительно произошло?       — Помню, — проворчал Макс. — И дрожжи в школьном туалете, и банку красной краски, капусту в парике и кинжал в портфеле одноклассника, и доску, натёртую воском, и клей в тромбоне — мне пришлось новый покупать! И что, что у Фелипе нет слуха, тромбонисту слух не обязателен! А произошло тут вот что — Мартин испугался за отца и нашёл несколько дыр в охране замка, так? Так что на месте Мануэля я бы его поблагодарил, а возможно, взял бы в охрану на постоянную основу. Он ведь мог и в подвале свою бомбу заложить — никто бы и не почесался, пока не рвануло бы. Мэтр Алехандро! Возможно ли установить в усыпальнице, в подвале, в других укромных местах ловушки на телепортирующихся магов? С исключениями в лице вас, его величества и придворных магов? И сигнализацию на невидимость? Амарго, как-то можно сделать индикаторы на определенные вещества и прицепить к ним тоже сигнализацию? А то ведь, что смог сделать один, может повторить и другой. А вам, ваше величество, действительно стоит поесть. Возражения не принимаются.       И Макс выглянул в коридор, подозвал стражника, стоящего около кабинета и потребовал еды для его величества, после чего разговор возобновился       — Подумаю, — кивнул Амарго. — Можно…       Список деяний юного Кантора, озвученный его отцом, Мануэля не особо впечатлил. И даже почти не обнадежил. Конечно, хорошо, если Хорхе вырастет таким как Диего, но пока это совершенно не похоже. И то, смотря в какой период. Какая ещё благодарность, за что? За то, что наплевал на все запреты?       — О чем вы говорите, мэтр Максимильяно? — спросил он, наконец-то решившисьпоговорить об этом высказаться на эту тему. — Какая благодарность, какая охрана? И разве можно сравнить клей в тромбоне со взрывом во дворце? Я не должен был вообще пускать его сюда. Клянусь небом, так и будет! Испугался за отца… Да он эту ловушку давно планировал, вы ведь сами знаете. Испугался, что его опередят.       Он мрачно взглянул на Орландо.       — Вы в самом деле думаете, ваше величество, что Хорхе — единственный, кто пытался решить проблему? Неужели этот охламон сумел насовать за уши фиалок даже вам, без всякого амулета?       Защитника униженных, оскорбленных и невинно оклеветанных словно ледяной водой окатили. Не то, чтобы ему помешал сейчас душ, после всего этого — но не ледяной же! То ли ему стало обидно за мальчишку, с которым он чувствовал определенное родство душ, то ли за себя, который бросил всё, даже не помчался сразу к жене и новорождённому ребёнку, чтобы разрулить эту ситуацию и не дать никому натворить непоправимых глупостей, то ли он просто устал… Орландо открыл рот, чтобы высказать все, что ему пришло в голову по этому поводу, начиная с банального «Вы советники — вы и думайте!», но вместо этого он очертил телепорт и исчез из кабинета.       И как раз в этот момент принесли обед.       — А где его величество? — спросил молоденький паж, почти мальчик, расставляя на столе тарелки, накрытые серебряными колпаками. — Ему специально Раймунда кусок торта побольше положила.       — Вот так всегда — обед есть, Орландо нет, — сокрушённо сказал Макс.       Мануэль укоризненно наблюдал, как кусочки серого тумана истаивают в воздухе.       «Мне пора в отставку, — думал он. — Раз Орландо телепортируется с первой фразы, значит, ему уже не нужны мои замечания, равно как и моя помощь. А уж взрывы во дворце ему тем более не нужны. Что если он опять телепортировался на какую-нибудь Каппу? И вслух не задашь этого вопроса: официант растреплет, а ведь только-только всем объявили, что король вернулся.»       — Спасибо, — поблагодарил он слугу. — Его величество сейчас вернётся и будет рад, так и передайте Раймунде.       Наконец, слуга вышел.       — Мэтр Алехандро, — устало попросил Амарго. — Посмотрите, пожалуйста, куда у нас делся король…       В зеркале мэтра Алехандро отразилась спальня королевы. Сама Эльвира, измученная родами, мирно спала. А на подлокотнике кресла, стоявшего возле ее кровати, восседал новоиспеченный отец со свертком в руках. Причем со столь сложным выражением лица, что его трудно было однозначно трактовать как счастье или хоть что-нибудь определённое. В отличие от многих новоиспеченных отцов, которым не довелось в свое время возиться с младшими братьями или сестрами, этот своего ребенка точно не боялся. Он его просто чувствовал. До невольных зрителей донесся обрывок странной колыбельной, которую вполголоса напевал Орландо для своего маленького сына:              Ты ещё ходить не можешь,       Но проложен Путь.       Будет и легко, и сложно,       Важно — не свернуть.              Все познать — любовь и дружбу,       Вдохновенье, страх…              Словно почувствовав, что за ним наблюдают, он резко замолчал, потом ещё ниже опустил голову, скрывая и себя, и ребёнка за выбившимися из косы длинными прядями бывшей чёлки.