Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Тринадцатый день Красной луны, суббота, ближе к шести вечера. Место: Комната для допросов в ведомстве Сура, Кастель Коронадо, Арборино, Мистралия.              Когда Андрес с Арасели вернулись во дворец, убедившись, что в парке больше делать нечего, они тут же наткнулись на начальника стражи. На их взволнованные вопли о заговоре он ответил, что заговор больше не их проблема, заговор раскрыт, а мятежники взяты под стражу. И что вернулся король. И что сейчас задача Андреса — помогать другим стражникам наводить порядок и успокаивать паникующих, такой был приказ. А Арасели пусть помогает другим магам, там ещё раненые есть.       Этим Андрес и занимался какое-то время: патрулировал коридоры с другими ребятами, успокаивал, возвращал людей к рутине. А потом их патруль встретился с другим, с нашивками службы безопасности.       — Вы не знаете, где Андрес? — спросил старший.       Андрес подумал, что ищут кого-то другого, откуда бы этим господам знать его. Но товарищи показали на него.       — Ты Андрес? Бард, ученик его величества?       — Да…       — Тебя вызывает глава службы безопасности короны полковник Сур. Срочно.       — Но у меня приказ… — Андрес оглянулся на товарищей, как бы ища поддержки.       — А у нас приказ доставить тебя к Суру. Ты что, не понял? Это служба безопасности короны! Только что в замке был взрыв, раскрыт заговор! А ты время тянешь. Идём!       Андрес пошёл с ними, не споря больше. А то такими темпами его тоже в заговорщики запишут, хотя он как раз наоборот. Вон, коллеги по патрулю уже недоуменно переглядываются, небось, растреплют всем за ужином, что Андреса арестовали.       Привели Андреса в ту самую «камеру для гостей с неясным статусом» довольно вежливо. Не били, не толкали, но ни о чём не рассказывали. Дверь закрылась, оставив пленника в полумраке.       В комнате из обстановки имелась только широкая скамья и ещё какие-то приспособления, и поэтому сама комната выглядела пустовато. Даже камера в участке на площади Героев была уютнее. «Наверное, потому что здесь потолок выше», — подумал Андрес, оглядывая светлые каменные стены и такой же пол.       Сначала он просто стоял, ожидая, что вот-вот кто-то появится и хоть что-то объяснит. Но минуты шли за минутами, и никто не приходил. Андрес прошелся туда-сюда, присел на край скамьи, но тут же встал. Он уже решил, что про него забыли, и готов был постучать в дверь, но в этот момент дверь открылась и в комнату вошёл непримечательной внешности мужчина. Он кратко поздоровался и положил перед Андресом свёрток с полным комплектом одежды. Там была чистая военная форма, без знаков отличия и немного великоватая для Андреса, смена белья и простые башмаки.       — Будьте добры переодеться, — безразлично попросил незнакомец. — Всю вашу одежду сложите вот сюда, — он положил рядом мешок.       За четверть часа, проведённые в запертой комнате, Андрес успел немного осмотреться, но не совсем понял, зачем он здесь и чего от него хочет служба безопасности.       Когда мужчина потребовал сменить одежду, юный бард занервничал. К нему еще никогда не обращались так формально. Только однажды, принц Мафей, по ошибке. Но это звучало совсем не так. Может, его все-таки спутали с каким-то другим Андресом? Но ведь тот стражник ясно сказал: ученик его величества.       — Я? — уточнил юноша, хотя в комнате больше никого не было. Мужчина только кивнул. — А… зачем?       — Ваши личные вещи нужно проверить, — кажется, его вопрос мужчину не удивил. — Я останусь в комнате, чтобы убедиться, что вы сдали все вещи.       Андрес начал медленно переодеваться. Ему хотелось спросить ещё что-нибудь, но кроме очередного «А зачем?» ничего в голову не приходило. Какие там личные вещи? Ладно, пусть. Куртка. Рубашка. Медальон, подаренный Селеной, он всё-таки надел на шею, чтобы не потерять. Это ведь не одежда? Пришлось долго повозиться с дурацкой веревочкой, кое-как поддерживавшей штаны. Зато когда она развязалась, просто выскользнула из рук, и освобожденные штаны радостно свалились сами. Это руки дрожат оттого, что прохладно здесь. Зато теперь штаны будут держаться. А, нет, они тоже широки.       — А пояс есть? — спросил он, надевая форменную рубашку.       — Пояс я вам выдать не могу. Заправьте рубашку, — незнакомец нахмурился и подошел ближе, нахмурился и добавил в голос металла, — медальон тоже.       Андрес выполнил распоряжения и положил медальон в мешок. Надо же, он получил его только сегодня утром, а кажется, что давно уже. Столько всего произошло…       Он поднял глаза на офицера:       — Всё? А что теперь?       — Очень хорошо, — одобрительно кивнул сотрудник службы безопасности. — Теперь, пожалуйста, не двигайтесь, — он вытащил из кармана плотные перчатки, надел их и сосредоточенно прошёлся пальцами по волосам Андреса, не дёргая, но тщательно прочёсывая их пальцами, чтобы убедиться, что в них ничего не спрятано. Так же проверил за ушами и наконец отошёл. — Сейчас я оставлю вас. К вам придет следователь, который ведёт дело. Есть что-либо, что вы хотите сообщить мне прямо сейчас?       — О чём? — брови Андреса поползли вверх. — Какое дело?       Вместо ответа офицер взял его руку и одним движением застегнул на ней полиарговый браслет. И только потом добавил:       — Вам всё объяснят в своё время.       Он вышел, и дверь за ним закрылась. Щелкнул ключ. Андрес остался один.       Он посмотрел на браслет. Кажется, такие надевают на магов, чтобы не могли колдовать. А может, не такие. Магические лавки появились в Мистралии совсем недавно, а у Андреса в последнее время не было ни денег, ни времени, чтобы заглянуть в одну из них хотя бы из любопытства. Кстати, о магах. Что если маг его отследит как раз сейчас? Ведь вместе с медальоном Селены пришлось снять и другой, менее заметный — амулет мэтрессы Морриган. Он про него совсем забыл, огорошенный этим натиском! И теперь он снова ничем не защищен. Вряд ли здесь есть какая-то особенная защита, типа как в кабинете его величества или в лаборатории мэтра Мануэля.       Он опять в волнении заходил по комнате.       Интересно, ему вернут потом амулет? И остальное? Наверно нет, обычно отобранное не отдают. А что это за дело? Он не заговорщик, не мятежник против короля. А вдруг король так думает? Но с чего бы ему? Может, Андреса кто-то оклеветал? Из зависти, например. А что, запросто. Если так, то всё очень плохо. Короля Орландо тяжело обмануть, но может, тот, кто ему докладывал, и не обманывал? Может, обманули как раз его, а сам он был уверен в своих словах. Это очень плохо. Наставник… Хотя, какой он теперь наставник? Его величество наверняка обиделся. Он ведь поверил Андресу, несмотря на то, что нашёл его в стане врагов. И наверное, теперь об этом очень сожалеет.       Может, ещё удастся объяснить, что он никакой не заговорщик? Вряд ли поверят. В такой ситуации любой поклянётся в полной верности, все так делают. Ещё бы, ведь заговор — это государственная измена, если не поверят, что он не участник, его повесят…       Скрутило живот. Андрес сел прямо на каменный пол и обхватил руками колени.       Когда уже кто-то придет? Следователь, офицер, кто угодно. Обещали же. Сейчас, наверно, он даже некроманту бы обрадовался, телепортируйся тот прямо сюда.       Мысли, полные отчаяния, сменялись надеждой, но потом накатывали снова. Это опять судьба? Она что, издевается? В участке он не нервничал так, но там он хотя бы знал, за что сидит.       Лучи солнца, проникавшие в окошко, исчезли. Что, снаружи уже темнеет? Он снова встал и прошёлся. Это уже должен быть восьмой час, раз закат. А когда он сюда попал? И сколько вообще времени прошло? Надо было спросить того офицера, когда придут. Если бы он ещё ответил…       Сур спустился в камеру спустя два часа. Этого времени хватило, чтобы вещи задержанного изучили. И обнаружили экранирующий амулет. Работающий в службе безопасности маг опознал его легко. Сур на миг чуть не потерял самообладание. Хорош глава служба безопасности! Бомбы, некроманты и ученики короля с экранирующими амулетами! К счастью, хином Сур не был, иначе отправился бы искать Орландо прямо сейчас, чтобы попросить разрешение смыть позор. Хотя желание застрелиться все равно было, но, по крайней мере, Сур чувствовал в себе силы сперва разобраться с делом, а уже потом идти признаваться в бестолковости и писать заявление.       В подвал он спустился в состоянии ледяной ярости.       По его знаку в комнату занесло небольшой стол для писаря и два стула.       Стражники вздёрнули пленника на ноги, скрутили ему руки за спиной и встали сзади. Сур остался стоять. Писарь разложил принадлежности.       На грубое обращение Андрес почти не обратил внимания. Наконец-то люди. А кстати, кто? Он попытался рассмотреть их, но ничего не получалось: глаза, привыкшие к темноте, ослепил яркий свет магического светильника на высокой подставке. Второй, поменьше, освещал стол.       Он различал только фигуру человека, прямо стоящего у стола. Второго, сидящего, было видно чуть лучше, и он был Андресу незнаком.       Пленник поморгал, стараясь побыстрее привыкнуть к свету. Почему они молчат? Обещали же объяснить. Или ему следует что-то спросить? Горло не слушалось, как будто на него снова навели то хитрое заклятье. Он сглотнул и попытался сказать:       — Здравствуйте…       Сур остановился напротив него. Юноша выглядел растерянным, как и положено ни в чем не виновному человеку. Вот Орландо ему поверил.       — Меня зовут полковник Сур, — бесстрастно сообщил он. — Назовите ваше полное имя, должность и место рождения.       — Андрес Ривера… Я ученик барда. И состою в дворцовой страже. — Голос наконец-то чуть-чуть выровнялся. — Родился в Сьюдад-Кальенте, на юге Мистралии…       Произнеся вслух «юг Мистралии», звучавший по-мистралийски как имя следователя, Андрес наконец-то осознал, с кем говорит. Это же глава службы безопасности короны, и Арасели его упоминала, и тот стражник, который привёл его сюда. Зачем было так его торопить, если сам полковник пришёл только спустя два часа? Хотя, если он всё это время допрашивал заговорщиков, понятно, почему так поздно. А если учесть, что такое важное лицо не будет заниматься чем попало, значит и Андрес у него попадает в ту же категорию. Это объясняет всю торопливость, Андрес на его месте и сам поспешил бы арестовать всех подозреваемых, пока не сбежали.       — Господин полковник, — поспешил он внести ясность, — я не заговорщик! Это какая-то ошибка!       — Воин-бард, — тяжело взглянул на него Сур, — нечастое сочетание в мирное время. Должно быть, речь об исключительном таланте. Потому его величество взял вас в ученики?       — Нет, — признался Андрес. — То есть, я не знаю… Он… его величество сказал мне, что я бард, и что мне нужно учиться музыке. И что он будет моим наставником.       Ученик и сам не очень понимал, почему король Орландо решил обучать его лично, а не поручил какому-нибудь другому музыканту, и даже в спокойной обстановке не смог бы нормально изложить его мотивы. А уж сейчас, под испытующим взглядом полковника, который, казалось, не верит ни единому его слову, и вовсе смешался.       — В общем, нет у меня особых талантов. А как воин я ещё почти ничего не умею, кроме обращения с ножом. Но я учусь. А в стражу меня мэтр Мануэль записал. Я думал, я буду жить где-нибудь со слугами, но он сказал, что так лучше, потому что надёжнее, как я понял…       Он всё-таки опустил глаза, пытаясь собраться с мыслями.       При упоминании Мануэля Сур на миг стиснул зубы. Его провести было куда сложнее, чем короля. Чем же этот парень его взял?       — На тот момент вы уже носили амулет, защищающий от эмпатии? — Сур поднял к лицу Андреса амулет и позволил ему раскачиваться в воздухе.       Андрес чуть отшатнулся, но один из парней сзади подтолкнул его обратно.       — Это не амулет, — объяснил Андрес. — И я его не носил. Это мне только сегодня подарили.       — Ну разумеется, — ни капли не удивился Сур. — лицо, непонятно как оказавшееся приближенным к его величеству, совершенно случайно обнаруживает у себя экранирующий амулет. Как… удобно. А теперь, расскажи-ка мне, как именно вы убедили Хорхе подделать королевский указ, и почему он безоговорочно поверил вам, что вам встретился именно некромант? Причём настолько опасный, что сын советника пошгел на преступление?       У Андреса всё оборвалось внутри. До сих пор он был абсолютно уверен, что всё происходящее — результат какой-то дурацкой ошибки, и всё ещё можно объяснить и разобраться. Со всеми этими заговорами и взрывами, к которым он действительно не был причастен, он совершенно забыл об этом проклятом указе.       »… подделать королевский указ! …преступление!»       — Я не… — начал Андрес и замолчал. Он хотел сказать, что не убеждал Хорхе, а даже наоборот, отговаривал, но у того как-то получилось быть убедительнее. Но кто ему поверит? Хорхе мальчишка ещё, а он-то взрослый! Мэтр Мануэль бы поверил, он прекрасно знает своего сына, да и Андреса успел узнать. Только ничего хорошего бы из этого не вышло, сказал бы опять что-то вроде: «Своей головой надо думать!» Надо, конечно. Только как это успешно делать, если тебя всю жизнь учили не думать, а подчиняться? Ещё король бы поверил. И сильно разочаровался бы в своём непутёвом ученике. Да и какая, к демонам, разница, чья была идея, если писал-то Андрес! Своими руками, Хорхе его не заставлял. У Хорхе — железное доказательство, он писать вообще не может, а всякие «левой рукой» у господина Сура не прошли бы. Эх, Хорхе, балбес, а говорил — никто не узнает. Один день прошёл, а глава службы безопасности уже всё знает. Хорошие у короля Орландо помощники.       Андрес молчал, так и не решив, что ответить.       — Я не убеждал его, — наконец закончил он, как и собирался. А что ещё скажешь…       Уже тот факт, что Андрес больше не пытался отпираться, несколько сбавил градус ярости, всё ещё бушевавшей у Сура внутри от мысли, что кто-то подставил Хорхе. Думать стало полегче и он одобрительно кивнул, не сводя с Андреса взгляда.       — Хорошо. Теперь расскажи всё, что знаешь о некроманте.       Андрес уставился на него совершенно ошарашенно.       Почему пока речь шла о вещах невинных, и Андрес говорил чистую правду, господин Сур ему не верил и сердился? На что? А когда дошли до настоящего преступления, за которое как раз стоило рассердиться, вдруг сменил гнев на милость. Ну, то есть… хотя бы обращаться начал по-человечески.       Он ведь вне сомнений почувствовал смятение Андреса, да и знает наверняка обо всём уже.       Но так было легче. И спроси его полковник сейчас об указе, он бы не задумываясь всё подтвердил, даже понимая, что подписывает себе приговор. А полковник вдруг спросил о некроманте. А при чём тут сейчас это? Но Андрес начал говорить, сбивчиво и торопливо, боясь разочаровать спрашивающего ещё сильнее и потерять навсегда эту тень мимолетного расположения.       — Некромант, ну… Он… Я не знаю его имени, но у него эгинский акцент. Говорит размеренно, правильно. Умеет делать из земли и камня всякие штуки, а потом они исчезают. — Это Андрес видел и сам, тоже в горах, и Хорхе упоминал в лаборатории, когда снимали заклятье. — Да, ещё у него есть такое заклинание, которое не позволяет говорить на определённую тему, но господин Жак его взломал. Что вы ещё хотите узнать? Я очень мало с ним общался, хвала небу.       Сур бросил быстрый взгляд на писаря и подался ближе к Андресу. Голос его стал тише, даже ниже — и звучал сейчас успокаивающе и одобрительно.       — Ты ведь уже видел его раньше, правда? Иначе не мог бы быть так уверен, что он опасен. Скажи, откуда ты его знаешь?       — Видел. В Зелёных горах. Вам ведь наверно рассказали.       Сейчас юноша говорил спокойно и без страха — это прошлое было признанным и отпущенным. Всем подряд он не стал бы об этом рассказывать, но полковник Сур — не все подряд. Чем он хуже мэтра Алехандро или короля Шеллара?       — Была такая организация… Они назывались то «Комитет свержения тирании», то ещё как-то, в общем, боролись против короля Орландо. Там было много недовольных и желающих отомстить. Но были и просто наёмники. Я тоже у них работал. — Он чуть-чуть помедлил. — Так получилось. Луны полторы назад они осели на базе в Зелёных горах — там, где ваша старая база была, плюс ещё немного территории. Для экспериментов, так это называлось. Экспериментами занимались два мага. Всем остальным было сказано туда вообще не приближаться, потому что опасно. Но я видел. Лучше бы и правда не приближался и не видел! Не сам процесс, но результаты: зомби, упырей всяких. Не знаю, зачем они им нужны были, может, для каких-нибудь работ или боевых операций, а может, для запугивания кого-нибудь. Этот маг… Он рукой пошевелит — они идут, куда он хочет, или вообще рассыпаются в прах… В общем, мне бы хотелось это забыть. А потом мы с Хорхе в подвал залезли и там как раз этого мага встретили. Я его по голосу узнал и по акценту. А мэтр Алехандро потом мою память посмотрел и тоже согласен, что это один и тот же.       Если бы в этот момент Орландо был рядом, то ощутил бы охватившую Сура жгучую обиду. Почему он узнаёт об этом вот так? Но пленнику об этом знать было вовсе не обязательно.       — Значит, ты на них работал, — кивнул он — тебя чем-то шантажировали? И стать учеником короля стало возможностью сбежать оттуда?       О небо, господин полковник предлагает ему объяснение и даже оправдание его бесславного выбора. Он покачал головой, почти без сожаления отвергая эту возможность.       — Нет, не шантажировали. Я у них просто работал. Мне было всё равно где, а политикой я вообще не интересовался. Мэтр Мануэль уже объяснил мне, что я идиот. Но у меня был друг, и ему это было важно. Он потом погиб, его убили. Один из тех магов, только не этот, а другой. А его потом король сжег…       Осознав, что получается сумбурно и непонятно, Андрес остановился. И начал сначала.       — Я не планировал от них убегать, я как-то в тот момент вообще ничего не планировал. Но тут случилась эта история. Она вроде секретная. Я могу рассказать? — он с сомнением посмотрел на писаря и покрутил головой, намекая на присутствие охранников.       Сур мысленно повторил услышанное. Работал? Сам? Почему? И остались ли ещё такие друзья, которые могли всплыть, когда Андрес стал учеником короля? Всё это было важно, но это можно было спросить и позже.       — Да. Рассказывай.       — Я не знаю, как это началось и что там случилось, но его величество Орландо попал к ним в плен. Он не мог телепортироваться и колдовать, на него специальные наручники надели. Я этого всего не знал, конечно, это я сейчас вам рассказываю. А тогда никто не знал, ни там, в горах, ни во дворце, как я понял. Но мэтр Мануэль его как-то нашёл и они сбежали. Я в это время с ещё двумя людьми охранял одну из тропинок из лагеря. Обычно я этого не делал, но в тот день людей не хватило, судьба, наверно… Стоим мы, и вдруг они бегут. Мои товарищи по дежурству стрелять приготовились, и сразу один убит, второй ранен. Как-то быстро всё произошло. Я думал, мэтр Мануэль меня тоже убьёт. Но он только пистолет отобрал и говорит королю: «Уходим!» А король меня спрашивает: «Ты знаешь, как нам пройти в обход ваших постов?» И тут я его узнал. По уху. И вдруг мне захотелось им помочь. У нас почти получилось, только в самом конце поднялась тревога и нас догнали. Началась перестрелка. Мне-то стрелять не из чего было, они вдвоем отстреливались. А потом… Не подумайте ничего такого, я правду говорю. Там вдруг появилось чудовище, огромное, как дом. И сразу всё стихло, все разбежались. И мы побежали, только в другую сторону. А там уже мэтр Алехандро был, можете его спросить. Он нас всех телепортировал во дворец. Король приказал, чтобы меня тоже, потому что меня убьют, если я там останусь. Он был прав, конечно. А мэтр Мануэль не велел об этом рассказывать, чтобы не случилось паники и урона для королевского достоинства.       Рассказчик остановился. Все эти воспоминания были с одной стороны очень яркими, с другой — отрывочными. А уж эмоций здесь вовсе не требовалось, факты бы изложить правильно. Он посмотрел на господина Сура, стараясь понять, какое впечатление произвела на него эта история.       Сур слушал его с непроницаемым лицом, но, надо признаться, верил. Это было очень в духе их короля — пусть Сур и знал, что Орландо может быть жестоким к врагам (стоило вспомнить допрос предателя… Кстати, тоже носившего экранирующий амулет), но всегда старался не допускать лишних жертв. И Сур даже мог бы поверить, что добровольно Андрес не причинил бы ему вреда. Но ведь что-то уже заставило его один раз работать на врага?       — Наверное, ты очень благодарен его величеству?       Андрес кивнул.       — Конечно! Как же иначе? Только я его ни о чем не просил, он сам… То есть в тот день я наверно что-то говорил, я плохо помню. Но мэтр Мануэль сказал, когда во дворец вернулись, чтобы я никаких серьёзных решений хотя бы до завтра не принимал. А на следующий день меня король к себе вызвал, и я ему всё рассказал. Я был готов к чему угодно, но он вдруг предложил мне учиться музыке. Правда, сказал, что я не обязан, и могу уйти, если захочу. Но ему не хотелось бы, чтобы я уходил. И я остался. А потом, когда узнал его получше, понял, как мне повезло. Его величество — лучший в мире наставник. И король. Я теперь тоже боюсь, что ещё один переворот случится, и его убьют.       Он посмотрел на Сура на этот раз почти с благодарностью, несмотря на всю ситуацию, в которой они находились. Пусть так, лишь бы не пропустил ещё какой-нибудь заговор или диверсию…       — Нам всем действительно повезло с королем Орландо, — полковник чуть склонил голов и сделал паузу, чтобы придать этим словам нужный вес, — и каждому здесь присутствующему не хотелось бы, чтобы с ним что-то произошло. Я верю, что то, что ты сделал, ты сделал не по доброй воле. Ты — молод, у тебя есть огонь и вся жизнь впереди. Король уже однажды понял, что ты не хотел помогать заговорщикам и сможет простить тебя ещё раз. Скажи мне, кто тебя заставил? Чем они тебя шантажируют? Я сумею обеспечить твою безопасность.       Этот вопрос Андреса смутил и озадачил. И даже испугал. Он же всё объяснил! Неужели господин полковник не понял? Или понял, просто всё равно не верит?       — Но я больше не помогал заговорщикам. — Он беспомощно взглянул на суровое лицо главы службы безопасности. Нет, убеждать не поможет. Нужны доказательства его непричастности. А где их взять? — Я даже не знаю никого из этих господ… Кого вы имеете в виду?       — Того, кто передал тебе медальон, для начала. И тех, кто передавал инструкции. Я верю, что сначала ты ничего такого не планировал.       — Какие инструкции? — вопрос прозвучал почти жалобно. — А медальон мне девушка подарила. И не во дворце вообще, а в городе сегодня утром.       — Не во дворце. Конечно, не во дворце… — Сур нахмурился, захваченный очередной мыслью. Андрес был бы подходящей мишенью, чтобы отвлечь его от расследования, и всё это могло бы быть хитрым ходом. Но больно уж гладко выходило. Подделанный указ. Взрыв. А теперь ещё и амулет. Работа Сура не позволяла верить в совпадения. — Понимаю, что сейчас тебе может казаться, что тебе ничего не угрожает, — он позволил себе тот тон, который использовал, говоря с врагами короны. — заступничество короля, советника, придворного мага. Но сейчас никто не придёт тебе на помощь. Благодаря взрыву и тем делам, которые ты наворотил, у них хватает дел. Если ты не начнёшь говорить, я передам тебя в руки палачам. И поверь мне, — его голос упал до леденящего шёпота, — после этого ты уже не сможешь рассчитывать на королевское помилование. Только на быструю казнь.       — Не надо… — Андреса охватила паника, которая явственно слышалась в голосе. Если он сейчас разревётся, это ничему не поможет. Он дёрнул головой, пытаясь плечом вытереть нос. — Я же всё рассказал! Ну пусть мне ещё раз память посмотрят, если не верите… Я понял, мэтр Алехандро занят. Но я ничего не воротил… Хотя я указ писал, это правда. — Память услужливо подсказала, что это само по себе уже тянет на государственную измену, а жив несчастный изменник только потому, что от него надеются получить имена других заговорщиков. Глаза наконец наполнились слезами. — А про взрыв я не знаю ничего. И инструкций ни от кого не получал…       Он уже не различал выражения лица следователя. Поморгал, но не помогло. Чего же он такой лопух? Зачем согласился на авантюру Хорхе? Он вспомнил, как сказал однажды королю: «Потому что после заката всегда бывает рассвет.» А теперь никакого рассвета не будет, причём, возможно, в самом прямом смысле.       Сур не отводил от него глаз, отмечая всё — дыхание, слезы и главное — не подбирает ли Андрес слова. Он так легко предложил проверить свою память — значит, был уверен, что там ничего не найдут. Или и правда ничего не знал, или его научили блокам. Выглядел он и правда невиновным и напуганным, но так просто верить было нельзя. Но всё же Андресу удалось заставить Сура усомниться в первичных выводах. Не слишком, но достаточно, чтобы не звать палачей прямо сейчас, а всё-таки переговорить с Амарго. Он сомневался, что советник его переубедит, особенно, учитывая, что таким образом на плечах его сына окажется вина.       — У тебя несколько часов, чтобы одуматься. Когда я вернусь, то либо услышу ответы, либо передам тебя палачам, — он сделал знак стражникам, и Андреса развязали. — Советую принять правильное решение. Ты всё ещё сможешь получить прощение.       С этими словами Сур со спутниками покинули камеру, оставляя Андреса одного.       Когда все ушли, Андрес сел прямо на пол и все-таки разрыдался, давая выход всем тревогам этого дня. Никто не видит. Когда рыдания иссякли, стало правда как-то легче. Страх, даже самый сильный, наверно, тоже не длится вечно. И можно подумать о чём-нибудь ещё. Или сделать. Например встать. Растереть руки. Несколько часов… А горшок в этой камере есть? О, есть. Хорошо, свет оставили. А воды нет. И платок забрали.       Интересно, а который сейчас час? Наверно, уже глубокая ночь. Они ведь долго говорили. Или нет? Холодно, но не так холодно, как бывает под утро. А несколько часов — это сколько? Три? Четыре? Потом они вернутся. И он будет вспоминать, как хорошо было одному в эти часы. Несмотря на холод и неудобства. Андрес забрался на скамью с ногами, обхватил руками колени и уткнулся в них головой.       «Ты все еще сможешь получить прощение». Так сказал полковник Сур. Это было последнее, что он сказал. Этот человек не испытывает к Андресу ни симпатии, ни доверия, ни сочувствия. Но он так сказал. Даже зная про указ.       Нет, господин полковник, не смогу. Нет у меня ответов, которые вам нужны. А может придумать что-нибудь? Например, что инструкции ему давала та грымза в красном, которая говорила о шестом перевороте. И амулет тоже. Как её? Баронесса Моралес? А какие инструкции она могла ему дать? Отравить короля, например? Ерунда, не получится у него складно врать. Никогда не получалось. Люди, куда менее умные, чем полковник Сур, с ходу ловили. И про амулет Андрес уже правду сказал, что теперь, всё менять? Интересно, Селена сама знала, что это амулет? Нет наверно, она же не маг. В принципе, в ношении амулета, защищающего от эмпатии, ничего криминального нет. Он же никому не вредит. Но если тебя обвиняют в измене королю, а король — эмпат, даже такая ерунда становится опасной уликой. Неудивительно, что Сур ему не поверил. Ситуация — полное дерьмо…       Андрес лег на жёсткую скамью, свернулся калачиком и положил кулак под голову. Его ещё никто не трогал, а плечи уже ноют. Но это ерунда. А вот палачи — это надолго? Он, в принципе, умеет терпеть боль, но там ведь совсем другая боль. Когда они решат, что хватит? Если бы он был в плену у врагов, он бы, наверно, готовился проявить героизм и не выдать секретов своего короля и наставника. А так, среди своих, по недоразумению и собственной глупости — бессмысленно и обидно. Тем более, что и секретов никаких нет. Он бы не согласился, конечно, что-то сделать против короля, но ведь ему даже не предлагали! Указ, правда, подделать согласился. Сказать, что Хорхе давал ему инструкции? Самому смешно.       Интересно, а король должен будет подписать его приговор? Или достаточно полковника Сура, а король узнает уже потом? А может, подпишет, не глядя, заговорщиков много, про каждого читать — ночи не хватит. А может и прочитает. И подумает: «Я ему помог, а он меня предал.» И будет смотреть в кофейную чашку, как тогда. Лучше, наверно, пусть не читает…