Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Пятнадцатый день Красной луны, понедельник, обед. Место: Дом доньи Лусии, Арборино, Мистралия.       В воскресенье Андрес не пришёл. Вообще и совсем. Как вернулся во дворец с подаренным амулетом — так и пропал. Амулет должен был вывести его из-под влияния короля, а не из-под влияния Селены! Но что могло пойти не так? Да тысяча и одна вещь. Он мог загулять с товарищами (что вряд ли), проштрафиться и остаться без выходных (тоже весьма сомнительно), пропасть где-нибудь вместе с королём (этот вариант просуществовал ровно до праздника в честь рождения принца Ринальдо, на котором король присутствовал, как минимум, физически). Праздник, хоть и продолжался, да и должен был продолжиться и на следующий день, но самые неутомимые гуляки расползлись по домам, либо обрели временное пристанище в полицейских участках, а Андрес не приходил.       Тут уже в голову Селены, между проклятиями в адрес отсутствия «брехунцов», полезли ещё менее радостные мысли. Например, что этот лопух вместе с амулетом умудрился стать жертвой взрыва во дворце, о котором говорила добрая половина города. Вторая половина, менее добрая, травила анекдоты про полковника Сура. Дескать, пошёл полковник в сортир со свежей газетой, выходит, глядь — а дворца-то и нет. Другие говорили, что полковник ходил пить кофе, а за это время снесло половину дворца. А вот если бы он заказал двойной — снесло бы и вторую половину!       Селена только зубами скрипела, потому что эти анекдоты подсказывали ей ещё один вариант: от взрыва Андрес не пострадал, зато сразу под общую зачистку попался вместе с амулетом. Тогда ей следовало запрашивать эвакуацию. Но экстренная эвакуация — такое дело, обоюдоострое. Ну вытащат тебя, а если зря? И задание будет не выполнено, и новому агенту внедриться сложнее, да и времени жалко, в конечном итоге.       Никто ей, конечно, не мешал прогуляться ко дворцу и поспрашивать у стражи, но что, если Андрес действительно попался, и злой, как сотня демонов, полковник Сур уже поджидает её?       Наполовину бессонная ночь, ярко расцвеченная фейерверками по поводу рождения принца и впридачу наполненная тяжёлыми мыслями на горячей подушке, отнюдь не способствовала душевному равновесию. И хорошему самочувствию тоже. Сказавшись больной и мило покраснев при вопросе суровой доньи Лусии «Что болит?» Селена лежала на кровати в своей комнате на границе между тревожными снами и тревожной явью, когда снаружи послышался сначала звук чего-то разбивающегося, потом — смачная затрещина, потом — горький рев Бруно.       Бруно! Мелкий, пронырливый мальчишка, ничем не отличающийся от тысяч других маленьких мистралийцев! Поди, опознай его!       Судя по удаляющемуся обиженному рёву, Бруно выскочил на улицу. Селена, закутавшись в старенькую шаль, тоже вышла проветриться       Мальчишка сидел на ступеньках возле дома и грязной ладошкой размазывал по грязной физиономии слёзы и сопли, причем сказать, что он испачкал сначала, а что — потом, не представлялось возможным. Преодолевая отвращение, Селена села рядом с ним на ступеньку. Ребенок резко отодвинулся.       — Я не помешаю тебе плакать, — мягко сказала девушка. — Я бы и сама поплакала…       — Ты? Но почему? Ты же взрослая! — изумился Бруно.       — Ну и что? Взрослые тоже волнуются… переживают. У меня брат пропал. Я его уже почти двое суток не видела, а ведь во дворце был взрыв. Вдруг он ранен… или даже погиб?       — Так почему ты не сходишь и не спросишь? — спросил Бруно.       — Мне… нежелательно там появляться, — уклончиво ответила девушка.       — Думаешь, тебя обидят? Так я пойду с тобой! Только пистолеты возьму! — радостно предложил галантный кавалер.       — А, может… ты один сходишь? А я… дам тебе золотой, чтобы ты купил себе гномьи пистолеты. Говорят, они точнее.       — Мои пистолеты бьют без промаха! — гордо ответил владелец самого современного деревянного оружия, но золотой — это все-таки был золотой! — Я лучше кобуру прикуплю, моя совсем истрепалась, — небрежно продолжил он, шмыгнул носом и размазал по физиономии остатки слез. — Давай сюда свой золотой и я приведу тебе брата.       — Сначала приведи — потом дам, — не поддалась Селена.       — Ну хоть покажи! Вдруг у тебя его вообще нету!       Селена покрутила перед его сопливым носом монету и мальчишка решился. Он подскочил со ступенек, отвесил девушке галантный поклон и припустил в сторону Кастель Коронадо так, что только пятки засверкали. Селена удовлетворенно хмыкнула и, вернув на лицо должное страдание от ежемесячной хвори, ушла в дом.              Вчера, вернувшись из ведомства Сура в свое крыло, Андрес ушёл в свою комнату и на этот раз порадовался, что у него нет соседа. Несмотря на то, что в последний раз он ел вчера в обед, есть не хотелось. Хотелось спать. Хорошо, что для окружающих его сейчас людей спать днём было делом обыденным, особенно после ночной смены. Никто и внимания не обратил. Вообще, вокруг было тихо. Те, кто не были заняты на дежурстве или не отсыпались после оного, ушли в Арборино, где кипел праздник. Праздник для молодого человека с деньгами — это хорошая еда, танцы, девушки…       Андресу было всё равно. Он, конечно, понимал, что рождение принца Ринальдо — радостное событие для наставника, для королевы и вообще для Мистралии. Но по-настоящему радоваться тоже не получалось. Впрочем, огорчения или страха тоже не было. Были сны. Обрывочные, непонятные, с трудом поддающиеся разбору или вообще осознанию.       Зато к ужину Андрес вышел, чувствуя себя уже значительно лучше. В столовой он вспомнил, что в обед должен был встретиться с Арасели, он пообещал ей это когда-то давно, лет сто назад. И не пришёл, проспал. Он очень надеялся, что девушка не обиделась, и планировал поискать её когда-нибудь в магическом корпусе или в прачечной. Пока это не имело смысла, наверняка даже прачки ушли гулять в город.       Зато сегодня, с началом новой недели, у Андреса было много дел. Прямо с утра у него была самая первая смена у ворот замка. Не у главного входа, но у одного из самых оживлённых: именно через эти ворота в Кастель Коронадо попадали простые люди из Арборино: поставщики продовольствия, ремесленники, посыльные. Дон Хуан выдал ему форму и всё полагающееся оружие, а товарищи по смене научили правилам. Сначала Андрес волновался, но потом новая работа ему даже понравилась. Всё шло без осложнений, а люди, проходившие через ворота, даже взрослые и представительные, не позволяли себе грубости, а наоборот, обращались к нему уважительно.       Самые напряжённые утренние часы прошли, к обеду стало спокойнее. Дорога перед воротами опустела, только изредка на ней кто-нибудь появлялся. Стражники по очереди подкрепились взятыми с собой бутербродами и негромко переговаривались, строя планы на вечер.       У Андреса в вечерние часы были занятия, в частности, урок с наставником. Он не знал, состоится этот урок или отменится, как иногда случалось в последнее время. Он даже не знал, чего бы ему хотелось больше, ведь полковник Сур уже рассказал всё королю, как обещал.              Сначала Бруно понесло к центральным воротам Кастель Коронадо. Не то, чтобы он не знал о существовании дополнительных входов, но в каком мальчишке не живёт благородный рыцарь, который сначала делает, а потом думает? Особенно, когда ему семь лет? Поэтому, спеша оказать услугу прекрасной даме, он помчался к главному входу в Кастель Коронадо, никуда не сворачивая. Пока он петлял по улочкам, ничто не намекало, что это не самый лучший план, но стоило ему попасть на главную улицу, ведущую ко дворцу, как резкая смена бедности на роскошь или хотя бы её остатки, заставила мальчишку сбавить темп и призадуматься. Между рядов апельсиновых деревьев пролетали кареты, по аллеям прогуливались люди, за одну цену туфель которых можно было купить если не весь дом доньи Лусии, то пару комнат уж точно, и всё это настолько контрастировало с поношенной и держащейся на честном слове и заплатках одеждой маленького Бруно, что боевой запал как-то угас. Хорошо сражать дракона, если тот — куст колючника, и биться с рыцарями, которые, как и ты, вооружены самодельными деревянными мечами, а их доспех — выцветшая рубашка на голое пузо. Но расцветавшая по мере приближения к главному входу в Кастель Коронадо роскошь (скажем по секрету, часто затмевавшая то, что творилось внутри) совершенно подавляла.       Бруно остановился, с трудом удерживаясь, чтобы не помчаться назад примерно с той же скоростью, как он летел сюда. Или даже быстрее. Но золо… но слово, данное прекрасной даме, заставило его заменить тактическое отступление на обходной маневр. То есть, пойти вдоль забора в поисках каких-нибудь других ворот. Не настолько главных.       Со следующими воротами мальчишке повезло гораздо больше: к ним тоже вела широченная аллея, зато ездили по ней обычно не кареты, а телеги, подводы да наемные повозки, а сейчас и вовсе было почти пусто. Из примыкавшей к воротам боковой двери вышел скромно одетый мужчина, раскланялся со стражниками, поправил свою внушительную сумку и зашагал прочь. После этого на дороге остались вообще только одуревшие от внезапно теплого денька осенние мухи, ленивые воробьи, обсуждавшие этих мух на ближайшем дереве, и скучающие стражники. Бруно, чувствуя себя весьма неуютно от того, как выделяется на пустой подъездной аллее, всё-таки решился подойти к воротам. Двое стражников продолжали болтать о своем, один подпирал столб ворот и тяжкие философские раздумья были написаны на его челе. Бруно его сразу узнал и радостно завопил на всю улицу:       — Андрес!       Андрес вздрогнул, услышав свое имя, и устремил взгляд на дорогу. Серхио и Хосе тоже прервали беседу и посмотрели туда же. Заметив мальчика, Андрес вышел из ворот и присел на корточки, сдвинув в сторону непривычный меч.       — Бруно? Как ты сюда попал? Что-то случилось с мамой? Или с Селеной?       Бруно очень хотелось броситься к новому другу, попросить посмотреть меч, вывалить на него все новости, поделиться радостями и горестями, расспросить про праздник, но под взглядами двух незнакомых взрослых людей он подобрался и, протянув ладошку для рукопожатия, степенно произнес:       — Да всё в порядке, Селена волнуется. Ты же знаешь эти женские нервы…       Взгляды Серхио и Хосе, вначале подозрительные, обрели отчётливо насмешливый оттенок. Ну вот, сейчас подумают, что Андрес спутался с какой-то девчонкой, засмеют же! Надо спасать репутацию друга:       — Ты бы заглянул к нам, успокоил свою сестру-то.       Андрес пожал протянутую ладошку, хотел вынуть платок, но вспомнил, что не переложил ничего в карманы новой куртки.       — Так ты из-за неё пришёл? Но ты же не мог знать, что я здесь! Я и сам не знал. — Он почесал в затылке, поразмышлял пару секунд и сказал: — Послушай. Скажи Селене, что всё в порядке, волноваться не о чем. Но заглянуть я не скоро смогу, работы сейчас много…       В подтверждение своих слов он кивнул на ворота.       — А я и не знал, что ты будешь здесь, я просто искал, у кого бы про тебя спросить. Ты что, круглосуточно дежурить будешь? — удивился Бруно, которому тоже хотелось, чтобы старший друг приходил почаще, а уж если с потрясающим печеньем из дворца…       — А еще она мне обещала золотой, самый настоящий золотой, если я тебя найду! А если ты не придешь — она же мне не поверит. И золотой не даст… — огорчённо развел руками посланник.       Хосе и Серхио переглянулись. Они, как и многие стражники, знали, что их новый товарищ — сирота без роду, без племени, который спас короля где-то в Зелёных горах. И вдруг — сестра? Кому-то этот шустрый парень заливает, то ли им, то ли мальчишке.       — А пусть она сама сюда приходит, твоя сестра? — с непонятной усмешкой предложил Хосе.       — Пусть, — согласился было Андрес, но тут же поправился: — Погодите, Бруно прав. Я ведь не дежурю круглосуточно, а её не пустят внутрь.       Он помнил предупреждение полковника Сура не встречаться с Селеной, да он при всём желании не смог бы этого сделать: свободных дней в расписании не оставалось совсем. В среду была ещё одна смена, тоже здесь, в субботу и воскресенье — где-то внутри. В остальные дни — занятия. Да и встреться он с Селеной, что он ей скажет? Спрашивать про амулет, наверно, нельзя. А что, если спросит она? А Сур потом узнает об их встрече и рассердится снова, и нипочем не поверит больше, что Андрес ничего такого не замышлял.       — Слушай, Бруно, — наконец принял решение новоиспечённый стражник. — Как я и сказал, передай Селене, что всё в порядке. Понимаешь, я тут кое-что натворил… Ну, случайно. И у меня теперь нет выходов в город. Ну, то есть, свободных дней нет. Совсем. Если она не поверит, что ты меня видел… — Он подумал, не может ли он передать что-нибудь Селене как доказательство, но все, что у него было из личных вещей, это амулет мэтра Вельмира, а уж с ним Андрес не собирался расставаться. О, можно ведь и по-другому. — В общем, если не поверит, скажи ей, что кофе мы с ней пили в «Трёх струнах» недалеко от консерватории. А в последний раз, когда она ногу подвернула, она заказала фруктовый мусс. Думаю, она тебе поверит. Только знаешь… Насчет золотого… Думаю, она пошутила. Откуда у неё золотой? У нее едва денег хватает на комнату и на еду. Но если хочешь, приходи сюда послезавтра. С восьми до четырех. Я снова здесь буду и что-нибудь захвачу для тебя.       Ему очень захотелось скрасить как-то грядущее разочарование Бруно, ведь это не так сложно. А если Селена вздумает прийти тоже, что ж, у него будет достаточно свидетелей. Но она так шарахалась только от упоминания имени короля, что вряд ли решится появиться у ворот замка.       — Ничего она не пошутила насчет золотого, она мне его показала, я его своими глазами видел! — возмутился мальчик. — Кстати, а как ты со своим маэстро будешь заниматься, если у тебя нет выходов в город? А он тебя не прогонит?       Тут демоны почему-то снова потянули за язык неугомонного Хосе, который влез с ответом вместо Андреса. Понятно, что он не знал, при каких обстоятельствах Бруно познакомился с маэстро Плаксой, но стоило бы немного подумать, прежде, чем говорить.       — А ему никуда ходить и не надо, — лениво заметил Хосе, ковыряя в зубах какой-то сухой травинкой, осмелившейся прорасти между камнями стены и за это поплатившейся. — Достаточно подняться на второй этаж. Да и вряд ли у него сейчас найдется время на уроки, всё-таки отцом стал…       Бруно уставился на Хосе широко открытыми глазами. Потом так же широко открылся рот. Не то, чтобы он знал, где располагались в Кастель Коронадо королевские покои, но сам факт обитания маэстро прямо во дворце, плюс упоминание недавнего отцовства…       — Так это что… был сам король?! — переспросил мальчик, не веря своим ушам.       — Да, — подтвердил Андрес, вставая. Его, конечно, удивил слегка провокационный ответ Хосе, но также уже начали напрягать всякие недомолвки. — Король. Ты слушал самого товарища Пассионарио. — Он полюбовался ошарашенной физиономией мальчишки, не выдержал и улыбнулся: и эффекту от этой новой информации, и своим воспоминаниям. Но потом на его лице опять появилось озабоченное выражение. — А насчет «прогонит» и «найдётся ли время» я пока сам не знаю. И когда снова будут выходные, не знаю. Так что просто передай Селене то, что я сказал. А там видно будет. И маме привет.       Золотой, о котором так настойчиво говорил Бруно, почти стал ещё одной довольно весомой гирькой на чашу весов подозрений полковника Сура. Почти — потому что Андрес не до конца поверил Бруно. Может, мальчишка чего-то не понял или перепутал. Много ли он золотых видел в своей жизни?       Пока Бруно переваривал тот факт, что критиковал репертуар самого короля и требовал песню для «настоящих мужчин», на подъездной аллее появилось новый персонаж. Он не бежал, но шёл настолько быстро, насколько возможно было, не переходя на бег. На боку у него болталась потрёпанная школьная сумка, а на физиономии красовалась мрачная решимость проникнуть во дворец любой ценой. Впрочем, когда он приблизился и разглядел Андреса, решимость сменилась невероятным облегчением. Он чуть не сорвался на бег, подпрыгнул на месте и заорал, как пятью минутами ранее Бруно:       — Андрес!       — Слушай, а парню пора открывать тут приёмную, — добродушно усмехнулся Серхио, обращаясь к Хосе.       Андрес и сам офигел удивился весьма тому факту, что из целых четырёх человек, с которыми он уже успел познакомиться в Арборино, половина оказалась перед его воротами, во время его самой первой смены, да ещё одновременно.       — Будет вам, — смущённо сказал он. — Это же сын мэтра Мануэля. Если он и пришёл на приём, то точно не ко мне.       На приближающегося Хорхе он смотрел насторожённо. С одной стороны, поговорить с ним было бы неплохо. Он, пожалуй, единственный из всех людей понял бы метания Андреса — не рассказывать же всем подряд про подделанный указ! С другой, если бы не Хорхе с его идеями, и подделок бы никаких не было, и метаний тоже. Да и как поговоришь сейчас, Серхио и Хосе уже получили одно бесплатное представление, да ещё Бруно здесь.       — Привет, — сказал он подбежавшему мальчишке. — Ты чего так орёшь? И почему такой озабоченный? Рука болит или в школе что-то натворил?       В отличие от Бруно, которого товарищи стражники первый раз видели, Хорхе, он же Джошуа, он же Мартин, был им хорошо знаком и как минимум о части его подвигов они были прекрасно осведомлены.       — Привет, герой! Как твоя рука, и в самом деле? — спросил Серхио.       Хорхе, которому не терпелось поговорить с Андресом наедине, изобразил условно-вежливую улыбку и буркнул себе под нос что-то вроде «Спасибо, заживает». Тем временем он пристально разглядывал Андреса, словно ожидал увидеть на нем следы пыток, которым его подвергали в застенках Кастель Коронадо. Следов он не заметил, по крайней мере, на видимых частях тела, но это его не сильно успокоило. Потом Хорхе обнаружил присутствие Бруно. Незнакомая мелюзга тоже не входила в понятие «поговорить наедине», поэтому юный алхимик обратился к Андресу:       — У тебя какого-нибудь обхода территории не намечается, когда ты закончишь с этим попрошайкой? Я бы составил тебе компанию, надо парой слов перекинуться.       — Сам ты попрошайка! — моментально отреагировал Бруно, сжимая кулаки.       — Не обижай парня, — вступился за Бруно Андрес, которому сцена живо напомнила всякие неприятные случаи из собственного прошлого. Одновременно он опустил руку на плечо Бруно, цепко придержав того за воротник. Вот, оказывается, как люди становятся взрослыми и решительными — достаточно просто форму надеть. — Он меньше и ничего тебе не сделал. Бруно, не кипятись. Хорхе так сказал, потому что у тебя лицо грязное. В следующий раз просто умойся, человека с чистым лицом попрошайкой не назовут. И возвращайся правда домой, тебя, наверно, мать уже ищет. Помнишь ещё, что передать?       — Ага, пусти…       Почувствовав, что Бруно переключился и вроде оставил свои воинственные планы, Андрес выпустил его воротник. Мальчишка отбежал локтей на десять и развернулся, чтобы видеть всех участников сцены разом. А Андрес перевёл взгляд на Хорхе:       — Ты чего на меня так смотришь? — спросил он и удивлённо оглядел сам себя. Вроде всё в порядке. — На мне узоров нет и цветы не растут. Нет, нет у меня обходов. Но смена заканчивается через два часа, уже даже меньше. Вот давай тогда и поговорим. Ты ведь к отцу пришёл?       — Знаешь, по-моему, просто умыться твоему приятелю не поможет, — скептически заметил юный алхимик, явно прикидывая, какой из органических растворителей поможет выяснить настоящий цвет лица и рук Бруно. Ещё ему очень хотелось узнать, когда и где его друг успел завести знакомство с такой мелюзгой, но под любопытными взглядами скучающих Хосе и Серхио он удержался от вопроса.       — Вообще-то я к тебе пришёл, с отцом мы утром виделись. Давай я в саду поваляюсь под деревом, пока тепло, и почитаю физику на завтра, а потом вместе пойдём? — предложил Хорхе.       Бруно, меж тем, никуда не ушёл, а отбежал подальше и затаился за деревом, ожидая, не предоставится ли возможность разъяснить этому чистоплюю, «сыну мэтра Мануэля», что делать какие-то заключения по поводу «настоящего мужчины» лишь по чистоте его физиономии и целости одежды чревато для собственной одежды и физиономии.       Услышав, что Хорхе специально пришёл к нему, а так ему во дворец не очень-то и надо, Андрес встревожился. Да ещё разговор наедине…       — Знаешь, ты, наверно, зря пришёл, — с сожалением сказал он. — И ждать тебе не имеет смысла. Я не смогу тебе помочь, извини.       Окинув взглядом пустую аллею (быстро Бруно смылся), Андрес отступил на шаг по направлению к ребятам, стоявшим у караулки и развёл руками.       — Помочь мне? — ошарашенно переспросила Хорхе. — Помочь мне?!       Жест Андреса, отступившего от него к другим стражникам, сказал мальчишке больше, чем всё остальное. Друг не простил его. В общем, имел полное право.       Яркий осенний день резко выцвел.       Хорхе с трудом перевёл дух.       — Да, ты прав. Извини. Здесь мне делать нечего.       Он развернулся и поплёлся прочь. Каждый шаг давался с трудом, словно все его проступки грязью налипли на подошвы ботинок.       Андрес нахмурился. Что-то Хорхе на себя не похож. Может, у парня и впрямь что-то случилось, а он, Андрес, сразу же заподозрил его в каких-то новых противозаконных замыслах. Может, ему тоже поделиться не с кем. Родители, даже такие, как у Хорхе, не всегда могут решить всё. Тем более после всего, что случилось позавчера, мэтр Мануэль, наверно, до сих пор занят.       — Подожди!       Он нерешительно полувопросительно оглянулся на Серхио и Хосе, а потом мгновенно догнал медленно бредущего мальчишку. Заодно засёк и Бруно, спрятавшегося за деревом.       — Ты ещё здесь? Дуй домой сейчас же, а то влетит! Тебя же там ждут!       Потом протянул руку и тронул Хорхе за плечо.       — Стой. Что случилось? Ты так и не сказал.       Надо же, этот сопляк почему-то не ушёл, а крутился рядом, вяло подумал Хорхе. Да ещё и с деревянным мечом. На слова Андреса он с независимым видом передёрнул плечами и всё-таки пошёл прочь, делая вид, что это его собственное решение. Чем-то это напоминало поведение самого Хорхе, когда на него нападало желание доказать окружающим, что он — истинный мистралиец.       — Я пришёл узнать, как ты. Отец вчера вечером говорил, что с тобой всё в порядке, но я хотел это от тебя услышать. И попросить у тебя прощения, что втравил тебя в эту историю. Но ты не простишь, я понимаю, — вздохнул мальчишка.       — Ну да, всё в порядке, сам же видишь, — уверенно подтвердил Андрес, как бы в доказательство демонстративно оглядев себя. — Повезло. Брось, я не сержусь. Мог и сам подумать. Только… — Взгляд его погрустнел. Он хотел что-то добавить, но вместо этого посмотрел на Хорхе сочувственно и спросил: — А ты сам как? Попало тебе? Балбесы мы с тобой. Ты говорил, никто не узнает, а они уже на следующий день всё знали. Ты поэтому как в воду опущенный и к отцу идти не хочешь?       — Да это разве попало, — отмахнулся Хорхе. — Ну, потерянный пропуск не вернут и к лаборатории на пушечный выстрел не подпустят… Но это всё ерунда. Я же… это же я тебя заложил Суру. Точнее, не так, подожди! Я сказал, что это ты опознал некроманта и ты сказал, что он опасен… ну сам-то я откуда бы это узнал?.. а ещё сказал, что во всём виноват и что заставил всех помогать мне — и тебя, и Грегорио… В общем, заложил, да чего я оправдываюсь. Теперь ты мне и руки не подашь. И будешь прав, — виновато закончил Хорхе, опустив голову и шмыгая носом.       Он очень надеялся, что незнакомый мальчишка ушёл и не видит его в таком состоянии       При этих откровениях Андрес слегка побледнел. Вздохнул и ответил ещё более сочувственно:       — Ерунду ты говоришь. Если Сур тебя допрашивал, не мог ты ничего скрыть. Да и не должен был, если начистоту. У господина полковника, конечно, те ещё методы, но он ведь настоящих врагов ищет, а тут и взрыв, и заговор. Он, правда, думает, что это я тебя убедил указ подделать. Но это мелочи, в моем случае теперь так или иначе всё от короля зависит. А зато некромантом этим теперь всерьёз занялись. И ты можешь не переживать так. А Грегорио — это кто?       Настала очередь Хорхе побледнеть.       — Методы? Какие методы он к тебе применял?       Андрес отвёл взгляд.       — Сам понимаешь, раз у тебя тоже… опыт. Ну что ты переполошился, вот же я перед тобой стою. Не трогал он меня. Но знаешь… лично беседовал. Мне сказали, следователь будет, а он сам пришёл. И ладно бы других дел не было, но ведь полдворца проверяли! Заговорщики настоящие были, я сам видел. А помнишь мэтра Вельмира из Ортана? Который тебе амулет подарил? Полковник Сур его пригласил для проверки памяти, сказал, мэтр Алехандро занят…       Андрес по-прежнему не смотрел на Хорхе. Он говорил глухо и как будто через силу, и непонятно было, ужасает его то, о чём он говорит, или наоборот, восхищает.       — В общем, я понял, что вокруг какая-то пакость творится. Причем самой высшей пробы. И ты тут совершенно ни при чём, если ты вдруг подумал. Помнишь, я тебе говорил, что судьба мне всякие штуки устраивает? Даже когда я ничего специально не делаю! Вот, похоже, это опять оно. И в город мне нельзя. И что теперь будет, я тоже не знаю.       Хорхе даже глаза прикрыл, пытаясь увязать услышанное хоть в какую-то систему и отделить её от эмоций Андреса, а, главное, от своих.       Факт, что Андрес жив, вроде бы достаточно здоров и с мечом. Значит, ему доверяют достаточно, чтобы выдать оружие. Конечно, во дворце, полном магов, даже магов-недоучек, меч — сомнительное преимущество, но всё же.       Второй факт, полковник Сур пригласил ортанского мага. Либо мэтр Алехандро и впрямь занят по уши, либо ему не слишком доверяют потому, что он доверяет Андресу. Мерзкий расклад, но если Андрес здесь — мэтр Вельмир его оправдал целиком и полностью. А это всё-таки мэтр Вельмир.       Но почему при всём этом ему нельзя в город? Это способ оставить его под наблюдением или из города исходит какая-то опасность? И кто этот сопляк?       И где, ко всем демонам, король? Как он вообще это допустил, когда мог оправдать Андреса двумя словами, как Хорхе? Почему он устранился?!       Хорхе открыл глаза и наткнулся на встревоженный взгляд друга. Ладно, вопрос с королём терпит, всё разрешилось и без него. Как-то. Но хорош друг и наставник, а! Его ученика допрашивают, сканируют и давят, а он? А где он во всей этой картине? Почему он так горячо вступался за Хорхе, а… Неужели только из-за отца, которому король, как не крути, многим обязан? А на сироту Андреса наплевать? Нет, это не сейчас.       — А почему тебя не пускают в город? И кто этот мелкий?       — Ну ты спросил. Это же первое, что делается, если кто-то провинился: отбирают выходные и нагружают какими-нибудь заданиями. И не только во дворце, это везде так. Хотя нет, первое — это дают по шее, но здесь обошлось. Вот тебя почему в лабораторию не пускают? И что тебе там ещё не отдадут? То же самое. И всё-таки, потерянная пуговица или непротёртый меч — это одно, а подделка королевского указа — совсем другое. Правда, мне не велели об этом распространяться, а если что, я должен говорить, что меня из-за взрыва допрашивали, а потом отпустили. А ещё, наверно, затем не выпускают, чтобы я не убежал, если что. Но я и не собираюсь.       Про Селену трепаться тоже не велели. Но тут Андрес и сам ещё не разобрался. Ясно было, что полковник Сур её в чём-то подозревает. Из-за дурацкого амулета, скорее всего. Но он и Андреса подозревал, а потом, вроде, перестал. Чаем ведь напоил, и даже улыбнулся. Это у него работа такая, всех подозревать. Если Селена ни при чём, и про амулет не знала, он ей ничего не сделает. А если она и правда связана с заговорщиками? Андрес тогда сказал Суру правду: он действительно боялся нового переворота. Даже больше, чем странных вывертов собственной судьбы. Но представить себе Селену на допросе… После того, как она просила помощи… Он чувствовал, что совсем запутался и был даже рад свалившимся на него запретам, хотя в глубине души презирал себя за трусость. Если Селена против короля, а в её словах что-то похожее прорывалось, ему придется выбирать. Конечно, он выберет наставника. Но вдруг Селена, вопреки имеющимся мотивам, не заговорщица, а тоже невинная обманутая жертва? Подлость ведь получится…       — А Бруно… Это просто мальчишка, я с ним в городе случайно познакомился. Ещё когда мы с наставником за гитарой ходили, а потом я ещё в участок попал. Я тебе рассказывал. Он сюда тоже случайно пришёл, я сам удивился. Он никак не мог знать, что я здесь, я только вчера расписание получил.       Андрес тоже хотел спросить о чем-то Хорхе, но, рассказывая о себе, забыл, о чём. И теперь замолчал, ловя ускользнувшую мысль.       — И какого рогатого демона этот мальчишка тут забыл? — проворчал Хорхе. — Что у вас вообще может быть общего? Ты — бард, ученик короля, королевский стражник, и этот — оборванец сопливый… Послушай, а Орландо вообще знает, что с тобой произошло? Как он на это согласился? Он меня знаешь, как защищал?       Хорхе осёкся. Потому что предательская мыслишка, что Орландо защищал его не ради него самого, а ради его отца, снова напомнила о себе. Хоть бы Андрес не подумал о том же! Он и так как в воду опущенный. Ещё бы! Друг заложил, наставник умыл руки… И он ещё остаётся здесь и выполняет свои обязанности, как ни в чём не бывало! Что это — разновидность мужества или смирение? Уж если самому Хорхе хватило выволочки от отца, чтобы попытаться бежать на край света, то на месте Андреса он себя и представить не мог.       — Хочешь… я найду тебе другого наставника? — неуверенно предложил мальчишка.       В первый момент, услышав этот вопрос, Андрес опять в испуге отшатнулся.       — Ты что? Какого ещё другого наставника?       Ничего себе идеи у Хорхе! Ещё и в такой момент, когда Андреса обвиняют в измене королю! Он вспомнил лицо Орландо, когда тот узнал, что Андрес хотел уйти. Хотя сам говорил, что Андрес свободен, и кстати, другого наставника тоже искать пытался. А ведь Андрес тогда вообще не для себя, о безопасности наставника беспокоился. Так и король, видимо. Беспокоился, заботился, но не хотел, чтобы Андрес уходил. Какие сейчас могут быть вопросы вообще?       Но с другой стороны… Играть хотелось. Ещё как. Это что, Огонь так работает? Значит, он и правда есть? Справочник, который купил ему мэтр Мануэль, юный бард изучил вдоль и поперек. Что-то получалось, что-то не очень. И вопросы были, конечно. А у его величества всё время дела. Король всё-таки. Андрес потому и пошёл покрутиться возле консерватории, вдруг нашёл бы, кого спросить. Не успел, Селену встретил.       Правда, сейчас эти планы отступили в неопределённое будущее. Во-первых, вообще неизвестно, простит ли его король. Правда, полковник Сур обещал. А он не обманет. Но, может, он имел в виду какую-нибудь официальную амнистию, или как это правильно называется. А как будут выглядеть при этом глаза короля… Да такие мысли полковнику Суру и в голову наверно не приходят. Железный человек со стальными э-э-э… чувствами. Во-вторых, даже если наставник простит… вот тогда сам и решит. Не в компетенции Хорхе такие вопросы. Но что он имел в виду? Ладно, потом.       — Я же тебе сказал, я сам пока не знаю, что будет. А ты правда видел короля? — тихо спросил Андрес, после этих раздумий, даже не пытаясь скрыть надежду, прозвучавшую в его голосе. — И он тебя защищал? Он уже всё знает, да? Просто мне сказали, что он занят и ему не до меня, а я в тот момент даже не знал о рождении наследника. Но и без этого ему было чем заниматься, сам понимаешь. А как он вообще?       Он не решился уточнить вопрос. Сам он видел короля только издалека, настроение так не разглядишь, но летающие в воздухе огненные шары оптимизма не внушают.       — Да меня прямо к нему и притащили, — раздосадовано передёрнул плечами Хорхе. — Он как-то… как глянул на отца…       Именно. Король начал защищать его после того, как посмотрел в лицо своего первого советника. Уж что он там прочитал или почувствовал, что в открытую поставил себя над законом при заговорщиках, которые и так сомневались в законности королевской власти, снимая с сына первого советника вину за взрыв? Так кого же он защищал, Хорхе или его отца? Ну что ж… Пусть не рассчитывает, что Андреса некому защитить!       — Ты с ним до сих пор не говорил? Он же твой наставник! Это же не он родил, в конце концов, а его жена! Он что, грудью этого младенца кормит? А ну пошли к нему вместе! Сразу и спросим!       Андрес сначала изумлённо уставился на Хорхе, потом снова сник. Хорхе — алхимик, ему думать и делать выводы легко и естественно, ибо природой положено. И если он так уверенно тащит его к королю, значит весь его предыдущий опыт говорит, что ему за это ничего не будет, а наоборот, будет сплошная польза. А опыт самого Андреса… Да-а, значит, факт, что король защищал Хорхе, — а от кого, кстати? Он же король! — ничего не говорит о том, что он также доброжелательно отнесется к Андресу. У эгинцев даже поговорка есть на эту тему, он слышал, да забыл. Впрочем, в Мистралии тоже поговорок полно. «Есть вино, а есть уксус», например.       — Не надо никуда идти, — покачал он головой. — Я сейчас на посту. У меня сегодня вечером урок должен быть, вот и посмотрим, примет меня король или нет. Послушай, а от кого он тебя защищал? И кто тебя притащил? А то ты меня расспрашиваешь, а сам ничего не рассказал.       — Да вообще от всех — от заговорщиков, от полковника Сура, от магов, от папы, вообще от всех! — воодушевлённо взмахнул руками Хорхе, забывая, как только что обещал себе подбирать слова, чтобы ненароком не обидеть Андреса. — Представляешь, бегу по коридору — «Реву, что в первый раз в жизни убил человека, которого собирался убить», — смотрю — заговорщики обижают девчонку-магичку. Ну, я за неё вступился, но их оказалось несколько больше… — «Ты позволил обойти себя со спины», — но меня бы это не остановило… — красноречивый взгляд на повязку, дескать, если б не пальцы, то можно было бы их всех уложить одной левой, а так — неудобно. — Они меня скрутили и притащили к усыпальнице, да ещё и предъявили, как главного организатора взрыва! Так король потребовал меня освободить, потом привлёк к себе и всем сразу дал понять, кто меня тронет — будет иметь дело с ним и с его огненными шарами! Он и потом, в кабинете всем повторил, что с его точки зрения я невиновен. Ну так, попросил поговорить с полковником Суром, рассказывать ему, что да как, но вот невиновен — и всё. Королевским произволом!       Глаза Хорхе сияли. Вчерашнее приключение в отредактированном пересказе уже не воспринималось такой трагедией. Он же не… ой.       — Я… я хотел сказать, что он и тебя бы… если бы ты там был…       Рассказ Хорхе что-то явно напомнил Андресу. Ну да, он здесь со своими проблемами, а Хорхе делал правильные вещи! Даже если и не совсем удачно.       — А девчонка была в зелёном платье? — уточнил он. — Так это ты был тем самым мальчиком? Ну тогда понятно, он тебя от заговорщиков защищал. Еще бы! А я только огненный шар видел. Но знаешь, Хорхе, в таких обстоятельствах король защищал бы тебя, даже если бы ты и впрямь был в чём-то виноват. Это же противостояние свои-чужие. А про указ он с тобой не говорил, потом уже? Хотя если он сказал, что невиновен, не станет потом считать. Тут ты героические поступки совершал, молодец. Не страшно было?       — Скажешь тоже, «свои-чужие»! — фыркнул новоиспеченный герой. — Ну в саду, допустим, да, а в кабинете? Тогда что получается, свои — это король и я, а чужие — это полковник Сур, маги и… и отец? — потом он перевёл дух и продолжил уже тише, с виноватым видом. — Ничего я не сказал про указ. Он же не спрашивал. Это полковник догадался… А больше мы с королем не виделись. Поэтому я и говорю — пошли вместе! Он сразу поймёт, что я не вру, как тогда всё понимал, в кабинете. Но упаси тебя небо попытаться соврать рядом с ним. Или закрыться от него так, чтобы он не знал. Отцу он разрешает носить экранирующий амулет, только сам иногда просит снять. Тогда, в кабинете, он его попросил снять — успокаивал. А давным-давно, когда я ещё маленьким был, был у них в Зелёных горах один умник, который обзавелся экранирующим амулетом. Папа в подробности не вдавался, но… в общем, думаю, убить его на месте ножом было бы милосерднее.       Он снова помолчал, и, не замечая, какое впечатление произвели на Андреса его слова, закончил:       — А про магичку я забыл. Столько всего тогда случилось… И случается. И непонятно, что ещё случится и кто… станет жертвой, — Хорхе нервно подергал запачканную чернилами повязку на пальцах. — Да, она была в зелёном платье. А ты откуда знаешь?       — Что откуда я знаю? — переспросил Андрес, с трудом отрываясь от ужасных картин судьбы этого «умника», щедро предоставленных фантазией, собственных недавних воспоминаний и связанных с этим неутешительных выводов. — А, про платье магички? Я её видел, потом. Помог ей разрезать веревки, прийти в себя. И в саду мы тоже были, только позже и далеко. Про сад я и говорил, когда имел в виду своих и чужих, а вовсе не про кабинет. Ведь со мной король точно так же поступил однажды. Сказал всем, что я ни в чём не виновен, и даже что я ему жизнь спас. Ну это он сильно преувеличил, ничего я не спас. А всё потому, что вокруг были его враги, и я ему только чуть-чуть помог. В общем, твой пример мне не поможет. Да и ты со мной лучше никуда не ходи… — Он остановился, осознав, что его слова звучат слишком похоже на слова Селены, и закруглился: — Я сам разберусь, в общем. Только я тоже за короля боюсь. Скажи… А тот случай, который ты вспомнил. Полковник Сур ведь о нем знает? Да, ещё бы он не знал. Проклятье, все понятно… — Он сделал усилие, чтобы не схватиться за голову, вместо этого одной рукой схватился за рукоять меча, а другой почесал в затылке. — И в горах нам давали, а потом он забрал… Слушай, а зачем мэтр Мануэль носит экранирующий амулет?       Вместо Андреса за голову схватился Хорхе:       — Откуда ты взялся, такой наивный? Ты что, не в курсе, что король — мощнейший контролируемый эмпат? Ты сделаешь все, что он захочет — и будешь думать, что это ты захотел! Ну и на кой ему, чтобы первый советник плясал под его дудку? Эх ты… Ты ещё скажи спасибо, что король не злоупотребляет… в смысле, этим даром… а если бы такое досталось тому же графу Кастельяру? Или баронессе Моралес? Представил, а?       — В курсе я, уже в курсе, — Андрес наморщил лоб. — И все равно не понимаю. Если он не злоупотребляет, как ты говоришь, почему первый советник должен плясать под его дудку, даже если будет без амулета? Ты же сам сказал, что он контролируемый! Значит, всё же злоупотребляет? А если нет, почему всякий человек с амулетом автоматически считается изменником?       — Балда! Не всякий — а только, если король не знает о наличии амулета, если ты в тайне такой носишь. Говорят, он королеве Эльвире сразу сам амулет подарил, когда с ней познакомился, чтобы никак на неё не влиять. Чтобы все честно было. Ну и потом, это же в две стороны работает. Даже если он на тебя не влияет, то всё равно считывает твои чувства. Я уверен, что он вчера меня защищал именно потому, что читал, как открытую книгу. И видел, что я нечаянно. Ну, в смысле, что переборщил нечаянно. Тоже вопрос доверия, получается. А если ты тайно носишь амулет и закрываешься — получается, тебе есть, что скрывать. Как тому предателю партии. И вообще, чего ты мне зубы заговариваешь про амулеты? Можно подумать, тебе такой нужен. Тебя и так насквозь видно, даже неэмпату, — Хорхе помолчал, потом внимательно посмотрел на друга. — Ты что, разжился экранирующим амулетом? Тебе было некуда потратить деньги? Я бы на твоем месте не пользовался, если не сумеешь объяснить, зачем он тебе. Объяснить без амулета!       — Не смогу я объяснить, — покачал головой Андрес. — И не пользуюсь я ничем! С вопросом доверия я понимаю, конечно. И всё равно, есть в этом что-то неправильное. Если доверие, то амулет мешать не должен. Зато теперь я понял, что твоему отцу король доверяет. И королеве. Ладно, ерунда, лучше пусть правда читает каждого как открытую книгу, как ты сказал, чем ещё один заговор. А насчет меня — не знаю, что тебе там насквозь видно, сам же говорил, что я непонятно кто и все этому некроманту выложу. А ты алхимик, значит, думаешь логично. И не один ты так думаешь. Не умей король читать чувства, тоже бы так подумал. Кстати, а в чём ты переборщил нечаянно? Если ты про указ, то там как раз всё было выверено и в меру. Или ты про другое сейчас?       — Ну, я же не эмпат! — неожиданно разозлился Хорхе. — Я вижу то, что вижу — появился неизвестно откуда, сразу попал в ученики к королю. Подожди! Дай закончить. А раз я не эмпат, то мне требуется время, чтобы узнать человека. Теперь я вижу, что ты действительно такой, как выглядишь — простодушный болван, а не шпион, притворяющийся… тобой. Ну я же не маг, не эмпат, я — алхимик, я не могу делать выводы сразу! Ладно, оставь это. Я в тебе ошибся, но король-то — нет! И я не понимаю, почему он… не вмешался. — Хорхе отвёл взгляд, устало вздохнул. — А переборщил я со взрывом. Это я сделал ловушку. На твоего некроманта. Хотел наверняка покончить с ним за то время, пока отец будет в Поморье. Но и это у меня не получилось…       Мальчишка совсем скис. Он так мчался сюда, сбежав с последнего урока, чтобы удостовериться, что друг цел и невредим. Он так хотел помочь Андресу разрешить всё это недоразумение до конца, а вместо этого они опять препираются под воротами Кастель Коронадо, куда ему и хода теперь нет.       — Если ты сам не сумеешь объясниться с наставником — скажи мне. Вдруг он согласится меня принять и выслушать.       — Ты? — поразился Андрес. — Ты устроил этот взрыв? И ты до сих пор жив так спокойно об этом говоришь? А кто-нибудь ещё знает? Я имею в виду, кроме короля и твоего отца? Об этом взрыве во дворце столько говорят, и все разное… А мне полковник Сур так ничего и не сказал, только намекнул, что это связано с некромантом. Я подумал, что некромант и взорвал, только не понял, каким образом.       «Бедный мэтр Мануэль. Если он из-за одного шкафа в лаборатории столько ругался, что он скажет обо всех этих стёклах, раненых и суматохе на весь дворец? Точнее, бедный Хорхе. Хотя тут как посмотреть. Если король знал и всё-таки объявил его невиновным, парню повезло даже больше, чем мне. Так вот почему он на себя не похож, переживает свою неудачу. Король королём, но результаты он и сам видит.»       — Нее, — замотал головой Хорхе. — Взрыв устроил не я. Я устроил ловушку и уболтал одного из магов-учеников прикрутить к моей взрывчатке магическую-следилку, которая бы сработала детонатором. Ты понимаешь? Кто-то пользуется магией, следилка срабатывает и подрывает взрывчатку. Всё очень просто. Проблема в том, что специфическую следилку на некромантию он туда поставить не смог, поставил вообще на любую магию. С другой стороны — ну кто уже будет шляться возле усыпальницы и колдовать там? А помнишь, я тебя просил распустить слухи, что призрак короля Ринальдо шляется возле усыпальницы? Ну вот, всё было продумано. Некромант является посмотреть на своего призрака и следилка на него срабатывает. А силы взрыва должно было хватить, чтобы убить его на месте.       Хорхе замолчал, вспоминая, как опьянение от успеха такой шаткой операции перешло в ужас от содеянного. Он так и не решился этим ни с кем поделиться, да и не знал — с кем, чтобы и не уронить лица, и не получить по шее. Пожалуй, лучше всех его мог понять отец, но как раз его расстраивать не хотелось. Он и так в тот день постарел чуть ли не на десяток лет, осознав, что сотворил его сын. Ну, уж Андрес точно не подходил на роль жилетки!       — Я не знаю, на что сработала следилка, если пострадавших не было. То ли Грегорио все-таки где-то напортачил, хоть и хвастался, что заклинание простое, то ли… — его осенила внезапная догадка. — А если некромант был и колдовал достаточно далеко, чтобы его зацепило не насмерть, и он мог успеть телепортироваться?       — Тоже может быть, — кивнул Андрес, соглашаясь. Интересно у Хорхе всё получается. Взрывчатка моя, но взрыв устроил не я, это некромант издалека колданул… — Значит, Грегорио — ученик мэтра Алехандро? А ты его не спрашивал? Или самого мэтра Алехандро? Он вообще в курсе? А то я его позавчера в саду не видел.       От невинного вопроса Хорхе как-то смутился и пробормотал нечто неодобрительное на тему, что пока от этих магов чего-нибудь добьешься…       Он не собирался признаваться Андресу, что насовал бедному ученику мага за уши еще больше фиалок, чем ученику барда, однако же мысль о том, что маг мог активировать ловушку, но при этом уцелеть, намертво засела в его голове. Эх, если бы можно было поставить следилку, которая бы активировала магический поиск и передавала на зеркало! И чтобы она ещё выжила при взрыве! Тогда можно было бы подробнее рассмотреть, что и как там получилось. Эх, иметь бы напарника-мага, который добровольно сотрудничал!       Взгляд поглощённого открывающимися перспективами Хорхе ушёл куда-то глубоко внутрь.       — Не в курсе, значит, — сделал вывод Андрес. — Да не огорчайся ты так, Хорхе. На самом деле тебе невероятно повезло. А насчёт наставника я тебе скажу. Хотя как я тебе скажу? Ты же сказал вроде, что тебе пропуск не вернут? А я из дворца не выхожу. Я лучше королю скажу, что ты с ним поговорить хотел. Он тебя вызовет, а ты попроси новый пропуск. Кстати, а где ты живёшь? Так, на всякий случай. А то я даже не знаю.       — На углу Валье де Оро и Порт-Алегро, — как-то нехотя отозвался Хорхе. — Там такой белый дом с полукруглыми балконами. Ты только, если придешь, мою маму не пугайся. Она у меня как скажет… Она хорошая, но врач.       Со своего места стоявший лицом к воротам Хорхе видел, что Хосе и Серхио начинают неодобрительно посматривать на своего младшего товарища, который вместо несения службы треплется со всеми подряд. Не желая подставлять и без вины огребающего неприятности Андреса, он поспешил сделать вид, что ему пора:       — Ну, я пойду… мне ещё уроки делать… — неловко отмазался мальчишка, косясь на остальных стражников.       — Я твою маму видел, — напомнил Андрес и улыбнулся. — А прийти — это ещё когда получится… Ну давай. Удачи. И с пропуском тоже.       Он неловко протянул Хоре руку, прощаясь, и вернулся на свой пост, от которого, справедливости ради надо заметить, не так уж далеко и отошел.       Хорхе отвернулся и медленно поплелся домой. К белому дому с полукруглыми балконами. Он задал себе вопрос, а что прояснила эта встреча, ради которой он сбежал с последнего урока, — и не находил ответа. Он рвался проверить, что друг цел и жив? Так это ему ещё вчера вечером сказал отец. Он жаждал услышать, что его прощают за невольное предательство? А прощают ли? А простил ли он сам себя?       А ещё? Во дворец он не попал. Только зачем ему туда? К лаборатории его отец и на пушечный выстрел не подпустит.       Встретиться с королём? А как это вообще будет выглядеть? «Ваше величество, почему вы защищали меня и сдали Андреса?» — «А какое тебе дело?» Так, что ли? И всё-таки, кто этот мелкий, который приходил к Андресу? Зачем ученику короля такие приятели в городе?       Хорхе потёр лоб здоровой рукой, понимая, что вопросов стало ещё больше, а ответов не прибавилось.