Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Пятнадцатый день Красной луны, понедельник, вечер. Место: Дом доньи Лусии, Арборино, Мистралия.              Ужин в доме доньи Лусии был по привычке более чем скромным. Женщина сварила уху из купленных на рынке по дешёвке мелких рыбок. Обычно таких берут для кошек, но при их доходах выбирать не приходилось — рыбья мелочь была дешевле мяса.       Бруно начал вздыхать ещё при первых запахах, донёсшихся из кухни — уха уже сидела у него в печёнках. Тем более такая. Вместе с другими мальчишками, он не раз воровал на рынке фрукты и сладости, так что домой часто являлся не очень голодным, но сегодня из-за поручения Селены он туда не попал.       — За стол, — устало скомандовала донья Лусия.       Мальчишка скривил несчастную рожицу. Есть хотелось, но снова эту гадость, в которой иногда даже попадалась рыбья чешуя, пропущенная матерью по невнимательности или слабости зрения — ну сколько можно?       — Мааам… — протянул Бруно, надеясь выпросить кусок хлеба с вареньем.       — За стол, — чуть громче повторила донья Лусия.       — Маааам…       — Ну?.. — грозно спросила женщина.       Мальчишка послушно сел за стол и уныло уставился в свою тарелку. Из тарелки на него столь же уныло уставилась какая-то килька. Дела у кильки шли ещё хуже, чем у Бруно — она уже была ухой. С другой стороны, её не заставляли есть проклятую уху!       — Я не хочу уху… я хочу хлеб с вареньем! — заныл Бруно.       Донья Лусия внезапно вышла из себя и замахнулась на него полотенцем:       — Ах, уху он не хочет?! А ну, брысь из-за стола, поросёнок неблагодарный! Будешь сам зарабатывать — будешь матери диктовать, что готовить! Избаловался вконец!       Дальнейший вечер после этого вопля проходил в почти траурном молчании. Донья Лусия выплеснула порцию Бруно обратно в кастрюлю, быстро доела свою и теперь сидела, зашивая очередные продранные на коленках штаны сына. Время от времени она украдкой вытирала глаза. Бруно уединился в противоположном углу со своими деревянными солдатиками и обиженно всхлипывал. В голове у него крутилась одна мысль: сказать или не сказать матери про золотой от Селены? Она же его отберёт… Да и было в этом заработке что-то… странное. Вроде как не совсем правильное.       В дверь постучали. Донья Лусия вздрогнула, хотя те времена, когда стук в дверь мог означать конец всему, в Мистралии вроде бы закончились. Надолго ли? В любом случае — кто может прийти к ним на ночь глядя?       Пока она убирала с колен шитьё, Бруно уже успел первым. Он в прыжке скинул крючок, распахнул дверь и с радостным воплем «Андрес!!!» повис у гостя на шее. Донья Лусия, наконец, встала, собираясь сурово поинтересоваться, зачем юный стражник пришел в такой час, да ещё когда Селены нет дома, но за спиной стражника обнаружился давешний улыбчивый бард с гитарой. Он одарил хозяйку застенчивой улыбкой, которая словно стёрла осадок, оставленный ссорой с единственным сыном.       — Добрый вечер, донья Лусия, — проговорил бард, протягивая ей свёрток. — Извините нас за столь поздний визит, но, может, вы ещё не успели попить вечерний кофе? Мы с пирожными.       Женщина потянулась за свёртком и увидела, что Бруно уже отпустил слегка помятого и ещё более смущённого Андреса, и смотрит на гостя, разинув рот. Тот, словно почувствовав взгляд, обернулся к мальчику и приложил палец к губам.       — Тсс. «Маэстро» — вполне достаточно. Ты хочешь послушать ещё революционных маршей?       — Ага, — завороженно подтвердил Бруно и расплылся в счастливой улыбке: — Входите, садитесь вот сюда!       Донья Лусия тоже улыбнулась приветливо. Селены не было видно. Да и сам Андрес почувствовал, что его смущение отступает, сменяясь каким-то облегчением и радостью встречи.       Вдруг ему в голову пришла мысль дерзкая и азартная. Не иначе, идеи наставника повлияли. Он вспомнил тот день, когда впервые увидел короля Орландо. Мэтр Мануэль тогда сначала отобрал амулет, выданный людьми дона Антонио, а потом вернул. Тогда Андрес не очень понимал, для чего это нужно, а сейчас уже разобрался: экранирование от чужих эмоций. И Селена хотела, чтобы он носил такой амулет. Он решил, что не будет, но может быть именно сейчас стоит? Просто чтобы усыпить её бдительность, если это будет как-то заметно. Не зря же наставник так настаивал, чтобы он взял этот амулет. «А что, если она именно этого и ждёт?» — попробовал возражать рассудок. «Вот и пусть думает, что её замысел удался», — утешил сам себя юноша.       Чуть задержавшись за дверью, Андрес быстро вынул медальон, надел на шею и спрятал под рубашкой. А потом, подхватив гитару, вошёл в комнату, где Бруно радостно суетился вокруг наставника, а донья Лусия вокруг стола.       Андрес привычно предложил свою помощь и спросил:       — А Селена разве не дома?       Им снова овладели опасения, что они с наставником сделали ошибку, придя сюда в этот час. И что эта ошибка дорого обойдется всем.       Орландо, вместо того, чтобы хоть как-то объяснить свой визит в столь поздний час и без приглашения, устроился на самом неустойчивом табурете, безошибочно выбранном эльфийской половиной его натуры и, расчехлив гитару, наигрывал какой-то инструментал. Маэстро казался поглощенным сложной музыкой. В общем-то, для любителя она и была достаточно сложна, и маэстро Эль Драко так и не смог добиться от ученика чистого исполнения, особенно, когда мелодия каким-то хитровы…думанным способом взмывала из привычного гард-минора в совершенно непараллельный мажор. С другой стороны, в отличие от произведений самого товарища Пассионарио, гораздо более простых и для исполнения, и мелодически, эта пьеса уже давно не требовала участия мозгов — всё делали пальцы. А сам исполнитель и эмпат незаметно, но увлечённо управлял настроением слушателей, вызывая в них попеременно то необъяснимую радость от своего прихода, то восхищение исполнением («Сам себе не польстишь…»), то грусть и тревогу, которую могла бы навеять мелодия. Вызывал и внимательно следил за откликом. Так он понял, что Андрес надел амулет («Молодец, парень!) и что Селены пока действительно нет дома. Понял — и отпустил всё на самотёк. Ну не выставят же его теперь, когда он уже за столом да ещё принёс такие вкусные пирожные!       — Она была в своей комнате, плохо себя чувствовала, но как-то умудрилась уйти так, что я и не заметила, — ответила донья Лусия, разлив кофе по выщербленным чашкам.       Бруно, словно очнувшись от наваждения (ну, будем откровенны), оценил состояние посуды и ужаснулся.       — Мам… а давай тот сервиз… который… — несмело предложил Бруно, имея в виду сервиз, подаренный на день свадьбы мамы и папы.       — И думать забудь! — разозлилась донья Лусия, которую перспектива рискнуть памятью о свадьбе ради какого-то непонятного барда привела в ужас.       Орландо поспешил отвлечься от гитары и вмешаться:       — Право, же, донья Лусия, Бруно, не стоит так волноваться! Я уверен, что вашему кофе никакие чашки не помеха, — и обаятельно улыбнулся.       Как бы не так! Откуда у шестилетнего ребенка прорезались такие верноподданнические чувства, но он чуть не загубил всю операцию:       — Но вы же, ва…       — Я прекрасно попью кофе из этой чашки, — повторил Орландо и успокаивающим жестом взял мальчика за руку. Тут даже никаких эманаций не потребовалось — одного осознания того, что король держит его за руку, хватило, чтобы Бруно перестал спорить, а степень восторга в его глазах приближалась к критической. Требовалось срочно снизить накал… верноподданничества, поэтому товарищ Пассионарио схватил самую непрезентабельную чашку, сделал большой глоток скверного кофе, не поморщившись, и провозгласил:       — Выпьем же за то, чтобы у нас всегда были пирожные!       Бруно с восторгом поддержал его тост, а вот донья Лусия украдкой оглянулась на кастрюлю с отвергнутой ухой и вздохнула. Орландо ощутил укол совести. Хотя вряд ли сам Шеллар за такое короткое время сумел бы восстановить благосостояние своих подданных после пяти переворотов и войны… В общем, настроение впечатлительного полуэльфа стремительно поползло вниз, а гитара зазвучала совсем минорно.       Андрес был озадачен ответом доньи Лусии. Селена плохо себя почувствовала, но при этом куда-то ушла? К лекарю, что ли? Или в аптеку? И давно ли? Донья Лусия не скажет, она не заметила. Могла, конечно. Вышла белье повесить, или печку раздувала, или ещё что, и не услышала даже. Воспользовавшись тем, что всеобщее внимание было сосредоточено на «маэстро» и его музыке, Андрес незаметно заглянул в комнату Селены. Действительно, пусто и темно.       Он вернулся к компании, обдумывая ситуацию. Может быть, судьба дает им с наставником шанс исправить их необдуманный порыв? Может, если сейчас просто уйти, можно будет забыть об этом визите, и он ничему не помешает?       Он уже собирался предложить наставнику сделать именно это, тем более, что музыка и настроение в комнате явно стали печальнее. Но, поразмышляв еще минуту, понял, что ничему их уход не поможет. Бруно, который и сейчас еле сдерживается, позже обязательно растреплет и матери, и Селене, кто такой этот обаятельный маэстро. А просить его хранить тайну бесполезно, возраст не тот. Таким образом, Селена узнает всё, и сразу поймёт, что она под подозрением, особенно если Андрес уйдёт, не дождавшись её. А они с королём не узнают ничего. Нет, если уж всё и так испорчено, лучше её дождаться. А что, если Селена не придет домой до утра? Что, если она, правда, заболела чем-то серьёзным, и её оставили в лечебнице? И тут новая мысль поразила и испугала его. Что, если Селена уже как-то узнала, что Сур подозревает её, и по-тихому сбежала? Но как она могла узнать?       Охваченный лирическим настроением Орландо напевал для доньи Лусии серенаду, чужую, да ещё безбожно перевирая и додумывая слова там, где он их не помнил. У халтурного исполнения могло быть только одно оправдание — мысли его были далеки и от серенады, и от гитары. Потому что он только сейчас — лучше поздно, чем никогда! — задумался, а как будет выглядеть в глазах доньи Лусии и особенно маленького Бруно сцена, что он схватит невинную девушку и утащит её в телепорт. Ни объяснений, ни «До свидания, ждем с ответным визитом». Ну, просто вряд ли Селена — а красивое имя! — даст им время всё объяснить и извиниться, что приходится скоропостижно уйти. Для доньи Лусии это будет выглядеть, что двое парней хватают девушку и утаскивают… наверняка с определенными целями. А уж что подумает Бруно о своём короле!       Возможно, стоило объяснить сейчас, пока у них есть время, но даже красноречивому оратору и пропагандисту товарищу Пассионарио не приходило в голову удобоваримого объяснения. Ваш король шляется по улицам Арборино и без предупреждения хватает подданных. Причем не виновных, а просто вызвавших его подозрения. И так, под личиной барда, он может войти в дом к любому. Страх и ужас в Арборино…       Да еще и Андрес, которого просили держаться поближе, побрёл куда-то в глубину дома! А нет, вернулся. Хотя стоит на противоположном конце комнаты, а на лице такая паника! Что ты там такого увидел? Повелителя собственной персоной? Плохо, что ты сейчас с амулетом. Или хорошо? Давай уже, подходи ближе и садись рядом.       Орландо с улыбкой хлопнул рукой по соседнему табурету, приглашая Андреса вернуться на место, и тут его чуткие эльфийские уши уловили шаги. Очень легкие и явно женские.       — Горло пересохло, — совсем тихо, чтобы его не было слышно из передней, пробормотал бард, забрасывая гитару за спину и потянувшись к чашке с кофе. Теперь обе руки были свободны для заклинаний.       А вот и Андрес услышал шаги. Такая смесь отчаяния и радости на лице…       В комнату действительно вошла девушка. Блондинка. Ну да, как бы она ещё могла выдать волосы Эльвиры за свои… Невероятно красивая зеленоглазая блондинка. Встретилась взглядом с Орландо, миг узнавания, вспышка ужаса и ненависти. Девушка отшатывается назад и бросается вон из комнаты.       — Селена, подожди! Надо поговорить! — Орландо одним мягким прыжком спрыгивает с табурета и вот он уже на полпути к двери. — Селена!       Селена бросилась бежать, проклиная мага-некроманта, который не согласился переправить её телепортом обратно в комнату, а доставил на одну из смежных улочек, объяснив это тем, что вряд ли столь долгое отсутствие осталось незамеченным. Может, ей и удалось выйти, не привлекая внимания, бывает, но чтобы и выйти и вернуться так, чтобы никто не знал? Перебор. Точно так же маг упорно отговаривал девушку обзавестись оружием, дескать, её воинские умения вряд ли позволят ей сразу укокошить противника, а вот разозлить — запросто. Он ещё что-то там добавил насчет красоты и ума, как основного оружия прелестной мисс Рамирес, но прозвучало это столь… двусмысленно, что комплиментом это могла бы счесть только полная дура.       Конечно, она узнала короля. Она изучила все доступные портреты, стараясь выделить важное, то, что не скроешь никакой одеждой — черты лица и глаза. И вот глаза-то она и узнала. Такое ни с чем не спутаешь!       Селена развернулась и бросилась бежать, проклиная этого странного короля, эту длинную юбку, этого мага, который не мог её доставить в комнату, откуда она бы могла заранее услышать, что её поджидают, да ещё отговорившего от оружия… Электрошокер! Рука Селены нырнула в сумочку, нащупала заветный прямоугольник с ремешком для запястья. В том, что полуэльф её догонит, она не сомневалась, но теперь его ждет сюрприз!       — Селена! — голос прозвучал уже совсем рядом, шансов на спасение не было, поэтому она развернулась и ткнула наугад электрошокером.       Проклятый полуэльф лучше видел в темноте, хотя и сидел перед этим в хорошо освещённой комнате, а ещё оказался чуть быстрее и чуть ловчее, потому что злая, кусачая молния ушла впустую, даже не задев его куртку, а вот Селену внезапно парализовало.       Как только наставник выскочил за дверь, Андрес, крикнув Бруно и донье Лусии: «Оставайтесь дома!», бросился вслед за ним и Селеной. Он все равно отстал. Успел только заметить молнию: «Она что, тоже маг? Только битвы магов здесь не хватало!»       — Стойте! — отчаянно закричал Андрес, медленно осознавая, что самое главное уже произошло. — Селена, зачем?       Но битвы не случилось. Всё стихло так же внезапно, как началось.       — Маэстро, — глаза, ослеплённые молнией, слишком медленно привыкали к темноте, трудно было разобраться, что произошло. — Вы в порядке?       Орландо сперва медленно кивнул, потом запоздало сообразил, что ученик мог и не разобрать этого в темноте и сказал вслух:       — Да.       Взгляд его при этом не отрывался от маленькой чёрной штучки, зажатой в парализованной руке Селены. Никакой магической ауры он от неё не видел и не чувствовал, а между тем именно она выпустила эту молнию. Можно было, конечно, предположить какую-нибудь сверхсекретную местную разработку, но интуиция подсказывала ему, что, скорее всего эту вещь опознают Амарго или мэтр Максимильяно. Орландо осторожно попытался забрать загадочную штучку, но сведённые заклинанием пальцы держали крепко.       — Уберите руки! Вы не имеете права! — прошипела Селена. Делать вид, что она не узнала мистралийского короля, и высказывать ему всё, что она о нём думает, было поздно — иначе почему она бросилась в бегство?       Орландо нахмурился, потом бросил зло и язвительно:       — Желаете обсудить права абсолютного монарха? Ну, удачи, — и снова потянул к себе заинтересовавшую его штучку. На этот раз он был настороже, поэтому и вторая молния ушла впустую. Зато стало ясно, что без снятия парализующего заклинания он девушку не обезоружит, а сняв — рискует устроить посреди улицы непраздничный фейерверк.       Андрес опять поморгал, восстанавливая зрение, и приблизился ещё, чтобы разобраться. Стало ясно, что молнии — результат не заклинания, а скорее какого-то артефакта, который держала в руке Селена. И она действительно (действительно, действительно!) против короля, судя по их краткой перепалке. Это не очередное недоразумение…       Но все эта возня могла привлечь внимание. Молнии уже наверняка кто-то заметил. Что если сейчас появится городская стража? Хорошо, если это те ребята из участка, и если они поддержат наставника. Но скорее всего, всё будет иначе. Селена закричит, что на неё напали, и ведь даже не соврёт при этом! И всё закончится, как тогда.       — Надо уходить отсюда, — сказал Андрес, волнуясь. — Возвращаться во дворец, но не в помещение, наверно. Куда-нибудь, где безопасно.       Селена не могла шевельнуть ни рукой, ни ногой, а надежды на то, что любопытный полуэльф сам убьется об электрошокер, не оправдались: помимо эльфийского любопытства и пренебрежения к опасности, у него была и эльфийская же ловкость. А ещё, как помнила агент Рамирес, он эмпат, поэтому её злость за глупый провал нужно оформить в правильные слова, ведь слова — всё, что у неё осталось… Сделав вид, что она не замечает стоящего чуть за спиной короля Андреса, она подпустила в голос слёз (что было не так трудно) и закричала на всю улицу:       — Конечно, ваше право — это казнить своих подданных без суда и следствия, как вы извели всю семью Торено! Теперь вы пришли за мной, да? Ну так не медлите, убейте, король-маг! Один огненный шар — и мой пепел будет развеян по улице, как пепел, оставшийся от моего дома, от моего отца и братьев? Давайте же, раз вы утруждаете себя подкарауливанием неугодных в чужих домах!       Орландо растерялся. Он ничего, абсолютно ничегошеньки не помнил о судьбе семьи Торено, кроме того, что они поддерживали прошлое правительство, а больше он о них и не слышал. Если они отличились, пока во главе вновь созданного правительства временно стоял Амарго, а сам Орландо болтался между жизнью и смертью, то он и знать об этом не мог. Хуже, если он умудрился подмахнуть приговор, не читая, но это вряд ли. Конечно, он всецело полагался на своих советников, но…       — Селена, — начал он.       — Давайте же, ну! Или вы предпочитаете делать это чужими руками?       Андрес смотрел на наставника и не понимал. Чего он ждёт? Почему не телепортируется? Почему не применит что-нибудь из своих эмпатических способностей, которые так расхваливал Хорхе? Да хоть какое-нибудь заклинание, лишающее голоса, пришлось бы тут к месту, наверняка ведь есть такое. Да хоть что-нибудь! Почему он просто стоит? Она же сейчас соберёт здесь три квартала!       — Селена, перестань! — возмутился он ещё громче Селены, чтобы хоть как-то помочь делу. — Это же всё неправда! Никто тебя не убивает! И семья Торено убита не королём! И ты вообще не из этой семьи! — Последнее он бросил просто так, на самом деле он всё ещё понятия не имел, из какой семьи Селена родом. Но однажды она собиралась назвать свою фамилию, и как помнилось Андресу, там было что-то другое. Впрочем, кто поручится, что она говорила правду? Несмотря на свою браваду, Андрес даже сейчас, да, даже сейчас не мог поймать Селену на явной лжи. Она ведь сразу сказала, что боится короля, и про семью рассказывала. Может и про волосы в медальоне не знала… Хотя нет, знала! — И медальон — не память о твоей семье!       Орландо оглянулся на ученика, словно только сейчас вспомнив о его присутствии. Не требовалось снимать с него амулет, чтобы представить, что творилось в душе Андреса, на глазах которого ругались наставник, которому он доверял, и девушка… которой он видимо, тоже доверял.       Селену такие мелочи, как душевное состояние Андреса, не волновали, зато она мысленно поздравила себя с маленькой победой: парализованная, она умудрилась с первого же хода ударить по больному месту этого марионеточного короля, действительно подписывающего документы, не глядя. И всё смятение этого «абсолютного монарха» отражалось на его подвижном лице.       Селена решила развить успех:       — Конечно, Андрес, ты не веришь, что твой обожаемый король истребил мою семью! Он же копается у тебя в голове, как в своей шкатулке с драгоценностями, и внушает тебе всё, что хочет! А я защищала тебя от его влияния, чтобы ты мог думать своей головой!       — Хватит! — взорвался Орландо и на миг Селену охватил ужас. Она поперхнулась воздухом и побледнела. — Андрес, подойди!       Вопреки ожиданиям Селены, Андреса её фраза не задела никак. Наоборот, в чём-то даже польстила. Про семью он всё равно не поверил, а про копание в голове… Она бы так не сказала, если бы знала, что наставник лично подарил Андресу амулет. Поэтому он сразу даже ничего не ответил, а там приказ короля и вовсе не оставил времени. Андрес и так был близко, а тут оказался рядом так быстро, как мог.       И только потом подумал, что его-то высказывание не задело, а наставника, похоже, ещё как.       Орландо очертил полукруг телепорта и все трое исчезли в сероватом облачке на глазах потрясённого Бруно, подглядывавшего за ними из-за угла. Рассказать кому — нипочём не поверят!              Из телепорта они вышли в комнате Андреса. Так и вышли — ошеломленный Андрес, взъерошенный Орландо и всё ещё нет парализованная Селена. Пока девушка пыталась проморгаться и понять, где она находится, Орландо снова перехватил инициативу.       — Не советую кричать. Там, на улице, была всего лишь демонстрация, — это Селене, которая и впрямь лишилась дара речи без всякого заклинания. — Я забираю её к себе в кабинет, поговорим, — сказал король Андресу.       Теперь требовалось сказать что-то успокоительное, что всё будет в порядке, что они разберутся… но это была бы ложь. Нет, он не сомневался в том, что услышит всё, что его интересует, но вот будет ли после этого в порядке Селена… Начинать извиняться и оправдываться тоже было поздно.       — Завтра утром я уточню твое расписание, и мы продолжим сегодняшний урок.       — Только не вы сами, — Андрес умоляюще посмотрел на наставника. — Пусть ещё кто-нибудь будет! Пожалуйста!       Он одной рукой неловко снял с шеи амулет и протянул королю.       — Оставь себе, — отмахнулся Орландо, снова очерчивая полукруг.       Вторая телепортация. На этот раз Селена уже успела привыкнуть к свету магических светильников, поэтому глаза не так резало. Зато тело, застывшее в неудобной позе, ныло и просило пощады. А этот…! перетаскивает её с места на место, как тумбочку!       На самом деле, ей было страшновато. Так страшно, как никогда ещё не было на задании. Все её чувства кричали, что обычным допросом она не отделается. Конечно, мало приятного раскрыть свою личность, как агента, и быть с позором выставленной обратно на Альфу, прямо пред наливающиеся красным очи начальства, но там, может, удастся оправдываться и отделаться переводом на административную работу. Куда страшнее будет, если ей не поверят и отдадут палачу… в этом варварском мире всего можно было ожидать. Но даже тогда она бы могла надеяться на вмешательство своего коллеги-некроманта. Но ни в каких кошмарах ей не снился допрос эмпатом! Дура, надо было себе в первую очередь амулет покупать, а не Андресу! Хотя… он бы снял амулет так же, как сейчас подошёл, коротким пассом снял заклинание и тут же отобрал электрошокер.       — Садись, — Орландо кивнул на стоявшее напротив стола массивное кресло, в котором хрупкая девушка утонула полностью. Ещё более массивное королевское кресло стояло по другую сторону заваленного бумагами стола, но хозяин кабинета, то ли презирая условности, то ли не желая оказаться в том же положении, просто присел на край стола.       Селена присмотрелась к бумагам. Если она хоть что-то понимала по-мистралийски, то указы действительно валялись вперемешку с нотами. То-то он так всполошился, услышав про семью Торено! И впрямь ведь не помнит.       — Тебе не кажется, что твоё злорадство неуместно? — напомнил о себе этот нечеловеческий выродок, дергая торчащим из волос непарным ухом. Эмпат хренов!       — А мы уже перешли на «ты»? — огрызнулась Селена.       — Ну, поскольку именовать меня «величеством» ты явно не собираешься, то на «ты» — удобнее, — ответил тот, поджимая ноги на стол.       Расслабленная поза так и провоцировала вскочить и напасть, но Селена понимала, что её нападение на полуэльфа, да ещё и в полном стражи дворце успехом не увенчается. Вторым желанием было послать его на три буквы или сколько их там в мистралийском, он бы ещё на брудершафт выпить предложил, но это тоже означало подписание себе смертного приговора. Селена не спешила. Эмпат не эмпат, но вид несчастной красивой девушки не должен оставить мистралийца равнодушным! Если только его эльфийская половина не взяла верх… А это было бы интересным компроматом на символ страны горячих кабальеро!       Селена заставила себя отвлечься от, мягко говоря, сложной ситуации, в которую она угодила, и посмотреть на сидящего перед ней человека под… другим углом. Лицо симпатичное, но слишком уж молодое для его возраста, уши эти дурацкие, да и вообще мелковат…       Вот это она зря. Такой взгляд легко считывали все мужчины, для этого не требовалось быть ни эмпатом, ни даже семи пядей во лбу.       Полуэльф дёрнулся, но ничего не сказал, только посмотрел на неё очень внимательно своими тёмными нечеловеческими глазами, как-то прерывисто вздохнул, спрыгнул со стола и подошёл к ней. Присел на подлокотник кресла, взял за руку.       Селена не могла поверить своему успеху. Нет, её сразу предупреждали, что мистралийцы — те ещё кобели, а при виде блондинки их верхняя голова отключается начисто, но у этого — жена-блондинка и новорождённый сын!       Но когда этот конкретный мистралиец сидел на подлокотнике ее кресла, она, пожалуй, готова была простить ему излишнюю хрупкость и изящество. Интересно, как это с полуэльфами?       Он снова вздохнул. Что за мальчишеская нерешительность, взрослый же мужик, как бы он не выглядел!       Или… или она недостаточно привлекательна для него? Селена попала в агентство «Дельта» не только за незаурядный ум, но и за броскую внешность, не оставлявшую равнодушным ни одного мужчины, а несколько точечных изменений, внесенных лучшими пластическими хирургами, сделали её и вовсе неотразимой. Даже проигравшая, она должна была вызывать если не восхищение, то хотя бы сочувствие! Но она проиграла. Она явно проиграла этот раунд. А может — и всю игру. Дон Антонио поручил ей Мистралию — не Ортан, не Лондру, всего лишь Мистралию с её вечным бардаком и безалаберным правителем! — а она не справилась даже здесь! Не справилась при поддержке местного агента — да ещё мага-некроманта, не справилась с одним-единственным глупым мальчишкой, который наверняка побежал рассказать обо всём своему обожаемому наставнику… И это агент Рамирес, признанная одним из лучших полевых агентов! Какая же она лучшая, может, это ей просто не попадались достойные противники?       Тот же дед Макс преспокойно жил в Мистралии, выдавая себя за местного, а другие агенты работали и в более серьёзных местах, и ничего, справлялись как-то. Нет, она знала, что иногда они пропадали — как Соколов и Бранкевич, но это был профессиональный риск, за который платили. Профессиональный? Какой ты, к черту, профессионал, если тебя раскололи за какую-то неделю! И кто? Мальчишка! Выдала себя, так глупо выдала… Дон Антонио, если им ещё доведётся увидеться, не преминет проехаться по её глупейшему провалу, а ведь он возлагал на неё столько надежд, в отличие от некроманта. Этот был местный и позволял себе всякие… выкрутасы. Но она-то!       Селене захотелось плакать. Сложно придумать более провальный конец карьеры — попасться за какую-то неделю в Арборино, где только что драконы с поддельными документами по улицам не расхаживали!       «Дура, идиотка, кретинка! — ругала она себя. — Тебе теперь не то, что полевой — административной работы не видать! Кто же поставит теперь тебя на хоть сколько-нибудь ответственную должность? Ага, щас… Вычистят память да оставят уборщицей драить туалеты, и это в лучшем случае. А в худшем — ну будет ещё один агент, пропавший на задании, только прикопают не мистралийские палачи, а свои же конторщики! На кой вообще мне теперь такая жизнь — неудачницей или растением? Лучше уж пусть прикопают…»       Никому она теперь была не нужна — все связи были разорваны ещё при вступлении в агентство «Дельта», и не потому, что этого требовал протокол — нет, у неё просто не было родных и близких. Она не обзавелась квартирой, между заданиями довольствуясь комнатой в общежитии агентства. У неё не было даже вшивой собачонки из тех, что таскают вместо сумочки! В комнате был порядок и тишина. И никого. Туда никогда не приходили галантные кавалеры с бутылками шампанского и огромными букетами — все её романтические отношения случались на заданиях и были до последнего слова срежиссированы заранее. У неё не было ничего, кроме профессиональной гордости, а теперь и эта гордость была растоптана в прах. Она провалила, причём не задание — она провалила свою жизнь…       Селена зарыдала в голос…       — Кто тебя послал? — пробился сквозь рыдания усталый вопрос.       — Дон Антонио.       — Чья была идея с амулетом?       — М-моя.       — А с волосами?       — Тоже…       — Ты придумала украсть прядь волос Эльвиры?! — изумился скрывающийся за пеленой слёз собеседник.       — Дон Антонио.       — А ты украла…       — Это не я! Это некромант! — Селену уже трясло в истерике, но она ничего не могла с собой поделать, взять себя в руки, хотя бы осмыслить, что и кому она говорит, никак не поучалось.       — Прямо пришёл и украл?       — Да, да, да!!!       — Отлично… — сказал голос, явственно давая понять, что ничего отличного некроманту не светит. — И последний вопрос: почему Андрес?       — Он близок к королю…       — Тогда не последний. Предпоследний. Кто на очереди?       — Мануэль Каррера, Сур, Борхес…       — Да мать вашу!!!       Орландо вскочил. Его самого трясло. Если с Сорди он действовал быстро и жёстко, то Селену подводил к мыслям о полном крахе всего аккуратно и медленно, вынужденно пропуская это через себя. Сейчас он ненавидел свои эмпатические способности. Одно дело — убеждать людей, другое — вот так ломать их, глядя, как уверенная в себе красивая девушка погружается в пучину отчаяния и депрессии, заталкивать её туда собственными руками… Хорошо, что Андрес этого не видел!       Часы на стене поднатужились и прохрипели один удар. Орландо с удивлением обнаружил, что вечность, разделённая им с проваленным агентом, уложилась в каких-то жалких полчаса.       Селена скорчилась в кресле. Она уже не билась в истерике, а тихо и безнадёжно плакала. Её хотелось утешить или хотя бы укрыть, но он заставил себя отвернуться и выйти в приёмную. Девушка не в том состоянии, чтобы бежать или нападать. Пожалуй, стоит позвать ей мистика, сам Орландо не чувствовал в себе готовности исправить то, что натворил. Одно дело — вытаскивать Кайдена, другое…       В приёмной никого не было. Естественно, ты бы ещё позже затеял это расследование! Зато у входа в приёмную стоял бравый стражник со смутно знакомым лицом.       — Эй, — тихонько, чтобы не напугать, окликнул его Орландо.       — Здравия желаю, ваше величество! — с сонной бодростью гаркнул тот, глядя остекленевшими глазами куда-то поверх головы собеседника.       Орландо вздохнул.       — Организуй мне кого-нибудь из ребят полковника Сура или его самого, придворного мистика и две чашки кофе. Одну — тебе.       Стражник перехватил полковника у самого выхода из дворца. По дороге Сур ещё сомневался, не отправиться ли домой — время было позднее, настроение — нерабочим, а завтра ему предстояли допросы.       Но, едва увидев лицо стражника, сразу понял — правильно он задержался на работе. Тем более вызывал сам король, а значит, дело было срочным. И ещё, несмотря на то, что вызов означал работу в ночь, было приятно сознавать, что король все-таки вызвал его. Значит, остыл после истории с Андресом.       У дверей кабинета он всё же замешкался. Тень подсказывала, что там ждёт что-то важное. Он коротко постучал и приоткрыл дверь.       — Разрешите войти?       — Войдите, — голос у Орландо был странным, то ли больным, то ли бесконечно усталым, а выражение лица, которое полковник увидел, когда вошёл, и того краше.       Его величество восседало на подоконнике с таким видом, словно никак не могло решить — всех убить или самому утопиться. Ну, или хотя бы разреветься.       Но ниша плаксы в этом кабинете уже была занята — в кресле всхлипывала и стучала зубами о край стакана с эликсиром девушка-блондинка. Вероятно, очень красивая, но сейчас её лицо так распухло от слёз, что сказать этого наверняка было нельзя. Над девушкой склонился брат Эухенио, который уговаривал её не грызть стакан, а пить эликсир. Как раз, когда полковник вошёл, брат Эухенио выпрямился и бросил на короля полный упрёка взгляд. Орландо закусил губу и мотнул головой, после чего, явно не в первый раз, повторил:       — Так надо было!       Пожелать королю доброго вечера язык не поворачивался. В комнате витала атмосфера подавленности и отчаянья. Сур даже ощутил порыв отчитать мистика за неподобающее осуждение.       А вот девушка в кресле сразу показалась знакомой. Красивая, только в отличие от мягкой красоты Альты она походила на отполированный и заточенный стилет. Это её он видел в воспоминаниях Андреса. Всякие намеки на жалость тут же сменились ледяной яростью. Попалась, мерзавка.       — К вашим услугам, ваше величество. Мне увести арестованную?       — Если брат Эухенио разрешит, — махнул рукой Орландо в сторону мистика. — В общем, я услышал всё, что хотел. Андреса хотели использовать, как пешку, в игре против меня. Учтите, что вы, мэтр Мануэль и генерал Борхес следующие на очереди, — проговорил Орландо. Чувствовалось, что ему не терпится остаться одному, но тут…       Но тут влез мистик, который загородил своим телом девушку от полковника и горячо возразил:       — Ваше величество, вы довели эту сеньориту до нервного срыва! Я даже после наших палачей не видел людей в таком состоянии!       Орландо вздрогнул, словно от удара, потом повернулся в сторону мистика.       — Я знаю.       Полковник Сур смерил мистика взглядом, который сделал бы честь советнику Блаю.       — Я лично проверю, чтобы у вас была возможность сравнить, брат Эухенио, — он подошел к девушке и, ухватив за руку, поставил её на ноги. — Пусть вас не смущает её внешность. Если его величество разрешит, я дам вам ознакомиться с её делом. — Он повернулся к королю и, поклонившись, спросил: — Могу я узнать, в курсе ли Андрес?       — Нет, не в курсе. Думаете, я бы позволил ему присутствовать… при допросе? — тихо спросил Орландо.       Арестованная казалась совершенно подавленной, она даже не сопротивлялась, когда полковник Сур заставил её встать, и только продолжала мелко дрожать всем телом. Она уже не плакала, только всхлипывала без слёз.       Мистик выглядел совершенно оскорблённым:       — Могу я хотя бы дать ей с собой успокоительный эликсир? — спросил он полковника, игнорируя злодея-короля.       — Разумеется, нет, ваше величество, — видеть короля таким было невыносимо, — но он в курсе ареста? — Сур повернулся к мистику. — Давайте, я прослежу, чтобы она его получила.       Не то, чтобы он не доверял брату Эухенио, но незачем было давать Селене повод думать, что она может решать, принимать ли успокоительное. Сур бы не удивился, если бы узнал, что она может приготовить из него взрывчатку. Это сейчас она — слабая женщина, а как придёт в себя, снова станет беспощадной стервой.       — Да, он присутствовал при аресте, — отозвался «добровольный дружинник», как вдруг вспомнил, что Андресу вообще-то запрещено выходить из дворца. — Он выходил из дворца под мою ответственность, чтобы помочь мне задержать её, — слова «под мою ответственность» он отдельно подчеркнул голосом. — Брат Эухенио, благодарю за помощь, вы свободны, — а это уже прозвучало как приказ, не подлежащий обсуждению. Возмущенный мистик вышел из кабинета, а Орландо позволил себе невесело пошутить: — Сейчас пойдёт, расскажет, как я издеваюсь над людьми. И это он ещё не видел, как я их лично ловлю на улицах. Не король, а страх и ужас Арборино.       — Иногда королю полезно быть страхом и ужасом, — Сур выглянул в коридор и приказал позвать двух стражников. — Разумеется, запрет не распространяется на случаи, когда это ваш приказ, ваше величество. Должен признать, без вас дело бы затянулось, — он передал Селену стражникам и, когда дверь закрылась, сказал: — Я не должен был арестовывать вашего ученика, не получив вашего одобрения.       — Не должны были, — вяло согласился Орландо. — Вы можете не торопиться сегодня с продолжением допроса и отдохнуть. Я только попрошу вас позаботиться о надлежащей охране для вас, для Мануэля и для генерала Борхеса. Пожалуйста…       В этом «пожалуйста» слились воедино и мольба защитить его друзей, и отчаянная просьба оставить его одного.       — Я сейчас же этим займусь, — Сур с беспокойством взглянул на него. — Может, вы рано отпустили мистика? Это последствия… воздействия на арестованную?       — Да пошел он к демону рогатому, этот мистик! — вспылил король. — Да, я устал, потому что выпотрошил эту несчастную девчонку своими проклятыми эмпатическими способностями!       Он, не скрываясь, подошел к сейфу, открыл его и стал дрожащими руками скручивать косяк.       По мнению Сура, в таких методах не было необходимости, если к услугам короля есть штат палачей, следователей и даже несколько магов. Но сейчас высказывать это было глупо. И потом, после того как это задело его ученика, для короля всё стало личным. А может, ему важно было почувствовать, что он способен защитить своих людей.       Он молча опустился в кресло.       — Без вашей помощи мы бы долго её искали, и ещё дольше узнавали бы, кто следующий.       Орландо недоумевал, почему бы полковнику не уйти и не оставить его в покое, но Сур выглядел так, словно решил расположиться в кресле надолго. И нужно было взять себя в руки и проявить хотя бы минимальное гостеприимство.       — Послать за кофе? — обречённо спросил Орландо.       Ему очень хотелось выговориться… но не Суру же! И не Эльвире. Если бы Кантор был здесь… но он наверняка свалил из дворца при первой же возможности. Даже не попрощался, друг, называется.       Не к Шеллару же завалиться среди ночи… Кира точно не оценит.       — Был бы вам весьма благодарен, — кофе и правда был бы кстати, нужно же было настроиться на рабочий лад, — составите мне компанию?       Сур очень надеялся, что поймут его правильно и король не подумает, что ему «разрешают» остаться в собственном рабочем кабинете. Он имел в виду исключительно кофе — королю бы не помешало. Не будь его величество магом, он бы предложил добавить туда чего покрепче. Полковник не слишком умел утешать — особенно бардов, но можно было совместить полезное с полезным — отвлечь его и заодно узнать детали дела. — Я был бы очень благодарен, если Вы бы поделились со мной полученной информацией.       — У меня где-то был кофе…       Орландо огляделся в поисках чашки, которую ему принесли одновременно с появлением брата Эухенио. К сожалению. Потому что мистик, движимый присущим его собратьям состраданием ко всем несчастным, немедленно и безошибочно определил, кто довёл девушку до нервного срыва и высказал свое возмущение в выражениях, за которые Шеллар как минимум выставил бы вон, а то и зачитал по памяти, какие пункты нарушает зарвавшийся служитель богов. Но Орландо действительно чувствовал себя виноватым, законы помнил довольно приблизительно, да и с подданными предпочитал общаться в привычном стиле товарища Пассионарио, за которого люди были готовы идти в огонь и в воду. Дообщался. В собственном королевском кабинете собственный придворный мистик загнал его на подоконник (ну, не прямо, но полуэльфу захотелось забиться повыше и подальше), да ещё и заставил оправдываться.       Чашка обнаружилась на подлокотнике королевского кресла в весьма неустойчивом равновесии. Учитывая, сколько прошло времени, кофе наверняка остыл, и теперь эта холодная горькая гадость будет напоминать о брате Эухенио.       Орландо подумал и вернулся на подоконник в компании косяка, распахнул окно, чтобы полковник Сур не начал вскорости арестовывать фиолетовых гоблинов, прислонился к раме и прикрыл глаза.       — Селена призналась, что идея с амулетом принадлежала ей. Причем, когда мы…когда я её поймал, она кричала Андресу, что это для того, чтобы он освободился от моего влияния и начал думать своей головой. Представляете? Бедный парень… На его глазах сцепились наставник и девушка… которую он, если не любил, то… в общем, что-то у них было. С его стороны. А тут эта девушка вопит на всю улицу, что я истребил всю семью Торено, её отца, братьев… или сестёр?.. Вроде братьев. Что от дома остался пепел и что теперь я могу закончить начатое. А я… а я такого не помню. Впрочем, это ничего не значит, ведь это могло быть сделано от моего имени, когда я… или я сам мог подписать, не читая? Я не знаю…       Сур постарался вычленить из его речи главное. Лично он считал, что без сообщников Селена действовать не могла, но сперва следовало достучаться до Орландо. Эх, Амарго бы сюда… вот кто лучше понимал их вождя.       — Завтра же вам принесут полное досье на это семейство. Вы сможете проверить, что с ними стало, когда, чья подпись стоит на документе и… есть ли в списке имён Селена. У меня есть основания предполагать, что вся эта история выдумана. Более того, тот, кто её придумал, слишком хорошо осведомлён о том, что происходит во дворце. О том, как вы дорожите вашим учеником. И… скажите, ваше величество, Селена сказала, кто сумел получить локон её величества? — да, он намеренно провоцировал в нём беспокойство за Эльвиру, даже злость.       — А если не выдумана? Если… Нет, она сказала, что работает на дона Антонио, но если это я своими действиями… или бездействием, всё равно… если это я своими руками толкнул её туда? Ведь и Андрес оттуда. Может быть, если бы мы встретились при других обстоятельствах, я бы мог и её вытащить. А так — начал сразу с предубеждения, отправился на охоту… — король горько усмехнулся, созерцая что-то видимое только ему в струйке дыма. — Я бы мог вытащить её оттуда, а не ломать!       Внезапно, без всякого перехода он развеселился:       — А локон срезал маг-некромант. То есть, это страшно, что он был рядом с Эльвирой, но понижение мага до цирюльника — это сильный ход! Интересно, умеет ли он делать не только стрижки, но и эти жуткие придворные прически, в которых больше слоев, чем в хорошем торте? Но торты хотя бы вкусные…       Сур уже хотел было согласиться, что мысль тяжёлая, и спросить, не почувствовал ли эмпат фальшь в ее истории, но король развеселился и жаль было огорчать его.       — Кстати, о тортах, — вспомнил он. — Вы планируете праздник в честь рождения наследника?       Орландо посмотрел на него с обиженным недоумением, потом, порывшись в памяти, близко к тексту процитировал подцепленное от Ольги выражение:       — Сначала планировались казни, потом танцы, потом решили совместить? У нас по дворцу, как у себя дома, шляется какой-то некромант, без спросу делает дамам стрижки… — в этом месте насупившегося было короля снова пробило на несколько истерический смех. — А давайте мы его к баронессе Моралес подошлём? Её башня на башке заставляет меня левитировать, а чего она надо мной нависает?.. А в промежутках между этими… стрижками… он охотится. На Амарго, на Борхеса… И на вас, между прочим, полковник! И с Андресом и Хорхе он творил, что хотел. И вот мы устроим праздник… как в сказке, да? И к Ринальдо вместо злой феи явится маг-нерко… некромант? Вы это так себе представляете? — он патетически взмахнул почти докуренным косяком.       — Некромантом займусь я, ваше величество. Но стране, людям нужен праздник. Рождение Ринальдо — не только ваша радость, это надежда для всей страны.       — Вот сейчас я объявлю праздник, потом ко мне придёт казначей… и скажет, что казна пуста, потому что взрыв… и праздник… Или не придёт, я его тоже довел, — погрустнел несчастный мистралийский король. — А Ринальдо вообще вся шумиха… Вот как мне праздновали дни рождения в детстве… а помните, полковник, как я у нас на базе свечки на пироге поджигал? — развеселился вождь и идеолог. — Раз! — и все сразу! И занавеску… но она грязная была… А дон Аквилио не знал, что кричать, у него вышло «Поздравляю с пожаром!» Помните? Надо пикник… на скале… с Ринальдо, Эльвирой… и к демонам казну и бюджет, да? Но надо всех позвать… Они там не поместятся. Будут сидеть на головах… друг у друга. По титулу… А потом мы станем птичками… и они будут гадить друг на друга… по титулу! — Орландо расхохотался и чуть не слетел с подоконника, что при его обычной ловкости свидетельствовало об отборной крепости единственного косяка.       Ну, или не стоило после такого напряжения утешаться слимисом. Король протянул руку, старая гитара поднялась в воздух и поплыла к нему, смахнув-таки с подлокотника чашку с холодным кофе. По ковру расплескалась грязно-коричневая, быстро впитывающаяся лужа.       — А говорят… переселенцы… что по кофе можно гадать… Зачем мне кофе, я и так… Хотите, про вас расскажу? — полуэльф уставился на полковника своими огромными глазами, в которых не было ни намека на трезвую мысль.       Сур не поспевал за его мыслью, но, помня о привычке идеолога телепортироваться, предпочел поддерживать идеи, лишь бы не вздумал исчезать после косяка. Тогда Амарго им всем такое устроит, что и заговорщики и некромант покажутся глупостью. А уж что будет, если он таким покажется на людях…       Он уже хотел предложить начать с семейного праздника — королеве будет приятно, но тут поймал на себе взгляд.       — Да, — просто согласился он. В конце концов, скрывать ему нечего. А если король считает его эмоции от свидания, может это хоть его порадует.       Для настоящих пророческих видений у Орландо в последнее время был слишком свободный доступ к пирожным и конфетам. Он, разумеется, ничего такого не увидел, но у него хотя бы хватило остатков здравого смысла сообразить, что ел он не далее, как сегодня вечером, и не пугать полковника мрачными прогнозами будущего, которого у него не было. Будущее-то было, это провидец из него был хреновый. И король хреновый. И маг тоже хреновый. А как бард… вон его Эль Драко подставкой от пюпитра лупил, и что, помогло? Так что, подводя бедную Селену к мысли о полном провале в жизни, он должен был оглянуться в первую очередь на себя! Это из него ничего путного не вышло, и не выйдет, потому что маме понадобилось спутаться с Хоулианом! А теперь и её нет… и его где-то носит…       Орландо, наконец, сделал то, что ему хотелось весь вечер — уткнулся в согнутые колени и разрыдался.       Первой мыслью Сура было позвать сюда мистика. Король явно переутомлён — использование эмпатии, нервы (шутка ли — рождение сына, взрыв, волнение за ученика, заговор). Его нельзя было оставлять одного.       Поэтому он просто постарался не издавать ни звука.       Строители Кастель Коронадо, судя по всему, были более опытными провидцами, чем один самоуверенный полуэльф. Во всяком случае, они сумели предвидеть то, что среди обитателей дворца окажется вот такой вот потомок двух рас, в полной мере унаследовавший от отца отвращение к конвенциональным способам сидеть. Поэтому подоконники во дворце были широкие. Настолько широкие, что наревевшийся всласть полуэльф уснул там же, где сидел, не испытывая от этого видимых неудобств. Проблема заключалась только в открытом окне — середина Красной луны, кто-то к рассвету околеет от холода. Ну, или быстрее протрезвеет, тут уж нельзя было знать наверняка.       Убедившись, что король спит, Сур беззвучно поднялся с кресла и огляделся. Оставлять короля одного не хотелось. Даже на то время, что понадобится, чтобы привести мистика.       Поколебавшись, полковник подошел к окну, аккуратно поднял его спящее величество на руки и с осторожностью устроил в кресле. Потом закрыл окно, и огляделся, не валяется ли где-нибудь тлеющий окурок.       Потом осторожно выглянул за дверь и приказал привести сюда мистика. Время было уже позднее, он устал, но все-таки дождался. Приказал приготовить что-нибудь ядовыводящее… да, и от похмелья на всякий случай тоже. И вообще, пусть заготовят кофе и сунут в стазис, чтобы не стыл. Да, это к магам, а не к мистикам, нет, пусть разбираются сами.       И только после всех этих выяснений догадался послать слугу выяснить, не у себя ли советник.       Советник в этот поздний час был у себя. Получив сообщение слуги о том, что полковник Сур спрашивал о нём, и он в кабинете его величества, Мануэль тут же отправился туда. Он пришёл ненамного позже бедного мистика.       — Добрый вечер, — поздоровался он и огляделся. — А что с его величеством? Он просто спит, или…       Он наклонился и привычным движением пощупал пульс. И, конечно, ощутил аромат слимиса, чтоб ему расти на Ледяных островах…       «Вот ведь пакость! Ну, хоть не очередное покушение.»       — Что-то случилось?       Сур, увидев Амарго, испытал одновременно и радость, и неуверенность.       — Он жив и здоров. Надеюсь. Просто спит, — прошептал он. — Думаете, мы можем говорить здесь? Не хотелось бы его будить. Я боялся, что он телепортируется в любую минуту. Они с Андресом привели сюда Селену, и он воздействовал на неё эмпатически. Никогда не знал, что он пропускает всё это через себя. С Сорди так не было.       — Селену? — переспросил Амарго так же шёпотом. Имя казалось смутно знакомым, но образа за ним не возникало. А может, это только казалось, и он действительно никогда не знал особы с таким именем. — А кто это? Да, мы можем здесь говорить, это место надежно защищено от прослушивания и просматривания. А если его величество и проснётся, большой беды не будет. Спать всё равно следует в кровати, а не в рабочем кабинете, такого даже его ортанский коллега себе не позволяет. А он хотел куда-то телепортироваться?       Амарго взглянул на Сура и только сейчас оценил его состояние.       — Знаете, лучше вы тоже сядьте. Вон там, у столика, удобные стулья. Хотите кофе? Или наоборот, валерьянки? Это Стелла мне всё время предлагает. И расскажите по порядку, что случилось, и что от меня требуется.       Он всё-таки выглянул и негромко распорядился насчет кофе.       — Так заметно? — усмехнулся Сур и опустился в кресло. — Его величество не говорил о своём желании куда-то телепортироваться, но у меня было ощущение, что может. Он в эти дни сильно перенервничал — сначала взрыв, потом эти заговорщики… вот завтра их буду пугать своим настроением! Ещё и Андрес… А Селена — это та девушка, что подсунула ему медальон. Теперь его величество переживает, что подписал приказ об истреблении её семьи, причём сделал это не глядя. Я, конечно, понимаю, что приказы бывают разные, но даже я не помню, чтобы какие-то семьи истреблялись целиком. Ещё и мистик этот, — Сур мрачно взглянул на принесённый кофе, — надо будет переговорить с ним насчёт того, как можно и как нельзя говорить с королем.       — Маг, умеющий телепортироваться, особенно неожиданно — всегда повод для беспокойства, — серьёзно и с горечью поделился первый советник. — Бóльшим поводом можно считать разве что мага, умеющего телепортироваться не очень хорошо. Но не будем отвлекаться. Селена… Она блондинка, насколько я понимаю? Какая-то мысль, связанная с этим, не дает мне покоя. Позвольте, так она сейчас у вас? Вот ведь! — похоже, Амарго очень хорошо представил, как король с Андресом «привели» Селену и искренне понадеялся, что не прочтёт об этом в завтрашних газетах. — И она утверждает, что её семью истребили целиком? Я тоже не помню таких мер. Ну, это легко проверить. А разве, прослушивая Селену эмпатически, его величество не разобрался, правду ли она говорила? Или на ней тоже был амулет, как у Сорди?       — Это вопрос к его величеству, — Сур отпил кофе и поставил чашку. — Мне тоже это кажется странным, но при всём моём уважении, его величество — не следователь. Он задавал ей важные вопросы, но не спросил о том, что так сильно волновало его. Меня тоже тревожат обстоятельства задержания. И, особенно, что его величество отправился туда безоружным и без охраны. Только с учеником. Да, он маг, но ещё — он наш король и слишком важен.       — Я совершенно согласен с вами, полковник, — серьёзно ответил Каррера. — Эти спонтанные вылазки в Арборино и другие места могут иметь непредвиденные последствия. Но в данном случае, насколько я понял, всё закончилось удачно? А что, на ваш взгляд, было для него так важно, что следовало непременно спросить? Впрочем, ведь ещё не поздно, и вы можете исправить это и задать этой девушке какие угодно вопросы. Кстати, я хотел бы её увидеть. Явно или скрытно, как пожелаете.       Сур отпил ещё кофе. Он очень устал, хотелось спать. Он собрался с мыслями.       — Его величество беспокоило, виновен ли он в смерти её семьи. Но как раз этого он не спросил. Разумеется. Приходите завтра, я думаю допросить её ближе к обеду — утром в архивах найдут всё о её семье, а я займусь заговорщиками.       — Благодарю вас. Я приду. Теперь я понимаю, почему у короля остались сомнения. Вам стоит отдохнуть перед таким напряжённым днём. Не волнуйтесь, я позабочусь о его величестве. Есть ещё что-нибудь, что мне стоит знать перед завтрашним днем?       В этот момент свернувшийся в кресле Орландо дернулся, застонал, и, не просыпаясь, попытался прикрыть от чего-то голову. В результате у него из кармана на пол выпала прямоугольная штучка из материала, который дядюшка Цынь беззастенчиво впаривал местным модницам, а на Альфе из него делали детские игрушки…       Полковник, собиравшийся уже откланяться и отправиться спать, резко повернулся на звук.       — Это ещё что? — прошептал он. Кажется, просыпаться король не собирался, и он осторожно подошёл к креслу. Учитывая, что выпала вещь из кармана Орландо, прикасаться к ней наверняка было безопасно.       — Постойте! — вдруг среагировал Амарго, и взгляд его стал жёстким и сосредоточенным, как в битве. — Это может быть опасно.       Он осторожно обошёл королевский стол, наклонился, осторожно поднял предмет, внимательно рассмотрел, чем-то щелкнул и положил на стол.       — Теперь это безопасно трогать. И ещё, теперь я знаю, где я слышал имя Селены. Я уверен, что эта вещь принадлежит ей. И я ещё более, чем раньше, желаю присутствовать на её допросе. И знаете, пусть там будет как можно меньше народу. В идеале — никого больше.       Сур достаточно верил Амарго, чтобы при его словах не делать лишних движений.       — Вы хотите сказать, — он хищно прищурился, быстро складывая в уме, — что это — опасная вещь. Оружие. Вы думаете, король отобрал это у Селены? Получается, она пыталась на него напасть? — он мысленно записал «нападение на короля».       — Оружие, — кивнул Амарго. — Не смертельное, правда. Как раз для таких дамочек. Волна боли, дезориентация. Я сам случайно узнал о его действии, из любопытства выяснил. Но она не имела права его применять всё равно. Особенно против короля. — Он нахмурился и продолжил мрачно: — Опять ерунда какая-то творится. Нужно будет чётко выяснить, кто ей приказал действовать против его величества Орландо. И каковы их цели.       — Выясним, — прищурился Сур и поднялся. — С вашего разрешения, я иду спать. Чувствую, день завтра будет насыщенный. Только зайду, передам успокоительный эликсир для арестованной. Вы позаботитесь о короле?       — Конечно, — заверил его советник. — А завтра я приду, как договорились. Если начнёте раньше, пошлите за мной кого-нибудь. Это важное дело.       Когда за полковником закрылась дверь, Амарго, как и обещал, позаботился о короле. Перенёс его в спальню и уложил в кровать. После чего отправился, наконец, домой, чтобы назавтра вернуться во дворец и продолжать свою нелегкую работу, в частности, это расследование, странным образом объединившее две стороны его жизни.