Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Шестнадцатый день Красной луны, вторник, около полудня. Место: Арборино, Мистралия, Кастель Коронадо.              Выйдя из камеры для допросов, Сур в первую очередь затребовал протоколы допросов остальных заговорщиков (кроме тех, кого пока что приказал не трогать). А пока их несли, засел за досье на семью Торено. И, разумеется, сразу стали видны несоответствия.       Граф Навидад де Торено состоял в оппозиции, поддерживал Союз Всеобщего Благоденствия и после смены власти отказался дать присягу Орландо. Проблемы создавал в основном утаиванием налогов, был замечен в антиправительственных высказываниях, но в измене не подозревался.       Когда власть захватил Харган, воспользовался случаем, чтобы избавиться от досаждавших ему семейств.       Та-а-ак… Семья. Дочь Марианна, умерла давно, два сына — погибли при взятии армией Орландо крепости Кастель Коронадо.       Уже стоит показать королю. По крайней мере, его нельзя обвинить в полном уничтожении семьи, даже если он и подписал приказ о казни графа.       Теперь — граф. Мертв. Погиб при пожаре в замке. Сгорела только спальня и примыкавший к ней салон. Можно ли счесть это убийством — запросто. Но такое Орландо точно бы запомнил. К тому же, Сур был склонен думать, что пожар маскировал более банальное убийство. А если подумать, то можно и вовсе проверить, жив ли граф, при помощи некроманта. Заодно и узнать, откуда у него появилась неучтенная блондинка — дочь Селена.              Полковник усмехнулся и отправился выяснять, как себя чувствует пленница. Оказалось, истерика прекратилась, и девушку уже вполне можно было допрашивать. Но спешить Сур не собирался. Это вам не граф Кастельярра, её не напугаешь, просто приковав к креслу.       Полковник отправил в камеру, где находилась Селена охрану, с приказом обыскать пленницу ещё раз и переодеть в арестантскую форму. Поскольку Сур был человеком воспитанным, среди охраны присутствовала женщина. А уж если Селена откажется переодеваться по-хорошему, придется вспомнить, что она не только дама, но и арестованная.       Далее, девушке полагалось надеть на голову мешок, чтобы исключить её опознание и дезориентировать, и перевести в камеру на нижнем этаже, причем не крайнюю.              Ночь Селена провела весьма плодотворно. Она успела взять себя в руки после наведённого срыва, проанализировать свой провал, не найти в нём своей вины и обозлиться. Поэтому она по очереди представляла, что сделает с Андресом, Орландо и доном Антонио по очереди. Или одновременно.       Чтобы она не расслаблялась, в камере стояла только койка с тощим матрасом и ни одного одеяла. Селена долго и придирчиво изучала швы матраса, прикидывая, не лучше ли ей сидеть не полу, но в конце концов свернулась на койке и от пережитого стресса, свой он там или чужой, всё-таки уснула.       Когда она проснулась, в камере было всё то же время — неопределённость. И текло оно неопределённо медленно.       Появлению стражи девушка даже обрадовалась — хоть какое-то развлечение.       — Переодевайся, — потребовал вошедший первым стражник с грубым и прокуренным, но всё-таки женским голосом, когда остальные, после весьма придирчивого обыска, вышли.       Селена прикинула свои шансы. Обычно ей не составляло труда раздеться — с такой-то фигурой! Но вот женщин её красота, как правило, раздражала. Шансы завалить эту бой-бабу она тоже оценивала как отрицательные — в тётке весу было раза в три больше, не считая шлема. Селена пожала плечами и с подчёркнутым изяществом переоделась в грубую форму. Но вдобавок к форме ей на голову, на прекрасные белокурые волосы накинули пыльный мешок без прорезей и куда-то потащили, не давая переставлять ноги.       Когда уже в другой камере, похожей на первую, как две капли воды из грязной лужи, стражник снял с неё мешок, девушка с трудом сдержала облегчённый вздох, но вместо этого она повернулась к нему и ядовито поинтересовалась:       — Ты в этом мешке прежде свои портянки хранил, что в углу вчера стояли?       Ответа не последовало. Стражник забрал мешок и вышел. На недолгое время Селену оставили одну, но вскоре уже другой стражник вернулся, принёс ей завтрак — без каких-либо столовых приборов, и, не вступая в разговоры, оставил её одну.       Но тишина продолжалась недолго. Снаружи послышались шаги, но у её камеры никто не остановился. Потом — какой-то шум, крики. Внезапно, что-то сильно ударило в соседнюю стену. Снова крик и тишина.       — Скажите мне, что они там просто играют в американский футбол, — пробормотала Селена, зябко передёрнув плечами.       Причина была не в нервах, о, отнюдь не в нервах, ведь, чтобы добиться репутации лучшего агента, она должна была обладать стальными нервами. её сводили с ума невнятные предчувствия Тени, но, когда всё уже случалось, Селена собиралась и действовала.       Сейчас ей было просто холодно. Да уж, камин в камере не предусмотрели. Надо было поесть, как бы ни выглядела эта еда. Сытый человек меньше мёрзнет — это ей уже доводилось проверить… на собственном опыте.       В миске оказался хлеб и невнятная каша вида «Я ещё не настолько проголодалась». Они всерьёз думали, что графиня Торено, пусть и самозваная, будет есть это руками?       Селена подкрепилась хлебом и запила его водой из деревянной кружки. Взвесила кружку в руках. Нет, череп такой не проломишь…       Крики тем временем повторились, на этот раз громче, отчаяннее и срываясь на плач. Потом какие-то хлёсткие звуки. Тишина. Шум, как будто на пол упало что-то тяжёлое. Некоторое время спустя мимо её двери что-то протащили.       Селена подумала, что соседи с громкой музыкой — не самый плохой вариант. Она убеждала себя, что с женщиной никто так обращаться не будет, но верилось в это слабо. Вот вам и друг народа, король Орландо! Очень легко дружить, когда за тебя марают руки другие!       По закону подлости, а точнее, банальной человеческой физиологии, вызванная холодом дрожь исподволь расшатывала нервы. Тут ещё эти… спецэффекты с полным погружением.       Её словно забыли здесь, никто не пришёл даже забрать остатки завтрака. Хотелось выть от злости и пинать стены, но она держалась. Стоит отпустить контроль в одном — и не уследишь, как сорвётся лавина.       Разве что надеть миску с кашей на голову первому вошедшему, оставив отзыв о кулинарных талантах местного повара…       Тем временем полковник сверил протоколы допросов, получил записи допроса Кастельярры. Нигде некромант не упоминался. Версия была красивая, и Суру жаль было её оставлять, но, к сожалению, она не подтверждалась фактами.       Он приказал вернуть пока Хулио в камеру, а Селену, на этот раз без мешка, привести в комнату для допросов. В кресло посадить, закрепить только за запястья. Разумеется, оставив одежду при даме. Бить только при сопротивлении, но постараться всё же аккуратно.       Сам же он отправился прямо в камеру, на этот раз без секретаря. В конце концов, писать он и сам умеет, а здесь важна секретность. Арестованную он дожидался, стоя у боковой стены, между креслом с креплениями и столом секретаря.       Вскоре два охранника привели арестованную, удерживая её под локти. Селена окинула новую камеру («Задрали уже перетаскивать! Может, тут хоть теплее будет?») быстрым внимательным взглядом, отметив кресло с характерным креплениями для рук, письменный стол и подпирающего стену высокого эффектного кабальеро, которого она раньше не встречала. По описаниям больше всего он подходил на полковника Сура, да и не пропустил бы полковник допрос столь важной птицы.       Когда охранники стали усаживать её в кресло для допросов, девушка всё-таки выкрутилась из их рук и села сама. С абсолютно прямой спиной и закинув ногу на ногу, что для сеньориты, всю жизнь проходившей в длинных платьях, было как минимум странно, потому что бесполезно. А вот для девушки, привыкшей подчеркивать длинные стройные ноги обтягивающими штанами или юбками шириной с пояс — в самый раз. Во всём облике «графини Торено» сквозило чувство собственного достоинства, изрядно приправленное презрением к окружающим, а взгляд ярких бирюзовых глаз был направлен прямо на полковника.       По её лицу лишь на миг пробежала тень, когда она заметила стол с инструментами, не оставлявшими сомнений в своем назначении. Селена напомнила себе, что она, во-первых, женщина, во-вторых — красивая. в третьих — агент и может требовать экстрадиции, а в-четвёртых — куда-то же Жорик Бранкевич и дядя Гриша пропали. Глубокий вздох — и чтобы успокоиться, и чтобы подчеркнуть фигуру.       — Добрый день, господин полковник. Должна заметить, у вас странные способы приглашать даму на кофе.       Сур позволил себе окинуть Селену оценивающим взглядом. Действительно, очень красивая девушка.       — Вы не дама, вы — арестованная, — нарочито грубоватым тоном ответил он и нахмурился. И, дождавшись, пока её запястья зафиксируют, занял место секретаря. Охранники вышли. — Назовите ваше имя и скажите, знаете ли вы, в чём вас обвиняют?       Селена позволила себе закатить глаза. Обычно мистралийцы гораздо более обходительны, особенно с ней. Даже восторженный щенок Андрес, который, хотя и не очень представлял, что и как с ней делать, но успешно вставал на задние лапы и вилял хвостом. И ведь к неотесанной военщине полковника Сура не причислишь, если верно всё то, что она о нём читала. Театр одного актёра? Ну-ну…       — Для вас — графиня де Торено, а обвиняют меня в принадлежности к моей семье, — ответила Селена, гордо вскинув голову.       Вот значит как. Сур сделал пометку в записях и отложил перо.       — Вы о графе, который так и не принес присягу его величеству, а потом поддержал вторжение врагов Мистралии? Я бы не гордился таким родством, донна. Но даже если так — никто не знает о вашем аресте. Для всех вы — безымянная арестантка, задержанная ночью.       — Мой отец не торговал своей верностью направо и налево, в отличие от многих, которые не успевали произносить присяги и отречения и часто путали слова одних с другими. И мне безразлично, что думают обо мне ваши приспешники. Главное, что я помню — кто я.       Селена, пожалуй, даже наслаждалась этой игрой в потомственную аристократку. На Альфе ей требовалось непрерывно доказывать, что она лучше других, на Дельте часто достаточно было назвать свой титул, чтобы тебе кланялись. Это было удобно. Полковник явно кланяться не собирался, но когда-то же его воспитывали в уважении к аристократии! Наверное. Понятно, что Зелёные горы много кого обломали… А кого-то и нет. Селена с большим интересом читала о графе Гаэтано, который оставался аристократом даже в хижине и умел поставить всех на место.       — Так обвинения в связах с заговорщиками правдивы? — помрачнел полковник. — У меня записано, что вас задержали при нападении на короля. Сразу после неудавшейся попытки переворота во дворце… Ваши сообщники явно вас не ценят!       — Логика, господин полковник, не ваше сильное место, — ослепительно улыбнулась Селена. — С чего вы взяли, что я буду с кем-то… «сотрудничать»? Только потому, что я назвала приспешников приспешниками? Или потому, что не поспешила к трону Орландо, лобызать полы его одежды? Я выше вашей подковерной возни и детских драк, — она облизнула пересохшие губы и продолжила: — Что же касается нападения на вашего короля — а вы проверяли, кто на кого напал? Это не я явилась в Кастель Коронадо, размахивая какой-нибудь ржавой фамильной железкой, правда?       — Мне говорили, вы принимали знаки внимания ученика его величества, — Сур проследил за её движением и будто бы утратил часть концентрации. — возможно, пытались втереться в доверие и подобраться ближе к королю! В это мне легче поверить, чем в то, что девушку вашего происхождения… и внешности готовили для банального убийства.       По губам Селены скользнула горькая усмешка.       — А вам не приходило в голову, полковник, что это он втёрся ко мне в доверие? По собственной верноподданнической инициативе или по приказу мудрого наставника? И вот, я здесь…       Сур постарался не представлять себе эту картину — не смог бы сохранить серьёзное лицо. Вместо этого он задумался, заглянул в дело Селены, пробежал глазами строчки, так, чтобы это выглядело как сомнение.       — Некоторые нестыковки действительно есть, донна. Но тогда почему бы ему не продолжить следовать выработанной линии? Зачем являться к вам с его величеством и тем более арестовывать?       — Вы меня спрашиваете? — удивлённо подняла брови Селена. — А вам не кажется, что этот вопрос стоило бы задать Андресу или, например, королю? Они-то точно знают на него ответ. Я просто пришла к себе до… простите, в съёмную комнату, поскольку дома у меня не осталось, только для того, чтобы обнаружить там короля… не питающего к моему семейству добрых чувств. После чего он меня похитил и подверг… назовём это моральным изнасилованием. Тем не менее здесь сижу почему-то я.       — Как недостойно! — покачал головой полковник, не скрывая, какое разочарование вызывают в нём слова девушки. — Так… О, знаете, тут написано, что вы подарили Андресу медальон со своим локоном?       — Да, подарила, — не стала скрывать Селена. — Я думала, что он порядочный молодой человек, и потом, он выглядел таким влюблённым! — она вздохнула.       Сур записал и это, потом поднял голову и некоторое время разглядывал девушку.       — Пожалуйста, подождите меня здесь, — попросил он, как будто у неё был выбор. Он поднялся и вышел за дверь.       Убедившись, что дверь закрыта и игнорируя охрану, полковник зажал себе рот ладонью и несколько мгновений просто хохотал. Андрес — коварный герой-любовник и его мудрый наставник в делах шпионажа и интриг король!       Наконец, всё ещё посмеиваясь, обратился к охране:       — Позовите палача.       Селена даже вздохнула разочарованно. Пока ей нравилась эта игра, в которой ей удавалось не только не отвечать на часть вопросов, но и даже задавать свои! Да и на вопрос о волосах королевы в экранирующем амулете у неё был заготовлен ответ.       Но полковник внезапно сбежал. Интересно, у него сдали нервы или… ниже?       На зов Сура явился человек, о нетерпении которого можно было судить только по некоторой порывистости его движений. Он знал, что допрос начался уже несколько минут назад, и недоумевал, почему его не позвали до сих пор. Но полагаясь на действия полковника, вопросов задавать не стал. Только пара коротких реплик, которыми обменялись полковник с палачом, и которых никто больше не услышал, — и вот оба входят в камеру.       На палаче было стандартное одеяние, без каких-либо отличительных знаков и головной убор, скрывавший лицо и волосы. Некоторые предпочитали работать именно так.       Не удостоив допрашиваемую в специальном кресле даже взглядом, он сразу направился к столу с орудиями, который стоял чуть сбоку. Резким движением сдвинул его чуть назад, отчего инструменты зазвенели. Зато теперь Селене совсем не было видно, чем он занимается.       На этот раз Сур не садился. Открыл папку, стоя, на некотором расстоянии от Селены.       — Слов нет, как вы огорчили меня, — жёстко сказал он и захлопнул папку, — у графа Торено не было дочери Селены. Более того, и он, и его супруга, и дети — все обладали стандартной мистралийской внешностью, то есть, были темноволосы, темноглазы и смуглы. Если же вы хотите сказать, что являетесь внебрачной дочерью — то вы виновны в присвоении титула. Если, конечно, знакомы с нашими законами — в Мистралии титул могут унаследовать признанные сыновья, но не признанные дочери.       Появление палача — а кем ещё мог быть этот господин в такой робе, не дантистом же? — показалось Селене недобрым знаком. А уж его стремительные, нервные движения! Этот зарежет даже не со зла, просто впопыхах.       Но она ещё крепче вцепилась в свою маску, как в источник силы.       — А что, титул уже реквизировали в пользу короны? Действительно, что ещё взять с покойников, — с гримасой отвращения сказала девушка. — Кстати, ваш сотрудник куда-то сильно торопится. То ли домой, то ли в уборную. Отпустили бы вы его на всякий случай, пока тут не стало ещё грязнее.       «Сотрудник» никак не отреагировал на такие ожидания, только почти бесшумно приблизился на шаг к объекту, просто на всякий случай.       — Вас нет в официальных списках, — хмыкнул Сур, — а значит, что бы вам ни говорили — вы незаконнорожденная. И прав на титул у вас не больше, чем у любой девки с улицы, — он тоже взглянул на палача. — Знаете, каждый воодушевляется красотой по-своему. Видимо, вы вдохновляете его. Как специалиста. Судя по вашей «готовности» сотрудничать, работа предстоит долгая.       Руки Селены невольно сжались на подлокотниках, а дыхание участилось. Она не обольщалась насчёт своей способности выдержать пытки и, как не пыталась скрыть это от самой себя, ей было страшно.       — Полковник, ваша чистота и наивность делает вам честь. Только не на этой должности. Это мне вам рассказывать, что каждое правительство переделывало под себя все документы, до которых могло дотянуться? Меня было выгодно вычеркнуть — меня вычеркнули. Я понятно объясняю?       — То есть, не признаёте, — кивнул Сур, — что ж, считайте меня романтиком, но я считаю, что человек имеет право сознаться во всём до применения необратимых методов. Следующий вопрос: откуда у вас медальон, который вы подарили Андресу?       Селена тяжело вздохнула и с безграничным терпением пояснила:       — Это то немногое, что осталось у меня от семьи. Я хотела сделать мальчику приятное. Кто же знал, что этот мальчик окажется таким подлым!       — Понятно. И вы утверждаете, что волосы внутри — ваши? Знаете ли вы о каких-либо свойствах этого «семейного медальона»? — Сур говорил совершенно спокойно, и непонятно было, верит он или нет. А может и правда, просто выполняет формальность, чтобы избавиться от «неудобной» аристократки по приказу Орландо?       — Да какие у него свойства… Обычный медальон, такие были в моде лет триста назад. Сначала я носила там портрет… а, неважно. А потом да, вложила свои волосы и подарила Андресу. Он ещё брать не хотел. Может, он уже тогда знал, чем всё кончится, и ему остатки совести не позволяли?       Сур не стал это комментировать, просто обернулся к палачу.       — Начинайте готовить инструменты. Арестованная должна быть в состоянии говорить, слышать и видеть… Хотя бы одним глазом. Возможно, ей придется опознавать заговорщиков.       Ответа не последовало, зато сзади снова послышался звон инструментов. Потом едва различимый треск пламени, потом стало тихо, но потянуло теплом.       Селена могла контролировать выражение лица, голос, движения, но поднимающийся внутри страх заставил кровь отхлынуть от её лица, а голова предательски закружилась. Вынесет ли она пытки? Вместо ответа самой себе и окружающим, «графиня Торено» выпрямилась в кресле.       — Есть ли что-нибудь, что вы хотите сказать до того, как мы начнём? — подчеркнуто официально спросил Сур, — назвать какие-то имена, сообщить, кто давал вам указания, от кого вы получили медальон?       — Это мой медальон, я получила его от отца! Какого демона рогатого вы к нему привязались? — вспылила Селена. — Что вам ещё сказать?       — Как пожелаете, — Сур встретился взглядом с палачом, — начинайте.       Тот приблизился к Селене, и по-прежнему не глядя на её лицо, ловко зафиксировал запястье, а потом и пальцы правой руки и обработал их обеззараживающим раствором. Потом обошел сзади и проделал то же с левой рукой. Его никто не торопил, но напряжение в камере стало почти физически ощутимым. Движения палача были точными, что с креплениями, что со склянкой, но ясно чувствовалось, что ситуация вызывает у него что-то вроде волнения или досады, которые он, тем не менее, не спешит выказывать.       — Вы спросили, что мне ещё сказать? — неспешно говорил полковник, пока палач закреплял и обрабатывал пальцы девушки — я хотел бы узнать ваше настоящее имя. От кого вы получили медальон, кто срезал локон королевы. Как вы связаны с некромантом. Хотел бы знать, кто приказал вам передать Андресу экранирующий амулет. Кто дал вам странный предмет, который вы использовали, чтобы напасть на короля, — он помолчал — но пока, просто ответьте мне, что это за «американский футбол», который вы упоминали в камере?       От первого же прикосновения губки с неизвестным раствором Селена задрожала. Раствор быстро испарялся, холодя пальцы, так что явно был местным аналогом спирта или ещё чего-нибудь дезинфицирующего. Давным-давно девушка слышала о гениях, которые обрабатывали раны самогоном, не только внутрь, но и наружно, так что ей надо было радоваться, что наука на Дельте прошла дальше. Но вот не радовалось.       Девушка понимала, что решающий момент наступил и либо она сдаёт себя, как агента, либо… что они собираются делать? Ломать пальцы? Загонять иголки под ногти? А спасет ли её, если она откроется? Или честно ответит на вопросы проклятого полковника?       Страх стер с её лица показную браваду и высокомерное выражение, сейчас это была просто насмерть перепуганная молодая девушка. До неё только сейчас начало доходить, что её все бросили на растерзание, и дон Антонио, и этот маг, показавшийся ей сначала более понимающим. Сначала ей отказали в эвакуации, а теперь бросили врагам, как кость собакам! Было бы только справедливо сдать их в отместку, но чем ей это сейчас поможет?       — Я отдала медальон… Андресу. Я не знаю, что он потом с ним делал… Зачаровывал, как амулет… менял волосы… — голос начинал предательски дрожать.       Вопрос про «американский футбол» и то, что они прослушивали камеру, она предпочла проигнорировать.       — Вы не ответили, — взгляд Сура стал безразлично ледяным — и я думаю, что я знаю ответ. Странно, что вы не спешите признаться в том, откуда вы. Даже не пытаетесь выдать себя за переселенку… Или угрожать возмездием от тех, кого представляете в нашем мире. Но в вашей истории слишком много несоответствий. Даже те, чьи имена вы так ревностно защищаете. Мы знаем вашу главную тайну, и вопрос сейчас стоит в том, расскажете ли вы всё сами и согласитесь сотрудничать, или будете потом отвечать некроманту. Начинайте говорить, Селена. Никто не знает, что вы здесь. Вы просто исчезнете. Никто вас не спасёт, — он кивнул палачу.       Тот, вопреки ожиданию, не взял ничего, а снял свой головной убор и бросил его прямо на стол с инструментами, явив миру лицо с не по-мистралийски синими глазами в обрамлении седых волос.       — Если мне придется давать пояснения, полковник, — начал он, — я предпочёл бы сделать это с глазу на глаз. Селена, — он наконец-то посмотрел на девушку, — говорите. После подписания межмирового соглашения полковник Сур, как глава безопасности короны, имеет право знать о службе «Дельта». Как вы можете видеть, никакие другие лица к этому… разговору не привлечены. Всё это не зашло бы так далеко, я и сам помог бы вам, если бы не ваши действия. Кто приказал вам проводить операции против короля Орландо?       Селена взглянула в лицо знаменитого агента Мануэля, слава об умении которого обращаться с двумя ножами дошла даже до Альфы, и просто потеряла сознание.       Мануэль даже смутился от такого поворота дела. Нет, может, кто-то и мечтает о том, чтобы при виде его девушки в обморок падали, но даже такой мечтатель наверняка имеет в виду что-то другое. И ведь не какая-нибудь романтичная девица или придворная дама — полевой агент! Значит, маска палача её не напугала, а нормальное лицо — пожалуйста. Прямо неудобно перед полковником.       Он наполнил водой стакан и взял из набора склянок нюхательные соли, резкий запах которых хорошо помогал именно в таких случаях.       Но потом вдруг остановился, как бы раздумав применять эти средства. И обратился к Суру:       — Вы ведь знаете о спецслужбе «Дельта», хотя бы в общих чертах, верно? Из той информации, которая стала известна после подписания межмирового договора. Эта служба мира Альфа, которая официально изучает наш мир, внедряя своих агентов, и даже охраняет его от более значительного вмешательства. А неофициально — всякое случается. Как видите, реакция Селены лучше изъятого у неё иномирского оружия подтверждает, что она агент этой службы.       Он подождал ответа, в уме формулируя следующее сообщение.       — Знаю, — Сур спокойно следил за его действиями, — и понял, что вы тоже в курсе, когда вы сказали о важности конфиденциальности допроса этой арестованной.       — Да, — подтвердил Амарго. — Я не просто в курсе. Я и сам, скажем так… её коллега. Полевой агент. Более десяти лет уже. Орландо знает, разумеется. А больше никому я не мог рассказать, вы ведь знаете, что значит режим секретности. Агенты «Дельты» в основном все из мира Альфа, и Селена тоже оттуда. Жителей нашего мира, как я, в агентстве практически нет. Поэтому некоторые её ответы могут звучать странно. Я удивлен, что её легенда сделана настолько поверхностно и небрежно. Обычно все готовится более тщательно. Поэтому нам надо разобраться, действовала она по приказу вышестоящих начальников, имеющих здесь свои интересы и действующих вопреки официальной политике агентства, или она сама имеет здесь какие-то интересы и легенду изменила для определенной операции. Были такие случаи.       Поделившись этой ценной информацией, Мануэль всё-таки поднес склянку с солями к носу девушки.       Когда в нос Селены ударил резкий запах, девушка с трудом разлепила тяжёлые веки. Все вокруг плавало в тумане, руки почему-то свело судорогой. Что с ней случилось? Получила по голове? Попала под какое-нибудь заклинание?       В этом тумане плавала одна на удивление чёткая мысль: приходить в сознание не стоит. Ничего там хорошего нет.       Селена закрыла глаза и попыталась соскользнуть обратно в беспамятство, но резкий запах вернулся. Он вызвал мучительный кашель, не позволивший ей снова отключиться. Девушка медленно сфокусировала мутный взгляд на склонившемся над ней седом синеглазом человеке. В сознании, действительно, ничего хорошего не было.       — Хотите воды? — Мануэль поднес стакан к губам девушки. — Хотите, я снова надену маску? Видите ли, у меня имеется опыт приведения людей в чувство. И разные средства для этого. — Конечно, прибегать к стимуляторам он стал бы в самом крайнем случае, а вообще-то не хотелось такого. Но предложить девушке чашку кофе вполне можно. — Что вас так напугало? Возможность провала? Об этом пока речь не идёт.       Вот и всё. И будет ещё одним пропавшим агентом больше. Потому что дед Макс всегда прикроет Мануэля, чего бы ему это не стоило. Только стыдно за проявленную слабость. И надо оставить за собой последнее слово, чтобы сохранить хоть каплю уважения к себе до конца.       Пересохшие губы плохо повиновались, голос прозвучал совсем тихо и хрипло:       — Вы всегда… предлагаете воды… перед тем, как зарезать?       — Что? — Мануэль в первый момент даже не понял, о чем она. Потом понял и поморщился. В их глазах Дельта — такой отсталый мир, а его жители — дикари необразованные, что только и умеют, что ножами махать. Поэтому ответил более ядовито, чем намеревался: — Нет, обычно до воды не доходит. — И опять перешёл на серьёзный тон: — Послушайте же, придите в себя! Вы арестованы службой безопасности короны, а я здесь только затем, чтобы секретная информация и далее оставалась секретной. У вас есть шанс, Селена. Расскажите, кто руководил вашими действиями.       Сур наблюдал за их разговором молча, не вмешиваясь. Каким бы вежливым пока ни был Амарго, полковник был готов к тому, что это шпионку не впечатлит и придётся прибегнуть к традиционным методам. Выбитые под пыткой признания Сур не любил — они бывали неточными, да и вербовать потом сложнее, а кадр явно стоящий.       Казалось, что появление Амарго если не выбило из девушки поддерживавший её стальной стержень, то точно надломило его. Самозваная графиня Торено больше не сидела в пыточном кресле, словно на троне, с абсолютно прямой спиной и гордо вскинутой головой, а без сил откинулась на его спинку. Нет, ей стало ясно, что настоящие пытки если не отменяются, то откладываются на неопределённый срок, что можно не пытаться больше выдавать себя за здешнюю уроженку и аристократку, однако облегчения она не чувствовала. Скорее тупую покорность судьбе, которую ненавидела в других и безжалостно искореняла в себе. Сдаться и говорить сейчас было проще всего. Но правильнее ли? Покрывать людей, бросивших её здесь?       Селена молчала, не заботясь более о том, как эта внутренняя борьба отражается на её лице.       Сур, со своего места наблюдавший за ними, нарушил молчание.       — Судя по моему опыту, советник Каррера, люди иногда молчат, когда не могут говорить. Возможно, ваша коллега хотела бы сотрудничать, но кто-то пугает её сильнее пыток и даже вас. Я бы предложил вызвать придворного мага и попросить его проверить её на предмет наложенных проклятий.       Советник, и по совместительству агент Каррера никак не ожидал, что Селена так испугается. И поэтому сейчас отчаянно анализировал ситуацию, стараясь понять, что же её так напугало. Неужели идея, что её зарежут? Ерунда какая, не может быть, что она это всерьёз. И потом, он же всё объяснил. Нет, скорее что-то другое. Провал? Это логичнее, но и на этот счёт он тоже постарался её успокоить. И все равно не подействовало. Или она не поняла? Возможно, всё-таки стресс неслабый. Или прав Сур, и на неё и в самом деле наложили заклятье, подобное тому, как на Хорхе с Андресом тогда? Это, конечно, надо проверить в первую очередь. А во вторую, что её пугает, если заклятья нет.       Конечно, в таком состоянии люди быстрее начинают говорить, чем когда они уверены в себе. Но сильно давить на Селену пока не стоит, пока действительно есть шанс договориться, чтобы она не пошла потом жаловаться начальству на него, мэтра Максимильяно, Матильду и всех, до кого сможет дотянуться.       — Я согласен с вами, полковник. Мы действительно обратимся к придворному магу. Селена, а вам я предлагаю всё обдумать ещё раз и взвесить риски. Мы сможем защитить вас и от заклятья, и от угрозы провала, и от ментоскопа. Вы выйдете отсюда, вернётесь к обычной жизни и никто ни о чём не узнает. А если вас так смущает мое присутствие, я могу выйти. Но нам нужно узнать, откуда происходит угроза для короля Орландо.       Он закончил говорить и ещё раз внимательно посмотрел на девушку. Правильно, пусть на неё посмотрит придворный маг. А может и Орландо ещё раз послушает, не светясь при этом. Чтобы точно знать, что она не суёт фиалок за уши.       Будь на месте агента Мануэля бесцеремонный Жак, он бы уже давно помахал перед носом Селены рукой и осведомился бы, есть ли кто дома. А похоже было, что никого нет. Ушла в себя, вернусь нескоро.       Во всяком случае, взгляд, доставшийся Амарго, был абсолютно пустым и равнодушным, живое и подвижное лицо окаменело, свет в глазах потух.