Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Семнадцатый день Красной луны, среда, утро Место: Ортан, Даэн-Рисс, королевский дворец, лаборатория мэтра Истрана              Несмотря на солнечное утро, в лаборатории мэтра Истрана было полутемно, словно даже свет смущался врываться в неё вот так, без спросу. По стенам к потолку карабкались книжные шкафы, уставленные внушительными фолиантами, на лабораторном столе в колбе что-то томилось и уже утомилось явно не первый час, а за рабочим столом сидел сам хозяин лаборатории и покрывал аккуратными рунами страницы тетради при свете магического светильника. Возможно, такое освещение помогало мэтру сосредоточиться, как бы отделяя его от остального мира на время работы.       Хотя у мира давно сложилась дурная привычка врываться в тишину и порядок его лаборатории самыми неожиданными и не всегда уместными способами. На этот раз в воздухе соткалось серое облачко телепорта и оттуда вывалился его ученик Орландо в самых расстроенных чувствах. Ничего необычного в этом, впрочем, не было.       Орландо и сам не смог бы сейчас объяснить, почему со своей бедой отправился не к Амарго, с которым они столько вместе пережили, от которого он видел и сочувствие, и осуждение (причём Амарго не стеснялся в выражениях), а к мэтру Истрану, строгому и надёжному. А может, полуэльфу за его жизнь досталось слишком мало отцовской любви и поддержки?       — Мэтр Истран! — выдохнул незваный гость.       Несмотря на Красную луну, гость появился в одной рубашке и штанах. Да, Красная луна на юге Мистралии — это всё-таки не то же самое, что в Ортане. Хотя и для Мистралии это уж чересчур легкомысленно. А уж для короля!       — Ваше величество! — старый маг, казалось, ничуть не удивился. Он оторвался от своего занятия и внимательно посмотрел на гостя, после чего озабоченность в его взгляде сменилась едва заметной мягкой улыбкой. — У вас что-то произошло? Чем вам помочь? Надеюсь, ваша супруга и наследник в добром здравии?       Он уже догадывался, что в Мистралии что-то случилось, но как это часто бывает, некоторые события происходят именно тогда, когда вмешаться не получается, потому что находиться одновременно в нескольких местах не удается даже самым сильным магам известных магических школ. Но поскольку о ночном визите в Даэн-Рисс двух высокопоставленных мистралийцев он и сам узнал вот только что, а о цели визита не знал совсем ничего, он предпочел сначала выслушать взволнованного короля, а уж потом делиться своими догадками.       Он встал, сделал движение рукой, и огонь в печи загорелся сильнее.       — Присядьте, — он указал на кресло, стоявшее у стола. — И может быть, вы желаете надеть камзол?       Орландо повернулся к огню, потом медленно опустился на подлокотник кресла. Казалось, что выдающийся оратор и пропагандист не находит слов, чтобы описать то, что с ним произошло. Он несколько раз судорожно вздохнул, пытаясь внятно изложить мудрому наставнику, который при всей своей мудрости телепатом не являлся, проблему — и не мог. Потому что горло раз за разом перехватывало, словно он подвернулся под чужое заклятье немоты. Но наши эмоции — наша самая могучая магия, самое страшное оружие… обоюдоострое. Наконец, Орландо уткнулся в ладони и горько разрыдался. Здесь не было никого, кто мог бы его пристыдить за непростительную для мужчины и мистралийца слабость, не было его боевых товарищей, которых нельзя было расстраивать и пугать, не было придворных, которые только обрадуются возможности укусить своего «неправильного» короля. Но и пугать лишний раз старого мага с больным сердцем не стоило, поэтому Орландо с трудом выдавил сквозь слёзы:       — Андрес… ушёл… Я его… оттолкнул! — и зарыдал и того горше, безуспешно пытаясь остановить слёзы моментально промокшими манжетами рубашки, раз уж связанный хитрым узлом платок Амарго остался где-то на полу его кабинета, среди документов.       Почтенный мэтр одним движением руки извлёк из воздуха платок, подходящего размера рубашку и камзол. Он положил эти вещи на столик перед расстроенным учеником и отошёл, давая ему время справиться со своим горем.       Сам он в это время заварил ароматный чай, имеющий в своем составе успокоительные травы, и добавил к этому тарелку с ортанским ореховым печеньем, которое тоже взял неведомо откуда. Мэтр не был сторонником еды в лаборатории, но сейчас случай был особый.       Андрес, значит. Вот оно что. Ну что ж, стоило поблагодарить судьбу, что не случилось чего-то более серьёзного. Знакомство с Андресом было кратким, но кое-что старый маг успел про него узнать. И этого было вполне достаточно, чтобы составить мнение о парнишке. Хороший мальчик, не испорченный интригами, без подлости и коварства. Собственное признание Андреса о подделке королевского указа удивило мага, но было видно, что тот говорит правду. Как-то не складывалось, что он ушёл сам. Хотя мистралийцы — пылкий народ…       — Извольте, ваше величество, — тихо произнес маг, ставя на столик чашку и тарелку. — А потом, когда успокоитесь, расскажите мне всё по порядку. Возможно, получится помочь вашей беде.       Пока мэтр Истран заваривал чай, его незадачливый ученик безропотно переоделся, хотя теперь, в приличной одежде, но с растрёпанными волосами и зарёванной физиономией выглядел ещё более… странно.       Протянутую ему чашку с горячим чаем он взял не за ручку, опасаясь расплескать, а крепко обнял обеими ладонями. Спасли его от ожогов на руках и коленях, пожалуй, только способности в обращении с огненной стихией. Так что Орландо держал чашку и разглядывал что-то, видимое лишь ему, на поверхности чая, от которой поднимался ароматный пар, что-то, видимое одному ему. Навзрыд несдержанный полуэльф больше не плакал — то ли сам запах чая успокаивал, то ли мудрый наставник слегка поколдовал, только всхлипывал и кусал губы.       — Я хотел ему помочь… хотел спасти… и оттолкнул! Сам, своими руками! А ведь он даже ничего не видел! — весьма понятно объяснил он историю с конца, потом поднял на мэтра Истрана круглые зарёванные глаза и спросил без всякого перехода: — Мэтр… А может, ну их к демонам, эти проклятые способности? Заблокировать их, и дело с концом. Раз они приносят столько несчастья…       Мэтр Истран — да, сейчас он выглядел именно так, в своей более старшей ипостаси — задумчиво покачал головой. Суждения Орландо подчас были скоропалительны, под стать его пылкой натуре. Но что-то настораживало в его сбивчивом рассказе. Ах, да, ночной визит его помощников. Советник Каррера и господин Сур, хоть и тоже мистралийцы, но отличаются логичным и рациональным мышлением. Что же привело их искать его помощи среди ночи? Явно что-то другое. Или не совсем? Ведь в прошлый раз они обратились к нему тоже из-за Андреса.       — Даже если бы это действие было доступно нам, не следует принимать такие важные решения столь поспешно. Пейте чай, прошу вас. Вот печенье. Почему вы думаете, что оттолкнули вашего ученика? Насколько я могу судить, он очень привязан к вам, и вам будет не так-то просто его разочаровать, даже пожелай вы такого. Будьте добры, расскажите, что произошло в вашу последнюю встречу.       Орландо шмыгнул носом и взял печенье. Пожалуй, если бы он отказался от сладкого, это попахивало бы межмировой катастрофой. А так — всего лишь местного масштаба. Потом несчастный мистралийский монарх потянулся за вторым печеньем, потом за третьим… Уровень опасности ситуации снизился до максимум международного, а то и внутренних мистралийских проблем. Орландо открыл рот, собираясь более внятно сформулировать свою проблему, но тут по его выразительному лицу стало разливаться искренне недоумение.       — Я… задержал и допросил… его… или не его?.. девушку? — казалось, до Орландо только сейчас начала доходить ситуация. — Он оставил записку, даже не попрощался… Но ведь он не видел допроса! Что я уже сделал при нём с его… или не его девушкой?! Парализовал… Так я это и с Амарго делал!       Орландо всё ещё явно говорил сам с собой, нимало не заботясь, а понимает ли его наставник, к которому он сам явился за помощью.       «Я тоже это с ним делал», — чуть не добавил придворный маг Ортана, в порыве классовой солидарности, но вовремя остановился. Что поделаешь, с некоторыми людьми без парализующего заклинания не пообщаешься, настолько они не стремятся к общению. Он вспомнил девушку, которую видел в памяти Андреса. Ясно было даже по тем эпизодам, что девушка эта значит для Андреса меньше, чем сам Орландо. Тогда они просто не успели ещё достаточно сблизиться. А продолжения не было, юноша вспомнил всё. Ясно было также, что интерес у девушки не романтический, а скорее политический. Значит, даже король вмешался в эту историю. И всё, что его волнует в свете полученной информации, — это реакция ученика?       — А что он вам сказал в тот последний раз? — спросил мудрый наставник. — Я имею в виду, Андрес, а не господин Амарго. Вы говорите, он оставил записку и даже не попрощался. А что было сказано в записке? И уверены ли вы, что ваш ученик написал её сам?       Орландо озадаченно посмотрел на мэтра Истрана, будто собираясь спросить, откуда он тут взялся, потом запустил руку в растрёпанные волосы и попытался нащупать там кончики мыслей. Что же последнее сказал ему Андрес? Вряд ли что-то важное и значительное… Хотя иногда слова обретают значение только после… после… В горячий чай капнула непрошенная слеза, он поспешно вытер глаза ладонью и мысленно перенёсся в тот вечер. Вот Селена… Злая искусственная молния рассекает пространство между ними… Парализованная девушка не сдается и кричит ему, кричит насчёт своей семьи, убитой чуть ли не лично самим Орландо. Андрес… он где-то рядом, позади, верный и скромный ученик, до сих пор неверящий в свое везение. Адреналин, азарт короткого боя, не успевшего найти выход. До Андреса ли тут? А он? Что он видел? Не добродушного учителя, о нет! Он видел сильного и жёсткого мага… у которого не нашлось ни слова оправдываться в убийстве семьи Торено. А рассказать о своей невиновности уже было некому…       Так что было последним? Он забрал Селену на допрос, короткий и… имел ли он право так пользоваться своими эмпатическими способностями? Одно дело — предатель Сорди… Но она тоже предала! Предала его ученика… и друга. Потерянного друга.       В чай снова капнуло.       — Я сказал… — с усилием начал Орландо, — что забираю её на допрос. И он, наверное, понял, что это будет… не обычный допрос. Я назначил ему урок… и не пришёл! Что он подумал, после того, как она обвинила меня в убийстве своей семьи? Я её забрал… и всё. И больше он ни её, ни меня не видел.       Он помолчал. Может, у кого-то другого текст записки и запечатлелся бы перед внутренним взором огненными рунами, только Орландо помнил вихрь охвативших его эмоций:       — Что-то насчёт того, что я так поступил с его девушкой и он не может теперь здесь оставаться…       Мэтр Истран наблюдал за своим венценосным учеником и понимал, что, как это свойственно бардам, действиями Орландо часто руководят эмоции. Рассказ его об уходе Андреса мог быть правдой, ведь Андрес тоже бард. Но что-то мешало мудрому магу согласиться с этой самой простой возможностью. Может быть, ночной визит советника Карреры и полковника Сура? Вряд ли они вместе пришли бы с той же проблемой. Или просто собственное прошлое?       — Видите ли, ваше величество, — начал он. — Я, пожалуй, нашёл бы для вашего горя слова утешения, но прежде всего я желал бы убедиться, что всё действительно так, как вы описываете, а именно, что Андрес и в самом деле ушёл, и именно по этой причине. Иногда недопонимание между друзьями приводит к последствиям, которые влияют на их жизнь годами. А вы ведь даже не поговорили. Я бы посоветовал вам отыскать Андреса и спросить его прямо, чем вызвано его отсутствие. Кстати, а Селена по-прежнему у вас или вы отпустили её?       Тонкие брови Орландо стремительно взлетели вверх. Как бы он не был расстроен, он точно помнил, что имени девушки не называл.       — Откуда?.. Ах, да, вы сканировали Андреса. Почему, ну почему нужно было дёргать вас из Ортана, когда можно было позвать меня?! А вы… Вы тоже думали, что скрыть от меня арест моего ученика, — он подчеркнул голосом слово «моего», — хорошая идея?! Неудивительно, что после всего он ушёл! И не принимал от меня экранирующий амулет. А от Селены принял. Она хотя бы с виду была на его стороне!       Искреннее возмущение темпераментного мистралийца осушило его слёзы вернее успокоительного чая. Но вот эту вспышку чай сгладить не смог       — А вы умеете сканировать память? — мэтр Истран тоже удивлённо приподнял брови. — Ваше величество, я давно заметил у вас склонность к необоснованным претензиям. Да, я сканировал Андреса. Но при этом я просил его сосредоточиться на том, что было важно, на встречах с Селеной, а не на подробностях ареста, которые его, признаю, отвлекали. И уж конечно я не знал, что вы не были оповещены о происходящем. Сам Андрес был несколько удручен, насколько я мог судить, причиной этого послужило в основном сожаление о подделке королевского указа. Но в остальном я не заметил, чтобы ему был причинен какой-либо вред, и уж точно не увидел и тени обиды на вас. И потом, из того, что вы мне рассказали, я понимаю, что вы общались с Андресом после его освобождения и сами должны были почувствовать такие вещи, особенно если он не принял от вас амулет. Кстати, разве вам не сообщили, что принимая медальон от Селены, он даже не знал о его экранирующих свойствах? Знаете, учитывая ваши способности, думаю, записка — лучший способ ввести вас в заблуждение. У записки нет эмоций, её не прослушаешь… Вы не захватили её с собой?       — Вы же знаете, что не умею, — ответил самоуверенный ученик, краснея до корней волос, что, впрочем, не слишком бросалось в глаза при смуглой коже и таком освещении.       Что не умаляло степени стыда за свои необдуманные слова. Ведь он действительно говорил и с Амарго, и с Андресом… и полковника Сура обидел, и не извинился. А уж повышать голос на наставника, мудрого мэтра Истрана, было вообще несусветной глупостью.       — Да, я не стал оставлять её там… — он запустил руку в карман и извлёк оттуда измятую бумажку. Кое-как разгладил ее и вновь прочитал страшные слова: «Ваше Величество, после того, что вы сделали с моей девушкой, я не могу оставаться вашим учеником. Андрес». Такого острого горя, как в первый раз, уже не было, зато появилось чувство, что кто-то поворачивает кинжал в свежей ране. Глаза бы не смотрели! А впрочем… Перечитывай, не перечитывай — друга это не вернет.       — Вот, — он протянул своему наставнику записку.       Маг внимательно осмотрел протянутую смятую бумажку и педантично предложил серию вопросов:       — Это его почерк? Он обращается к вам именно так? Вы раньше получали от него записки? Я имею в виду, был ли такой способ коммуникации привычным для вас? Писали ли вы ему сами? Обычные тексты, а не шифровки ноты.       Орландо заставил себя снова посмотреть на записку и постарался отрешиться от эмоций. Хотя казалось, что они с Андресом знакомы целую вечность, но на часть вопросов мэтра Истрана ответов у него не было.       — Я… кажется, я никогда не видел его почерк. Он приходил на уроки в назначенное время, даже… — вид у полуэльфа стал ещё более виноватым, чем раньше, — даже когда я забывал и отсутствовал. Ну или я просто приходил к нему.       Следующий вопрос вышел как бы не посложнее предыдущего. Потому что бурная юность и лёгкость характера приучили мистралийского монарха обращать мало внимания на титулы, особенно в компании друзей. Это придворным не протянешь руку дружбы — откусят по плечо, а то и по уши.       — Нууу… я сразу предложил Андресу обращаться по имени и на «ты». Он, почему-то, уперся, но хоть «величеством» не звал. При чужих говорил, что я наставник, маэстро, наедине — обращался на «вы»… и вроде бы ни разу не назвал по имени. Кажется, — ученик вздохнул, снова шмыгнул носом и добавил: — Но ведь это могло быть знаком, что… что мы снова чужие. Я же запретил звать меня так, вот и… дескать, всё кончено, раз больше не наставник и друг — то король, демоны бы это всё побрали! — в голосе Орландо снова прорвалось отчаяние. — Ну почему? Почему он не сказал мне это в лицо? Боялся? Боялся, что я буду на него воздействовать? Так я ведь… — и замолчал, вспоминая всё с первой встречи: как заставил незнакомого парнишку помогать им с Амарго, как, не стесняясь, ловил его чувства, успокаивал, подбадривал… Эльвире сразу подарил экранирующий амулет, а с учеником решил, что и так сойдёт? — Наверное, он прав. Если бы он был без амулета — я бы никуда его не отпустил…       Мэтр покачал головой, взял записку в руки, посмотрел на неё ещё раз, потом сжал в ладонях и закрыл глаза.       — Нет, — вынес он вердикт. — Эту записку писал не Андрес. Человек, написавший её, намного старше, и у него все сложнее. К сожалению, он совсем недолго держал записку в руках, поэтому ничего точнее я вам сказать не могу. Попробуйте показать ее вашему другу, господину Суру, полагаю, его это очень заинтересует. Что же касается самого Андреса, — вы уверены, что его нет во дворце? А что-нибудь из его личных вещей осталось? Эта записка ведь может быть злой шуткой кого-нибудь из завистников. Я мог бы попробовать поискать Андреса, я достаточно его знаю, но вы ведь позаботились снабдить его амулетом, защищающим от магического поиска? Возможно, стоит поискать обычным способом, спросить его товарищей.       Нерадивый ученик и нерадивый же наставник в одном лице тяжело вздохнул. Давненько его так вежливо и так безошибочно не тыкали носом в привычку действовать, а не мыслить. Но разве не за этим он пришел к мэтру Истрану? Вот и получил сполна. Теперь разбирайся с этой помощью.       К счастью, Андреса он пытался найти… с час назад? Где-то так, хотя время разбилось на «до» и «после записки».       — Я сначала искал его на утренней тренировке стражи, думал, что он либо там, либо на смене. Потом… потом мне сказали, что он на тренировку не явился, хотя и смены у него нет. И тут я…       Искусство оратора и пропагандиста снова изменило Орландо, когда он попытался облечь в слова тот противный холодок по спине и комариные укусы подступающей тревоги. Вроде ничего ещне не случилось — но вот оно, за поворотом, провидцем быть не надо!       —… я забеспокоился, — как же беспомощно и неправильно это прозвучало! — Понимаете, мэтр, Андрес — очень обязательный, и если должен где-то быть — будет. И тренировку без причины не пропустил бы. Тогда я телепортировался прямо к нему в комнату, ну их, эти условности! — ага, забеспокоился и сразу без приглашения свалился на голову. Забота о личной жизни подданных на высоте! — Там… да вроде как обычно было. Чисто, аккуратно… и только эта записка на столе. Если это розыгрыш!.. — тон мистралийца не оставлял сомнений в его способности разыграть шутника в ответ. Да так, что надолго запомнит!       — Чисто, аккуратно, — повторил маг. — А что с другими вещами? С его гитарой? Я понимаю вашу тревогу. Хотя — молодой человек, бард… Но вам должно быть виднее. Ясно ведь, что у вашего ученика появился какой-то недоброжелатель, причем прямо во дворце. Вы полагаете, Андрес в опасности? Конечно, дворцовые интриги порой доводят до серьёзных проблем, но чаще это всё же мелкие неприятности.       Мудрые слова мэтра Истрана почему-то дошли до его ученика очень частично. Хотя, возможно, дело тут было в асимметрии ушей. Про гитару и про бардовские способности Андреса он прослушал, а вот про недоброжелателя… И эта мысль прочно засела в его мистралийской голове. В глазах загорелся очень нехороший огонек, лишний раз подтверждая, что трезвый мистралиец от пьяного отличается разве что размахом действий.       — Недоброжелатель во дворце? Он об этом пожалеет! — только что очень несчастный полуэльф подхватился с подлокотника кресла, будто тот раскалился под ним. — Я заставлю его об этом пожалеть! Спасибо, мэтр Истран! — он сцапал с блюда два печенья и, оставив в чашке две трети успокоительного чая, сиганул в телепорт.       Придворный маг Ортана покачал головой. Ну, по крайней мере, правитель сопредельной державы оправился от своего удручённого состояния. Может быть, следовало помочь ему как-то ещё? Но мэтр всерьёз полагал, что вряд ли сможет найти юношу, защищённого сильным амулетом, особенно если ничего не ломать. Да Орландо и не настаивал на поиске. В конце концов, маг решил, что если его ученику понадобится более действенная помощь, он всегда сможет обратиться к нему.       Но вернувшись к своему прерванному занятию, он всё ещё думал, что же приключилось там в Мистралии. И ведь советник и полковник Сур не вернулись утром, хотя могли. Значит ли это, что проблема решена, или что они тоже занялись другими делами?