Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двадцатый день Красной луны, суббота, утро Место: Альфа, квартира Макса — база на Дельте              Макс проснулся и сел в кровати. Под окном истошно орали вороны, часы показывали полшестого. Макс лёг обратно, но безуспешно, заснуть обратно не получалось. Тогда Макс решил посмотреть почту — несколько дней подряд это никак не получалось. Во вторник он несколько раз пытался проверить почту, но сперва позвонил Дэн с известием, что Санька сломала ключицу, потом Раэл потребовал встретиться, Макс поехал на встречу и опоздал, потому что сломался скоростной трамвай — он и не знал, что они ломаются. Раэл — Макс так и не понял, зачем он нужен был Раэлу — напоил кофе с пирожными, вручил свой детектив, спросил о чём-то незначительном, пригласил в филармонию на концерт… Когда Макс прямо спросил, что нужно от него Раэлу, тот ответил «Ничего», вежливо улыбнулся, с улыбкой встретил отказ идти слушать музыку и распрощался, сказав, что ничего другого от него и не ждал.       Макс в полном недоумении поехал домой и дома обнаружил, что его залили соседи сверху, причём горячей водой, причем текло почему-то в комнате и прямо на стол со служебным компьютером. Макс позвонил коммунальщикам и отправился к соседям, их не было дома… В общем, чуть-чуть выдохнуть он смог только к ночи. Решил проверить почту и словил омерзительнейший вирус на брехунец — поверх всего вылезал баннер с порнографией и не давал посмотреть ничего, вдобавок не отключался звук. Тут он плюнул на всё и лег. Во сне пересёкся с Диего, выяснил, что у него хотя бы всё нормально.       В среду он повез компьютер и брехунец на базу, потому что служебную технику чинить полагалось только там. Брехунец починили сразу, а за компьютером сказали явиться в пятницу. Он зашёл к Матильде, выяснил, что всё спокойно, попробовал позвонить Дэну и выяснил, что, убрав вирус, базовский айтишник удалил заодно все контакты и все программы. Часть информации он восстановил, но что-то пропало безвозвратно. И айтишник, чтобы поставить программы (в частности, шархийский язык), попросил оставить и брехунец тоже. По дороге домой Макс купил дешёвый брехунец и занялся ремонтом в доме. Весь четверг и часть пятницы он занимался домом, только вечером пятницы отправился на базу, забрал компьютер и брехунец, проверил и поехал домой. Дома он уже мог только лечь, так вымотали его предыдущие несколько дней. Так и получилось, что почту он открыл только в субботу утром, и первым, что он открыл, было письмо от Матильды, очень взволнованное письмо.              Тиля Соломоновна совмещала завтрак с просмотром почты. Поглощая булочку с маслом, она вновь просмотрела сообщение агента Мануэля о смерти агента Рамирес. Внутреннее чутьё говорило ей: что-то здесь не то. Тем более что Мануэль на её вопрос вообще не ответил. А ведь гибель агента в мирное время — это ЧП. Да и Макс не отвечает. Она вонзила зубы в следующую булочку и отпила сладкого чая. Это успокаивало. И радовало. Есть всё же в жизни счастье! Матильда перечитала своё письмо Максу.       «Макс, приезжай! Тут какая-то хрень творится. Мануэль сообщил о смерти агента Рамирес и затихарился замолчал. Нюхом чую, темнит наш первый советник». Не слишком ли она переволновалась? Не пора ли на пенсию? Хотя нет, не дождутся. Ну, вот, наконец, и Макс ответил!       Прочитав это письмо и письмо Мануэля («Макс, приезжай, как сможешь, в Мистралии неладно, написать не могу, только лично»), Макс немного удивился написал обоим «Сейчас буду», подхватился и побежал на базу.       — Ну наконец-то, — встретила его Тиля Соломоновна, — где ты так долго пропадал? У нас тут ещё одна проблема. С голдианским агентом. И говори что хочешь, но мне кажется, что с Селеной это как-то связано. Жаль девчонку, если это правда.       — Селена Рамирес? Она ведь тоже из последнего набора? А почему Мануэль? Кто у нас в Голдиане? Из Голдианы сообщили? Знаешь? Дай-ка я почитаю отчёт Мануэля.       — Из этого отчёта ясно, что ничего не ясно, — хмыкнула Матильда, перекатывая в ладони шоколадную конфету. — Откуда у Мануэля информация из Галланта, я не знаю. А в Голдиане произошло что-то непонятное. Незадолго до вторжения прибыл новый агент — Антон. Имя взял себе мистралийское — Антонио. И легенду соответствующую. Он и правда на мистралийца похож. Кстати, уже второй случай, когда настоящее имя агента и имя по легенде практически совпадают. Сидел спокойно, через Леночкину кабину не ходил. Занимался бизнесом, нанимал местных. В связях со спонсорами из корпораций не замечен, но тип себе на уме. Отчёты его были безупречны. Даже слишком. На днях явился и сообщил, что на его дом напали. Но эвакуироваться на Альфу отказался. Что скажешь, Макс?       — Дай-ка я гляну. Когда, говоришь, он стал агентом? Ага. Антон Артурович Зарипов, год рождения… А он почему-то старше остальных новичков… Почти на десять лет, однако, старше… Ага, понятно — почти доучился на космолётчика, сломал ногу, сложный перелом, долго лечился, взял академ, потом не прошёл по состоянию здоровья, забрал документы за полгода до выпуска и поступил к нам. Пока учился, подрабатывал в театре — постой, это не в этом театре был скандал? Ну, помнишь? Какие-то деньги исчезли, их так и не нашли, потом ещё что-то мутное там было — главный режиссер Сидоров-Водянский сел, директор сел, ещё кто-то там тоже сел, театр закрылся. Тэээкс! Готовили нашего дона Антонио на Мистралию, но там тогда пошла заварушка, решили новичка туда не ставить, а здесь, в Голдиане, как раз Жорик… пропал. Ага. Легенду ему менять не стали, здесь он под видом мистралийского купца. А психологический профиль? Бард-вор! Красиво… Это кто же догадался такого красивого взять? Ага. Тиля, радость моя, распечатай-ка мне портретик, хочу кое-кому его показать. Думаю, мне его опознают, слышал я про какого-то дона Антонио, и всё хорошее такое, отборное, матерное, я бы сказал. А теперь Селену глянем — отличница, стипендиатка с именной стипендией, шла на красный диплом… завалила тест? За все курсы отлично, а тут завалила? Родители погибли, когда ей было десять, приёмные семьи — одна, две, три — до восемнадцати лет шесть семей, контактирует с самой первой, больше ни с кем. А там что? Прожила три года, у опекуна обнаружили рак, детей забрали, там их было трое подопечных, раскидали по разным семьям, рак вылечили, но детей не вернули, потому что… По состоянию здоровья. С приёмной матерью все дети поддерживают связь, между собой тоже, обязательно посещают её в день рожденья и на Рождество. Перескочила несколько классов, самая младшая из агентов, девятнадцать лет, почти двадцать.       Макс ухватил себя за косу.       — «В случае моей смерти сообщить моим матери и брату». Завещание — на брата из приёмной семьи, из той, самой первой. Подожди пока извещение родным посылать, я к ним лично схожу. И откуда Мануэль про неё знает? Она же из Галланта не должна была вылезать. Так! — Макс откинул за спину измочаленный кончик косы. — Неладно что-то в Мистралии, схожу-ка я туда с инспекторской проверкой. И в Галланте тоже всё плохо — второй случай за месяц, и это в мирное время! Но в Галланте нет никого, а отчёт написал Мануэль. Тилечка, целу́ю ручку!       Макс взял фото и вправду поцеловал пухлую ручку Матильды, задержал её в своей руке и вопросительно посмотрел ей в глаза:       — Ещё что-то? А кстати, этот Антон сейчас не на базе случайно?       — Ну где там! Появился ночью, дал краткий отчёт, из которого трудно что-то понять, и смылся. Сеть показала, что он прошёл в общественную кабину в Келси, но и оттуда он явно уехал. С тех пор его брехунец молчит. Формально придраться не к чему, отчёты каждый день мы не ждём, но сам же понимаешь…       — Да понимаю. Ну что ж. Не скучайте тут без меня. Я пошёл.       Макс помахал рукой и пошёл в Т-кабину. Чутьё подсказывало ему, что надо торопиться.