Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двадцать второй день Красной луны, понедельник, ближе к вечеру Место: Мистралия, Арборино, Кастель Коронадо       Последние часы дневной смены стражи были самыми тяжёлыми. Во-первых, они приходились на сиесту. Да и во-вторых тоже, потому что количество посетителей Кастель Коронадо резко уменьшалось и, если на южных воротах еще наблюдалось какое-то шевеление, то на главных жизнь и вовсе замирала.       Послеобеденная сонливость и скука становились главными врагами доблестной стражи.       В тишину и покой, нарушаемую лишь птицами и шелестом листьев на ветру ворвался топот ног, а за ним и тот, кто его производил. Один из младших стражников, вроде бы Рауль, но иначе как Чико его никто не звал и не собирался в ближайшие лет десять, несся к воротам так, будто за ним гналась вся армия недоброй памяти наместника Харгана.       — Эй, Чико, ты чего?       — Хуан обходит посты с одним из людей полковника Сура, капитаном Домингесом, что ли… капитан говорит, что есть приказ короля задержать самого советника! — выпалил юнец, выпучив глаза.       — Так, спокойно, — сказал более рассудительный Хавьер, откладывая в сторону один из пистолетов, который он со скуки разобрал почистить.       — Задержать самого советника! — в ужасе повторил Чико.       — Спокойно, — в свою очередь повторил Хавьер. — Какого советника?       Чико перестал орать и размахивать руками, а вместо этого задумался. Мыслительный процесс после такой встряски давался ему с трудом. Для него по умолчанию «советник» — это был мэтр Мануэль, но он действительно не слышал имени, бросившись поделиться ужасной новостью с товарищами.       — Он же не может задержать… мэтра Мануэля? — опасливо спросил юнец.       — Король может всё, на то он и король. Но некоторые глупости он явно делать не станет, — проявил политическую подкованность третий стражник, который до сих пор молчал и, кажется, уделял больше внимания кружению опадающих листьев, чем сенсационной новости.       Да и сенсационной новость оставалась недолго: когда Хуан с капитаном Домингесом добрались до главных ворот, стало ясно, что речь идет не о героическом Амарго, а о новом советнике, Дельгадо. Тоже, конечно, не рядовое событие — задержание советника, но и не настолько пугающее, как решил торопыга Чико.       — Вот дурень, — усмехнулся Хавьер, глядя в спину поспешно, хотя уже и не бегом удаляющемуся младшему стражнику. — Как он мог подумать, что король прикажет задержать мэтра Мануэля?       — Так же, как все остальное — точно не головой, — ответил его напарник, переключаясь с листьев на созерцание мух.       Второй советник короля Мистралии господин Дельгадо был очень занят. Добыв и передав королю доказательства сохранности «самого дорогого», он всё-таки сходил в Ведомство Безопасности Короны, где находились заключённые заговорщики. Ну, посмотрел на них. Чтобы обратиться к королю по этому вопросу, он решил прояснить хоть что-то о пропавшем ученике, а поэтому весь следующий, девятнадцатый, день выяснял подробности его исчезновения. Узнал он о мальчишке не много, хотя все, к кому он обращался, охотно делились информацией, всё-таки не абы кто спрашивает, а второй советник короля.       По всему выходило, что особых врагов у парня во дворце не было. Не успел обзавестись. Завистники, разве что, да и то не много. А за пределами дворца? Тут новый советник вообще зашёл в тупик. Ученик его величества в город ходил мало и редко, а из знакомых имел там вроде какого-то оборванца, а больше никого.       Это могло быть зацепкой, и поэтому Хиль послал запрос городской страже. Но ответ ожидался не ранее завтрашнего, двадцатого, дня. И как раз в этот двадцатый день вместо новой встречи с королем господин советник получил подробное письмо насчёт школ. Пришлось отправляться инспектировать школы.       Лучшей в Арборино школой считалась та, которая в центре, близко к площади Героев. Наставница старшеклассников, мэтресса Карла, от всей души обрадовалась такому вниманию правительства к их учебному заведению, что задержала Дельгадо чуть ли не на целый день. Заодно передала привет господину первому советнику и осторожно поинтересовалась, почему его юный сын не посещает школу. Хиль и ей пообещал, что выяснит.       Поскольку школы в основном работают по утрам и немного после обеда, Дельгадо следовало поторопиться. Потребовав учебные программы в письменном виде, он успел посетить в тот день ещё одну школу, примерно такого же уровня, в районе, где жили алхимики, в последние годы развивавшие в основном тяжёлую промышленность. Да, работа предстояла большая. Зато, утешил себя Хиль, у него теперь есть образец программы для других школ.       Вечером во дворце его ждал ответ из городской стражи. Некто лейтенант Серрано сообщал, что искомый Андрес Ривера им знаком, но ни в каких связях с преступным миром Арборино не замечен. Тем не менее, юный ученик его величества был охарактеризован как «импульсивный и склонный к агрессии». Хиль почесал репу, отправил лейтенанту ответ и составил план на двадцать первый день. Он почти держался плана, но всё-таки немножко выбился и посетил всего три школы. Зато потом ещё полицейский участок на площади Героев. Да, с такими темпами он не скоро управится. Но зато картина общего образования в столице вырисовывалась очень ясно. Он и не подозревал, какие разные школы бывают! И кстати, даже самые плохие школы не охватывают всех детей, многие из них вообще не учатся грамоте. Только посчитать их — тоже ведь работа.       В двадцать второй день путешествие по школам продолжалось. С одной стороны, конец работы был уже не за горами, с другой — теперь школы попадались такие, в которых наставники не понимали даже слова «программа». В общем, день выдался неудачным, да и в участке ничего утешительного не сказали, никакой новой информации не обнаружили. Возвращаясь во дворец, он придумывал новый план. И ему отчаянно не хватало информации. Кого же ещё спросить?       И дон Антонио, как назло, ни вчера, ни позавчера не ответил. Конечно, искать пропавшего ученика он не поможет, ясно высказался, но может хоть посоветует чего полезного. Ему ведь самому интересно, чтобы с заговорщиками продвигалось.       После обхода постов Хуаном и капитаном Домингесом послеполуденную лень и скуку со стражи как ветром сдуло. Все гадали, кому же выпадет сомнительное счастье задерживать второго советника. Потому как с одной стороны — приказ короля, а с другой — то ли третье, то ли четвёртое, но уж точно в первой пятерке лицо в государстве и никто ему не помешает отыграться на исполнителях приказа. Король помешал бы, но для этого он должен узнать.       Шансы, что советнику Дельгадо придет в голову мысль вернуться, к примеру, через южные ворота, были, однако выигрыш в сомнительном соревновании с большей вероятностью перепал бы главным. Так и случилось — вскоре на подъездной аллее остановился наёмный экипаж, из него, неловко пригнувшись, выбрался новый советник. В руках у него были радостно шевелящиеся и порывающиеся улететь вместе с осенним ветром бумаги, которые советник пытался продолжать читать на ходу.       При виде его долговязой фигуры Хавьер нехорошо усмехнулся. Ему сразу не понравился этот тип, появившийся ниоткуда и внезапно ставший советником при их добром и дружелюбном короле. Теперь, видать, дружелюбие кончилось. Стражник чуть ли не потёр руки в нетерпении, когда второй стражник, тот самый Хосе, оторвался от предсказания будущего по полёту мух, встал и слегка оттеснил напарника в сторону.       — Ты чего? — удивился Хавьер.       — Того. Не забывайся. Он — пока советник, а ты — стражник.       А еще Хосе в глубине души ощутил странное сочувствие к усталому человеку, почти всегда занятому делами, бумагами, разъездами. В глубине души ему хотелось, чтобы король Орландо ошибся и сейчас понял свою ошибку. Ведь кто разбирается в людях, как не он?       И, не позволив Хавьеру влезть с официальной, затаённо-издевательской фразой, Хосе сам обратился к советнику:       — Господин Дельгадо, к сожалению, поступил приказ короля вас задержать и немедленно проводить к нему.       — Что? — Дельгадо оторвался от бумаг и рассеянно уставился на стражника. — А, к королю. Конечно. Наконец-то. — Он впихнул бумаги в сумку и закрыл её. — Пойдёмте.       Хавьер не удержался и хихикнул. Хосе незаметно для советника показал ему кулак и пошёл за Дельгадо, думая, что это самое странное задержание в его жизни. Второй советник сам шёл к кабинету короля, а Хосе старался ненавязчиво идти сзади, чувствуя себя на редкость неловко.       Да ещё и секретаря Салинаса не оказалось на месте. «Что за дурацкий день! Тут же должен быть хоть помощник какой или… или хоть кто-нибудь! Мне что, самому королю докладывать?» — Хосе пару раз глубоко вздохнул, напомнил себе, что король Орландо — это-товарищ Пассионарио, в короне он там или нет, и постучался.       Дверь открыл сам лично товарищ Пассионарио, он же король Орландо. С первого взгляда стало ясно, что день у его разноухого величества не задался. Хосе снова вздохнул — у второго советника день тоже явно не задавался. Тем более что при виде его долговязой фигуры в покрасневших глазах вождя и идеолога появился очень нехороший огонек. Непривычно жестокий.       — Ваше величество, господин Дельгадо к вам с докладом, — многозначительно произнес Хосе.       — Вот сейчас и доложит, — жёстко сказал Орландо, пропуская советника в кабинет. — Хосе, вы свободны.       — Добрый вечер, ваше величество, — Дельгадо неловко поклонился. Он вообще чувствовал себя неловко, в основном из-за того, что поиски пропавшего мальчика зашли в тупик. Со школами-то всё было ещё ничего, хотя и там всё так запущено, что его величество небось и понятия не имеет. Но этот ученик… Хиль спрашивал о нем уже всех подряд, даже этого стражника хотел спросить, но он был какой-то странный.       Дельгадо выпрямился, посмотрел на короля с высоты своего роста и нахмурился. Августейший монарх выглядел не лучшим образом. Может, у него ещё что-то случилось? Ещё кто-нибудь пропал? О небо… Что если здесь все пропадают? Первого советника, например, он так и не видел. И сына его в школе не видели. — Что с вами? Вы сражались с троллем? То есть, я хотел сказать, вас гнетут тёмные силы?       Оратор и пропагандист от неожиданности потерял дар речи. И сложившуюся в голове гневную речь тоже. Он что, издевается? Его привели сюда под конвоем, а он издевается? Растерянные слова не спешили вернуться в истерзанную переживаниями голову, да и сил на отповедь не было, поэтому Орландо коротко потребовал:       — Снимайте амулет.       — Этот? — Хиль неуверенно нащупал под воротником ленту амулета, которым снабдил его дон Антонио, удивлённо вытянул её и обеими руками снял сам амулет. Чуть наклонившись, протянул королю: — Возьмите. Кажется, он не опасен.       Нет, не издевается. Орландо взял амулет из рук своего второго советника и напряженно прислушался к эмоциям Дельгадо. Тревога… смущение… Что там Амарго говорил? Почувствовал и не понял — спроси словами через рот? Да Орландо пока не то, что почувствовал — что слышал и видел, не совсем понимал. Скорее, первое впечатление о бедняге, как о такой же жертве в чужой игре, как Хорхе и как… как Андрес, было правильным. Что только увеличивало счет, который он предъявит дону Антонио к оплате.       Стоять дальше было глупо, да и не особенно удобно для обоих собеседников, поэтому Орландо жестом пригласил Дельгадо сесть. Недоразумение с доном Армандо до сих пор грызло излишне импульсивного полуэльфа, но если дон Армандо был воином и это было столкновение примерно равных по силе духа противников, то Дельгадо…       Орландо плавно опустился на подлокотник кресла напротив. Пришло время самой важной проверки без помех в виде лишней паники.       — Господин Дельгадо, — мягко проговорил эмпат, — этот амулет — экранирующий. Без него я могу легко читать ваши эмоции.       — Мои… эмоции? — переспросил озадаченный подданный, и тут же явил заинтересованному эмпату целую гамму упомянутых эмоций: недоумение, легкое недоверие, опасение, смешанное с сочувствием, сожаление, беспокойство и фоном — привычная уже тревога. Признание короля не то, чтобы испугало его, зато удивило изрядно. — Да что же в них интересного? Вот если бы вы факты могли… Я ведь так и не нашёл пропавшего мальчика. — Сожаление. — Если уж полиция не может найти след, может, заметку в газету написать? «Пропал мальчик…» — Сомнение, потом надежда. — Похитители если не устыдятся, то хоть испугаются.       Орландо не выдержал и схватился за голову. Теперь, если бы он не контролировал свои эманации, то господин Дельгадо получил бы свою порцию сочувствия, надежды, отчаяния, злости… Надежда, что этот нескладный парень может что-то знать, вот прямо сейчас рассыпалась в прах. Не нужно быть мэтром Истраном, не нужно выворачивать его память наизнанку… зато он может связаться со своим шефом.       — Господин Дельгадо, — всё тем мягким и спокойным тоном продолжил король, — я недооценил вас. Недооценил ваше желание помочь и вашу целеустремленность. Вашу работоспособность. Сейчас я понимаю, насколько несправедливым и неправильным был приказ вас задержать, я прошу у вас прощения… Но я бы хотел объяснить, в чем дело. Ваш шеф, дон Антонио… — в голос Орландо вернулись металлические нотки, а кулаки невольно сжались.       Он попытался продолжить говорить тем же успокаивающим тоном, но ему ещё с утра хватило быть функцией, а не человеком!       — Этот подонок похитил моего ученика, Андреса, и сына мэтра Мануэля, Хорхе.       — Он? — Дельгадо побледнел и в ужасе расширил глаза. — Так вот почему он говорил, что это знание… И вот почему ничего не сказал! И вот почему сын первого советника не ходит в школу! И вот почему он сам пропал! А я уж подумал, не хватил ли его Кондратий от чрезмерно крепких напитков… — Он бросил быстрый панический взгляд на дверь кабинета, словно надеясь найти там дона Антонио, а может, опасаясь увидеть упомянутого Кондратия, потом снова взглянул на Орландо: — Но вы мне тоже не сказали…       И осёкся, осознав, что это было сделано специально. И застыл, не сводя с разгневанного короля растерянного взгляда. Вот ведь угораздило попасть между королем Мистралии и доном Антонио, да ещё в такой неприглядной афере! Они оба не говорили ему ничего, один — справедливо полагая, что он в ужасе откажется, второй — из простого и понятного недоверия. «Приказ задержать…» А он даже не понял. Хорош советник. Надо было отказаться, только послушав, как выражается дон Антонио в адрес правителя Мистралии. Впрочем, он всегда так выражается, вот и не насторожило.       — А что, по-вашему, я должен был делать, когда дон Антонио навязывает мне своего советника, приказывает отправить в отставку полковника Сура и от этого зависит жизнь дорогих всем нам людей? Должен был сесть и поплакаться вам? Понятно же, что вы — больше наблюдатель, больше голос этого мерзавца, чтобы передавать его приказы мне! — возмущённый король подчеркнул голосом слово «приказы».       Он уже давно не сидел на подлокотнике кресла, он вскочил и расхаживал по кабинету, размахивая руками со страстью мистралийца, помноженной на эмоциональность эльфа.       — Он подставил вас, между прочим, в первую очередь! Ваш амулет, конечно, мешал мне чувствовать ваши эмоции, но я не слепой и не дурак, как хотелось бы некоторым, чтобы не понять, кто рядом со мной! И когда вы передавали хамские «приказы», было видно, что это не ваши слова! Вы — такая же жертва здесь, как Андрес и Хорхе, вас использовали! Использовал этот мерзавец! — тон Орландо не предвещал дону Антонио ничего хорошего, даже лёгкой и быстрой смерти.       А потом король наткнулся на растерянный и несчастный взгляд своего второго советника. Панический ужас, заполнявший кабинет, тоже принадлежал советнику. «Это ты так сочувствуешь? Это ты так обращаешься с ещё одной жертвой дона Антонио?»       Орландо с величайшим трудом заставил себя хоть немного успокоиться.       — Сына мэтра Мануэля удалось спасти в результате военной операции в доме дона Антонио. Что, несомненно, будет способствовать потеплению отношений между Мистралией и Голдианой, — горько усмехнулся он, усаживаясь обратно на подлокотник кресла. — Физически, насколько мне известно, он цел и невредим. А моего ученика, равно как и вашего подлого шефа в доме не оказалось. Военную операцию готовил мэтр Мануэль, поэтому я приложил все усилия, чтобы не позволить вам путаться у него под ногами в такой момент. Я отослал мою жену и сына, чтобы не подвергать их опасности. Да, мои приказы преследовали в основном цель занять вас и отдалить от мэтра Мануэля, — он помолчал и продолжил, — Нам известно, что Андрес уже не у дона Антонио, что ваша безопасность — не гарантия его безопасности. Я могу удалить вас из дворца любым способом. Любым, — и опять пауза. — Но я не буду. Это ваше решение — остаться или уйти, — Орландо положил на стол ранее отобранный у Дельгадо амулет. — Это — тоже ваше. Можете забирать. Однако, прежде чем вы уйдёте, я хочу воспользоваться вашим способом связи с доном Антонио.       Дельгадо слушал и к охватившему его ужасу явственно примешивалось чувство обиды. Как можно быть таким бессовестным как этот дон Антонио! Он же все знал… «Гарантия безопасности…» Он изначально не собирался благополучно заканчивать эту авантюру, по крайней мере для самого Дельгадо, и все его обещания — подлая ложь. Не надо было соглашаться, не надо было верить. Теперь-то поздно. И король туда же. Впрочем, его-то как раз можно понять.       Хиль медленно извлек из кармана переговорный камень и показал на раскрытой ладони.       — Я не знаю, как он работает, — проговорил он. — Это что-то магическое. Возможно, он вообще больше не работает. Но я попробую.       Несчастному посланнику было сейчас стыдно представлять дона Антонио, ведь он уже знал, что тот натворил. Но всё-таки он сжал в руке камень.       — Едва ли он ответит, даже если камень работает, — добавил Хиль виновато. — Надеюсь, это потому, что ему тоже стало стыдно.       По выражению лица Орландо стало ясно, что он скорее поверит в богатый урожай апельсинов на Ледяных островах, чем в угрызения совести дона Антонио. Потом он быстро, но негромко проговорил:       — Если ответит — пожалуйста, молчите.       Едва Орландо успел сказать это, как из сжатого кулака Дельгадо послышался шум, какое-то шипение и даже потрескивание, будто незадачливый советник загадочным образом уменьшил и спрятал в кулаке гномью машину. Или какое-нибудь взрывное устройство… Усилием воли король подавил желание отскочить в сторону, чтобы снова не тратить время на отращивание недостающих конечностей, но еще меньше ему улыбалось оставить погрязшего в этом по уши советника выбираться самому. Короткая, успокаивающая, как поглаживание, эманация для бедолаги Дельгадо, благо, амулет тот пока не надел. Тем лучше — ему предстоит присутствовать при не самом приятном разговоре.       Наконец, сквозь шипение пробился голос, так что амулет связи оказался амулетом связи и его можно было смело вычеркивать из взрывных устройств. Неприятно знакомый голос, луны не прошло, как пришлось познакомиться. Зато не нужно быть эмпатом, чтобы сразу различить в этом голосе панику, практически как у советника:       — Дельгадо? Где вас носит, демоны вас побери? Что у вас там вообще происходит в вашей долбаной Мистралии? Почему вы молчите? Отвечайте!       — А он не может, — услужливо сообщил Орландо. Вот сейчас кто-то заплатит за это поганое утро! Жаль, что не за всё остальное.       Дон Антонио заткнулся от изумления. Он, конечно, послал своего человека для связи между ним и королем… но не настолько же напрямую!       — Откуда… у вас амулет? — наконец, выдавил «честный голдианский предприниматель», будто это было самым важным.       — С трупа снял! — нахально ответил Орландо и подмигнул Дельгадо, дескать, без паники, слова — это всего лишь слова.       Дон Антонио опять, как выразился бы Жак, «завис». Его познания в магии не превышали стандартного курса для агентов, часто сводившегося к фразе: «Не трогайте магов! И магию тоже не трогайте без нужды», поэтому он и не представлял, будет ли амулет работать в руках другого человека. Или полуэльфа, хрен с ним. Потом до него медленно дошло не только, кто ответил ему, но и что этот кто-то говорил.       — Как — с трупа? — переспросил агент, глупо хлопая глазами и втихомолку радуясь, что изображения на скорую руку состряпанная поделка некроманта не передает.       — Трупов не видели? И обирать покойников не приходилось? Странно, я был уверен, что при таких манерах падальщика вы и этим занимались, — Орландо чувствовал, что долго насмешливый тон ему не удержать, что он поддастся гневу и… а почему бы, собственно, и нет?       Дон Антонио пропустил издёвку мимо ушей, пытаясь осознать тот факт, что нанятый им человек, похоже, и впрямь труп. Иначе бы как амулет попал к этому разноухому марионеточному королю? Не то, чтобы шеф собирался оплакать, как должно, своего подчинённого, но это убийство означало только одно — Мистралию он больше не контролирует. И визит клятых партизан в его дом в Новом Капитолии — это еще цветочки.       — Вы забываетесь! Думаете, меня затруднит скупить все долговые расписки вашей нищей страны и потребовать с вас оплатить их? — рявкнул дон Антонио.       — Подотри ими себе задницу, — заботливо посоветовал Орландо. — Они тебе очень пригодятся, когда я до тебя доберусь и ты ответишь и за Хорхе, и за Андреса!       — Мне достаточно шевельнуть пальцем, чтобы заложника убили! — пригрозил отчаянно блефующий агент.       — Хоть на ноге. Ты найди его сначала, мерзавец!       Из амулета раздался грохот. Орландо успел подумать что вот оно, взорвалось, и попытался выставить щит весьма… нетрадиционной ориентации… точнее, конфигурации, чтобы прикрыть себя и советника, однако вспышки и разлетающихся во все стороны осколков не последовало. Наоборот, воцарилась тишина…       Дельгадо разжал руку и положил камень на столик рядом с амулетом. В какой-то момент ещё перед началом разговора ужас и возмущение отступили, и он почувствовал себя очень спокойным. Настолько, что даже намеки его величества на труп его не встревожили.       А дон Антонио, как ни странно, ни капли не устыдился. Сначала Хиль молчал, потому что так приказал король, а потом — чтобы не испортить ему игру и не уличить во лжи. Самому Дельгадо до таких интриг было далеко. Теперь же, по окончании разговора, он понял одно: дон Антонио возмущён до крайности, и это скорее всего потому, что ничего реального из своих угроз он воплотить не в силах.       — Ну вот, — озвучил он эту мысль голосом воина, проигравшего битву, но постигшего смысл бытия, — Он не сможет убить вашего ученика. И про долги… тоже не сможет. Только теперь он больше не ответит. А вы поняли, как работает эта штука? И где ее вторая часть?       — Отдадим другим магам — разберутся! — отмахнулся Орландо, всё ещё охваченный радостным возбуждением от того, что наговорил гадостей обезоруженному шантажисту. — А вы, вы поняли, что вы теперь свободны? Он будет считать вас мертвым, а вы сможете делать все, что сочтёте нужным. Поговорим с А… с мэтром Мануэлем, может, он что-нибудь посоветует насчёт смены документов или там места жительства… Но пока вы свободны! А мне… — радость угасла моментально, словно на разгорающийся весёлый костерок выплеснули ведро воды. — … мне сейчас важнее найти Андреса. Только пока я не справился… Но когда я его найду, — уверенности в голосе не помешало бы побольше, а дрожи поменьше, — когда я найду Андреса, будьте уверены, этот мерзавец, ваш шеф, заплатит за все!.. Сколько он вам задолжал, кстати?       — Немало, если принять в расчёт то, что он обещал. Да какая разница, он ведь и не собирался… — Дельгадо махнул рукой. — Да я и сам бы не взял, за такую-то подлость. Вы были правы. Не судьба мне, видно. Только ваш ученик жив, вы ведь сами слышали. И он действительно не у дона Антонио, будь это иначе, он не ярился бы так. В Арборино его тоже, похоже, нет, это я успел узнать. Оказывается, вашего Андреса хорошо знают в полиции, но плохо знают местные преступники. Но кроме Арборино он может быть где угодно. Я могу ещё чем-то быть вам полезен в этом деле? Или вы желаете, чтобы я как можно скорее покинул дворец? Или… наоборот?       В отличие от темпераментного и переменчивого короля, Хиль не проявлял даже свойственных ему обычно эмоций. Сейчас ему не мешала ни тревога, ни страх, ни растерянность. Кажется, это происходило впервые с тех пор, как он появился в Кастель Коронадо. Он говорил отстранённо, как будто не о себе. Но равнодушием это нельзя было назвать, скорее облегчением.       — Вы его искали?!       На выразительной физиономии мистралийского монарха отразились поочередно ошеломленное недоверие, восхищение, потом почему-то стыд и искреннее раскаяние, которого даже мэтру Максимильяно удавалось добиться с трудом. Затем советника затопила волна глубочайшего уважения, которая никак не могла принадлежать самому Дельгадо, уж очень ярким было чувство на фоне всего остального.       — Вы его искали… — повторил Орландо. — Искали, несмотря на то, что ваш шеф, наверняка запретил вам его искать, искали, несмотря на мои дурацкие, откровенно издевательские приказы…       Король часто-часто заморгал, в круглых от изумления нечеловеческих глазах появился подозрительный любому, кто был знаком с Орландо дольше суток, блеск. Хотя второй советник не сказал ему ничего нового, ничего, что бы он сам не знал про Андреса, но осознание, что этот щуплый, нескладный, но упрямый парень искал Андреса, в одиночку, без какой-либо поддержки, да ещё и с препятствиями…       — Вы его искали… — в третий раз повторил Орландо, обнаружив, что глаза увлажнились, а вот губы как раз пересохли. — Вы не представляете, что это для меня значит! И то, что у вас не получилось в таких условиях… у меня тоже не получилось, а ведь мне все помогали!       Орландо чувствовал, что сейчас окончательно уронит остатки своего авторитета в глазах советника. ладно ещё маэстро Плакса, но король Плакса I?       — Господин Дельгадо, уйти или остаться — ваше и только ваше решение. Мне было бы приятно, если бы вы остались.       — Остался… в качестве кого? — спросил Дельгадо чуть напряжённо, а потом скорбно уточнил: — Мне тоже все помогали. И всё равно не получилось. А дон Антонио действительно возмущался, но он всегда возмущается, вы сами слышали. А поскольку в этом я его не подозревал, то и не придал значения. Вот если бы я знал…       Он на минутку задумался. А правда, если бы знал, что было бы? Смог бы он говорить с доном Антонио как обычно и даже что-нибудь полезное выведать? А встречаться с королем смог бы? Вряд ли. Не годится он для таких игр.       — Простите меня, ваше величество. Думаю, если бы я знал, все вышло бы ещё хуже.       — Да, наверное, — согласился Орландо. — По крайней мере, вы вышли из этой истории и освободились от дона Антонио живым, что тоже немало…       Весёлая злость, поддерживавшая Орландо во время беседы со злейшим на данный момент врагом, медленно испарялась. Сад за окном пронизывали оранжевые лучи вечернего солнца, напоминая, что ещё один день почти позади. День, ни на шаг не приблизивший их к спасению Андреса. Зато в этот день удалось хоть немного изменить к лучшему жизнь одного хорошего человека. Может, двоих, но аудиенция с доном Армандо прошла едва ли не хуже разговора с мерзавцем Антонио. Злость испарялась, оставляя позади себя усталость, холод и невольную дрожь. Надо, наверное, попросить принести кофе. Или самому прогуляться до кухни. Раймунда не будет ожидать от своего короля ничего выдающегося, у неё, по большому счету, как у мэтра Истрана, все — «хорошие мальчики», лишь бы хорошо кушали и хвалили её стряпню.       Король устало посмотрел на своего нового советника. Да уж, этот парень вымотан не меньше, а то и больше. И ему тоже не помешает чашка кофе, а то и две.       — Не знаю, как будет называться ваша должность при дворе. Может, останетесь вторым советником, может, придумаете с мэтром Мануэлем другое название. Название — всего лишь название, а если оно что-то меняет — дело чаще всего плохо, — невесело улыбнулся Орландо. — Я завтра познакомлю вас с мэтром Мануэлем. Думаю, он тоже вымотался за сегодня и меньше всего мечтает о дополнительной работе.       Он придвинул к своему возможно всё ещё советнику экранирующий амулет.       — Возьмите, пожалуйста. Я — двусторонний эмпат, так что управлять вашими чувствами могу так же легко, как воспринимать их. А это не всегда полезно… Завтра увидите, что мэтр Мануэль тоже носит, именно от меня, — Орландо соскользнул с кресла и подошёл к Дельгадо. — Правда, вам тоже не повредит чашка кофе или даже две? Или полноценный ужин? Без работы, без прощупываний друг друга, без тени этого подлеца за нашими спинами. Обычный ужин людей, собирающихся стать друзьями. А?       — Как вам угодно, ваше величество, — покорно согласился Дельгадо, имея в виду не только ужин, но и все остальное сказанное. Хотя вот даже дон Антонио обещал, что это ненадолго. Государственная служба при ближайшем знакомстве оказалась делом хлопотным и неблагодарным, а пребывание во дворце — тяжёлым и тревожным. Может, кто-то и справляется, а у него сплошные фиаско. И это он еще не сталкивался с открытой враждебностью, без которой невозможно, потому что согласно всеобщему мнению, при дворе столько завистников! — Я был бы счастлив стать вашим другом. Только какой из меня придворный или государственный муж? Я ведь даже не дворянин. Вот у вас это прекрасно получается, — теперь через задумчивое уныние пробилось неподдельное восхищение, — но это редкое умение, почти что дар. — Он взял со столика амулет и встал, готовый отправиться куда потребуется, несмотря на то, что только что продекларировал.       Орландо сочувственно улыбнулся усталому советнику.       — Знаете, что? Не надо сейчас ничего решать, решать вечером такого тяжёлого дня. И даже в столовую мы не пойдём. Мы пойдем телепортом на кухню к Раймунде, — теперь король приобрел вид проказливого мальчишки, который несколько портили тёмные круги под глазами, выделяющиеся даже на смуглой коже. — Там, помимо горшков и котлов, есть маленькие столики для тех, кто хочет спрятаться под завесой пара, шума и вкусных запахов. Иногда там отдыхают и греются стражники, а иногда и я. И никому там не будет дела ни до нас, ни до наших разговоров. Люди, в отличие от придворных сплетников, заняты работой. Сядем, будем пить кофе и болтать. Мы ведь не успели толком познакомиться, — проказливый мальчишка-полуэльф подмигнул своему советнику.       Доведись Орландо слышать разговор дона Армандо и Хорхе, он бы согласился, что иногда дружескую и неофициальную атмосферу поддерживать сложнее, чем соблюдать строгий протокол. В тех случаях, когда самому хочется выть и кто-нибудь пожалел и погладил по голове. А идти за этим так и некуда. К утру станет легче, закружит суета, дела, которые вполне могут обойтись без королевского участия, дела, которые не могут обойтись без королевского участия, дела, никак не связанные с поисками Андреса, все ниточки к которому оборвались. Расставшись с доном Армандо, король не отправился, против обыкновения, на любимую скалу, а надолго влип в зеркало. Зеркало не показало ничего. То ли познаний Орландо в стихии Воздуха не хватило, то ли что-то защищало ученика и друга от магического поиска. Единственную надежду внушала бутылка, которая все еще показывала, что Андрес жив.       — Вы уверены? То есть, я, конечно, не подвергаю сомнению ваши слова, только… — Дельгадо хотел уточнить, а подобает ли королям ужинать в таком непритязательном месте, да и вообще, до того ли ему сейчас, но передумал. В конце концов, может это последний раз, когда он вот так разговаривает с королем, не стоит тратить его на ненужные колебания. Его величество знает, что делает. Он же сказал, что уже делал так раньше. — Давайте. Это на кухне, не так ли?       Он улыбнулся в ответ, робко и неуверенно, сам не осознавая, что этой улыбкой уже подписывает обязательство поучаствовать в любой проделке, какую придумает собеседник и подельник.       Орландо очертил вокруг них телепорт, который перенес обоих на дворцовую кухню. Как и обещал король, кухня была полна вкусных запахов, пара, бурления чего-то кипящего и потрескивания чего-то жарящегося, а ещё весёлых разговоров. И над всем этим жизнерадостным хаосом царила женщина, властности в которой было больше, чем в самом Орландо. Намного больше. Казалось, она при необходимости легко поставит в угол своего короля. Но сейчас она обрадовалась появлению Орландо и Дельгадо, словно мать двум непутёвым сыновьям.       — Добрый вечер, Раймунда, это господин Дельгадо, мой второй…       — Ужинали? — сурово перебила Раймунда, которую не смущало ни то, что она смотрит на короля сверху вниз, ни то, что на нового советника снизу вверх.       — Собственно… — начал Орландо.       — Понятно. Садитесь вон туда, — она указала на столик на четверых в полумраке у стены, скрывающийся в нише. — Ваше величество, кофе и сладкое — не ужин.       Орландо и не пытался возразить. Есть на свете невозможные вещи, например, отучить Кантора хамить. Или переспорить Раймунду. Он покорно сел за столик и поманил Хиля.       — Садитесь. Меню тут на усмотрение Раймунды, но она обычно не ошибается в выборе. Хотя у неё странные представления, что ужин, а что — нет.       — Вы были правы, — улыбнулся он, как будто признавая правомерность рекомендации хорошей кофейни или ресторации, — здесь действительно великолепно. И она тоже права насчёт ужина, — благодарно-восхищённый взгляд в сторону Раймунды. — Ох, а ведь моя сумка осталась в вашем кабинете, — вдруг вспомнил он. — Обычно мне не свойственно быть таким забывчивым, но тут я растерялся. Не удивляйтесь, когда найдёте её там, в ней нет ничего опасного, только отчёт о школах.       — Отчёт о школах?! — опешил Орландо. Нет, он припоминал, что набросал какой-то приказ, чтобы отвлечь второго советника на время своего неофициального визита в галантский бордель, но его исполнения никак не ожидал.       — Вы ещё и школы успели проверить? Вы искали Андреса и ещё успели проверить школы? Вы хотя бы иногда спали и ели в эти дни?!       Последние слова услышала подошедшая к столику с подносом Раймунда. Миски на подносе распространяли вокруг себя такой вкусный запах, что и уточнять, а что там, не хотелось. И так было понятно, что это будет хороший ужин. Раймунда многозначительно, явно намекая, что десерт кто-то получит только после, а не вместо ужина, поставила поднос на стол и придирчивым взглядом изучила нового советника. Увиденное ей, мягко говоря, не понравилось.       — Ваше величество, вам не стыдно так мучить человека? Он же у вас уже прозрачный!       Орландо покраснел до корней волос и пробормотал себе под нос что-то вроде «Он сам, я больше не буду!»       — Его величество действительно к этому непричастен, дорогая Раймунда, — вступился за несправедливо обвиненного короля Хиль. — Так и было. Спасибо ещё раз. — Он дождался, пока сконфуженный монарх примется за еду, а у него выбора и не было, поскольку Раймунда ждала и нависала над столиком с настойчивостью и непоколебимостью дракона, охраняющего сокровище, и приступил к восхитительному ужину сам.       — Вы говорите так, как будто вас удивило выполнение вашего же приказа, — улыбнулся он, когда Раймунда наконец отступила, предпочитая наблюдать издали, причем не только за ужином этого беспокойного коронованного барда, но и за процессом приготовления очередной порции еды. — Не верится, что вы часто сталкиваетесь с подобным. Не огорчайтесь, даже такой подлец, как дон Антонио, не сможет докучать вам долго.       Орландо только открыл рот объяснить, что приказами обычно занимается Амарго, как вновь прозвучало проклятое имя дона Антонио. Король замер, не поднимая головы на собеседника, осторожно перевел дух и сказал:       — Кажется, вы за эти несколько дней уже умудрились заслужить награду. Готов поспорить, из школы у вас целая коллекция грамот! — чуть вымученно улыбнулся Орландо.       — Каких грамот? — не понял Дельгадо, у которого слово «школа» ассоциировалось сейчас исключительно со школами Арборино, которые он инспектировал. Ни в одной из них ему не предложили ничего похожего на грамоту. Более того, ему показалось, что в некоторых даже наставники без этой самой грамоты прекрасно обходятся. Но расстраивать короля не слишком радостными сообщениями он сейчас не хотел. Дойдёт до отчёта при случае, почитает. У его величества с грамотой точно всё в порядке. Но и радостных сообщений у Хиля тоже не было. Да и откуда им взяться за несколько дней? Не упоминать же снова дона Антонио, чтоб ему навернуться.       — За хорошую учебу или прилежание, или что-то в этом роде, но это не так важно, — отмахнулся Орландо. — А вы где учились? В Арборино?       — Можно сказать и так, — согласился Дельгадо. — Это один из пригородов, туда я ещё не добрался, да и сегодня там всё по-другому. Учился я не очень долго, и не особенно хорошо. Часто вместо того, чтобы писать на дощечке то, что следовало, я отвлекался и рисовал, причём не что-то реальное, а бессмысленные узоры. В общем, я был далек от образа прилежного ученика, радующего наставников. А потом и вовсе сменил школу на мастерскую гончара. Вот там мне нравилось гораздо больше. Уже позже, когда возникла необходимость, я снова занялся чтением и письмом, но читал не школьные тексты, а… — он чуть смутился, — другие книжки. Переписывал, стирал, так и научился.       Орландо слушал его, как заворожённый, как будто не было сейчас в мире ничего важнее и интереснее, чем чуть сбивчивый рассказ этого застенчивого человека.       — Так у вас гончарная мастерская где-то в Арборино? А можете что-нибудь нарисовать? — он с готовностью подвинул собеседнику чистую салфетку, потом тихонько выругался, представив, что скажет ему Раймунда за порчу дворцового имущества и с некоторым трудом извлек из воздуха лист бумаги и даже перо с чернильницей. Все это чуть не шлепнулось на стол, заливая чистую скатерть чернилами, но король Орландо справился с жонглированием ничуть не хуже, чем товарищ Пассионарио.       — Нарисуйте, пожалуйста, что-нибудь, — повторил он, опустив тяжёлую после утомительного дня голову на скрещённые руки.       Теперь Хиль не смутился. Восхищенно покивал, оценивая необыкновенную ловкость собеседника, и взял перо. Лист довольно быстро покрылся разного рода узорами и мотивами, потом добавились нехитрые сюжеты. Перо едва касалось бумаги, линии были скупы, но возникающие на листе силуэты тут же обретали характер. Под конец всего несколькими штрихами он изобразил худощавую фигуру с косой, едва угадывающимся острым ухом и торжествующим выражением лица, а вокруг летали перо, чернильница и свиток бумаги.       Орландо тихонько рассмеялся.       — У вас получаются потрясающие портреты, один взгляд — и все понятно! Мой друг Мафей тоже рисует необычные портреты… более серьёзные. А карикатуры вы, случайно, не рисуете? Например… — он на мгновение задумался, соображая, кого могут достаточно хорошо знать в лицо и он, и Дельгадо. — … например… — новый тихий смешок. — … президента Гондрелло?       — Гондрелло? — Дельгадо озадаченно почесал макушку. — Но ведь он уже… Впрочем, неважно.       Он быстро почеркал пером по новому листу, и на нем возникла голова человека, чем-то похожего на осла, только с чрезвычайно недовольным, но при этом задумчивым выражением лица. Черты лица человека определенно имели сходство с бывшим президентом Мистралии.       Хиль положил лист на стол и поднял голову. Глаза его смеялись, но губы уже прятали усмешку, возвращаясь в своё обычное положение.       Орландо ожидал чего-то подобного, но все равно, увидев готовый результат, не выдержал и расхохотался. За что получил сразу два суровых взгляда от подошедшей проверить, не требуется ли чего, Раймунды. Взгляды эти расшифровывались примерно как «Сам не ест, другим не дает, а ещё ржёт тут!»       Коварный полуэльф-эмпат изобразил на физиономии глубочайшее раскаяние, одновременно с этим внушив это чувство Раймунде. Королева кухни как-то очень поспешно удалилась.       — А Раймунду можете? — спросил он, будто подбивая одноклассника нарисовать портрет учителя на странице учебника.       Под всем этим весельем крутились неотступные мысли о том, что мало освободить Дельгадо от дона Антонио, нужно вернуть ему счастливую жизнь. Невиданные упорство и трудоспособность отличали и лучших из бардов, и вовсе не означали необходимости загнать человека в смесь каторги с гадючьим гнездом, которую представляла из себя его служба в качестве второго советника. Это Амарго успел заработать себе репутацию, часто отбивающую желание придворных интриганов с ним связываться, а Дельгадо съедят, едва разберутся, кто перед ними. «Ой, да не буду я решать! Пусть идёт как идёт, а я ему помогу», — заключил Орландо, следя, как перо собеседника порхает по бумаге.       А тут и Раймунда вернулась с десертом и кофе, недоумевая, почему она не сделала этого раньше.       Естественно, она не могла не заметить рисунка, который занимал почти весь лист. На нём донья Раймунда выглядела стройнее, черты лица её, вполне узнаваемые, были выразительны и каждому было ясно, что перед ним настоящая красавица. Платок Дельгадо рисовать не стал, зато изобразил умопомрачительную прическу. А ещё у красавицы было четыре руки. В одной она держала поднос с едой, в другой кофейник, а ещё в двух — поварешку и ухват, причем так, как будто котлы, стоявшие вокруг, были барабанной установкой, а она собиралась исполнить на них партию соло.       Хиль, увлечённый своим делом, заметил Раймунду, только когда она уже приблизилась к столику.       — О, спасибо, — улыбнулся он и отодвинул листы в сторону, освобождая место на столе.       Женщина улыбнулась, покраснела, поставила на стол поднос с десертом и кофейником, а потом поспешно ретировалась.       — Вы её очаровали, — зачем-то озвучил очевидное Орландо. — Знойная мистралийская женщина, да ещё шеф-повар… на вашем месте я бы заранее запасся одеждой на пару размеров больше, — ухмыльнулся король. — А далеко ваша гончарная мастерская? А почему именно гончарная? Потому что так получилось или потому что вы это любите? — спросил Орландо, разливая кофе по чашкам — не отвлекать же художника!       — У меня уже нет мастерской, — ответил он, отставляя и чернильницу, чтобы не мешала. — А была совсем недолго. Вот как раз Гондрелло и постарался. Не он сам, конечно, просто одно из происшествий в Арборино… — тут он осознал, что кофе ему налил сам король, и смущённо улыбнулся: — Спасибо, ваше величество. Я бы сам налил. Но зато такие моменты заслуживают того, чтобы рассказывать о них внукам у камина. Правда, они наверняка захотят узнать, что этому предшествовало. — Он помолчал, глядя на чашку и продолжая улыбаться. — Получается, вы создаете легенды практически каждую минуту.       — Тоже мне легенды! — фыркнул король.       Ему остро захотелось сделать этого конкретного парня счастливым, чтобы окупить то, во что он вляпался… тоже, по большому счету, из-за Орландо. Надо спросить у Амарго, есть ли пустующие дома да и выкупить для новой мастерской. Или организовать постройку… Тогда Амарго с чистой совестью развернет перед нерадивым подопечным список долгов королевства и продемонстрирует пока плачевное, несмотря на все усилия, состояние казны.       Тут-то любимый вождь и идеолог, занимавшийся в очередной раз укреплением отношений с общественностью в лице конкретного представителя, вспомнил угрозу дона Антонио скупить все долговые расписки Мистралии. Орландо смутно помнил, что ему как-то показывали, во что обошлась в результате чья помощь. Допустим, с Шелларом, вложившим больше всего в восстановление монархии, причем не только денег, они как-нибудь разберутся. Прочие подробности ускользали из памяти, а если рассказать про разговор с доном Антонио Амарго, то ему, Орландо, выскажут не только за это. Может, обойдется? Поймают этого гада раньше, через службу «Дельта»… А, будем решать проблемы по мере поступления.       — А давайте вы пока организуете свою мастерскую в одном из пустующих подсобных помещений? Не знаю, что и как скоро найдется в городе, зато у нас точно есть! У мэтра Мануэля здесь и кабинет, и лаборатория…       «В которой хозяйничает Хорхе. Или не хозяйничает… Ведь ни разу не говорили с той проклятой ночи. Обязательно узнаю, как он. Завтра. Он будет говорить об Андресе. Послезавтра. Или потом. Спрошу у Амарго, как он».       — Ну что вы, ваше величество, — мягко возразил Дельгадо, когда до него дошло, куда клонит король. — Не волнуйтесь вы хотя бы не этот счет! Разве дворцовый комплекс — подходящее для этого место? Сюда же даже вход по пропускам! А мастерская — это много шума и пыли, да ещё постоянный круговорот всего. Нет, я понимаю, что здесь много чего находится, та же кухня, — он обвел взглядом помещение, — и швейная, и наверняка ещё что-то. Но это все просто необходимо здесь. А моя мастерская будет в городе. Когда-нибудь. И я обязательно найду способ сообщить вам об этом. А пока я ещё здесь, скажите лучше, что ещё полезного я могу сделать, к примеру завтра? Может быть, поискать ещё где-нибудь?       «Поискать ещё где-нибудь… Какой же ты хороший и правильный парень, как же на тебя свалился клятый дон Антонио?» — чашка с кофе задрожала и начала расплываться перед глазами Орландо. — «Где же ты поищешь, когда ребята Сура носом землю роют и ничего не нашли? И никого не нашли.» Мальчишка, поверивший безалаберному наставнику и никудышнему королю, сгинул бесследно на просторах континента. И хорошо, если вообще на Дельте.       Настроение Орландо падало стремительно, словно подбитый дракон. А Дельгадо сразу примет это на свой счёт, как пить дать! Ну да, он вернул разговор к Андресу… но не он же его похитил. И, заметив реакцию собеседника, даже не испугается — хуже, расстроится.       — Завтра подумаем, — изо всех сил, до слёз зевнул Орландо. — Утром я вас познакомлю с мэтром Мануэлем, а там решим. А сейчас я, кажется, усну прямо за столом. У Раймунды получился на редкость снотворный кофе! — король протёр глаза руками, как бы отгоняя сонливость.       — Спокойной ночи, ваше величество, — пожелал Дельгадо. Что бы там ни принёс завтрашний день, сегодняшний получился по-настоящему незабываемым.