Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: 17 — 22 день Красной луны Место: Голдиана — база — Лондра — Галлант и так далее…        Время: ночь с семнадцатого на восемнадцатый день Красной луны, со среды на четверг Место: Новый Капитолий, Голдиана              Бегство через Т-кабину лишило дона Антонио возможности понаблюдать за заревом догорающего родного дома. С другой стороны, оно же лишило проклятых мистралийцев возможности понаблюдать за его собственным догорающим телом, что тоже было неплохо. Он, в принципе, ожидал от этих психов какой-нибудь подлянки, но не настолько же быстро! Как будто их кто-то навёл на дом почтенного продюсера… Впрочем, когда он с небольшим саквояжем самого ценного вышел из общественной Т-кабины, вокруг царила глубокая ночь и все жители города… все добропорядочные жители города мирно спали. А вот один из менее добропорядочных мялся на площади, прикидывая, что ему делать. Добропорядочный житель пошел бы в полицию, но это был как раз тот случай, когда вмешательство полиции обойдется дороже, чем невмешательство. В конце концов, он плюнул и отправился досыпать в отель «Флэш-рояль».        Время: Восемнадцатый день Красной луны, четверг Место: Новый Капитолий, Голдиана — база службы «Дельта» — Новый Капитолий — Галант, Труавилль — Лютеция              Утро дона Антонио получилось совсем не добрым. Он, конечно, проснулся на роскошной кровати, которую иначе как «траходромом» ему назвать не хотелось, но кровать была чужой, а ее истинное предназначение было нереализуемо по причине количества участников. И наступило это утро отвратительно рано. Кроме того, благородного дона мучило самое плебейское похмелье, а все запасы коньяка достались проклятым мистралийцам… или сгорели. В коридорного, который принес заказанный коньяк, полетело его же полотенце и с десяток отборных ругательств, зато утро резко подобрело. То ли от коньяка, то ли от выплеснутой агрессии.       Полечив нервы, погорелец задумался, а что ему теперь делать, если идти в полицию чревато. В конце концов, он понял, что если его коллеги пропустят нападение мистралийцев на дом в Новом Капитолии, то какие они, нафиг, коллеги? А, значит, надо первым появиться на базе со своей версией. Он кое-как привел себя в порядок и снова отправился к общественной Т-кабине.       Визит в контору прошёл, как запланировано: Антон уведомил регионального координатора Матильду Натанзон, что на его дом было совершено разбойного нападение, дом сгорел, да, скорее всего подлые конкуренты, нет, эвакуация не требуется, и откланялся.       Он собирался немедленно вернуться в гостиницу, но потом решил, что после таких треволнений заслужил достойный завтрак в «Поморском гусе». Тем более его хозяин очень ценил такого непохожего на своих соплеменников мистралийца, точнее, содержимое его карманов. Поэтому для дона Антонио всегда была готова отдельная комната.       Но, стоило ему выйти на улицу, как в кармане задрожал амулет— господину Дельгадо тоже не спалось. Помянув всех предков несчастного мистралийца до двенадцатого колена, дон Антонио принялся оглядываться в поисках места потише и приметил пустую скамейку на краю сквера.       — Ну, что у вас?       Практически с первых же слов Дельгадо стало ясно, что этот идиот умудрился снять экранирующий амулет и попасть под влияние короля Орландо. Или ему и амулет не помешал? Да ещё умудрился до сих пор не встретиться с Мануэлем Каррерой! Ну не идиот ли? С другой стороны, секретарь утверждал, что именно такого идиота не поджарят сразу. И пока был прав. Пока дон Антонио высказывал Дельгадо всё, что он думает о нём и о его короле, на площади появилась компания студентов, которая почему-то прогуливала лекции. Громкая речь их вожака привлекла внимание:       —… и сегодня ночью заполыхал особняк одного из этих паразитов, которые высасывают из народа деньги! Так пусть же их всех…       Дон Антонио поспешно оборвал связь, присматриваясь к компании. Вожак откровенно смахивал на мистралийца. У этих что, революции и партизанщина в крови?!       Погорелец почувствовал себя как-то неуютно. Не то, чтобы болтовня одного придурка что-то меняла, но оставаться в Новом Капитолии ему действительно не стоило. Да и негде было. И не хотелось.       Зато решить, куда податься и каким способом, было гораздо труднее. Во-первых, ходить через сеть т-кабин было глупо. Во-вторых, надо было ещё выбрать страну. В Мистралии, конечно, можно было спокойно потерять слона или, с поправкой на местные реалии, дракона, но у агента уже началась аллергия на мистралийцев во главе с их королём.       Связываться с Ортаном или Лондрой с их королями, их спецслужбами, да ещё и их придворными магами дураков не было. В Эгине король не семи пядей во лбу, зато его придворный маг… Эгина тоже отпадала. Всякие экзотические места вроде Хины и Поморья он даже не рассматривал, хоть и глубочайше уважал поморское меню.       Из всего богатого выбора стран на континенте оставался Галлант. Служба безопасности там не зверствовала, а придворный маг — тот еще разгильдяй и оболтус. Кроме того, там дон Антонио мог лишний раз удостовериться в смерти Селены, под благовидным предлогом заселиться в дом Сержа и лично проконтролировать, что Андрес, его ключ к большой политике Мистралии, жив. Здоровым от него быть не требовалось.       Значит, Лютеция. Не ближний свет даже для весьма неуверенно ориентировавшегося по карте дона Антонио. Экипажем в обход Т-кабин сколько туда добираться? Месяц? Нет, ну давайте без крайностей. Следы запутать надо, но, если его прихлопнут по дороге какие-нибудь разбойники — очень ему запутанные следы помогут! Но нанять мага-телепортиста прямо до точки рискованно — отследят ведь. У агента сохранился брехунец с картой, однако дон Антонио не без оснований опасался, что, пока он будет изучать карту Галланта, на базе будут изучать его точное местонахождение. Он плюнул и отправился на поиски мага-телепортиста, в надежде, что уж тот-то должен знать ближайшие к Лютеции города!              Время едва перевалило за полдень, когда скромный голдианский бизнесмен с коротким именем Билл Гейтс (нервно подхихикивающий, стоило окликнуть его по имени) уже катил в наёмном экипаже по дороге из Труавилля в Лютецию. Рессор у экипажа то ли не существовало изначально, то ли они пали в неравной борьбе с неровной дорогой, но при каждом толчке отвратительного качества перекус порывался покинуть тело дона Антонио. Агент стиснул зубы и терпел. Но стоило администратору очередной гостиницы (он же по совместительству был хозяином) без всякой задней мысли предложить новому постояльцу поздний обед или ранний ужин, как того немедленно вывернуло на ковер. Хозяин философски пожал плечами и послал коридорного за мистиком и за уборщиками. Да и то, что новый постоялец не вышел и к позднему ужину, сидя в своем номере и с отвращением прихлебывая эликсир, выданный мистиком (разжиться антидотом на базе в ближайшее время будет непросто), его тоже не удивило. Договор с хозяином забегаловки у стоянки экипажей и с мистиком продолжал действовать.        Время: Девятнадцатый день Красной луны, пятница Место: Лютеция, Галлант              И это утро снова начиналось недобро. Словно начала складываться печальная традиция — просыпаться в несусветную рань, ощущая во рту все стоки канализации, а в голове — молотки чёртовых гномов. Гадостный эликсир мистика помог, однако мысль не только о завтраке, но даже о стаканчике коньяка вызывала тошноту. Всё ещё зеленоватый страдалец решил на будущее, что пост очищает и просветляет гораздо лучше, чем подозрительный кусок мяса с подозрительным же хлебом. Ну, и гостиницу впредь надо выбирать внимательнее, хотя после многочасовой тряски по дороге от Труавиля до Лютеции его устраивало любое место, не отбивающее задницу. Оставаться в этом клоповнике с облезающей позолотой дон Антонио не собирался ни минуты.       Как бы паршиво он себя ни чувствовал, времени на валяние в постели у него не было. Перво-наперво он планировал проверить дом Сержа — вдруг Селена всё-таки осталась жива и вернулась туда? Ну, а если нет — не откажут же слуги в приюте безутешному дядюшке, разыскивающему пропавшую племянницу (у смуглого черноглазого агента хватило мозгов не пытаться выдать себя за отца яркой блондинки с бирюзовыми глазами)?       К счастью, адрес ныне покойного Сержа дон Антонио помнил. В конце концов, он был здесь две недели назад. К несчастью, это был не самый ближний свет от нынешней захудалой гостиницы. М-да, невозможность воспользоваться Т-кабиной сильно осложняла передвижение по континенту. Мысль о наёмном экипаже нехорошо отозвалась в желудке, а о маге-телепортисте — в кошельке. Зато пешие прогулки ранним утром по едва знакомому городу — это то, что надо, это полезно для здоровья. Агент должен быть готов к любым неприятностям!       Сначала прогулка протекала приятно — утренняя прохлада бодрила (хотелось бодрой рысью добежать до ближайшего теплого места), солнце не слепило глаза, намертво спрятавшись за тучами, а редкие прохожие воспринимали прилично одетого господина, добровольно и с песней шагающего с утра пораньше пешком по улицам Лютеции, как очередного богатого чудака. Сейчас через пару улиц нагуляется и вызовет экипаж.       Чудак прошёл пару улиц и свернул в удачно попавшийся магазинчик, торговавший всяким барахлом — от чашек с отбитыми ручками до фамильных украшений, чья дорога в сейф хозяина магазинчика, месье Блеза, изобиловала приключениями, а порой и кровью. Здесь дону Антонио удалось раздобыть парик и накладные усы и бородку. Месье Блез ничего не спрашивал, но так противно улыбался, что хотелось дать ему в глаз с настоящей мистралийской страстью.       Из магазинчика вместо злого и бодрого бизнесмена Билла Гейтса вышел измученный скорбями дядюшка красавицы Селены господин Фернан Рамо. Вышел, оценил пройденное расстояние и оставшееся…       Если подумать, являться в дом погибшего родственника — кто он там получается? и пропавшей племянницы с пышущим радостями спортивной жизни лицом — моветон получается. Бледное лицо с благородным зеленоватым оттенком больше приличествует скорбящему родственнику. Желудок со слабой надеждой выразил протест, подавленный первой за день порцией коньяка. Коньяк имел столько же прав называться коньяком, как нынешняя гостиница — пятизвездочным отелем, зато пока желудок переваривал эту новость, дон Антонио всё-таки нанял экипаж.       Принятое решение оказалось верным во всех смыслах: не успел скорбящий дядюшка сесть в экипаж, как, наконец, хлынул дождь, а к концу поездки цвет его лица гармонировал и с тучами, и с тёмными облезлыми деревьями, и с траурными лентами во дворе искомого дома.       Дверь дону Антонио открыл дворецкий, да с таким скорбным лицом, словно ему за это платили. Лицом он смахивал на печальную собаку, но агент не настолько разбирался в породах, чтобы поточнее классифицировать этого седеющего мужчину с набрякшими веками и доходящими едва ли не до подбородка уголками губ. Желать ему доброго утра было натуральным издевательством.       — Прошу простить меня за внезапный визит, я — ба… господин Рамо, прослышал о трагической смерти вашего господина и хотел проведать свою племянницу Селену…       Дворецкий всплеснул руками:       — Ах, господин Рамо, я вынужден сообщить вам ужасную новость — ваша племянница тоже исчезла в ту роковую ночь!       Несчастный дядюшка закрыл лицо руками, скрывая торжествующую улыбку. Таки Селена здесь не появлялась! А больше ей пойти некуда. Даже если она выжила — вряд ли у неё было достаточно сил искать себе другое пристанище, хоть в едва знакомом Арборино, хоть в более привычной Лютеции. Разве что она подалась к тому бретёру, как же его…       — Господин Рамо! — переполошился дворецкий. — Не следовало мне так у порога сообщать вам. Пройдите в гостиную, пожалуйста, присядьте.       Дон Антонио покорно позволил увлечь себя в гостиную, где перед ним появился бокал вина и блюдо с набором закусок весьма эстетичного вида. Просить заменить вино на более крепкий напиток агент не стал — как бы ни было велико его горе, но коньяк с утра…       — Расскажите мне, пожалуйста, о моей племяннице, господин… — он сделал паузу, предлагая собеседнику представиться.       — Леон, с вашего позволения, — чопорно представился дворецкий. Где-то на этом месте у него зародилось подозрение, что он чего-то не понимает. Если мадемуазель Селена приходилась кузиной хозяину дома, что не мешало ему регулярно затаскивать её в спальню (ненавидящие взгляды ему тоже не мешали, а зря!), то какова степень его родства с этим неизвестно откуда всплывшим родственником?       — Прошу покорнейше меня простить, но могу я уточнить, кем вы приходитесь… приходились господину де Бошану?       Дон Антонио понял, что с родством он несколько прокололся. Поскольку проживание незамужней девушки в одном доме с мужчиной, не являющимся её родственником, вызвало бы всеобщее осуждение, по легенде Селена была кузиной Сергея. А, он, Антон, соответственно…       — О, мы родственники по материнской линии, там сложная история, — неопределённо отмахнулся дон Антонио. — Расскажите же мне про мою златокудрую малышку!       Только хорошее воспитание помешало дворецкому поперхнуться воздухом и закашляться. Нет, ну с виду Селену можно было так назвать, но такую стервозную ба… в смысле, сильную духом девушку надо было ещё поискать. Потом он решил, что дядюшка не первый год знает племянницу, поэтому Леон предпочёл опустить в своём рассказе характеристики душевных качеств мадемуазель Селены.       — В тот вечер, — начал он, тяжело вздохнув, — бал давал герцог де Грас. Ах, видели бы вы эти балы, одни из самых роскошных в столице! И, конечно, господин Серж и ваша племянница были приглашены туда. Они по обыкновению по… у них перед выходом случилась размолвка и они отбыли в разных экипажах. Это произошло незадолго до восьми вечера…       Дон Антонио снова закрыл лицо руками, на сей раз скрывая отчаянный зевок. Он-то прекрасно знал, что в приглашении агента Благоевича была приписка «Если обстоятельства не позволят вам прибыть — непременно не прибывайте». Он-то прекрасно знал, где и с кем провел время почти до полуночи Серж, а где — Селена. И, ударив по рукам, они вместе отправились на встречу с агентом Рамирес, вот только Серж воспользовался приглашением, проигнорировав толстый намёк в приписке, а дон Антонио остался ждать его неподалеку за оградой.       Сначала он услышал нежный голосок мадемуазель Селены, в котором даже спьяну нельзя было заподозрить металла, звенящего в голосе агента Рамирес. Ей отвечал баритон классического романтического героя, сразу ясно, что не Сергей.       Агент Благоевич пришёл на условленное место чуть позже. Сперва дон Антонио услышал шаги, потом прерывистый вздох Селены и, наконец, раздражённую реплику Сергея:       — Подойди.       — Пожалуйста, нет! — вскрикнула Селена, ни одним движением не выдавая готовность при необходимости постоять за себя самостоятельно.       — Кончай ломать комедию, сука!       Дон Антонио тихонько стукнулся лбом об ограду. Неужели этот идиот не считал срежиссированную сцену «благородный герой защищает прекрасную девушку от мерзкого мерзавца»? Вот, видимо, не считал. Послышался тихий шорох выходящего из ножен клинка:       — Да как вы смеете! — строго по неписанному сценарию вмешался защитник.       Антон понял, что сейчас последует и кинулся бегом вдоль ограды в поисках дырки либо дерева, подходящего для не очень спортивных мужчин среднего возраста. В одном месте обнаружилось дерево, не нависающее над, но растущее сквозь ограду, разогнув соседние прутья. Помянув предков безголового Сергея и излишне головастой Селены до двенадцатого колена включительно, он сумел протиснуться внутрь. В саду вместо ожидаемого топота и звона оружия висела зловещая тишина. Ну, не считая сверчков. Дон Антонио рванул вперед напролом через кусты, только для того, чтобы застать коллегу в виде остывающего трупа. Над трупом с торжествующей улыбкой стояла Селена. Ах, ты ж дрянь!       Уже без спешки дон Антонио наскоро привёл себя в порядок и вышел на дорожку. Одно удовольствие было видеть, как Селена бледнеет и перестает улыбаться.       — Браво, агент Рамирес. Почти идеальное убийство чужими руками.              —… а к рассвету в дом принесли тело нашего господина, — дворецкий промокнул скупую мужскую слезу. — Мадемуазель Селена исчезла бесследно («Ещё бы, я сам заставил её пойти со мной в Новый Капитолий!»). Мы опасаемся, что негодяй, убивший господина Сержа, похитил девушку с целью надругаться над ней («Будь я проклят, если Серёга не успел сделать этого раньше!»). Поиски полиции, увы, не принесли результатов…       Вчерашний перекус внезапно напомнил о себе, скрутив все внутренности такой резкой болью, что «безутешный дядюшка» со стоном согнулся пополам.       — Что с вами? — испугался дворецкий.       — Сердце… — прохрипел сообразительный дон Антонио.              Всё-таки валяться в чистой и мягкой постели было несоизмеримо приятнее, чем страдать в клоповнике. От вызова мистика «дядюшка» отказался, объяснив, что сердце у него слабое давно и он всегда возит с собой необходимые эликсиры. Хорош бы он был, если бы мистик заменил диагноз «стенокардия» диагнозом «пищевое отравление»!        Время: Двадцатый день Красной луны, суббота Место: Лютеция, Галлант              В противоположность двум предыдущим утрам, третье утро погорельца вышло настолько приятным, что ему стоило большого труда сохранять на лице надлежащую скорбь. Мягкая, чистая кровать, лёгкий завтрак с бокалом вина в постель, симпатичная служанка, откровенно подмигнувшая гостю в надежде на прибавку к жалованью — все это настраивало на столь мирный лад, что дон Антонио, ссылаясь на больное сердце, сибаритствовал аж до полудня.       А там без всякой задней мысли отправился в бордель «Сад наслаждений», удостовериться, что его движимое имущество там в целости и сохранности. Дождя не было, чертов перекус окончательно упокоился где-то в недрах канализации, так что прогулка тоже получалась лёгкой и приятной. Почти до самого борделя.              До открытия ещё оставалось время, особого оживления вокруг борделя и не ожидалось, но нюх почему-то настойчиво рекомендовал дону Антонио не соваться внутрь, а лучше вообще не соваться.       Подобные приступы беспричинной паранойи случались у агента редко, но игнорирование их обычно заканчивалось очень плохо. Поэтому внутрь он не пошёл, а стоять на улице, разглядывая вход в бордель и не решаясь войти, приличествовало разве что не уверенному в себе подростку.       Сначала дон Антонио остановился послушать выступление уличного музыканта, однако надолго его нервов не хватило: так могли бы звучать брачные вопли анкрусов. Он отошёл, не бросив ни гроша в шляпу на тротуаре, и удостоился заковыристого галлантского проклятья. Тот мальчишка, Джошуа Каррера, ругался гораздо изощрённей. Угораздило же контору допустить, чтобы агент стал первым советником короля! А если Мануэль поплакался Максу и тот сдал ему адрес дома в Новом Капитолии? Если так — Мануэль об этом трижды пожалеет — у него ведь ещё жена осталась. И пусть они вообще сначала докажут, что он похитил мальчишек! Джошуа больше не расскажет ничего и никому, а Малёк может рассказывать дни и ночи напролёт. Его либо не поймут, либо поднимут на смех, когда этот сопляк скажет, что его наставник — король Орландо и что он непременно явится спасать ученика.       За этими размышлениями дон Антонио сместился от музыканта к «напёрсточнику». Совершенно обычному «наперсточнику», такому, как на Альфе. Парень шустро крутил стаканы на гладкой коже, не прекращая болтать. Немного зная методы работы этих ребят, агент отступил на пару шагов и убедился, что приятель «фокусника» не скучает, обчищая карманы зрителей менее творческим, зато более верным способом. Полиция, как полагал дон Антонио, нечасто посещала этот район и вряд ли с облавами.       Краем глаза он заметил движение у дверей борделя и обернулся как раз вовремя, чтобы увидеть двух вышедших наружу мужчин в широкополых шляпах. Хотя второй мог быть и подростком — мелкий и худощавый. Или девушкой, поскольку подростковой резкости движений и угловатости у него и в помине не было.       Судя по движениям, вышедшие о чем-то спорили, причем предполагаемый подросток откровенно наезжал на своего спутника. Дон Антонио хмыкнул. О чем уже можно спорить на выходе из борделя? Кто показал себя круче? Стоп, а ведь бордель-то ещё закрыт! И либо этих гостей принимают в любое время… либо приходили они сюда вовсе не за плотскими утехами. Агент отошёл от толпы будущих жертв «наперсточника», не желая рисковать карманами, и продолжил наблюдать за странной парочкой. А парочка дошла до ближайшей скамейки и уселась прямо на спинку! Может, они оба подростки, вот и выпендриваются? Тогда и спор понятен. Спор меж тем продолжился уже на скамейке, только мелкий, похоже, скис и вяло отмахивался, а второй как раз воодушевился. И вдруг на глазах дона Антонио этот второй очертил телепорт и оба исчезли. А не так просты эти подростки!       Чувство, что здесь творится какая-то фигня, только усилилось. Не то, чтобы маги и подростки не пользовались услугами жриц любви, но всё вместе выглядело очень паршиво. Интересно, а маги-некроманты предпочитают живых или мёртвых?       О, у него же есть свой некромант для консультации! Дон Антонио пнул протянутую руку какого-то нищего и отправился в дом Сержа.       Мысль о двух странных посетителях борделя не оставляла его до самого его временного пристанища, омрачая его чело достаточным количеством скорби.       На вопрос дворецкого, приказать ли подать поздний обед или ранний ужин, дон Антонио потребовал коньяка в комнату и чтобы его оставили в покое. Леон покачал головой, жалея спивающегося от горя человека, поэтому лично от себя присовокупил к коньяку достойное полноценного ужина количество закусок.       Приказ не беспокоить его дон Антонио отдал не зря: вооружившись кольцом наподобие того, что было у Селены, и парадным зеркалом, агент пытался связаться со «своим» некромантом. Раз, другой, третий…       — Ааа, чтоб ты провалился! — в сердцах пожелал он бывшему союзнику.        Время: Двадцать первый день Красной луны, воскресенье Место: Лютеция, Галлант              На следующий день дон Антонио снова проснулся с больной головой. Какой же паршивый в этом вашем Галланте коньяк, они что туда, крысиный яд добавляют для пущей забористости? «Скорбящий дядюшка» всё-таки потратил нашлёпку анальгетика — чем больше времени проходило, тем вероятнее за ним началась погоня.       В ожидании, пока ему полегчает, дон Антонио лежал с закрытыми глазами. Вокруг бродили обычные утренние шумы и запахи — суетились немногочисленные слуги, сметая невидимую пыль, откуда-то тянуло выпечкой — то из кухни, то ли с улицы.       На улице было гораздо оживлённее: экипажи, торговцы, газетчики:       — Срочная новость! В результате полицейской операции накрыта сеть работорговцев! В деле замешаны представители высшей знати!       Дона Антонио аж подбросило на кровати. Нет, в Галланте может быть не одна сеть работорговцев… и в Лютеции, наверное, может… но как-то ему это не понравилось.       Он подхватился с кровати, поспешно оделся, едва не задушив себя галстуком, и спустился-скатился вниз по лестнице. Дворецкий немедленно материализовался возле него:       — Что вам угодно на завтрак, господин Рамо?       — Газету! Срочно! — потребовал дон Антонио.       Дворецкий несколько удивился, но он был слишком хорошо вышколен, чтобы поинтересоваться устойчивостью крыши «дядюшки». Вместо этого он безропотно послал слугу за газетой, раз уж их гостя с утра настиг информационный голод.       В газете, скромно названной «Лютеция и Мир», всю первую страницу занимала сенсационная новость: наша полиция (ну офигеть, они работают!) накрыла сеть работорговцев (и не только они работают!), а также отдельных аристократов (а что им теперь за это будет? В смысле, полицейским?) После официального сообщения пошла всякая болтовня — свидетельства очевидцев, комментарии полицейских высших чинов (у низших тоже были комментарии, но кто их спрашивает?), комментарии аналитиков…       Официальную новость и абстрактные рассуждения дон Антонио пролистал, а вот свидетельства очевидцев стал читать очень внимательно.       »…сначала там взбесилась лошадь и как бросилась на толпу!..»       »…сначала он натравил коня на людей…»       »…девушка, спасаясь, выпрыгнула из окна…»       »…из окна выкинули девушку! Не может человек прыгать спиной вперед!»       »…из окна выбросили труп девушки! Ну не может живой человек так падать! А потом его поймал маг, и он встал и пошёл. В смысле, труп. А маг бросился бежать».       »…там ещё какой-то бард выступал. А потом как кинул гитарой в лошадь, лошадь с копыт, а он девушку поймал!»       »…я глазам своим не поверил — словно на десяток лет назад вернулся. Это же был маэстро Плакса!»       »…бард выглядел, как маэстро Плакса лет десять назад…»       »…там ещё какой-то мистралийский беженец на скрипке играл…»       »…это был сам маэстро Эль Драко!..»       »…это был маг, замаскировавшийся под маэстро Плаксу!..»       »…правильно, он сначала воспользовался трупом маэстро, а потом девушки…»       »…Эль Драко пришел за своей повесившейся девушкой!..»       »…маг вызвал труп Эль Драко и забрал труп девушки…»       »…маг схватил девушку, но она зарезала его стеклом…»       »…бард бросил гитару и стал кастовать на девушку проклятье, а она зарезала его стеклом!..»       »…девушка выпрыгнула из окна, бард замахнулся на неё гитарой, чтобы помешать убежать, а она его как зарежет! Кровь по всему тротуару!»       »…это бард, который маг, убил девушку и бросился в дом, остальных добивать…»       »…все вошли в дом и никто из него не вышел…»       Дон Антонио застонал. Способность людей увидеть то, чего не было, а потом ещё пересказать, привирая для красоты, раздражала его невероятно. Он потребовал у дворецкого бумагу и перо и, сажая кляксы, стал выписывать то, что повторялось чаще всего: возле дома был бард, оказавшийся магом. С гитарой. Бард-маг. То ли маэстро Плакса, то ли маэстро Эль Драко, то ли просто безвестный мистралиец. Он схватил девушку, выпавшую, или выброшенную, или выпрыгнувшую из окна, а потом отправился в дом. Полицейские из дома не вышли, видимо, их кто-то телепортировал. В последнем случае у дона Антонио были сомнения насчет мага. Либо этот колдуна недоделанного там прикончили. Или нет.              Агент перечитал уже свои записи, пытаясь выловить смысл из них. Бард-маг. Мистралиец. Маэстро Плакса. «Будь я проклят, если это не сам король Орландо!» Дон Антонио вскочил и заметался по столовой, не зная, что делать с этой догадкой. Но что ему понадобилось в облаве на работорговцев? Если только ушлый хозяин борделя не прослышал о нападении на дом в Новом Капитолии и не решил толкнуть Малька на сторону… Тут перед глазами дона Антонио встали двое, выходившие вчера из закрытого борделя. Тогда второй — это был не подросток и не девчонка, это был король Орландо собственной персоной! И если хозяин борделя задумал перепродать Малька — вполне логично, что этот маэстро Плакса явился за своим учеником! Почему же не упоминается освобождение Малька? Нет, Орландо мог телепортироваться с ним прямо к себе в кабинет… И всё же полицейские могли бы похвастаться освобождением второго пленника, вышел он там через дверь или нет. А вот если им что-то помешало и Малёк сейчас неизвестно где…       Будь они все прокляты, эти психованные мистралийцы! Агент помассировал виски. До сих пор всё указывало на то, что мистралийский король резвился на территории Галланта, нападая на галлантских граждан. Неважно, удалось ему забрать Малька или нет. За такую информацию можно получить немало денег, если предложить её нужным людям. И, пожалуй, мистралийский король к этим людям не относится. Вон, дон Антонио его уже шантажировал Мальком и Хорхе, и что? Теперь приходится ютиться по чужим углам.       Нет уж, пусть тоже узнает о своих похождениях из газет. Но для начала надо собрать собственных свидетелей последнего концерта маэстро Плаксы…        Время: Двадцать второй день Красной луны, понедельник Место: Лютеция, Галлант              На следующий день у дона Антонио ради разнообразия болели ноги, особенно правая — уж очень много пришлось пройти отвыкшему от таких нагрузок агенту, да и старая травма давала о себе знать. Кошелек тоже болел, хоть и в переносном смысле. Потенциальные свидетели были не дураки и понимали, что одним описанием таинственного барда они не отделаются, в суде непременно найдут мага, который выпотрошит им мозги, и не только о том, о чем его попросят. И это они ещё не знают, что им придется свидетельствовать против короля! Приходилось уговаривать, подкупать, снова уговаривать и снова подкупать…       К вечеру дон Антонио посмотрел в свой кошелек и понял, что ещё одной удачной сделки он не переживет.       Агент совершенно справедливо опасался включить «брехунец» для проверки счетов на Альфе, а его личный счет на Дельте за считанные дни заработал тяжёлую дистрофию. Можно было, конечно, поговорить о дополнительных расходах со своим реальным начальством, да пообещать им Мистралию на блюдечке…       А если он все-таки ошибся и вместо суда по делу о вторжении мистралийского короля в Галант получится суд по делу о клевете на мистралийского короля? Ему до зарезу нужен был маг, чтобы заранее проверить хоть одного из свидетелей. А чертов некромант не отвечал! Да и сумеет ли он просмотреть память живого человека? Нужен был маг, умеющий потрошить чужие мозги, не слишком щепетильный, а уж совсем хорошо — знающий Орландо в лицо. Ну кто его может знать? Все придворные маги? Ага, помогут они, как же. Все они там одной верёвкой повязаны…       Дон Антонио вытащил заботливо припрятанную бутылку мерзкого коньяка и сделал глоток для прочищения мозгов.       Мистралийцы отпадают сразу, ортанский этот мэтр Истран — тоже… А в Галанте… в Галанте мэтр Ален… А не он ли был с Орландо в борделе? Дон Антонио точно помнил, что после спора странных посетителей телепортировал вовсе не этот маэстро Плакса! Ну и с кем, скорее всего, будет с трещащим по всем швам инкогнито шляться по Лютеции мистралийский король? Но почему тогда второго мага не было во время операции? Или он был — но уже в доме?       Дон Антонио чувствовал, что на его удочку клюнула очень большая рыба. Просто огромная. И теперь её нужно выловить так, чтобы она не утопила его самого.       — Господин Рамо! — вторгся в стратегические размышления выходящего из комнаты дона Антонио голос дворецкого.       — Идите вы ко всем демонам! — огрызнулся потревоженный дон Антонио. — Я не буду завтракать!       — Да я не насчет завтрака, я насчет… жалованья, — неуверенно ответил тот.       Дон Антонио, как раз гадающий, где бы ему самому взять денег, пришёл в ярость:       — Нету у меня больше денег, не-ту! Идите побирайтесь, продайте лошадь, продайте экипаж, тебя продайте в крайнем случае! На органы! — зло добавил он, вспомнив, как в давние времена, когда ещё не научились выращивать печень в тарелке, или в стакане, или где её там выращивают, распродать беднягу по частям было бы прибыльным делом.       Всласть наорав на Леона, вся вина которого заключалась просто в том, что он подвернулся под горячую руку, дон Антонио вернулся в комнату и так хлопнул дверью, что люстра у него над головой укоризненно закачалась.       «Черт знает что! Вообще стыд и совесть потеряли! Ну ладно в Мистралии, они там только что с гор спустились, но Галлант? Лютеция? Приличное же место должно быть!»       Он попытался вспомнить, когда и как платил жалованье своему секретарю. С некромантами приходилось рассчитываться регулярно, а с остальными — как придётся. Но никто из них никогда не пришёл бы к нему со столь наглым требованием! Хотя нет, была парочка мистралийцев… где-то закопаны теперь. А вот голдианцы… Да, в Голдиане люди умеют смотреть вперёд и думать не о сиюминутных деньгах, а о выгоде. Даже маги, не то, что эти корыстолюбивые некроманты, эгинцы или кто они там…       Вот тут дона Антонио и осенила блестящая идея. Он знал мага, умеющего копаться в мозгах, не обременённого излишними моральными принципами и при этом знающего Орландо в лицо! Мэтресса Джоана! Конечно, он знал её не лично, но, если он правильно понимал расстановку сил, мэтресса нипочём не откажется от такого выгодного дела.       Но, чтобы попасть обратно в Голдиану к мэтрессе Джоане, нужны были деньги. Много денег, потому что Т-кабины всё ещё были ему недоступны, а маги-телепортисты оказались настоящими грабителями. Монополисты чертовы!       Дон Антонио прошёлся по комнате, цепким взглядом выискивая, что бы ему продать. Разумеется, предметы материальной ценности в гостевой комнате сводились к громоздким вазам (он так и представил себя утаскивающим под камзолом пару таких ваз с него размером…), но вот в комнате ныне покойного Сержа могло найтись что-нибудь поинтересней.       Агент вышел и прицельно пошел искать какую-нибудь служанку. Несмотря на дурацкие усы, бородку и мерзкое именование «дядюшка», выглядел он вполне привлекательно. Ему пришлось с деловитым видом миновать нескольких суровых стариков, из тех, что охотно заверили бы, что служили ещё деду Сержа, потом удача всё же улыбнулась ему в виде хорошенькой девчонки, протирающей большое зеркало в гостиной, причем не столько протирающей, сколько с полным на то правом любующейся собой.       Дон Антонио подошёл и остановился у неё за спиной, так, чтобы она увидела его в зеркало.       — Ах! — притворно испугалась девушка, слышавшая далеко не эльфийские шаги по мягкому ковру. — Господину Рамо что-то угодно? — и кокетливый взмах ресницами.       — Прежде всего, мне угодно знать, как к тебе обращаться, красавица.       — Анита, — служанка старательно покраснела.       — Анита, милая, не могла бы ты открыть мне комнату вашего господина? Мне бы хотелось взять несколько памятных вещей и… — дон Антонио уже собирался добавить про свою племянницу, но вовремя остановился. Анита была очень симпатичной и раскованной девчонкой, не исключено, что с Селеной, гораздо более красивой и при том мегерой, они вполне могли быть на ножах едва ли не с первого вечера. — …и посидеть там одному, в воспоминаниях, — печальный вздох.       — Конечно, господин Рамо! — засуетилась Анита, извлекая из кармана передника увесистую связку ключей от комнат.       Когда через полчаса скорбящий дядюшка выходил из комнаты своего «родственника по какой-то там материнской линии», весил он несколько больше, чем когда заходил. Что поделаешь, если хорошие вещи много весят? Дон Антонио не брал ничего приметного, но профессионально обыскал все места, где хотя бы теоретически могла быть нычка. В результате его баланс пополнился как приличной суммой денег, так и хорошим запасом драгоценностей. Телепортисту он решил заплатить деньгами, а драгоценности продать в Голдиане, где меньше шансов, что их опознают.       К сожалению, ничего похожего на завещание, доверенность или хотя бы сборник компромата на местную аристократию он не нашёл. То ли Серж до написания отчёта держал все сведения в голове, то ли в брехунце, то ли носил с собой… Обыскать тело в присутствии Селены дон Антонио не решился: за девчонкой не заржавело бы ударить в спину и свалить убийство на него.       Маг-телепортист ему на этот раз попался хмурый и грубоватый. Он скептически взглянул на дона Антонио с одним саквояжем, но ничего не сказал.       — Куда вы можете меня доставить? — нетерпеливо спросил агент.       — Ну в центр Нового Капитолия… — лениво ответил маг, прикуривая.       — А поближе к резиденции мэтрессы Джоаны?       — Экипаж можно нанять, — отозвался маг.       Дон Антонио тихо выругался, почему-то по-мистралийски. Симпатий телепортиста это ему не прибавило:       — У вас хоть денег хватит? — подозрительно спросил он.       Дон Антонио с трудом сдержал ещё пару высказываний в том же духе и рассчитался. Репутацию мистралийцев в глазах мага это не улучшило, но он прекратил свои расспросы и очертил телепорт.       В Новом Капитолии агент порадовался, что оставил при себе парик, накладные усы и бородку — это уменьшало шансы, что его кто-нибудь узнает. И так из-за этого долбанного телепортиста пришлось добираться через полгорода. Только в приёмной мэтрессы Джоаны он немного успокоился — с её секретарем он никогда раньше не встречался, а больше никого там не было.       — Как о вас доложить?       В отличие от Селены, которая успела встретиться с Амарго лично и воспользоваться опознавательными словами, дон Антонио никогда не встречался с мэтрессой. Интересно, насколько она в курсе происходящего в Мистралии?       — Передайте, пожалуйста, мэтрессе… что я знаю, где лежит миллион золотых.       Джоана сидела в кабинете и злилась. Зюсин сыночек вовсе не так умён, как Зюся, кроме того, его отец бабушку любит, а этот мальчишка!.. Вроде взрослый человек, уже свои дети есть, а туда же — «не лезьте в мою жизнь, предпочитаю жить своим умом!» Детский сад, штаны на лямках, подростковый бунт, только деньги уже протрачены, если не сказать хуже.       В дверь осторожно постучал секретарь, на ее «да!» столь же осторожно просунул голову:       — Извините, мэтресса, к вам посетитель, говорит, что знает, где лежит миллион золотых.       — Проси!       В кабинет вошёл человек, при взгляде на фальшивую бородёнку которого в голове Джоаны в одну секунду промелькнул когда-то читанный текст: «На лице его написаны все пороки. Никого еще не доводила до добра чрезмерная склонность к сомнительным удовольствиям. При его увлечении вином долго он не протянет. Врожденная жестокость с годами будет проявляться всё больше и больше. Женщине, которая согласится быть рядом с ним, чтобы подпирать его, когда он возвращается из кабака, я советовал бы обзавестись большой дубиной, чтобы отбиваться от него, когда он протрезвеет. Привередливость и склонность к нытью, угрюмость и самовлюблённость его с годами будут всё более и более невыносимы. И не так прискорбна нищета сама по себе, как нищета под одной крышей с человеком, который охотно заложит и перезаложит собственных детей за кварту пива…»       — И где, по-вашему, зарыт миллион?       Дон Антонио, который ожидал хоть какого-то приветствия и краткого обсуждения погоды на Ледяных островах, от удивления захлопнул рот с такой скоростью, что лязгнул зубами, а потом не нашёл ничего лучше, чем ляпнуть:       — Он пока не зарыт, он бегает, — потом спохватился, мысленно вычеркнул в заготовленной речи первые две страницы о погоде на Ледяных островах и о нравах современной молодежи и перешёл сразу к третьей странице: — Уважаемая мэтресса, я бы не потревожил вас, если бы мне не понадобилась ваша помощь в чрезвычайно важном и деликатном деле…       Он хотел сделать многозначительную паузу, дабы подогреть интерес собеседницы, но вовремя вспомнил, кто перед ним. Если перегреть этот интерес, то эта милая женщина выпотрошит его мозги с той же скоростью, что Амарго — кишки. И с тем же количеством угрызений совести. Поэтому он поспешно продолжил:       — У меня есть достаточно серьёзные основания полагать, что в полицейской операции в Лютеции, в результате которой пострадали аристократы, принимал участие король Орландо при попустительстве и, возможно, участии мэтра Алена.       — Допустим, они оба принимали участие. И что? Чего вы от меня хотите? И с чего вы это взяли?       Дон Антонио снова растерялся. На его взгляд, предоставленная им информация относилась к типу «если надо объяснять — то не надо объяснять». Однако и сказать мэтрессе «Извините, вы нам не подходите», он, разумеется, не мог.       — Нууу… — замялся он, — получается, что мистралийский король вторгся на чужую территорию с… нууу… военными действиями, в результате пострадали галлантские аристократы… А мэтр Ален ему это позволил. Я его там видел! То есть, их. И есть ещё свидетели, которые видели их! То есть, его. И при наличии неопровержимых доказательств мы с вами… в смысле… но для свидетельств нужно просмотреть их память. В смысле, свидетелей. И чтобы этот кто-то… то есть, маг… чтобы он знал Орландо в лицо, — сбивчиво изложил агент.       — Тааак, — нежно протянула Джоана. — Видимо, от меня вы хотите, чтобы я просмотрела память свидетелей. А потом вы хотите от души пошантажировать короля Орландо его участием в полицейской, — Джоана выделила голосом это слово, — операции. На стороне полиции. Против… кого? Против преступников, если я правильно понимаю? Этот прекрасный скандал со вскрывшейся точкой работорговли в Галланте? И вы приглашаете меня в этом принять участие? И что вы мне хотите предложить?       Незабываемый опыт господина Дорса вспомнился ей.       Дон Антонио судорожно сглотнул. Он как-то упустил, что облава на работорговцев была абсолютным злом для него, а мэтресса, к которой он и обратился благодаря слухам о её гибких моральных принципах, могла сыграть и на другой стороне. Да хоть смеха ради.       — Он действовал на территории дружественного государства. Думаете, её величество Агнесса согласилась бы на участие этого психованного мистралийца другого короля… — он заткнулся, соображая, как бы это сформулировать, — на участие Мистралии в своих внутренних делах? Тем более что король Орландо пытался сохранить инкогнито, а там пострадали и невинные люди — свидетели утверждают, что он каким-то образом натравил лошадь на толпу и… — он пытался вспомнить, что ещё приписывали Орландо слухи, — …и приставал к девушке, то есть, напал на неё… и нанёс ущерб имуществу, — соврал он, ощутив вдохновение. Ну ведь правда же, вряд ли полицейская операция прошлась по дому с аккуратностью опытной служанки? — И если мы в любой момент сможем рассказать и доказать её величеству Агнессе, в том числе, что он втянул в свои… эээ… незаконные действия галлантского придворного мага, таскал его по борделям…       Кажется, последнее обвинение было лишним…       — Так. Его величество Орландо втянул Алена в таскание по борделям и напал на девушку… Очень интересно… А зачем же ему понадобились работорговцы? Вы знаете, любезнейший, мне кажется, если я слегка просканирую вашу память, у меня будет гораздо больше поводов для шантажа. И возможностей. И я даже знаю, к кому пойду с этой информацией. Спасибо, милейший, что пришли ко мне! — Она клацнула зубами и протянула к нему руки через всю комнату, клыки отрастали на глазах и других частях тела, слюна закапала из оскаленной пасти и залила весь пол, когти росли с нечеловеческой скоростью. Пожалуй, я знаю, кому продам вас! И слуплю за это миллион, тут вы правы!       Она позвонила в колокольчик, вызывая секретаря.       Дону Антонио не помешало бы уже запомнить, что шантаж — не его стезя. Единственной, с кем ему это однозначно удалось, была Селена… и то, как выяснилось, ненадолго. Ничего, мёртвых так просто не разговоришь.       Идея же пойти к мэтрессе Джоане с выгодным предложением оказалась венцом его провалов. Ведь чем добираться до свидетелей, проще просканировать добровольную жертву…       Агент прыгнул к двери, врезавшись во входящего секретаря. Попытался отшвырнуть его к стенке, как Селену, забыв учесть разницу в весе килограмм в тридцать. Так что у него получилось только сбить не ожидавшего нападения мужчину с ног.       Увидев, как незадачливый клиент сшибает с ног её Ансельма, Джоана уже не раздумывала. Она громко свистнула, сунув два пальца в рот, и метнула Плат Замешательства в кучу-малу у двери. У секретаря всё равно амулет, на него не подействует, а вот на горе-шантажиста подействовало, да ещё как. Он сел на пол и заорал:       — Но это нечестно! Нечестно! Я так не играю!       Тут подоспела охрана, и его скрутили, Ансельму помогли подняться, и Джоана, убедившись в том, что он цел, предложила ему коньяку и выпила сама. Охране она приказала, чтобы этого типа заперли, но не били и кормили.       Она пришла в прекрасное настроение и решила сегодня пленника не трогать, а разобраться с ним наутро на свежую голову и тогда уже решить, кому его продать. Правнука своего она на радостях простила — всё же таких глупостей он не делал. И решила помириться с ним и пойти поиграть с его маленькой дочкой — судя по всему, из неё может вырасти сильная магичка. Но сперва проинструктировала охрану — велела следить и не позволять причинить себе вред, но пока не обыскивать — всё равно у неё на входе стоит дорогущий сканер, который засекает любое оружие, а с оружием к ней не пускают. Ещё она сказала, что если он захочет выпить, дать ему, но не очень много. Потому что она точно знала, что с выпившим человеком легче справиться       Не успел дон Антонио сказать «мяу» понять, что с ним делают, как за ним уже захлопнулась тяжёлая дверь комнаты, выбранной для его временного заключения. Тюремщик нежданно-негаданно оказался в роли заключённого. Он кинулся на дверь, обматерил всех на всех известных ему языках, включая русский, но замок ни одно из упомянутых слов не отпирало. Не «сезам», чай.       Потом заключённый побегал по комнате, но и это не помогло ему сделать подкоп. В таких бесполезных метаниях прошло, наверное, около часа, которые его личные ощущения растянули до пяти.       И вдруг в кармане стал нагреваться амулет связи…       — Дельгадо? Где вас носит, демоны вас побери? Что у вас там вообще происходит в вашей долбаной Мистралии? Почему вы молчите? Отвечайте! Вы мне срочно нужны!       — А он не может, — раздался из амулета голос, так не похожий на голос Дельгадо.       Дон Антонио заткнулся от изумления. Он, конечно, послал своего человека для связи между ним и королём… но не настолько же напрямую! И не настолько же не вовремя!       — Откуда… у вас амулет? — наконец, выдавил «честный голдианский предприниматель», будто это было самым важным.       — С трупа снял! — нахально ответил Орландо.       Дон Антонио опять, как выразился бы Жак, «завис». Его познания в магии не превышали стандартного курса для агентов, часто сводившегося к фразе: «Не трогайте магов! И магию тоже не трогайте без нужды», поэтому он и не представлял, будет ли амулет работать в руках другого человека. Или полуэльфа, хрен с ним. И даже это нехитрое правило он умудрился похерить. Сначала весьма удачно, а вот теперь… Потом до него медленно дошло не только, кто ответил ему, но и что этот кто-то говорил.       — Как — с трупа? — переспросил агент, глупо хлопая глазами и втихомолку радуясь, что изображения на скорую руку состряпанная поделка некроманта не передает.       — Трупов не видели? И обирать покойников не приходилось? Странно, был уверен, что при таких манерах падальщика вы и этим занимались, — издевательски ответил проклятый король.       Дон Антонио пропустил издёвку мимо ушей, пытаясь осознать тот факт, что нанятый им человек, похоже, и впрямь труп. Иначе бы как амулет попал к этому разноухому марионеточному королю? Не то, чтобы шеф собирался оплакать, как должно, своего подчинённого, но это убийство означало только одно — Мистралию он больше не контролирует. И визит клятых партизан в его дом в Новом Капитолии — это ещё цветочки, по сравнению с тем, что ему предстоит впереди…       — Вы забываетесь! Думаете, меня затруднит скупить все долговые расписки вашей нищей страны и потребовать с вас оплатить их? — рявкнул дон Антонио, втайне всё-таки надеясь продать свои новости в более подходящие руки.       — Подотри ими себе задницу, — заботливо посоветовал Орландо. — Они тебе очень пригодятся, когда я до тебя доберусь и ты ответишь и за Хорхе, и за Андреса!       Заключив из слов Орландо, что убийца успешно избавился от младшего мальчишки, и что ему теперь по этому поводу сделает Амарго, дон Антонио позеленел.       — Мне достаточно шевельнуть пальцем, чтобы заложника убили! — пригрозил отчаянно блефующий агент.       — Хоть на ноге. Ты найди его сначала, мерзавец!       И тут дверь его тюрьмы с грохотом распахнулась…       Антонио вздрогнул и уронил амулет, но это всего-навсего оказался охранник с тележкой, на которой стояла деревянная кружка, деревянная миска и деревянная тарелка с ломтем хлеба и ложкой. Охранник сказал: «Ужин», — быстро сгрузил всё на столик у кровати и вышел. Убегать и драться было бессмысленно — у открытой двери стоял второй охранник. В двери щёлкнул замок. Антонио полез за амулетом под кровать, но никак не мог просунуть руку. Между тем пахло вполне съедобно, в миске был даже кусок мяса с каким-то овощным блюдом. А кроме деревянной кружки на столе стоял стаканчик, пахнущий абсолютно узнаваемо — поморской водкой.       Дон Антонио перевел дух и сел возле столика. Ну, по крайней мере, в ближайшие несколько часов его убивать не будут, иначе на кой его кормить? Независимо от того, будет ли это делать Джоана лично или поручит кому-нибудь другому…       Он в тысячный раз проклял свою недальновидность и запил огорчение водкой. Или амулет ему больше не понадобится, раз Дельгадо мёртв… Ещё несколько глотков за упокой души незадачливого советника. Кто бы подумал, что у этого малахольного эльфа хватит духу убить безоружного? А вот поди ж ты, хватило. Не просить же теперь у Орландо вытащить его отсюда!       И вылезти нужно быстро, это его заложникам ничего особого не грозило, ну, подумаешь, сломали бы пару пальцев! А здесь — это ж похуже ментоскопа будет!       Дон Антонио подошёл к двери и тихонько позвал:       — Эй, есть тут кто-нибудь?       — Ну, я, — лениво ответили снаружи.       — Эээ… ты… хочешь полмиллиона?       — Ну просовывай под дверь.       — Так у меня же не с собой!       — Вот мэтресса и проверит, где твои полмиллиона, — ответил охранник и заржал.       Агент треснул кулаком по двери, но ни на толстую дверь, ни на охранника это не произвело ни малейшего впечатления.              Утром Джоана первым делом осведомилась о пленнике. Ей доложили, что он разговаривал с кем-то по артефакту, но тут вошёл Зяма с ужином, он уронил артефакт и разговор прервался. Он с кем-то ругался, был напуган. При виде ужина приободрился, поел, выпил водку и лег спать. Спал плохо, вертелся, пил воду, ходил по камере, уснул не очень давно, спит до сих пор.       — Ага. Кого это волнует? — сказала Джоана. — Разбудите, предложите ему помыться. Если откажется, помойте силой. С одеждой по стандартной схеме, — охранники заржали. — Обувь забрать. Что ещё?       — Он мне полмиллиона предлагал! — доложил ночной охранник. — Но с собой нету, говорит, хотел домой за ними сбегать! — охранники опять заржали, мэтресса благосклонно улыбнулась.       — Очень хорошо, — сказала Джоана. — Пока он моется, возьмите магодетектор, найдите артефакт. Проверьте его на вшитые амулеты. Одежду тоже проверьте. На завтрак тройную порцию водки, еды — четверть порции, хлеба не давать. Пить ничего, кроме воды, не давать. Через полчаса после завтрака ко мне его. Свободны.              Да что такое, только уснул — будят. Что у них там, дом горит?       — Пшшшёл прочь, — буркнул дон Антонио, еще не осознавая, где он.       — Не хами, — строго сказал сверху голос, обладатель которого явно мог похвастаться внушительными габаритами.       — Лучше умойся и легче станет. Или тебя умыть? — в заботливом с виду вопросе прозвучала едва заметная издёвка.       Дон Антонио с трудом разлепил один глаз, ничего не понял и пообещал бесформенной черно-серой фигуре:       — Уволю.       Теперь рядом грохнул хохот в два голоса.       — Слышь, ты полегче с угрозами, а то купаться придется в одежде.       Для агента «купаться в одежде» означало одно — сейчас его стукнут по голове чем-нибудь тяжёлым и выбросят в ближайшую речку. Он в панике подскочил на койке… чтобы обнаружить себя в незнакомой комнате и начать припоминать, какими судьбами сюда попал.       — ***!       — Ты не выражайся, а раздевайся. Желательно сам и быстро, — посоветовал один из охранников. Второй тем временем расставлял на столике завтрак, но оглянулся с таким предвкушением на физиономии, что дону Антонио стало страшно.       — Ну, так извольте выйти и позволить… Постойте, а где ванна?       — Как — где? В конце коридора.       Судя по ржанию этих двух недоумков, сейчас прозвучала лучшая шутка сезона.       — Мне что туда, голым идти?!       — Не, не волнуйся так, полотенце выдадим. Вернёшься — а тут и завтрак. Давай, мужик, ты чего, воды боишься?       Дон Антонио понял, что в целях сохранения остатков достоинства лучше раздеться самому. Он поснимал дельтовские тряпки, под которыми обнаружились бесшовные, быстро сохнущие и износостойкие походные трусы, для жителей Дельты непривычно… да и неприлично мало прикрывающие. Оба охранника переглянулись:       — Мужик, ты это… того? — спросил один, пытаясь указать на что-то глазами.       — Чего — «того»? — не понял агент.       — Твои эти… твоя тряпочка вместо нормальных подштанников — это чтоб до тебя проще добраться было? — совсем уж похабно подмигнул охранник.       Псевдо-мистралиец взревел и бросился в бой, закончившийся в считанные секунды с разгромным счетом: охранники оттащили жертву в ванную комнату за руки и за ноги. И без полотенца…       Нет, искупаться в подогретой воде после ночи в одежде было действительно приятно, но, не успел дон Антонио задуматься о смене как минимум белья на чистое, как ему его принесли. Её принесли, потому что больше всего это смахивало на ночнушку. Или, хуже того, на смирительную рубашку.       — Я это не надену!       — Что, понравилось через коридор нагишом ходить? Мужик, а ты точно не того?              Препровожденный в комнату дон Антонио несколько примирился со своим унижением, увидев завтрак. Порция маловата, зато выпить хватит! Только немного, потому что вряд ли его и дальше продолжат баловать гостиничным сервисом.       После первой стопки уверенность дона Антонио в себе и в своих многочисленных достоинствах резко возросла, а дну четвертой стопки он рассказывал, как сейчас трахнет эту наглую мэтрессу прямо на этом столике.       Охранники ушли, минут через десять пришёл Зяма, принёс неаккуратный ком одежды и в отдельной коробочке переговорный амулет. Переговорный амулет был самый обычный, такие во множестве клепают даже подмастерья, единственное — он был без личного клейма мастера. К тому же от падения на пол он треснул и больше не работал. Джоана отложила амулет в сторону и взялась за одежду.       Одежда выдавала человека аккуратного и щеголеватого, она была хорошего качества, практически новая и явно надета только вчера. В карманах лежала изрядная кучка золотых — 57 монет, и горсть мелочи. А во внутреннем потайном кармане лежали какие-то плоские пакетики с разноцветными полосками и с непонятными надписями, несколько пузырьков из неизвестного полупрозрачного материала тоже с полосками и такими же надписями, коробочка с разноцветными пилюлями в прозрачных упаковках, такими же разноцветными полосками и надписями. Язык был Джоанн абсолютно незнаком, что могло значить только одно — человек не из этого мира. Джоана едва не пропустила ещё один потайной кармашек, в котором лежала плоская… дощечка, ну, Джоана так это назвала, но, конечно же, дощечкой это не было. Это было сделано из… пластмассы? Но зачем ему такая драгоценная штука и почему она спрятана? Может, это артефакт? Джоана провела амулетом, определяющим магию — почти чисто, проверила на магнитное поле — да! Видимо, оно. В карманах брюк лежал складной нож — тоже с пластмассовой ручкой, какая-то пластмассовая палочка с кнопкой — мэтресса нажала на кнопочку, кнопка щёлкнула, и рядом с ней вырвался огонек. Джоана вскрикнула и кнопку отпустила. Проверила на магию — чисто.       Из брюк выпали трусы и носки — из очень странного материала. Трусы — непривычного покроя. «Из них ничего не вываливается?» — подумала магичка. И ботинки — ботинки нормальные. Ещё в кармане брюк были разноцветные шуршащие пакетики, маленькие, в каждом угадывалось что-то плоское с кружочком и на них был нарисован… какой-то фаллический символ, решила Джоана. И несколько похожих пакетиков побольше и потолще, но на них был нарисован нос.       Джоана сильно увлеклась рассматриванием вещей иномирца — она всё больше в этом уверялась, но тут раздался стук в дверь и в кабинет просунул голову Зяма:       — Ну что, вести? А то заснёт сейчас.       — Веди! Постой! Обнаружили вшитые артефакты?       — Да. Но они странные. Они не на магию, а на магнитное излучение реагируют. В правой руке, в ухе, в щеке и в ноге.       — Очень хорошо. Веди!       Джоана быстро сунула одежду в коробку, в другую коробку поставила ботинки, в третью, поменьше, сложила то, что было в карманах, и сунула все три коробки в шкаф, потом села за стол. Ввели пленника.       Джоана разгладила чистый лист бумаги, лежащий на столе, взяла перо и спросила:       — Ваше полное имя?       Дон Антонио, который ещё на входе успел прошипеть охраннику «Лапы прочь, мужлан!» и вывернуться из его рук, приблизился к столу раскованной походкой альфа-самца, то есть, честно говоря, по синусоиде.       — Ну кто же так разговаривает с муж… муч… муж… чнами? — укоризненно-заплетающимся языком проговорил он. Охранник тихонько ржал, зажав себе рот рукой. — Давно не это… не того?.. да? .       Сейчас поправим… — и он полез к ширинке, которой там уже давно не было. Охранник похолодел от ужаса, представив, что сейчас увидит.       — Зафиксируйте его, — велела Джоана охранникам. — Вы ему сколько водки налили?       — Четыре стопки, — пыхтя, ответил охранник. Антон, видимо, решил дорого продать свою жизнь и фиксироваться не желал. Тем не менее, вскоре он был плотно привязан к стулу за руки и за ноги и рот был заткнут.       — Я велела налить ему тройную порцию, а не четверную, — ровным голосом сказала Джоана. — Не можете запомнить, записывайте. А ты, — она обратилась к пленнику, — видимо, алкоголик. Ничего, я закрою тебе эту возможность. Можешь не благодарить. Твоё полное имя или имена?       Джоана кивнула охраннику, он вынул кляп.       — В Ми…ик!.. ср.тр. — пленнику внезапно показалось, что мистралийский язык — очень трудный, а имена и названия у них просто непроизносимые. — В Гл…гл…диане… п… эээ… про-ду-ср… Ан… андрес… н-не, не он… А зззчем имя? — уточнил измученный водкой агент. — Я — дрр… дар… лев!.. в эт…той… в пстели!       — Хорошо. Блок на секс против воли женщины я тебе тоже поставлю. Смотри сюда.       Джоана взяла блестящий шарик на цепочке и стала качать его перед лицом Антонио.       — А эт… зачем? Это что? Серррр… брро? А зол’то есть?       Джоана взяла его лицо двумя руками и посмотрела ему в глаза. Зрачки на её глазах расширились, стали расти и закрыли собой мир.       Джоана провалилась в память пленника и первым, кого она там увидела, был Макс. Он говорил что-то на незнакомом языке нескольким людям, которые сидели в большой комнате за большим столом. Они ему что-то отвечали на том же языке. Дальше, дальше… Антон надевает шлем и… летит? Но небо слишком голубое, полёт сопровождает однообразная музыка, по дороге Антон широко открывает рот и глотает светящиеся фрукты.       Дальше — Антон стоит где-то в Галланте и видит, как Орландо и Ален сидят на спинке скамейки где-то в Лютеции. Антон бьёт ногами красивую светловолосую девушку. Антон разговаривает с Орландо в какой-то хижине в лесу. Антон задумчиво изучает черный ландшафт, видно, что недавно здесь бушевал пожар… Антон летит в каком-то летательном аппарате, Антон падает, аппарат взрывается. Антон лежит, видимо, в больнице, к ноге привязан груз… Антон лихо выпивает стопку и что-то бормочет. Джоана узнает собственный подвал. Антон заходит в маленькую комнатку, что-то набирает на панели, чем-то жужжит и щелкает… Потом выходит совсем в другом месте и идёт куда-то… Кованый забор, красивый, в галлантском стиле, Антон идёт вдоль него, торопится, слышит голоса, замирает… Два голоса, мужской и женский, говорят непонятно, третий голос на галлантском языке, голоса ссорятся, тишина, Антон бежит вдоль забора, находит приступочку, перелезает, кусочек парка, красивая девушка над телом мужчины, он лежит лицом вниз, под ним растекается лужа крови. Ссора на незнакомом языке, Антонио хватает её за руку и куда-то тянет… Её же лицо на соседней подушке, она с отвращением смотрит на него, что-то говорит и отворачивается… Два испуганных мальчика, постарше и помладше, в одном кресле, оба обездвижены, раздражение, младший что-то говорит, раздражение становится бешенством, Антон подскакивает, со всей дури бьёт парнишку по лицу, а тот и уклониться не может, обездвижен… В этой же комнате маг с иллюзией на лице говорит, что нельзя их убивать, всё бесит, бесит, бесит! но действительно нельзя… Та же светловолосая девушка лежит у стены, как сломанная кукла, мстительное удовольствие и растерянность, я что, её убил? Пойти, что-нибудь сделать, чтоб не думать…       …       Джоана вынырнула из его мыслей страшно голодная и усталая, как всегда после продолжительного сеанса, залпом выпила рюмку коньяка, позвонила в колокольчик.       Заскочившему охраннику велела унести этого обратно — если бы Антон не был прочно привязан к стулу, он бы упал, лицо было пустое и бессмысленное, и Джоана точно знала, что у него сейчас болит голова, особенно с у учётом выпитой водки. Она велела отнести его сразу в кровать, следить и не бить, обеда не давать, всё равно после такого сеанса ему на еду должно быть противно смотреть, поставить рядом воду, на ужин принести стопку водки и обычную порцию. Когда пленника унесли — сам он идти не мог, Джоана потребовала обед, после обеда отменила все дела и пошла спать.