Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Девятнадцатый день Красной луны, пятница, первая половина дня Место: Мистралия, Арборино              Обычно телеги торговцев, которым повезло стать поставщиками королевского дворца, заезжали в Кастель Коронадо через южные ворота. Да, так тоже можно было пройти к рынку, даже немного короче, но ведь дон Армандо не торговец, чтобы лавировать среди телег!       В общем, то ли выбрав более подходящий маршрут, то ли частично уступив своим страхам, Хорхе решил идти через центральные ворота. В конце концов, в Красную луну там очень красиво — одни деревья цветут, как сумасшедшие, позабыв, что на календаре осень, другие приняли осень всерьёз и роняют на брусчатку красные и жёлтые листья, а третьи поняли, что пора что-то ронять, но не поняли, что именно — поэтому осыпаются цветами.       Охрана — ну конечно! — следовала за ними, пусть и на почтительном расстоянии. Хорхе с огорчением подумал, что раньше он мог ходить, где вздумается и с кем вздумается, а теперь… а теперь охрана не вызывала того раздражения, которое вызвала бы неделю назад. И в то же время не успокаивала — ну что она сделает против телепорта?       Мальчишка посмотрел на своего спутника. Дон Армандо молчал — казалось, он был весь поглощен новой встречей со знакомым городом, не слышным никому постороннему диалогом. А он, Хорхе, наверное, был нужен для того, чтобы Арборино не завёл своего старого знакомого не туда. Юному алхимику не требовалось договариваться о чём-то с городом, поэтому он просто вёл своего спасителя к рынку, не мешая и не спрашивая ни о чем.       Армандо шёл рядом с ним, и был даже рад, что когда они вышли, рядом была охрана. Слишком оглушительными оказались впечатления. Всё такое знакомое! И такое настоящее, словно реальность решила затрещиной привести его в чувство. Хорошо хоть, не Пёстрая луна.       И запах, какой знакомый запах. В Голдиане по-другому пахнет, там властвуют другие краски. Наверное, так чувствует себя человек, попавший в Мистралию впервые, но вместе с тем что-то рвалось изнутри, словно пытаясь протиснуться наружу.       Армандо быстро взглянул на Хорхе, хорош он будет, если потеряется в себе, а мальчику станет плохо. Но, вроде бы тот выглядел спокойным и сосредоточенным.       — Спасибо.       Хорхе кивнул. Разговоры всё ещё казались ему неуместными. Вот дойдут до суеты рынка, тогда… Не то, чтобы сейчас на улицах было пусто, Арборино притихает только на сиесту, чтобы к вечеру ожить с новыми силами, но уже не столько работать, сколько гулять и танцевать. Будет забавно встретить кого-нибудь из одноклассников, хорошо бы Эстебана! Но этот не будет прогуливать уроки в одиночку. Или вот мэтрессу Карлу… Она только соберётся устроить нерадивому ученику очередной разнос — а вот вам, у меня тут охрана и я не прогуливаю! Мысль о перекошенной физиономии нелюбимой учительницы развеселила Хорхе, но ненадолго, потому что мальчишке стало ясно: встретиться и потрепаться с одноклассниками, похваляясь своими приключениями, не получится. Во-первых, для Андреса всё ещё не закончилось, а во-вторых — вряд ли отец позволит Хорхе продолжить ходить в обычную школу. А на уроках один на один с учителем хрен ты на полях учебника географии нарисуешь рецепт взрывчатки «из подручных средств», которую можно закинуть в старую пушку, чтобы послушать, как бабахнет…       На перекрёстке с улицей, ведущей в школу, Хорхе вздохнул и пошёл в противоположную сторону.       — Так тоже можно, — зачем-то сказал он скорее себе, чем Армандо.       Кто бы мог подумать, что прогуливать уроки по указанию отца будет так тоскливо…       Армандо не знал, что там находится, но понял, что Хорхе это что-то напомнило. Захотелось как-то поддержать мальчика, но говорить, вернее, задавать вопросы было лишним, а прикосновения могли только сделать хуже. Армандо понял, как тяжело было ему переносить чужие прикосновения, не только из-за того, о чем он не сказал Хорхе, но и оттого, что во время плена до него наверняка много дотрагивались без разрешения.       — Я не знал этой дороги, — только и сказал он.       Хорхе не соврал, но им с доном Армандо пришлось попетлять по узким улочкам между старыми домами, цветочными горшками и даже развешенным на просушку бельём. Мальчишка красочно представил, что сейчас думает о нём охрана, но пойти по улице, ведущей к школе, было выше его сил.       Улочка, где они шли, внезапно оборвалась и перед ними раскинулись шум и суета рынка. Сотни людей отчаянно торговались, громогласно здоровались со знакомыми или бурно ссорились, пахло специями, жарящимися сосисками и рыбой, свежими лепешками, морским ветром и чем-то ещё. Пёстрые платки, пёстрые юбки, пёстрые ряды, пёстрая речь мистралийцев и приезжих, каким-то образом понимающих друг друга — всё это настолько походило на непрерывный праздник, что Хорхе невольно улыбнулся.       Армандо даже остановился, глядя на всё это. И вправду, как будто и не было ничего. Он взглянул на Хорхе и снова на рынок.       — Настоящая Мистралия. Вот это. Не дворцы, не гимн…       Хорхе собирался подтвердить, но тут его живот, отказавшийся в грусти от завтрака, выразил громкое одобрение запаху жареных сосисок на лотке у ближайшего торговца. Ой, позорище, сын первого советника оголодал!       Армандо добродушно усмехнулся.       — Самое вредное всегда самое… вкусное. А ведь официально я вроде как ищу кофе. Но сначала — платок.       — Я не знаю, где платки, — ответил Хорхе, с трудом отводя взгляд от сосисок. — А кофе там, после специй, — он махнул рукой куда-то вправо. — Иногда там наливают свежесваренный кофе… и там рядом такие чуррос! Вкуснее, чем во дворце!       — Тогда давай пройдёмся в ту сторону, — решил Армандо. — Может, и платки увидим, а нет — остановимся выпить кофе и продолжим. Ты сам здесь ничего не ищешь?       — Наверное, нет, — погрустнел снова Хорхе. — Если бы я мог купить тут что-нибудь Андресу… а то у него только жалованье стражника… О! Я же могу купить свежих фруктов и отнести… тому охраннику, а ещё я могу купить чуррос для Орландо! Он меня тогда не только простит — орден выдаст!       Армандо не сразу понял, что Орландо — это король, но даже поняв, не нашёлся с ответом. Это Хорхе с ним знаком, может, это действительно наилучший способ начать непростой разговор.       — У тебя деньги с собой? Если нет, скажи, дело нужное… А ты расскажешь мне о нём? Об Андресе, а не о короле. Я слышал только обрывки. Что он — сирота, и ещё — ученик короля, — они двинулись по рынку и было даже спокойнее вести такие разговоры, высматривая платки, под шум рынка.       Хорхе начал было проверять карманы, но просьба дона Армандо застала его врасплох. Только что улыбавшийся мальчишка снова ощетинился:       — А зачем вам? Чем это поможет вам… и ему?       — Не поможет. Просто… это кажется нечестным говорить о нём просто как о заложнике. Я не знаю, буду ли я участвовать в его спасении — я воин, не вор и не шпион. Но я всё равно чувствую себя причастным.       Хорхе уставился себе под ноги.       — Я был к нему несправедлив, — признался он. — Он мне сначала казался подозрительным, шпионом. Ну, сами посудите — возник непонятно откуда, сразу попал в ученики к Ор… к королю. Хотя меня и отец, и мэтр Алехандро убеждали, что он точно не шпион, что его нужно поддержать… Но ведь мог же он задурить им всем головы? И мы ссорились. И даже дрались. А ещё он казался мне трусом, потому что боялся участвовать в моих планах, и слабаком, потому что я всегда мог его заставить, а он же старше… — рассказывал Хорхе своим покрытым пылью ботинкам. — А теперь ясно, что трус — не он, а я.       Армандо испытал укол совести за то, что опять расстроил Хорхе, но ему казалось, что это тоже должно быть произнесено.       — Твои подозрения вполне понятны. Особенно, если тебе просто сказали поверить. Главное, что потом вы стали друзьями.       — Так мы не стали! — выкрикнул Хорхе. — Не стали, понимаете? В тот самый день я пришёл к нему и мы ссорились, что они с королем опять отправились в город и опять устроили неприятности! И слухи пошли о возобновлении охоты на магов, а он темнил и не желал мне ничего рассказывать! А потом… потом нас похитили, — Хорхе кусал губы, чтобы снова не разреветься.       Армандо с сочувствием взглянул на него. Ещё бы, вот так поссориться, а потом им даже не дали поговорить. Можно представить, что, по мнению Хорхе, Андрес о нём думает. Армандо сильно сомневался, что Хорхе правильно оценивает ситуацию — по всему выходило, что они были друзьями, да и потом, о «не друзьях» так не беспокоятся. Это не просто чувство вины.       — Как бы ты это не называл, вы важны друг другу. Даже если ссорились и попадали в неприятности. Я уверен, он и сейчас понимает, что его ищут, ждут. И наверняка беспокоится о тебе так же, как ты о нём.       Хорхе исподлобья взглянул на него и нехотя ответил:       — Если понимает… Или помнит только то, что я отказался переводить ему. Да ещё после ссоры. А у вас были… есть… — он замялся, вопрос уже казался ему невежливым и неуместным, но очень уж хотелось получить подтверждение, что так действительно бывает. — Вы так с какими-нибудь друзьями… А почему вы уверены?       Армандо задумался. С одной стороны, Висенте при их встрече на допросе был уверен, что Армандо предатель, но ему удалось поговорить с ним почти сразу, ещё и действием доказать… А потом его осенило — Хосе… Но заговорить об этом сразу было непросто и воин позволил себе начать с конца.       — Уверен, потому что не будь ему важно твое мнение, он бы не ссорился и не соглашался с тобой. Особенно, если он старше. А было ли… было. Не знаю, насколько это похоже… — он помрачнел, но продолжил. — В самом начале меня пытались перевербовать. И… так получилось, что я мог… в общем, одного из пленников отпустили. Я до последнего боялся, что это всё какая-то подстава. И боялся дать им повод отказаться. В результате, получилось, что уже уходя, человек, который долгое время доверял мне, увидел как я сижу и мирно пью кофе с Блаем, без наручников и каких либо следов пыток. И уж он смог дать мне понять, кем меня считает. А я даже возразить не мог, так боялся, что его убьют.       Хорхе задумался о том разе, когда ему удалось вырваться из своей комнаты. Он тогда не ожидал и не готовился, рассчитывая в лучшем случае позлить охранников. А если бы на месте этого добродушного силача оказался тот, второй, садист, собиравшийся ломать пальцы Андресу… Наверное, он убил бы Хорхе на месте за эту примитивную ловушку. Может, тогда ему запретили бы трогать Андреса? Только сейчас Хорхе на своей шкуре прочувствовал, что стоит за пафосными словами «Лучше меня, чем его!» Слова так и оставались правильными, но вот бездумно произнести их уже не получалось…       Решение бежать тогда было спонтанным. А если бы он знал заранее, что сможет вырваться — куда бы он побежал? К выходу? Спасать Андреса? Убивать дона Антонио? Только он не знал, ни где Андрес, ни где дон Антонио. Встал бы некромант на сторону Хорхе? Нет, сейчас было ясно, что именно решение бежать к выходу спасло их… его… но ведь он не знал, что встретит дона Армандо! А дон Армандо пытался убить самого Блая! Пусть не преуспел, собирался же! А Блай — это не дон Антонио, не производивший впечатления даже на двенадцатилетнего мальчишку.       От всех этих «А что, если?» у Хорхе даже заныла голова и он невольно потёр виски.       Армандо обеспокоенно посмотрел на него, но спрашивать, не напугал ли он Хорхе, было всё равно, что обозвать его трусом.       — Как видишь — у тебя получилось лучше, — сказал он. — Ты смог сообщить, где вас держат.       — Ну да, наверное, — вяло согласился Хорхе и пошёл дальше по проходу. Вопросы без ответов продолжали громоздиться шумом, постепенно заглушающим даже шум рынка. До него не сразу дошло, стало ли ему жарко, душно или просто надо было завтракать, когда резко обесцветившаяся брусчатка бросилась ему в лицо.       Армандо среагировал, прежде чем успел подумать — подхватил его, не дав упасть. В первый момент даже испугался, что в него могли выстрелить — мало ли, вдруг дон Антонио решил закончить начатое? Но нет, никаких ран.       Армандо легко подхватил его на руки, теперь уже спокойнее и отступил в тень. Наверняка, к ним спешила охрана. Что же с Хорхе? Перенервничал? Перегрелся? Армандо мысленно обругал себя, нашёл, о чём говорить с ребёнком! Уж сейчас можно было просто пройтись, попить кофе… Нет, потянуло его на вопросы!       Рынок, как всегда бурно реагирующий на любое происшествие, откликнулся разноголосыми воплями на выбор: от «Ребёнку плохо!» и «Человека убили!» до «Грабят!», в зависимости от того, где находился орущий.       Некоторые из покупателей заозирались тревожно, и подхватив свои кошельки, поспешили отступить от эпицентра воплей. Другие, напротив, с любопытством искали источник беспокойства. К последней категории относился мужчина, только что увлечённо инспектировавший прилавок с какими-то травами на краю ряда специй. Он был ненамного старше Армандо, хотя морщин на лице и седины в волосах было больше. Строгое одеяние и классовая причёска говорили о том, что он принадлежит к одному из мистических орденов, но к какому, трудно было определить за неимением каких-либо опознавательных знаков.       — Позвольте, — попросил он негромко и даже мягко, но каким-то образом люди расслышали это, несмотря на крики, и расступились, так что человек успел приблизиться к Армандо с Хорхе даже раньше охранников. — Будьте добры, положите его вот сюда.       Поскольку до выхода с рынка было далеко в любую сторону, место, предложенное человеком, казалось наилучшим. Это было за ближайшим прилавком, который защищал как от солнца, так и от любопытных взглядов. Даже хозяин прилавка не стал возражать, а наоборот, с готовностью посторонился. «Вот сюда» означало прямо на землю и частично на ворох пустых мешков от товара торговца.       Человек опустился рядом с Хорхе, прикоснулся к его запястью, лбу, вискам. Потом приподнял его ноги и положил на собственную битком набитую чем-то сумку среднего размера.       — Он жив, — успокаивающе сказал человек, закончив свои манипуляции. — С ним всё в порядке, возможно просто перегрелся. Или устал. Или давно не пил. Или не ел. — Он размял в руках какую-то травинку, поднес к носу мальчика, а потом вынул из кармана фляжку.       В первый момент Армандо взглянул на мужчину с подозрением, но было в нём что-то успокаивающее, и потом, мистики часто обладали даром исцеления. Он положил Хорхе куда сказали, оставаясь рядом. Сперва просто слушал мистика, но все это время было какое-то… странное ощущение. И только, когда мужчина сказал, что с Хорхе всё в порядке, он сумел опознать голос. Армандо вскинул на Педро поражённый взгляд.       Педро открыл фляжку, смочил виски мальчика, потом, спохватившись, пояснил успокаивающе:       — Это вода.       И подняв голову, посмотрел снизу вверх на Армандо.       На миг ему показалось, что все происходящее сейчас уже было. Он качнул головой, избавляясь от наваждения, и снова склонился над мальчиком. Нет, опасности для жизни не было, мальчик должен бы уже очнуться. Педро снова поднес к его носу пахучую травинку, размышляя, не воспользоваться ли чем-нибудь более радикальным, как вдруг эта мысль привела за собой другую, и он, резко подняв голову, снова посмотрел на Армандо. На лицо. На правое плечо. На запястье. На не скрытую одеждой кисть руки. И только потом снова на лицо. Взгляд Армандо лучше всяких слов говорил о том, что никакой ошибки тут нет.       В этот момент Хорхе чихнул и отвернулся от травинки, а потом открыл глаза. Над ним было прозрачное осеннее небо, заслонённое с одной стороны лицом дона Армандо, а с другой — лицом незнакомого мистика. Правда, смотрели они не столько на него, сколько друг на друга. Хорхе был, в общем, не против. Стыдно же падать в обморок, как девчонка!       Армандо всё больше уверялся в своей догадке. Лица Педро он раньше не видел, он всегда был в маске. Но взгляд узнал. И мистик… А Армандо ведь знал, что он раньше был мистиком! Смотрел на его правую, когда-то повреждённую руку и на плечо, где до сих пор остался шрам от ожога.       А потом Хорхе чихнул, Армандо дёрнулся и быстро опустил на него взгляд.       — Все хорошо. Ты… видимо, перегрелся. Или давно не ел. Надо было не тянуть, ты же говорил, что хочешь кофе, — как же он сейчас был благодарен Хорхе за возможность собраться с мыслями и вернуть душевное равновесие!       — Совершенно верно, — подтвердил Педро и протянул Хорхе фляжку. — Попей. Вставай не сразу, а медленно и с остановками.       Теперь он мог встать и сам. Отряхнул одежду, огляделся, не спеша никуда, чтобы не вызвать у мальчика желание торопиться тоже. Но стоять и молчать после момента узнавания было неловко, и мистик, обернувшись к дону Армандо, сказал, избегая однако обращаться к нему по имени:       — Здравствуйте. Я рад видеть вас в добром здравии.       — Я тоже! — горячо ответил Армандо, оставаясь возле Хорхе. У него даже мысли не возникло сейчас отходить от него, хотя смотреть на Педро снизу вверх было неприятно. Слишком… напоминало. Он вдруг понял, что случайная встреча может так же быстро закончится, а он даже не успеет поблагодарить мистика. Но не сейчас же! Посреди рынка, рядом с Хорхе, о котором прежде всего надо было позаботиться. Да и нечестно это по отношению к Педро. — Вы живёте здесь? В столице? Я бы очень хотел встретится с вами… Если позволите.       Хорхе уже сидел, но чувствовал себя несколько потерянным. Все случилось так быстро — только что они с доном Армандо шли и разговаривали, а потом… С другой стороны, зато дон Армандо встретил какого-то знакомого, которому искренне обрадовался и который по стечению обстоятельств оказался мистиком, даже оказал помощь Хорхе. Может, не мешать им? Дон Армандо и так боялся, нет, не боялся, не хотел выходить в город в одиночку, а город преподнёс ему такой сюрприз!       — А давайте я просто вернусь во дворец с охраной? — неуверенно предложил Хорхе.       — Не стоит беспокоиться, — Педро слегка смутился, а при словах «дворец» и «охрана» и вовсе напрягся. — Я не живу в столице, но пробуду здесь ещё пару дней. Так что мы, конечно, сможем встретиться, когда вам будет угодно.       Он принял фляжку, которую вернул ему Хорхе, и наклонился за своей сумкой. На мальчика посмотрел, как бы оценивая его состояние:       — Тебе и в самом деле нужно поесть. И выпить кофе — хорошая мысль.       Армандо и сам подумал, что упоминать дворец при Педро было не лучшей идеей, но секундой позже до него дошли слова Хорхе.       — Ты что! Хорош я буду — попросил тебя пойти со мной и вот так… Нет! И вообще, мы ведь собирались выпить кофе со сладостями? А сейчас даже целитель это рекомендует, — он повернулся к Педро, — спасибо вам за помощь. Пожалуйста, скажите, где я мог бы найти вас?       Это был непростой вопрос. Педро быстро взглянул на собеседника, стараясь на этот раз понять его нынешнее положение. Дон Армандо наверняка хорошо знает Арборино, по крайней мере раньше знал. Но не хотелось ошибиться, назвав как слишком пафосное место, так и слишком неказистое. Поколебавшись мгновение, он просто уклонился от прямого решения.       — На площади Героев с северной стороны? Это место все знают, там сложно разминуться. А время назначьте сами, полагаю, вы более заняты здесь, чем я.       Хорхе встал с земли. Голова немного болела, но так всегда было в те немногие разы, когда ему доводилось свалиться в обморок. Только обычно это происходило не при такой толпе свидетелей. Надо сказать спасибо этому незнакомому мистику, что любопытные так быстро остались без зрелища, а то совсем стыдно было бы.       Мистик чем-то походил на брата Эухенио, а чем-то отличался. Брат Эухенио был более… уверенным, что ли? Хотя на королевском жаловании… О, надо заплатить этому мистику! И узнать его имя, а то получится как с тем охранником. Хорхе полез в карман за кошельком, потом представил, как бы он сам отреагировал на деньги в обмен на искреннюю помощь. Процитировал бы товарища Кантора, обладающего неисчерпаемым запасом выражений. Это же не то, что он сам пришёл на приём!       — Может, попьём кофе вместе? Я всё равно собирался купить чуррос для… друга. Сегодня я угощаю!       Армандо хотел было согласиться на предложение Педро, но тут Хорхе встал и Армандо встал вместе с ним. Нет, не придерживал, хотя инстинкт и требовал, но оставался рядом.       Движение мальчика он тоже заметил и вроде бы понял правильно. Вот только насколько Педро всё это будет комфортно? Мистик и так занервничал при упоминании дворца. Ещё бы, с его-то прошлым. Хотя, Орасио сказал, что всё это время жил в Мистралии… Армандо тут же пришлось взять себя в руки, чтобы его выражение лица не заставило никого нервничать.       А вообще, такое бодрое поведение Хорхе его радовало. Раз проснулось любопытство, значит мальчик уже не так подавлен, как перед обмороком.       — Это отличное предложение… если вы не спешите. И в любом случае — площадь Героев мне подходит.       — Я не спешу, — медленно произнес Педро. Если бы они расстались сейчас, он непременно пришёл бы на площадь Героев, просто чтобы ещё раз посмотреть на этого человека, само существование которого подтверждало, что хоть у каких-то действий есть смысл, что не всегда потраченная сила была потрачена впустую. Удостовериться, что рука действует, хотя вначале это казалось невероятным. Но прийти во второй раз было бы непросто, именно по этим же причинам. А так — случайная встреча, судьба… — Спасибо.       Армандо пристально взглянул на него, пытаясь понять. Действительно хочет сейчас пойти с ними или же промелькнуло то же выражение, что Армандо ловил в его глазах, когда Педро говорил о смерти. Но… кажется, нет.       — Тогда, пойдёмте, — он демонстративно огляделся. — Хорхе, покажешь, куда идти?       Хорхе перевёл внимательный взгляд с Армандо на Педро и обратно. Как-то странно они общались после радости узнавания в самом начале. То ли прощупывали друг друга перед столкновением, то ли наоборот, боялись отпугнуть. А он тут в роли разделительного барьера, на которую сам напросился. Но Армандо искренне обрадовался этому мистику, будет неправильно, как он сам говорит, если сейчас они снова потеряются.       Хорхе снова махнул рукой в конец ряда:       — Видите, там такой полосатый навес? Там и кофе, и сладости.       «И надо купить фруктов. Их обычно приносят, навещая больных».       — Меня зовут брат Педро, — представился мистик Хорхе, заодно облегчая общение дону Армандо, если и его смущает неопределённость. Слова мальчика о дворце и охране он помнил, но вопросов не задавал. А охрана и в самом деле была. Двое крепких ребят, одетых в обычную одежду. Они ждали неподалёку, сначала растерянно, а потом уже спокойно следя за ситуацией, а позже двинулись следом к прилавку с полосатым навесом.       Армандо был ему благодарен за это. Он колебался — не был уверен, что Педро не сменил имя. Сейчас он исподволь рассматривал лицо мистика — в Кастель Милагро оно всегда было скрыто маской. Но и приглядывать за Хорхе не забывал. Ещё не хватало, чтобы мальчик подумал, что о нём забыли. В первую очередь Армандо пришёл сюда с ним. Наконец, они прошли под навес.       — И правда, замечательно пахнет…       Хорхе собирался представиться, наугад выбрав одно из имен, но от сложного выбора его избавил торговец кофе:       — А, юный сеньор Мартин, — он с улыбкой протянул мальчишке руку, которую тот с удовольствием пожал. — Чашечку «Эль Абра» и полфунта с собой? Вы сегодня с друзьями? Кто-то из них ваш друг Орландо?       — Эээ… нет, — смутился Хорхе. Он оглянулся на дона Армандо и брата Педро, не зная, как их представить. — Но нам три чашечки кофе. А я ещё куплю рядом чуррос к кофе…       Педро чуть улыбнулся, наблюдая за мальчиком. Он тоже состоял из одних загадок. И дворец, и охрана, и разные имена, а место для кофепития он выбрал самое доступное — сюда мог подойти любой: и торговцы, и рабочие для небольшого перерыва. Под навесом стояли небольшие столики. Возможно, это место просто было ближайшим, но «юного сеньора» здесь явно знали. Что ж, у каждого свои тайны.       Втроём они заняли один такой столик. Мальчик, гордый своими покупками, и двое взрослых, взволнованных неожиданной встречей друг с другом и с прошлым. Педро поставил свою тяжёлую сумку рядом, вдохнул запах кофе, поблагодарил Хорхе и посмотрел на дона Армандо.       — Я вижу, ваша рука в полном порядке, — удовлетворённо заметил он, не удержавшись. — У вас был хороший целитель.       Армандо слегка опомнился, только услышав, как Педро благодарит Хорхе. Он тоже сказал «спасибо».       — Мне говорили, лечение не было бы таким эффективным, если бы не первая помощь, — Армандо пытался вспомнить, что успел сказать Хорхе. — Такие переломы бывают сложными.       Хорхе, который как раз приступил к своему кофе, кинул быстрые взгляды на обоих. Не надо было быть особо внимательным, чтобы понять, сколько недоговаривают оба собеседника. Зато теперь ясно, почему дон Армандо постоянно смотрит на правую руку. А брат Педро знает про старый перелом. Не он ли оказывал ту первую помощь, упомянутую доном Армандо? «Он меня ещё и лечил»… Юному алхимику цепочка рассуждений показалась притянутой за уши, несмотря на сопротивление, но она определенно имела право на рассмотрение. Конечно, вопрос «Это вы в Кастель Милагро познакомились?» был бы фантастически нетактичным, но наблюдать-то никто не мешает?       Мальчишка навострил уши.       Педро кивнул, соглашаясь то ли с первым утверждением, то ли со вторым. Он помнил неожиданный всплеск своих способностей и был счастлив увидеть результат, хоть и не решился бы подтвердить это вслух. И ведь вроде нет больше причины скрывать, а всё равно. Не получается. Но поговорить тем не менее хотелось, и желание это было странным, непривычным. Может быть, оно и родилось оттого, что этот собеседник смог бы понять больше, чем любой другой, даже самый участливый и тактичный. Поразмыслив, Педро вернул дону Армандо уже прозвучавший вопрос, достаточно безобидный, и достаточно обещающий.       — Вы теперь живёте в Арборино?       — Нет, — с сожалением ответил Армандо. Всё это время его вполне устраивала его жизнь, но подумал, что для мистика это будет звучать, как признание, что он не до конца оправился. — Я давно не был в Мистралии. Но я счастлив на своем месте. А вы? — наконец задал он мучивший его вопрос. И сейчас было совершенно неважно, что юный Каррера явно заинтересовался.       — Я живу в обители святого Сальвадора Утешителя, — ответил Педро, и поразился, как уважительно это звучит, и как соответствует эта информация его теперешним занятиям и внешности, если ничего больше не знать. — Я попал туда случайно и ненадолго, так я думал. А получилось надолго. Знаете, там есть такая штука, её называют Врата Судьбы. Вроде как чудо Господне, которое понимает помыслы человека. Я не верил… Я почти ни во что не верил. Но пришёл. Просто потому, что ничего лучше не придумал. Потому что решил, что раз уж остался жив, наверно, у судьбы на меня планы. Вот и решил выяснить, каковы они. Оказалось, что Врата Судьбы существуют, но никакие помыслы не понимают. Надо что-то говорить, рассказывать… Я попробовал раз, попробовал другой. Не получалось. Потом ещё раз и ещё. Кто-то из братьев сказал, что я могу служить примером неутомимости и твёрдости веры. Думаю, это он в шутку. Но некоторые приняли его слова всерьёз… в общем, я бросил все эти попытки и просто остался там. Принёс обет… как бы странно это ни звучало. А уж в том, чем заниматься, недостатка нет.       О том, что его способности стали проявляться всё чаще, он опять не упомянул.       Хорхе почему-то задело, что скромный брат Педро рассказал такие интересные вещи (Врата Судьбы! Вот бы туда попасть!), а дон Армандо ограничился скромным замечанием, что всем доволен. Поэтому он, недолго думая, выпалил:       — Зато дон Армандо спас меня из плена!       Спохватился, что не спросил у отца, насколько секретной является эта информация, но было поздно. К тому же такой мистик, наверное, почти исповедник? Ну и так сойдёт. А Врата Судьбы было бы интересно… Может, есть специальные слова, на которые срабатывает портал?       Армандо каким-то чудом не поперхнулся кофе, но ему пришлось заставить себя промолчать, чтобы не озвучить ничего такого, чего не стоит говорить при детях. Только что он радовался за Педро, а сейчас мистику наверняка напомнили про его собственное прошлое в Кастель Милагро.       — Спасибо… Мартин, — наконец сказал он. — Брат Педро, а вы не думали, что Врата указывали, что ваше место в обители? — и незаметно пододвинул к Хорхе поближе тарелку со сладостями.       Педро только удивлённо взглянул на мальчика, как бы спрашивая: «В самом деле?», но вслух ничего не спросил.       — Такое не приходило мне в голову, — честно ответил он. — Полагаю, я не дал Вратам даже возможности что-либо решить и указать. Но звучит красиво. Мне будет приятно думать, что это и был их ответ. Ведь я и в самом деле ни о чём не жалею. А вы, как я понимаю, не оставили пути воина? — Мистик прекрасно понял, что дон Армандо предпочитает не распространяться о плене юного Мартина, поэтому и спрашивать об этом не стал. Если захочет, расскажет. Отчасти это объясняло присутствие охраны. Если мальчика только что спасли… Но кто мог взять в плен ребёнка, жителя Арборино, сегодня? — И в Мистралию вернулись совсем недавно?       Армандо улыбнулся. Как всё-таки приятно видеть, что Педро уже не так подавлен, как во время их встреч в камере.       — Я выбрал более мирную его сторону, но вы же знаете — когда путь зовёт, он найдёт способ, — он взял чашку правой рукой и сделал несколько глотков. — Да. Я давно не был в Мистралии, — уже вполне весело сказал он. — Всё-таки сейчас она гораздо гостеприимнее.       Хорхе, вычерчивавший ложкой на салфетке какую-то схему (судя по сложности — взаимодействие предположительных векторов портала с предположительным набором слов-указателей), краем уха услышал похвалу гостеприимству Мистралии и, примерно представляя, сколько нервов, сил и времени затрачивает на это его отец, только буркнул себе под нос:       — Ну, ещё бы! — и продолжил своё занятие, надстраивая над схемой ещё один слой.       Интеллектуальная работа не мешала ему жевать и пить кофе, хотя голова ещё немного ныла.       — Когда путь зовёт, он найдёт способ, — задумчиво повторил Педро, наблюдая за мальчиком, этой живой иллюстрацией зовущего пути. Да, способы бывают подчас жёсткие… А может, правда, это был зов пути, а не собственная нерешительность? Но у пути воина способы должны быть не менее сильные. — Позвольте, но разве в последнее время произошло что-то, требующее военного вмешательства? Я ничего такого не слышал.       Армандо указал взглядом на Мартина. Мальчик же сам сказал про похищение.       — Всегда что-то происходит… Скажите, брат Педро, вам нужна помощь? — прямо спросил он.       Педро только удостоверился, что всё понял правильно. Военная операция, если и была, содержится в тайне, не зря дон Армандо не стал развивать эту тему. А вот вопрос прозвучал неожиданно.       — Помощь? — удивился он. — Какого рода помощь?       В Мистралии действительно стало приятнее жить, у людей стало меньше опасений. Сам Педро не мог полностью разделить это облегчение. Жить в обители с братьями ему нравилось, пожалуй, жить одному было бы хуже. Зато он наконец-то понял, почему выходные или свободные дни так радуют других людей. Но в остальном… Нет, страх не исчез. Человек может не быть воином, не интересоваться политикой совсем, но это не убережёт его от её последствий. И ничего с этим не сделаешь. Если уж даже в обители ему не помогли, значит, наверно, нет такого средства.       Армандо это удивление не обмануло. Нет, Орасио, конечно, говорил, что живёт в Мистралии, но Армандо не мог представить, чтобы Педро чувствовал себя в безопасности. Разве что сам искал наказание.       — Это мы можем обсудить позже, — в голосе Армандо прозвучала холодная, опасная уверенность человека, который уже прикидывает, как можно вывезти человека в розыске.       — Как скажете, — смиренно согласился Педро, продолжая тем не менее свои попытки угадать, куда клонит собеседник. Хотя бы по изменившемуся выражению лица. Педро не боялся мести, по крайней мере такой, какой она должна быть по мистралийским понятиям, поэтому всё равно пришёл бы на следующую встречу. Не смог бы не прийти. Прошлое не отпускало, и мысли опять вернулись туда. — А о судьбе ваших товарищей вам что-нибудь известно?       Как бы Хорхе ни был увлечён своей схемой, он не мог не обратить внимания на это странное предложение или, скорее, навязывание помощи. Дон Армандо не производил впечатление навязчивого человека, скорее, очень тактичного. Если не считать того, что он, в некотором роде навязал Хорхе этот разговор, впрочем, это был первый разговор, по-настоящему принесший облегчение.       И вот теперь он настойчиво предлагает помощь брату Педро, а мистик терпеливо соглашается. Получается, помощь и впрямь требуется? Если перед этим Хорхе думал попросить дона Армандо и охрану не сообщать отцу про его позорный обморок, то теперь подумал, что отец точно сможет помочь лучше.       — Если вам, брат Педро, нужна помощь… — с готовностью встрял мальчишка, потом вспомнил вчерашнюю беседу с отцом и полковником Суром про раненого охранника и подумал, что за ещё одно «под моей защитой» ему оторвут голову. За неиспользование.       Видимо, и Армандо что-то такое подумал, потому что в его взгляде отразилось беспокойство на грани паники. Последнее, что Педро надо, чтобы о его прошлом узнал Амарго. При всём уважении, он бы не поручился, что Педро переживёт эту встречу.       — Мартин, не думаю, что брату Педро нужна помощь такого уровня, — ну что же он! Неужели мистик сам не понимает? Он же слышал про дворец и охрану… Или ему всё равно? — Все живы, по крайней мере, были полтора года назад. И все стояли на ногах. Кроме Висенте. Но целитель сказал, что и он вне опасности.       — Я рад это слышать, — улыбнулся Педро своей мягкой улыбкой. Вот, ещё четверо спаслись, а ведь по крайней мере двое из них легко могли умереть там. Тогда он делился с доном Армандо только краткими сводками о здоровье его товарищей, не желая волновать несчастного пленника сверх меры, да и эти сообщения передавал практически в тайне. А сам видел и чувствовал больше. Неужели их спасение — это опять указание на зов пути? — Не волнуйтесь, прошу вас. — Теперь он посмотрел и на мальчика, доброжелательно и кротко. — Мне действительно не нужна помощь такого… уровня. Спасибо за участие. И вам, дон Армандо. Я ценю его. Поскольку я немного знаю вас, меня это не слишком удивляет, но если бы вы питали ко мне враждебность, это было бы понятно.       — Мне не за что питать к вам враждебность, брат Педро, — Армандо не был уверен, что испытывает сейчас. Сожаление? С другой стороны, всё это время, ещё в Кастель Милагро, мистика что-то поддерживало и вело и возможно, ему, воину, этого просто не понять. — Надеюсь, вы будете счастливы.       Хорхе изумлённо поднял голову от изрисованной салфетки:       — Враждебность?! А разве брат Педро вас не лечил, дон Армандо? Или я не так понял?       Педро, при последних своих словах бросивший красноречивый взгляд на плечо воина, опустил глаза. Его не удивило пожелание дона Армандо, но удивило использованное им слово. «Счастлив»? Когда его странная сила впервые пробудилась неожиданно, уже после того, как никакой веры у него уже не осталось, да и желаний тоже, тот момент, пожалуй, был ближе всего к такому определению. Это было как сигнал: что-то он сделал правильно. Педро не был воином и не мог противостоять злой судьбе, вернее, думал, что не мог. Но оказалось, что для этого не надо быть героем. Достаточно мелочей. Хотя мелочи тоже имели цену… Советник Блай узнавал о его делах, догадывался даже о мыслях, несмотря на маску, скрывавшую выражение лица. Но было то, о чём он не подозревал. То, что было сильнее страха и стоило страданий.       А сейчас этот мальчик, Мартин, который ничего о нём не знал до этой встречи, каким-то способом дошёл почти до самого главного. Педро не стал отвечать, тем более, что вопрос был задан не ему. Он только быстро и внимательно взглянул на юного собеседника, только что ставшего ещё более таинственным.       Армандо поймал взгляд Педро, коснулся шрама через одежду и ободряюще улыбнулся.       — Да, Мартин, лечил. Но, сам знаешь, не всякое лечение бывает приятным. Иногда бывает больно. Но это не так важно, когда понимаешь, что тебе помогают.       Хорхе кинул на Армандо не слишком уважительный взгляд, в котором ясно читалось: «Да ладно совать мне фиалки за уши, мы оба прекрасно знаем, что в нашем почтенном возрасте люди не обижаются на болезненное лечение!»       Но, кроме этого взгляда, он промолчал. Потому что настолько явных намеков «Не лезь не в своё дело» не смог бы не понять даже полный идиот.       — Ваш ответ говорит о вашем великодушии, дон Армандо. Причем независимо от ситуации, в которой вы оказываетесь. Но, насколько я могу судить, сейчас у вас дела идут неплохо? Вы несомненно заслуживаете этого, и я желаю вам успехов. А если вам самому или вашим друзьям понадобится помощь, — Педро опять чуть улыбнулся, — уровня, который доступен мне — вы знаете, где меня найти.       — Спасибо, брат Педро, — Армандо тепло посмотрел на него. — С вашего позволения, я назову вам адрес, по которому меня можно будет найти? Если передумаете или просто захотите поговорить?       — Конечно, — с готовностью откликнулся Педро, в основном на последнее слово. Хоть и понимал, что вряд ли решится воспользоваться приглашением, если речь не идет о специально назначенной встрече. Но приятно было осознавать, что сама возможность существует. — Спасибо вам.       Армандо отошёл к продавцу и, попросив у него бумагу и перо, записал адрес и передал Педро.       — Я был очень рад вас встретить, брат Педро.       Педро тоже был рад этой нечаянной встрече, даже более чем рад. Она была важна для него. Но он не успел сказать об этом ничего в ответ. Протянутый листок он взял аккуратно, но взглянув на него, приподнял брови:       — Голдиана? — Трудно было совместить обрывки информации о мальчике, спасённом из плена в ходе военной операции, дворце, охране — и адрес в Голдиане. Лицо Педро оказалось очень выразительным, и даже лёгкую тревогу сразу было заметно. — Я ошибся, и ваши дела не так успешны, как кажутся?       Армандо смутился, главным образом потому, что называть истинную причину, по которой он не готов был вернуться в Мистралию, он не мог. И уж тем более в присутствии Хорхе.       — Поверьте мне, это не вынужденный выбор.       Педро ещё раз внимательно посмотрел на дона Армандо. Похоже, действительно выбор. Тогда ещё ничего. Хотя по-прежнему мало что понятно. Вряд ли он скоро попадет в Голдиану, вряд ли им удастся сказать друг другу больше, чем уже сказано. Но даже этого достаточно.       Он вложил листок в одно из отделений сумки, встал и поднял её.       — В таком случае, пусть ваш путь будет удачен, а судьба щедра и милосердна. И тебе счастливо, юный Мартин.       — Спасибо вам огромное за помощь, брат Педро! И, если вам что-то понадобится… — он оглянулся на дона Армандо и решил не называть свое настоящее имя, — … то дон Армандо знает, где меня найти.       — Благодарю вас, — Армандо тоже поднялся и протянул ему руку. — Счастья вам на вашем пути.       Тепло попрощавшись с обоими, Педро продолжил свой поход по рынку. Люди вокруг шумели, спорили, сердились и радовались. Счастье… Оно существует. Но так коротко, что измеряется моментами. Можно сделать ещё много доброго и полезного, но это не отменит того, что уже сделано.       Армандо некоторое время смотрел ему вслед, потом повернулся к Хорхе.       — А ты и правда умеешь выбирать самую лучшую дорогу, — поблагодарил он.       — Это тот человек, который понимает, когда всё неправильно? — в упор спросил юный алхимик.       — Да, — не стал спорить Армандо. Брат Педро не скрывался, и сейчас Армандо не видел смысла врать Хорхе. — Правда, по-моему, он так и не понимает этого про самого себя. Ты же слышал — он думал, мне есть, за что на него злиться, — он расправил рукав на правом плече и нахмурился.       Хорхе помолчал. Он не мог понять, хочет ли дон Армандо говорить об этой части прошлого или нет. Может, и сам дон Армандо не знал? Поэтому он задал другой вопрос:       — А ему было страшно?       Армандо попытался вспомнить.       — Мне кажется, нет. Ему было больно от того, что приходилось делать, и от того, что он не мог нам помочь. Не мог спасти.       — Почему не страшно? Потому что он мистик? Почему он делал вам больно? От этого Вера не слабеет? — допытывался упрямый мальчишка.       — Он делал мне больно, чтобы не пришлось меня калечить, — хмыкнул Армандо. — А мне… мне пришлось кричать, чтобы ему поверили.       Было видно, что целостная картинка у Хорхе не складывается. Мистик. Целитель. Делал больно. Не мог спасти. Это было понятно, даже его маме удавалось спасти не всех. Она с профессионально-отстранённым видом разбирала протокол лечения, но, если пройти ночью мимо родительской спальни, можно было услышать, как папа её утешает.       И при всём цинизме мама не делала больно специально. И её пациентам не приходилось кричать, чтобы… чтобы ей поверили?       Хорхе задумался почти так же глубоко, как перед своим внезапным обмороком.       Армандо тем временем немного пришёл в себя, понял, где находится и что говорит.       — Это всё сейчас неважно. Это… прошлое. И это не мой секрет. Я не могу выбирать, что рассказывать. Главное — это хороший человек. Так… пока не забыл — ты собирался купить сладости домой? Я, пожалуй, тоже куплю. Знаю пару человек, которые оценят.       Хорхе посмотрел на него и задумчиво взъерошил волосы. Он чувствовал, что у него достаточно кусочков информации, чтобы разгадать таинственного брата Педро, но её надо… обдумать. В тишине, не на ходу.       — Да, я хотел купить сладости Орландо. И фруктов… для другого человека, который понимает, что неправильно.       — Купим, — кивнул Армандо. А потом спросил: — Скажи… думаешь, он понимает, что ты на него не злишься?       Мальчишка недоуменно посмотрел на Армандо:       — Я ему говорил. Вчера. И сказал, что он под моей защитой, — при этих словах физиономия Хорхе стала совсем виноватой. — А как ещё? Ему и так плохо, думает, что попал к врагам.       Армандо кивнул. Его мысли как будто разбегались, сначала этот разговор о прошлом, потом встреча с Педро. И как будто что-то не сходилось. Чего-то не хватало.       — Так… странно, что брат Педро винит себя в том, в чём не виноват, — он нахмурился и в какой-то момент отлично понял, как Хорхе потерял сознание, просто не справившись с мыслями… Сейчас ему казалось, что голод ни при чём. Педро действительно винил себя в том, на что не мог повлиять. В то время как тогда, в горящем доме Орасио выглядел даже удивлённым. Армандо зажмурился.       — Так это все винят себя в том, в чём не виноваты, — философски вздохнул умудрённый жизнью Хорхе и оглянулся на спутника, которого обогнал на полшага. — Дон Армандо! Теперь вы собираетесь падать в обморок?!       Армандо резко открыл глаза. Правая рука была сжата и никак не удавалось восстановить дыхание. А ведь приступов паники не было уже так долго!       — Нет. Никаких обмороков. Прости, что напугал.       Мальчишка убеждённым не выглядел. Воин, который во время неторопливой прогулки по рынку дышит так, будто пытался обогнать коня, по определению не может быть в порядке! Что же он такого сболтнул, чтобы вызвать такую реакцию? Про вину? Но он же сказал брату Педро, что не обижается, да и расстались они мирно. Да, если дон Армандо сейчас здесь отключится, то Хорхе его не удержать и тем более не найти брата Педро.       — Я устал. У меня голова болит. Давайте возьмём экипаж? — предложил Хорхе.       — Да, — Армандо догадывался, что Хорхе не стал бы так говорить, если бы дело было в нём, но сам не был в себе уверен. — Да… хорошая идея. Сейчас. Подожди… мы хотели купить сладости, — Армандо, кажется, потихоньку вспоминал, где он. — Это же совсем рядом.       — Значит, купим прямо здесь, — сказал Хорхе, решительно останавливаясь возле ближайшей стойки, окутанной ярким ароматом апельсинов. Крупные фрукты возвышались двумя горками, между которыми расположились трубочки апельсиновой же пастилы и апельсиновые варенье в самых разнообразных… ёмкостях. Само варенье выглядело застывшими кусочками мистралийского солнца, но куда эти кусочки пораспихивали… Банки любого фасона, горшочки… Даже одна колба! Хорхе понял, что просто обязан купить её отцу. И мэтр Мануэль будет ворчать, что это алхимическая, а не кухонная посуда, и одному небу ведомо, что в ней было раньше — но купить и вручить надо!       Армандо наблюдал за ним, стараясь взять себя в руки. Мда, хорошо, что сладости они купили первыми. Было ужасно стыдно. Воин, называется. Да ладно воин, он же взрослый мужчина! Это Хорхе простительно терять сознание от переживаний, но он-то! Мозги, называется, перегрелись от мыслей! И что теперь думает мальчик? Несложно представить. Было бы приятно думать, что он попал под чью то эманацию, а ведь Антонио говорил брату — носи амулет, так нет же… Нет, не эманация, его собственные воспоминания. Даже не воспоминания — образы. Надо было всё-таки стрелять, тогда, в доме.       Не смог… или, как говорил Родерик, «это было бы неправильно?» Стрелять в безоружного? Но Родерик слишком хорошо о нём думает. Сам Орасио тоже был уверен, что Армандо не выстрелит. Армандо постарался не дать себе снова утонуть в событиях той ночи. Он смотрел, как Хорхе выбирает апельсины и попробовал просто позволить своим мыслям течь. Наверное, он просто до сих пор ищет решение. В чём он виноват, с чем не справился. Как он говорил Хорхе? «Не можешь перестать думать, что сам во всём виноват, что должен был поступить иначе?» Армандо знал, почему попал в Кастель Милагро, мог понять, почему Блай отыгрывается на его союзниках, и уж конечно, не было вопросов насчёт пыток… Но одна деталь никак не желала укладываться. И Орасио, судя по тому, как он себя вёл, не видел проблемы. Как будто проблема была только в нём. И это никак не укладывалось, крутилось в голове, как палка в колесе, не дающая ему крутится.       Рядом с Родериком это проходило. Всё становилось правильно, лондриец как-то умудрялся всё это разложить по местам. Но сталкиваясь с таким сильным напоминанием, Армандо снова проваливался в прошлое. Родерик мог говорить правильные вещи, но… его там не было. И он не мог знать. Мог догадываться, но не знать. Знать точно мог только один человек.       Тем временем Хорхе успел запастись и апельсинами, и пастилой и с детским восторгом, позабыв, что он суровый мистралийский мужчина, продемонстрировал Армандо колбу с вареньем:       — Дон Армандо, смотрите, какая штука! Я её папе подарю! А хотите вон то? — он кое-как (все подарки помещались в руки плохо) указал в сторону ещё одного причудливого сосуда, чем-то смахивающего на крупную морскую раковину. Не стилизованного под ракушку, а скорее намекающего на нее плавными очертаниями. И в этой раковине тоже сияло апельсиновое солнце. — А вы это не хотите на подарок? Угощайтесь пастилой!       Казалось, что длинный и утомительный разговор с Армандо, оставивший больше вопросов, чем ответов, всё равно помог мальчику ожить.       От принятого решения стало легче и к моменту, когда Хорхе обратился к нему, Армандо уже чувствовал себя лучше.       Он подошёл ближе, рассматривая необычную емкость. А что, отличная идея — Родерик так хотел море и апельсины. Армандо поймал себя на том, что улыбается, и больше не сомневаясь, купил варенье. И пастилу — почему нет, где-то он слышал, что в такие моменты сладкое даже полезно. Очень хотелось поблагодарить Хорхе, но он пока ещё не был готов вспоминать о недавнем приступе.       Хорхе уже расплачивался, когда заметил один из сосудов в форме черепа.       — Бррр! — поёжился он. — Знаете, дон Армандо, у дона Антонио есть маг-некромант. Хотя я не уверен, кто из них у кого есть. Мы с ним пару раз сталкивались до похищения и всякий раз… это было… это заканчивалось плохо. А в плену он… ну, временно… защитил Андреса, помог мне снять швы с руки. Так странно было видеть его в другой роли… У него какое-то странное чувство юмора и наверняка странные понятия о правильном и неправильном.       Армандо чуть нахмурился.       — А знаешь… так конечно, нельзя делать выводы, но ты мог бы его описать? — и тут же объяснил, понимая, что Хорхе и так намучился с недоговорками. — Незадолго до операции в доме дона Антонио ко мне пришёл один человек. Странный. Какой-то у него был акцент… И сообщил, что заложников двое. Я не маг, не знаю, есть ли у него сила, но он показался мне опасным.       — Описать мантию с провалом капюшона? — фыркнул Хорхе. — Хотя… да, у него легкий акцент, но очень правильная речь и по-мистралийски и по-голдиански. Где-то среднего роста. А так я только кисти рук видел. Обычные. Кожа светлее, чем у меня или вас, но не совсем белые. Только это же и загар может быть… Если он когда-нибудь снимает мантию!       Армандо кивнул.       — Рост и цвет кожи похожи. Надо будет запомнить. Но мне приятно думать, что у дона Антонио меньше союзников, чем он думает. Да… пока не забыл. Моего старшего брата зовут Антонио. А то как-нибудь упомяну. Может, вы ещё познакомитесь.       Мальчишка вздохнул:       — Имя не виновато. Эта посудина не виновата. Но… это меня пока не отпустило. Я не знаю, как бы сейчас отреагировал на того дона Антонио. Тогда я ему нагло хамил. И всему его окружению. Пока мне не пригрозили искалечить Андреса, — он помолчал, потом покосился на прилавок, который больше не радовал. — Наверное, тогда появился страх. И стал захватывать всё… Даже это! — в отчаянии сказал он, но вдруг повернулся обратно к прилавку. — Я куплю это маме! — теперь в голосе Хорхе послышалось его обычное упрямство.       Армандо сглотнул и отвёл глаза. Всё-таки алхимики не зря бывали опаснее магов. Вроде, ещё ребёнок, а уже так всё понимает.       — Это смелое решение, — негромко сказал он. — А твоя мама тоже алхимик? — и подумал, насколько Хорхе прав. Страх действительно может захватывать то, к чему не должен иметь отношение. Почему он не смог ничего сделать, даже когда не был связан?       — Моя мама — лучший в мире хирург! — сообщил Хорхе с совершенно детской радостью и восхищением. — Они с папой даже познакомились в операционной, представляете?       — В операционной? — удивился Армандо. Он привык, что во время операций пациент либо спит, либо под воздействием сильных обезболивающих. Если, конечно, есть такая возможность.       — Да! Он там… он там… — Хорхе побледнел и чуть не выпустил из рук все покупки. Или чуть не бросил. — …пытался взять заложника…       Армандо метнулся к нему, подхватил покупки и осторожно поставил.       — Хорхе, если бы он повёл себя, как негодяй, твоя мама бы никогда с ним не осталась!       — Но он собирался! — юный алхимик не выдержал и разрыдался. — Он собирался! И держал бы, как меня! Ни за что, ведь я ничего не сделал! И та женщина — она ему ничего не сделала! — сквозь слёзы выкрикнул он. — Мой папа!       Армандо в первый момент растерялся — как успокаивать плачущих детей, он не знал. Но явно не трясти и не давать затрещин. Им срочно нужен будет экипаж, Хорхе точно расстроится, когда поймёт, что расплакался, и это видело столько людей.       — Пойдём, — он подхватил покупки, передал продавцу деньги. — Помнишь, ты говорил про экипаж? Давай. Сейчас поедем домой.       Хорхе не возражал, не спорил, оглушённый свалившимся на него осознанием, что его отец, любимый папа, пример как талантливого алхимика, так и смелого воина… делал то же, что дон Антонио.       Он не заметил, как они выбрались из шумной суеты рынка, едва ли обратил внимание, как Армандо выбрал подходящий экипаж и договорился с кучером, как помог Хорхе взобраться на высокую подножку. Охранники поехали с ними — не было смысла разделяться, поэтому Хорхе спрятал лицо куда-то в рукав Армандо.       Армандо очень хотел бы сейчас поговорить с ним. Он сам бесконечно уважал Амарго, и был уверен — он не сделал бы ничего настолько недостойного. Уж точно не сделал бы незаслуженно. Но обсуждать такое перед охранниками… Нет, это неправильно. Приходилось молчать и ждать, и это было очень тяжело. Единственное, что он себе позволил — попросить у одного из охранников фляжку с водой и предложить Хорхе вместе с собственным платком.       Платок мальчик взял, от воды отказался. И молчал до самых ворот Кастель Коронадо, где сообщил сразу и Армандо, и охранникам:       — Я хочу побыть один.       — Хорошо, я могу помочь тебе донести покупки? — помолчав, спросил Армандо.       Первым побуждением Хорхе было всё-таки бросить злосчастные покупки, но он напомнил себе, что купил апельсины для раненого охранника, а сладости для Орландо.       — Спасибо, но я сам.       Прозвучало не слишком вежливо, зато коротко, голос не успел дрогнуть.       Армандо кивнул.       — Через несколько дней у меня аудиенция у его величества. Можно мне прийти навестить тебя?       Хорхе поколебался, потом посмотрел в глаза Армандо:       — Да.       После чего развернулся и убежал по коридору.       Армандо смотрел ему вслед и думал, что же сейчас сделать? Идти за ним? Да нет, как бы плохо Хорхе ни было, он чётко выразил, что ему сейчас нужно и, в каком-то смысле, был прав. Наверное, рано или поздно он сам бы понял, что мир — не чёрно-белый, и за красивыми героическими историями часто прячется суровая реальность. Но и оставлять его одного в такой момент было почти физически невыносимо. А ведь, казалось, ему становилось лучше и вдруг так легко весь его мир разрушился. Он ведь был уверен, что знает, что хорошо, а что плохо.       Но, если Армандо пойдёт за ним сейчас, он просто будет ещё одним взрослым, который не верит в него, считает, что Хорхе не способен решить сам, что ему нельзя доверять.       А если совершит какую-то глупость? Он ведь там один. Вот, с утра не завтракал — и никто не знает, а если сотворит с собой что-нибудь? Да нет, не должен, он умный и сильный парень… А если все-таки? Не застрелится, конечно, но ввяжется во что-то опасное? Или сбежит из дома? Да нет, охрана… Но ведь от дона Антонио он сбежал!       Армандо переглянулся с охранниками, прежде чем те последовали за Хорхе. Понятно, в комнату не зайдут, но охрану никто не отменял.       Он подумал, должен ли сообщить о произошедшем. Амарго лучше знать, но, с другой стороны, может, и лучше, если расскажут об этом его люди, от которых это ожидают. Как бы глупо это ни звучало, но Армандо казалось, что если расскажет он, то поступит нечестно относительно Хорхе.       В конечном итоге решение было принято. Если он не может прямо сейчас сделать что-то для Хорхе, который столкнулся с чем-то настолько разрушительным, стоит проявить смелость в том, что так давно его пугало. Пусть Армандо и не успел сказать — Хорхе очень помог ему, и сейчас осталось завершить это для себя.              Армандо уже спускался по ступенькам вниз, к подземелью. Размышлял, что скажет охране. Что вообще ожидает там увидеть? Орасио в камере? Так он уже видел его в доме, под дулом пистолета. Он всё это время думал, что хочет услышать ответ. Понять, почему это случилось с ним. А есть ли такой ответ вообще? И знает ли его Орасио. Армандо знал, палач делал такое и раньше. Но сейчас, спускаясь в темницу, Армандо с болезненной ясностью осознал одну вещь — пока он будет искать ответ в Орасио, он сам никогда не отпустит ту колючую нить, которая связывала его с этим эпизодом из прошлого. Пока он не позволит себе принять то, что произошло и то, что скорее всего от него просто ничего не зависело.       Армандо остановился. Не это ли он пытался донести до Хорхе? Что иногда плохие вещи просто происходят, и ты ничего не можешь с этим сделать. Только позволить или не позволить им разрушить тебя, когда всё позади?       Армандо закрыл глаза, так и стоя посреди лестницы в тёмном подземелье. Потом резко развернулся и, больше не оборачиваясь, вышел наружу.