Хроники Странного Королевства. Миру―мир?

Время: Двадцать второй день Красной луны, понедельник Место: Мистралия, Арборино, Кастель Коронадо, королевские покои — кабинет Орландо              Едва развеялись клочки серого тумана, Мануэль сразу пояснил:       — Мы в королевском кабинете. Прошу вас, располагайтесь, а я распоряжусь насчёт кофе, — добавил он, кивнув на круглый столик с креслами, за которым Орландо принимал гостей. Он был уверен, что в эту минуту церемонимейстер объявил всем, что его величество отбыл для приватной беседы с гостем, и придворные будут больше впечатлены, чем шокированы. Но всё же король-маг — это испытание для неподготовленных подданных. Да и для имеющих опыт тоже, чего там скромничать.       Армандо был слегка удивлён, когда король, никого не предупредив, телепортировался в кабинет с ним и советником. Полученные поздравления отзывались уколом вины — он хорошо помнил, как именно закончился разговор с Хорхе… Но понимал, что ничего поделать там не мог. Нет, сейчас не время думать об этом. Сначала дела, а уже потом разговор.       Он взглядом показал Амарго, что понял.       И предупреждение о телепорте тоже было уместным, хоть с таким способом перемещения Армандо был знаком. Но все же, «располагаться», пока король стоит, было по меньшей мере невежливым, и он так и остался стоять посреди кабинета.       Орландо уселся на подлокотник ближайшего кресла. Если у тебя на лице написано, что ты эльф — чего притворяться?       — Располагайтесь, дон Армандо, — в свою очередь предложил он, потом повернулся к наставнику и виновато сказал. — Амарго, я мантию в зале забыл… Это же не страшно? И давайте сейчас сладкого побольше, хорошо?       Армандо сел в кресло, на которое махнул рукой король.       Амарго сначала незаметно вздохнул, удивившись про себя, как можно забыть шляпу мантию, но потом махнул рукой:       — Пусть напоминает.       Заручившись обещанием, что кофе и сладкое уже в пути, он вернулся в кабинет. Кофе и в самом деле принесли быстро.       — Что ж, дон Армандо, — начал он, — сейчас будет справедливо дать вам возможность высказать всё, что вас волнует. Вопросы, опасения, сомнения, пожелания — что угодно. А потом его величество задаст вам свои. И я тоже, если позволите.       Армандо и в зале чувствовал, что там разыгрывается некий спектакль, но и сейчас он не мог понять, видит ли он настоящее или это очередное выступление. И в то же время, Армандо был уверен, боль во взгляде Орландо была настоящей. Амарго говорил, что он получит ответы на все вопросы, и Армандо не видел причин сомневаться.       — Прежде всего, я хотел бы понять цель этой встречи, — он чуть нахмурился. — Поймите меня правильно, я благодарен вам, — он взглянул сначала на короля, потом на советника и задержал на нём взгляд. Несмотря на всё, что произошло во время аудиенции, его благодарность и восхищение Амарго были ярче. — Но мне было бы гораздо легче ответить, если бы я понимал, чем могу быть полезен вам сейчас.       Прямолинейность Армандо не смутила Мануэля, а даже скорее понравилась.       — Мы пригласили вас во дворец именно с этой целью: поблагодарить за проявленную бдительность и последующую помощь. Ведь в результате ваших действий был спасён мой сын, поверьте, я этого не забуду. Да и исправить несправедливость, совершившуюся с вами в прошлом, было необходимо. Так что здесь нет ни подвоха, ни двойной игры. Но кроме этих очевидных и понятных целей и его величеству, и мне хотелось познакомиться с вами поближе. Узнать чуть больше, чем сухие факты вашей биографии. Но и вы свободны делать то же самое. Задавать любые интересующие вас вопросы. Обещаю вам честные ответы.       При этих словах он перевел взгляд на короля. Обычно Орландо смотрел и слушал, используя все свои способности, благодаря чему узнавал нового человека намного быстрее и лучше, чем позволяла обычная беседа. Но сможет ли он проявить достаточную вовлечённость в этот раз, не отвлечёт ли его беспокойство о другом подданном? Дон Армандо заслуживает королевского внимания, в конце концов, он не виноват, что в ходе операции спасти удалось только одного заложника.       — Знаете, — продолжил он, снова обращаясь к Армандо, — у всех у нас есть что-то похожее. Каждый из нас когда-то был вынужден оставить свою привычную жизнь и начать бороться. А потом, конечно, искать свое новое место в новой мирной жизни. В какой мере это удалось вам? Есть ли что-то, о чем вы сожалеете? Или наоборот, мечтаете?       — Я понял, — его самого очень тянуло сказать, что Амарго ничего ему не должен, и что он поступил бы так, неважно, кто был бы на месте Хорхе, а уж когда речь идёт о таком человеке как Амарго, Мистралия, да и он сам в вечном долгу перед ним. Но сейчас всё это казалось и так понятным, и Армандо не был уверен, что сумеет всё это выразить, не скатываясь к нагромождению красивых, но избитых фраз. Он инстинктивно взглянул на короля, но тут же снова перевёл взгляд на собеседника. Что ж, кажется, они подходили именно к тому вопросу, которого Армандо ждал с тревогой. Он помедлил. Если уж начинать говорить, наверное стоит начать с начала:       — Если вы упомянули о сожалениях, — взвешивая слова, начал он, — то, оглядываясь назад, я понимаю, что если бы мы начали сотрудничать раньше, я мог бы действовать эффективнее, — сейчас ему и самому казалось странным, что он так ограничил контакты, с другой стороны, кому как не Амарго понимать, чего может стоить излишняя доверчивость. — И сейчас я вижу, что вы, — он чуть задержал взгляд на Мануэле и посмотрел на короля, — действительно остались верны тому, что обещали. Мы можем снова гордиться своей страной, — мысль, наверное, была неподобающей, но подумалось, что Орландо тоже стоит это услышать, как было важно услышать самому Армандо в зале вещи, которые вроде бы и так были понятны. Пусть и звучит, как лесть, но… Иногда нужно. Он бы сказал больше, но вопрос Мануэля не позволял сосредоточиться. Да и как тут можно говорить о Мистралии, когда ему предстоит признаться, что он не готов вернуться? И тянуть с ответом не стоило. Армандо на миг сжал губы, собираясь, потом негромко, но решительно сказал:       — Я действительно нашёл своё место в жизни. Я благодарен вам за восстановление справедливости, за возможность вернуться к прошлой жизни… Это важно не только для меня, но и для моего брата — вы наверняка знаете из досье, что однажды ему тоже пришлось бежать из Мистралии — и для моих сестёр. Но я не могу вернуться в Мистралию. — Вот и всё. Сказал. Теперь всё, что он скажет дальше, прозвучит попытками оправдаться, и это злило, но не меняло его решения. Может, это было некрасиво, недостойно, но он знал — это правильно. — Я по-прежнему готов служить её интересам, но… вернуться я не готов.              Орландо, который тем временем успел незаметно сесть в кресло по-человечески (ну почти, поджатая под себя нога не считается) и казался гадающим по кофейной пенке (до кофейной гущи он ещё не дошел), поднял голову и посмотрел на Армандо своими нечеловеческими глазами. Создалось ощущение, что он смотрит куда-то вглубь, куда-то в душу.              — Мистралия — это не тюрьма. Не приговор. Это как дом, в котором ты вырос… — он запнулся, наверняка подумав про Кастель Коронадо, — … и куда ты можешь вернуться в любой момент, чтобы получить тепло, поддержку и любовь. Но нет никаких причин заставлять человека жертвовать своим личным счастьем ради родительского дома, если не надо встать на его защиту. Ведь главное, чтобы побольше людей были счастливы, а в Мистралии или за её пределами — дело десятое.       Он моргнул, снова улыбнулся своей смущённой улыбкой и покосился на Амарго, памятуя, что тот вообще-то просил уговорить дона Армандо вернуться на родину, а не благословлять его на дальнейшие странствия.       Мануэль слушал Армандо внимательно, не перебивая и изредка кивая. Он видел, что последняя фраза далась воину тяжело, как будто он признавался в чём-то недостойном. Вот как… Жаль, конечно, что такой замечательный человек и дворянин не хочет возвращаться на родину, но видно, что у него на это серьёзные причины. Вот и Орландо… Разглядел что-то в чувствах гостя? Или как-то иначе понял? «Жертвовать личным счастьем», не меньше. Что ж, дон Армандо — не первый мистралиец, сознательно выбравший жизнь на чужбине. Диего вон тоже в Ортане живет. Хотя в Мистралии появляется, замок свой не оставляет надолго без внимания.       Свободолюбивая душа Амарго не терпела принуждения и отсутствия выбора. Ведь даже воины, выполняющие приказ, когда-то сами выбрали этот путь. А уж делать из страны тюрьму — это и вовсе мерзость, и прав Орландо, не за то боролись, а совсем даже за противоположное.       — Понимаю, — ответил он дону Армандо. — И уважаю ваш выбор. И всё же, не забывайте, что Мистралия — действительно ваш дом. Его величество совершенно прав. И пока он стоит во главе этой страны, и у вас, и у вашей семьи, и у других мистралийцев всегда будет этот выбор. — Он немного помолчал, давая собеседникам осмыслить его слова, а себе — подумать над следующим вопросом. — Но вы сказали, что готовы служить интересам нашей страны. Я не склонен делать из этой фразы далеко идущих выводов, и всё же позвольте задать вам один вопрос. Вы согласились бы принять должность посла Мистралии в Новом Капитолии?       Речь Орландо, какую бы цель она не имела, произвела на Армандо гнетущее впечатление. Нет, если король действительно так считал, и принимал его выбор, это было замечательно, но… Он никогда не хотел сказать, что видит в своей родине тюрьму, а в долге перед ней — приговор. Да и разве сам король не стремиться к тому, чтобы как можно больше мистралийцев вернулись на родину? Как же он может так спокойно говорить, что их счастье важнее, а в какой стране — не так существенно? Это всё ввергало воина в смятение. И взгляд у Орландо тоже был… каким-то чересчур понимающим. Сразу вспомнились слова Хорхе про то, что король «видит всех насквозь». И что же он там такого увидел? Тогда Армандо не придал этим словам значения — хороший лидер и должен чувствовать окружающих его людей.       К Амарго он повернулся, не будучи уверенным, чего ожидать, но первые же слова советника успокоили его и как-то уравновесили слова короля. Действительно… кажется он судил слишком резко, вряд ли его хотели оскорбить или заподозрили в чём-то. Но… посол? Его же к этому не готовили, там наверняка не хватит одного дворянского воспитания… Но потом Армандо вспомнил, что Амарго уже спрашивал, какого он мнения о работе посольства в Голдиане. Тогда Армандо счел неуместным жаловаться, но… да, передать сообщение оказалось сложнее, чем должно было быть. Будь на его месте кто-то менее упёртый и уверенный в своей правоте, Амарго мог не получить письма, а Хорхе был бы всё ещё в плену.       — Да, — коротко ответил он. — Мне понадобится время, чтобы усвоить все тонкости, но… да. Я сделаю все от меня зависящее, чтобы граждане Мистралии чувствовали, что им есть куда обратиться.       Амарго не ожидал, что ответ будет таким быстрым и таким однозначным. Он был готов к тому, что Армандо откажется или по крайней мере попросит время на раздумья. Искренность и готовность воина на деле помочь своей стране подкупили первого советника. У правительства возрождённой монархии было слишком много проблем, и когда что-то решалось легко, это не могло не радовать.       Конечно, дон Армандо прав, дипломатическая служба — совсем не то же самое, что военная карьера. Но он умён и энергичен, а ещё он честный и порядочный человек и прирождённый лидер. К тому же, хорошо знакомый с голдианской жизнью. Прекрасный представитель для Мистралии.       — Благодарю вас. Я действительно очень ценю вашу готовность. Не волнуйтесь, у вас будет время войти в курс дела, а также любая помощь и опытные сотрудники. Вы согласны, ваше величество?       Он чуть отстранился, предоставляя Орландо высказать свое мнение и задать вопросы, если они у него возникли. Армандо говорил искренне, это было ясно даже неэмпату, но кто знает, что ещё понял про него король?       Орландо слегка удивился. Он ничего не знал о недостаче мистралийских послов в Голдиане («А куда они предыдущего дели? Случайно пристрелили в доме дона Антонио?»), но, в конце концов, Амарго виднее. Такой честный и прямой парень, он вообще справится, если вокруг него заварятся интриги? Это принц-бастард Элмар при похожих душевных качествах может решить многие проблемы кулаком, а вот дон Армандо вряд ли позволит себе такое! Только что серьёзный и сосредоточенный король едва сдерживал смешок, представив себе Элмара в роли посла. А что, в Голдиане было бы и неплохо!       И именно этот момент Амарго выбрал, чтобы перевести внимание на короля. Орландо поспешно проглотил смешок, за ним не совсем уместную улыбку, кое-как заставил себя отвлечься от восхитительных видений дипломата Элмара и сосредоточился на чувствах будущего посла. Остатки улыбки испарились, а тёмные глаза изумлённо расширились. От Армандо исходила целая буря чувств, разобраться в которых было непросто. Ошеломление, тревога — это понятно, ведь сегодня после стольких лет ему вернули его титул и его земли, его доброе имя. Сожаление? Тоже понятно, даже такой невеликий стратег, как Орландо, не стал бы зря разделять силы. Но недоумение… какой-то налёт подозрительности и… и обиды? На что? Что не так, если его приняли в самой дружеской атмосфере? Орландо, с трудом выдержавшему всю официальную часть после невинного замечания стражника об Андресе, тоже стало жутко обидно в ответ. Какого ещё демона ему надо?       Тонкие брови Орландо невольно нахмурились. Вести себя по-дружески больше не хотелось.       — Я всецело доверяю вашему выбору, господин советник, — отрезал он.       — Вот и хорошо, — ответил господин советник не менее твёрдо и пристально воззрился на своего короля. Чтобы не заметить внезапное недовольство Орландо, нужно было быть глухим, слепым, ну и тупым до кучи. А вот причину определить было уже не так просто. Вряд ли дело тут в личности кандидата в послы. До этого, и в зале, и сейчас, король обращался к Армандо искренне и по-дружески. Даже слишком по-дружески для первой встречи, но Орландо часто так делает. Да и сказал бы он прямо, если бы не был согласен. Значит, проблема в другом, скорее всего в каких-то действиях самого Амарго.       Так на что изволит гневаться повелитель Мистралии? Опять счёл себя марионеткой, потому что какое-то дело решилось без его активного участия? Не должен бы. К аудиенции он подготовился, и досье у него было, и сам расспрашивал о госте с интересом. И бумаги о возвращении титула заранее подготовили, а уж наградить кабальеро орденом — и вообще его собственная инициатива. Вот о посольстве действительно не говорили, но тут уж сам Мануэль не рассчитывал, что Армандо наотрез окажется возвращаться в Мистралию. Новый посол был необходим, но вариант именно с доном Армандо действительно не готовился заранее, а появился вследствие его ответа. Что ж, проясним ситуацию.       — Как вы вероятно помните, ваше величество, — с нажимом начал Амарго, — наш нынешний посол в Голдиане, господин Кардоне, собирается уйти в отставку. И так активно собирается, что ни о чём другом просто думать не может. Не так ли, дон Армандо? Вы его тоже видели. — И снова королю: — Поэтому новый посол совершенно необходим. А уж после того, что вы сказали сегодня о поддержке мистралийцев в разных странах, этот на первый взгляд не очень срочный вопрос теперь приобретает особое значение. Верно? Поэтому мне вдвойне приятно ваше доверие. Но я вижу, какая-то новая мысль все же омрачила ваше настроение. Не угодно ли вам поделиться ею, чтобы решить эту проблему, а не смущать и пугать неподготовленных подданных?       Армандо смена настроений короля показалась несколько… странной ещё во время аудиенции — сначала формальность, потом совершенно неожиданная фамильярность. Но тогда он списал это на игру на публику и прорывающиеся настоящие эмоции. Потом были странные, обидные сравнения Мистралии с тюрьмой… Всё-таки они сильно задели Армандо, затем, совершенно неуместная улыбка (король что, смеётся над ним?!). Ему такой неуместной кажется его кандидатура? Тогда разбирались бы сначала между собой, прежде чем предлагать ему! Пусть Армандо и был дворянином и офицером, и вообще, умел держать себя в руках, но сейчас мистралийская кровь требовала немедленно ответить на оскорбление.       Отрезвило Армандо в первую очередь то, что он заметил, что Амарго тоже удивлен. А во-вторых, выражение лица короля успело измениться на диаметрально противоположное. Все это заставило кабальеро проглотить рвущиеся с языка слова и нахмуриться. Советник говорил о какой-то мысли, омрачившей настроение короля… Но что-то же его рассмешило до этого?! Да нет, спокойнее. Этому должно быть какое-то объяснение… которое можно поискать позже. Он точно не должен поддаваться эмоциям прямо сейчас. Ему не понравилось, что он оказался втянут в какие-то закулисные дела, едва согласившись, но он отдавал себе отчёт, что это неизбежно.       — Возможно, у вашего величества есть какие-то вопросы лично ко мне? Если Вы доверите мне представлять Мистралию в Голдиане, то должны быть уверены во мне.       Вот теперь Орландо не нужно было даже быть эмпатом, чтобы различить направленную на него ярость. Да ещё и Амарго со своим предложением поделиться проблемой! «Тебе рассказать вслух, что этот заносчивый тип ощущает, при том, как мы его встретили?!» Если бы он послушал эмоции Армандо дальше — мог бы и убедиться, что серьёзный и ответственный кабальеро успокаивается сам, но Орландо, для которого последние пару дней выдались богатыми на боевые столкновения, почти рефлекторно отгородился от восприятия эманаций и задорно спросил в ответ:       — Ага, есть. А вы уверены, что не вызовете в Круг несчастного, подавшего документы не по всей форме?       Армандо только что проделал над собой немалое усилие, чтобы взять себя в руки, но коро не стремился облегчить ему эту задачу. Впрочем, с чего бы? Казалось бы, король и не должен вытирать сопли каждому своему подданному… если бы он сам, совсем недавно не говорил о том, как для него важно счастье каждого мистралийца.       Армандо сузил глаза, сжал челюсти, сдержал первую фразу «вас же до сих пор не вызвал» и холодно ответил:       — Только если сочту это намеренным оскорблением.       «Нет, это не просто случайность, — понял Амарго. — Орландо и в самом деле что-то заметил и специально сформулировал свой вопрос столь провокативно. Ему ещё повезло, что у дона Армандо выдержка лучше, чем у Диего. Но это не значит, что он не задет.»       — Ответ мужчины и дворянина, — вслух заметил Мануэль, не глядя на короля. — Превосходно, дон Армандо, вы только что прошли тест на мистралийское хладнокровие несомненно обладаете качествами хорошего дипломата. А вы, ваше величество, его завалили, похоже, нуждаетесь в покаянии небольшом перерыве. Прямо здесь, в приёмной. — Теперь он взглянул на Орландо, полуугрюмо-полувопросительно, но требовательно. — Надеюсь, наслаждаясь в это время кофе и угощением, дон Армандо не сочтет вашу кратковременную отлучку намеренным оскорблением, а всего лишь технической необходимостью.       — Разумеется, господин советник, — Армандо вежливо кивнул. Не верилось, что всё это было проверкой, но он по крайней мере убедился, что поступил правильно. На Орландо он подчёркнуто не смотрел. Что бы ни заставило короля его провоцировать… и чем бы не было вызвано такое поведение, Армандо не был заинтересован в развитии конфликта.       Орландо грациозно поднялся из кресла, при этом на его подвижном лице застыло выражение упрямого мальчишки, точно знающего, что сейчас получит за свои фокусы от строгого наставника, но отнюдь не намеренного сдавать позиции.       Армандо остался в кабинете один. Звуков из-за двери не доносилось, а подслушивать ему и в голову не пришло, поэтому он просто ждал. Несмотря на одобрение Амарго, он чувствовал, что его роль в случившемся есть. Что-то он всё-таки сделал не так, чем-то задел его величество. Но чем?              Вроде бы до конца разговора он был предельно вежлив… Даже сказал некоторые вещи, которые сказать было нелегко, хоть он и говорил искренне.       Да нет, ничего он не говорил и не делал… Разве что, Орландо заметил, что его задели некоторые его слова. Или не только заметил. А если он как-то читает мысли? От этой догадки становилось паршиво. Нет, вроде бы ничего откровенно оскорбительно он не думал, да, ему было неприятно, да, его задела насмешка, но всё равно… Очень неуютно было чувствовать, что его видят насквозь. И кто знает, что вообще тогда может прочесть король о его настоящем… и прошлом. Или уже прочёл, вот и изменил своё отношение. Армандо стиснул зубы и выпрямился в кресле. Нет уж, он вовсе не обязан всё это терпеть! Да нет… нет. Было там что-то другое. Он не чувствовал от короля ни презрения, ни унизительного сочувствия. Орландо вёл себя так, будто это Армандо его чем-то оскорбил. И, кажется, причины не понял даже Амарго.              Армандо задумчиво скользнул взглядом по столу. Амарго перед выходом напомнил ему про кофе и угощение и, кажется было самое время воспользоваться его советом и успокоиться.       Кофе был отменным, сладости на столе явно порадовали бы Хорхе. Он потянулся за пирожным и невольно улыбнулся. Интересно, в той забегаловке и правда вкуснее? Надо будет сказать ему при встрече. А ведь Хорхе тоже говорил, что недавно поссорился с Орландо… Ещё купил ему сладости для примирения. Интересно, успел? Может, сегодня и собирался, а король будет взвинченный. Надо его предупредить. Взгляд Армандо сам собой метнулся к тарелке Орландо. К сладостям король не притронулся. Не успел, или это он так себя наказывает? А ведь именно он, Армандо, был среди тех, кто должен был спасти его ученика… Хорхе говорил, как тяжело это для Орландо, и так пришлось остаться в стороне, доверившись другим, а эти другие его подвели. Он же, Армандо, и подвёл… Пусть и не мог спасти того, кого в особняке не было. Какая уж тут логика. А сейчас Орландо ещё пришлось его хвалить. А ведь Армандо даже не почувствовал неискренности. Наверное, сейчас прорвалось. Может, поэтому Орландо и сравнил Мистралию с тюрьмой и приговором — слишком остро чувствовал, что подвёл тех, кто оказались к ней привязаны? А Армандо уже сам умудрился связать это с Кастель Милагро и упоминанием о своём прошлом? И попыткой то ли проявить граничащее с жалостью, сочувствие, то ли успокоить его, что в принципе было тем же самым? Ведь Амарго сам сказал, они читали его досье.       Мда… Хорошо, Армандо хоть ничего не сказал. Но барды… да, барды всё чувствуют по-другому. И что же сейчас делать? Вести себя, как будто ничего не произошло? А если Орландо продолжит его провоцировать? Наверное, стоит свернуть эту встречу побыстрее. Нужно ещё успокоиться, прежде чем идти к Хорхе. Парень и так натерпелся.       Надо взять себя в руки и встретить Орландо спокойно — читает он там мысли или чувствует эмоции, не нужно его провоцировать. Сегодня Армандо уедет и сможет служить интересам Мистралии уже издалека.       В приёмной, к счастью, не было просителей, один секретарь Салинас что-то строчил в толстой тетради. Орландо на миг почудилось, что Салинас смутился, но полуэльф все ещё блокировал восприятие эмоций, так что достоверно сказать не мог. А вспыхнувшие уши секретаря и поспешно захлопнутую тетрадь заметил. Король, минуту назад задиравший воина, словно бессмертный, сделал вид, что ничего не видел и мягко сказал:       — Господи Салинас, так получается, что у нас с мэтром Мануэлем будет конфиденциальный разговор. Прямо здесь. А… а хотите отпуск до конца дня? Я потом вызову вашего помощника.       Секретарь ошеломлённо посмотрел на короля, потом на вышедшего из кабинета с мрачным видом первого советника, сообразил, что щедрое предложение следует расценивать как приказ и, рассыпавшись в благодарностях, убрался из приёмной с максимальной скоростью.       Орландо коротким жестом заблокировал за ним дверь и резко развернулся к Амарго:       — Что? Ты знаешь, что твой драгоценный дон Армандо на нас обиделся? Или только на меня, на тебя он смотрит с восхищением, как малолетняя поклонница на Эль Драко!       — И поэтому ты так завёлся, загадочная эльфийская душа? А я всё думаю, что случилось, и что ты там разглядел. Он работает на совет магнатов плюс разведки трёх королевств? Называет прямоугольники квадратами? Сыпет сахар в кофе? Нет! Оказывается, он обиделся! А ты не нашёл ничего лучше, чем обидеться в ответ и обидеть его посильнее, чтоб уж наверняка? Вместо того, чтобы выяснить, что его задело? А ты здесь, между прочим, король! Ты здесь главный! И ты пригласил этого парня на аудиенцию. Вы не в равных условиях здесь находитесь, это ты можешь понять?       — Между прочим, он обиделся сразу после моего разрешения выбирать самому — оставаться в Мистралии или проваливать на все четыре стороны! Мне нужно было его поуговаривать? Убедить, да так, чтобы он опомнился, только подписавшись на двадцать лет в королевской гвардии? — не сдался Орландо. — Или он ждал, что его будешь уговаривать лично ты? Хочешь проверить?       — Не надо, — покачал головой Амарго. — Я потому и не стал, что видел, что у него есть причина. Лучше постарайся выяснить, что его так беспокоит в этом вопросе. По-хорошему, как ты это умеешь, не задираясь. Я не эмпат, а и то вижу, как ему неуютно. По-моему, он совсем не такого ожидал от встречи с королём.       — Ему неуютно?! Я старался сделать все, чтобы ему стало проще, даже во время официальной части, а он!.. Пусть вон к Элвису поезжает, ему там как раз будет уютно с собратьями по заносчивости! А он… а он… — обиженный король смахнул выступившие на глазах злые слёзы. — И так тошно, а тут еще этот… обидчивый…       — Утрись, — потребовал советник устало, но твёрдо. — Тошно, я понимаю, но он не эмпат, знать этого не может и вообще не виноват в этом. А ты мужчина и его король. А что если у него тоже есть проблемы, и ему тошно не меньше? Мы, кстати, его для этого и пригласили, чтобы выяснить, чем ему можно помочь. И тут такая враждебность с твоей стороны, куда там Элвису! Держу пари, он и понятия не имеет, что её вызвало. Даже я представляю, что он чувствует сейчас, а уж ты должен прекрасно видеть. Так что возьми себя в руки и разберись с этим недоразумением между вами. И не рассказывай мне, что не можешь.       — Но что я ему такого сказал? Что он свободен в выборе уехать или остаться?       Мистралийский король всё ещё выглядел недоумевающим и обиженным ребенком, уверенным, что произошла ужасная ошибка и его поставили в угол за другого.       — Амарго, ты же там был! — с мольбой проговорил Орландо. — Я же сразу пошёл ему навстречу, «не хочешь — не надо»! На что тут было обижаться? И что мне теперь ему говорить, чтобы случайно не обидеть снова?       — Всё ты правильно сказал, — согласился советник и наставник. — Я, помнится, ещё там это подтвердил. Может, его обида вообще с этим не связана. И он её никак не выказал. Орландо, если уж ты заметил что-то, одному тебе доступное, но не понял, то или совсем проигнорируй или выясни, в чем дело. Спроси нормально, у тебя что, языка нет? Не говоря уже о том, что обижаться на человека за его чувства — последнее дело. Важно не то, что мы чувствуем, а то, что мы делаем с этим. Вспомни, сколько конфликтов между другими ты разрешил и в Зелёных горах, и потом тоже. Конечно, когда ты сам вовлечён, это труднее. Но ты уже опытный, справишься. А случайно обидеть его не бойся, не обидится, если специально не захочешь.       Вид у Орландо стал совсем несчастный. Опять «ты мужчина, ты король, ты справишься, соберись, плакса». На них бы всех посмотреть, как бы они собирались, родись они наполовину эльфами. И если Мафею ещё в силу возраста многое прощается… А вся поддержка обычно сводится к оценке, правильно или неправильно он поступил, а так, чтобы можно было выговориться, без нравоучений и насмешек, без бесконечных напоминаний, кто тут король…       Король покосился на своего первого советника. Собственно, всё сказано, больше добавить нечего. Ты опять накосячил, товарищ Пассионарио. Соберись, плакса, и иди исправляй.       Мануэль кивнул, поняв его без слов.       — Не сомневайся. Если я тебе буду нужен, позови.       Он действительно считал, что Орландо способен справиться с этой ситуацией самостоятельно, причём лучше, чем кто-либо другой. Главное, чтобы сам хотел. Это ведь не стратегические планы и не расчет бюджета. Это то, что у него получается лучше всего: завоевывать любовь и доверие подданных. Об этикете тоже можно не волноваться: на аудиенции главное — чтобы король или гость никуда не пропали, всё остальное вариативно. Главное они с доном Армандо всё равно уже выяснили, а попрощаться смогут и после.       Орландо на миг зажмурился, ещё раз вытер рукой глаза и вошёл обратно в кабинет. Глубокий вздох…       — Я прошу прощения, дон Армандо, за недопонимание с моей стороны… и за… — он запнулся. «Соберись, плакса», — … за недостойное короля поведение.       Едва дверь открылась, Армандо поднялся на ноги, приветствуя короля. Он был настроен держать ровный эмоциональный фон, если уж Орландо так его чувствует и так остро на него реагирует, но король умудрился снова застать его врасплох.       — Ваше величество, — нахмурился он, но заговорил, не позволяя себе отвлекаться на удивление, — я не имею к вам претензий. Я благодарен вам за приглашение, за то, что вернули в мою семью титул, и за оказанное доверие. Мне жаль, что я, — его взгляд невольно скользнул в сторону гитары, и Армандо сбился. Если Орландо действительно чувствует эмоции, то лучше не давать волю вине и сожалению — это могут счесть за оскорбительную жалость. И он постарался задавить эти эмоции, — сам того не желая, вызвал ваше недовольство.       Орландо, сказав самое тяжёлое, с удивлением обнаружил у себя в руках платок, поспешно засунул его в карман, как будто этот несчастный кусочек ткани был единственным, что выдавало его недавние слёзы, и воспользовался советом Амарго — ну советник он или где?       — Дон Армандо, как, возможно, вам известно, я чувствую эмоции. И… и меня удивила ваша реакция на мои слова, что вы вольны выбирать, жить в Мистралии или нет. Мне стоило предупредить вас заранее.       Армандо, услышав подтверждение своих догадок чуть стиснул зубы. Такая уязвимость перед другим человеком заставляла его чувствовать себя крайне напряжённо, наверное, чем-то это было схоже тому, что чувствуют воины рядом с ворами.       — Я не знал об этом, ваше величество, — ответил он. — Знал, что вы — маг, мне говорили, что вы «видите людей насквозь», но… нет, я не знал. Хотя у меня появились подозрения, — отвечать на вопрос было неприятно и тошно, да и стыдно уже за собственную реакцию. — Мне жаль, что вам пришлось это почувствовать. Скорее всего, я услышал то… чего не хотел услышать. Но если это важно, — он чуть скривился, но тут же решительно продолжил: — меня покоробило, что вы могли решить, что я вижу в Мистралии — тюрьму. И сейчас я понимаю, что в ваших словах… В таком сравнении мне могла померещиться жалость. Господин советник сам сказал, что вы читали мое досье. Да вы бы и не стали общаться со мной, не узнав мою историю. Вы должны понять, как невыносимо мне было допустить, что вы считаете причиной моего отказа страх, — к концу этой речи, Армандо уже казалось, что он слышит себя со стороны, а дышать было больно. Все-таки произнести такое вслух было слишком тяжело.       — Нет, — покачал головой Орландо, внимательно глядя на гостя, чувствуя его напряжение. Первым порывом было помочь хоть немного успокоиться, но было непонятно, как ещё этот порыв будет воспринят. Возникший на ровном месте снежный ком недопонимания пугал и останавливал его от лишних движений.       — Дон Армандо, — осторожно, взвешивая каждое слово, начал он, — никто из тех, кто вас знает, не списал бы ваш ответ на страх. Я подобрал не лучшее сравнение («А ещё пропагандист!»), желая всего лишь сказать, что уважаю любой ваш выбор.       «А потом превратно истолковал эмоции. И ведь убеждал себя, что личные переживания не имеют отношение ни к церемонии, ни к аудиенции. Не убедил».       — И… во избежание нового недопонимания… я не буду считывать ваши эмоции без вашего разрешения. Это будет нечестно.       Хоть ему и не требовалось никаких жестов, чтобы прекратить восприятие эманаций, Орландо для пущей убедительности провёл рукой в воздухе.       Армандо слегка кивнул. Он уже успокаивался сам, и сказанное Орландо воспринималось логично и правильно… Сейчас ему самому казалось странным, что он так остро отреагировал.       — Благодарю. Так действительно будет легче, — он помедлил, потом всё-таки решил задать вопрос, — если уж мы решили избавиться от непониманий, позвольте спросить, что показалось вам таким смешным в начале нашего разговора? Я склонен предполагать, что всё-таки не моя кандидатура, но, если у вас есть какие-то сомнения, я бы предпочел услышать их сейчас.       Несмотря на бурное начало аудиенции с глазу на глаз, Орландо уже успел заметить, что его улыбка, которую Амарго называл флагом ещё в бытность товарища Пассионарио скромным пропагандистом, на дона Армандо действует примерно как на мэтрессу Морриган — то есть, вызывает в лучшем случае недоумение. Поэтому он удержался от своего вечного выражения на лице «Это не я! Оно само!», и ответил серьёзно:       — Ваши прямота и честность, дон Армандо, напомнили мне моего хорошего друга, принца-бастарда Элмара. Но, в отличие от вас, он до двенадцати лет воспитывался в степях и иногда предпочитает более… прямолинейные способы решения проблем и разногласий. Прошу меня простить, я представил его в роли посла в той же Голдиане… — при упоминании о принце Элмаре, по губам Орландо, изо всех сил пытавшегося сохранить серьёзный вид, всё-таки скользнула улыбка. Потом он внимательно посмотрел на настоящего будущего посла Мистралии в Голдиане и сказал: — Я уверен, дон Армандо, что вам под силу справиться с любым делом, с которым вы захотите. А мэтр Мануэль не предложил бы посольство человеку, которому бы не доверял… — потом он всё-таки не утерпел: — Я только надеюсь, что обстоятельства, удерживающие вас в Голдиане, приятные, а не вынужденные, правда?       Орландо почувствовал что-то такое ещё при отказе Армандо остаться в Мистралии, какой-то проблеск смущённого счастья, но тогда не придал этому значения, а теперь… обещал же не считывать эмоции.       Армандо несколько скованно улыбнулся в ответ.       — Я не имею чести быть знакомым с его высочеством лично, но полагаю, такое сравнение может быть только лестным. Что же касается причин… — Педро тоже спрашивал об этом. Должно быть, это и правда так заметно. Хотя нет, Педро волновался. Но всё равно при воспоминании о Родерике улыбка сама собой стала мягче, а если бы король всё же не удержался, то уловил бы окрасившее все эмоции Армандо тепло. — Да, причина действительно приятная, — Армандо уже свободнее посмотрел на Орландо, — ваше величество, я действительно не так представлял себе нашу встречу. Вернее, её начало вписывалось в то, какими я помню принятые при дворе традиции, но с тех пор прошло много времени. Простите, что мне не хватило гибкости распознать проявленное вами радушие. И… если возвращаться к сказанному, могу ли я обратиться к вам с личной просьбой?       «Да какая разница? Радушие — это радушие, сволочизм — это сволочизм, в короне он или без! — подумал темпераментный полуэльф, но, наученный горьким опытом, оставил эту философскую сентенцию при себе. — Этого дона Армандо небо послало, чтобы выдрессировать меня не проявлять чувства, Шеллар обзавидуется…»       — Конечно, дон Армандо, все, что в моих силах. Ещё по чашке кофе?       О том, что его нервам срочно, прямо сейчас, требуется хоть одно пирожное, король-сладкоежка промолчал. Слишком хрупким пока был мостик между ними, чтобы обвалить его неуместным с точки зрения Армандо высказыванием.       — Благодарю, с удовольствием, — Армандо ведь и сам недавно волновался, что король не притронулся к угощению и, с некоторым промедлением догадался взять с блюда пирожное первым, чтобы как-то подбодрить его.       Посмотрев на стоящего возле стола Армандо, мистралийский монарх все-таки догадался сесть. Сесть по-человечески, не на спинку и даже не на подлокотник кресла. «Это он ещё не видел, как я на стол телепорти…» — Орландо поспешно оборвал опасную мысль и тоже взял с блюда пирожное. Кофе остыл, придется послать принести ещё. Не зная, как отреагирует Армандо, если он снова вскочит, король-маг постарался очень осторожно тронуть шнурок звонка магией. Так, чтоб не привлекать лишнее внимание. Звонок всё-таки прозвучал громче, чем он рассчитывал, поэтому Орландо поспешно сказал:       — Не желаете ли рассказать о своей просьбе, пока нам принесут горячий кофе?       Армандо кивнул. Может, он и ошибался, но сейчас ему казалось, что Орландо слишком боится его обидеть, и это давит на него. Уж непонятно, как было принято соблюдать этикет при дворе Мистралии, но именно он тут гость и это просто хамство заставлять хозяев менять привычное им поведение. А возможно, Орландо слишком привык улавливать эмоции собеседников и сейчас чувствовал себя использующим не все органы восприятия.       Армандо постарался хотя бы языком жестов выразить, что принимает менее формальный разговор. Сел немного расслабленней и, насколько вообще умел, сделал лицо попроще.       — Как известно вашему величеству, — тон он взял тоже немного мягче, — среди людей, которые… работали со мной, были те, кого тоже арестовали и впоследствии освободили благодаря действиям вашей партии, и те, кто примкнули к ней, избежав ареста. Я видел бывших арестованных после разрушения Кастель Милагро, но позже, покинув Мистралию, потерял с ними связь. А о судьбе тех, кто не был арестован я и вовсе не знаю. Я бы очень хотел узнать, что с ними стало.       Услышав эту просьбу, такую понятную любому, кто водил в бой своих людей, кто видел их смерть и был бессилен помочь, Орландо взволнованно подался вперед.       — Я всё сделаю, чтобы выполнить вашу просьбу! — горячо заверил он, моментально забыв об официальном тоне и о тщательном подборе подходящих слов. — Если вы сможете написать их имена — сегодня же займусь этим! Я же не знаю… не знал их, к сожалению. И если вы захотите чем-то помочь им — сразу обращайтесь, что-нибудь придумаем, — заверил он, всё-таки вскочил, чтобы взять со стола лист бумаги и перо. Через лист, который Орландо положил перед Армандо, просвечивала оборванная на середине строчка нот.       В точности как Хорхе. «Я беру их под свою защиту!» Не хватало только растерянного «Ой!», но, судя по покрасневшим ушам, оно там подразумевалось.       — Спасибо, — Армандо уже не так удивился его эмоциональности, но за ответ был искренне благодарен. Более того, реакция Орландо подкупала, и даже возникло искушение все-таки попросить защиту для Педро… если бы он не боялся, что только всё испортит для него. Не так-то просто поверить на слово в таких вещах, а если позволить королю заглянуть в свои эмоции… Могли всплыть и другие вещи. Но это бы ещё не так страшно, хуже, если бы началось расследование. Армандо понимал, что Педро заставляли «работать» не только с ним, и если среди выживших есть те, кто видел его только в роли палача, спасти Педро будет очень сложно. Да и сам Педро и не подумает оправдываться. Лучше уж оставить его в монастыре. Вместо этого он склонился над листом, записывая имена. Ноты на листе лишний раз напомнили Армандо о том, о чём в зале лишь упомянули. Не об успехах и тех, кого спасли, а о том, кто, кажется, присутствовал в мыслях короля всё это время. И Армандо очень рад был бы хоть как-то помочь… Только даже Хорхе не мог говорить об Андресе, что уж говорить о короле.       Орландо напряжённо следил за строчками, появляющимися на листе. Не так много имён. Слишком много судеб, которые могли оказаться разрушенными в бесконечной войне. Кто они, все эти люди? Или кем они были? Очень хотелось расспросить о них, узнать побольше, но Орландо боялся причинить собеседнику боль и не заметить этого сразу. Хорошо бы, все они остались живы… и хорошо бы, чтобы они все остались людьми. Каково узнать, что твой бывший соратник беззастенчиво грабит своих соседей? Или спился в ближайшем кабаке, не найдя себе места во внезапно наступившей мирной жизни. И что сказать тогда их бывшему командиру?       — Дон Армандо, — осторожно начал он, — я тоже интересовался судьбами бойцов Партии Реставрации после победы. И иногда настигало такое разочарование, если человек возвращался к своим преступлениям, или спивался, потому что он не умеет, забыл, что такое мирная жизнь…       Вопрос «Хотите ли вы знать об этом?» не был произнесён, но повис в воздухе.       Армандо поднял на него глаза, уголки его губ дрогнули в невесёлой улыбке и он ответил:       — Я допускаю подобное, ваше величество. Хотелось бы надеяться, что этого не произошло, но… Вам, возможно, было сложнее это принять. Ваши люди сражались за идею, за вас. Мы же… сражались против. Я знаю, что были те, кто потерял так много, что когда война завершилась, не нашли себе нового смысла, но всё же надеюсь, что среди этих людей таких нет. Но я хочу знать. Я должен им хотя бы это. Тем более даже если кто-то из них стал преступником, я должен как минимум узнать, что суд был справедливым.       — Я сделаю всё, что смогу! — снова пообещал Орландо, словно принося клятву, затем помрачнел. — Хотя бы это я смогу. Хоть для кого-то…       Наставник, не оказавший никакой помощи. А ведь Андрес ждал. Надеялся. Король. Сильный маг. Бессильный маг! Он опустил голову и сжал опустевшую чашку от кофе. Как будто эти сожаление и раскаяние чем-то помогут. И даже крепко прижать Дельгадо не поможет. Что он уже знает, этот несчастный! А, кстати…       — У вас есть примерное представление, где их искать? Я… мы и без него справимся, но это бы ускорило… поиски.       — Про некоторых, — кивнул Армандо и вернулся к листку, теперь внося туда ту информацию, что знал. Где-то название деревни, где-то последнее место работы. Он всё думал, что можно сказать, когда все утешения уже сказаны, а красивые слова собеседник и сам произносить мастер. — Ждать сложнее всего, — наконец произнёс он, протягивая Орландо листок. — Особенно, когда все оправдания кажутся отговорками даже самому себе.       Король взял листок. Читал и перечитывал написанное, то ли чтобы запомнить, то ли чтобы не смотреть на Армандо.       — Ждать. И знать. И попытаться помешать. И ничего не достичь, — казалось, что он говорит сам с собой, но потом Орландо поднял голову и грустно улыбнулся: — Теперь вы взялись читать чувства, дон Армандо? Или сразу мысли?       — Просто мне тоже приходилось терять людей, которые на меня рассчитывали, или видеть, что они в беде и быть не в состоянии им помочь, — он не стал добавлять про то, что даже являлся причиной, это было понятно и так. На Орландо он смотрел открыто, без жалости или снисхождения, просто констатировал факт. — К этому не привыкнешь. Но… ни одна битва не проиграна, пока не закончена. Иногда надо довериться своей судьбе. Я никогда не поверил бы, к чему она меня приведёт. Может и его судьба ведет куда-то, может он должен побывать где-то, что-то совершить, прежде чем может вернуться. Для чего-то же она его хранит. Это чудо, что его не убили, поняв, кто из них сын советника.       — И с какой же великой целью она завела его, раненого, в плен?! — выкрикнул неудавшийся наставник.       Нет, нельзя, сейчас же он опять всё испортит… Орландо сделал вид, что убирает выбившуюся из-под обруча длинную чёлку, заодно вытер глаза. «Соберись, плакса».       — Прошу простить меня, дон Армандо. Это не та тема, которой мне следовало касаться на аудиенции. Ведь есть и другие вопросы, которые вас волнуют? — на этот раз подчеркнуто официальный тон помогал отстраниться от самого себя, от отчаяния внутри. Подданным нужен король Орландо II, а не полуэльф, бард, недоученный маг и неумелый провидец. Это — потом, за закрытыми дверями.       — Вам не за что просить прощения, ваше величество, — с сожалением ответил Армандо. — Официальная аудиенция всё равно окончена. То, что вы так близко воспринимаете судьбу доверившихся людей, делает вам честь. Это никак не может уронить вас в глазах ваших подданных.       Орландо помолчал. Продолжать было невыносимо, оборвать разговор до того, как он скажет самое важное для него — неправильно.       — Дон Армандо, я, да и Амарго, да и мы все понимаем, сколько вы сделали для спасения заложников. Всё возможное и невозможное. Благодаря вам, благодаря тому, что вы спасли Хорхе, мы все можем сосредоточиться на поисках… Андреса… и избавиться от шантажа, со стороны… похитителей… — каждое слово давалось все труднее, но надо, надо сказать. — Я не знал, что Амарго предложит вам пост посла Мистралии. Подозреваю, он и сам не знал. Но то, что вы сделали для Хорхе и наверняка сделаете для любого мистралийца… любого человека… вы — настоящий защитник Мистралии. И никакой орден даже близко не передает всей нашей благодарности!       Всё, сказал. Теперь держать себя в руках. Надо будет уточнить у Кантора, какие грибы завалялись тогда у него в кармане. Только когда это ещё будет… Король кусал губы и мечтал телепортироваться на любимую скалу, чтобы побыть одному.       Не понять, насколько Орландо плохо, было невозможно.       — Я просто выполнял свой долг, — Армандо догадывался, что от него ждут какого-то ответа, просто чтобы убедиться, что он всё понял. И жалко было, что он никак не может здесь помочь, и чувствовалось, что он здесь больше мешает. Он было засомневался, потом всё-таки решился. — Не сочтите за излишнюю вольность, но… вам есть, куда пойти сейчас? Вы можете не понимать этого сами… люди вообще редко чувствуют такое про себя, но вам нельзя сейчас оставаться одному. Я могу кого-нибудь позвать? Советника? Вашего секретаря? Может, мистика?       — Мне всегда есть, куда пойти. Я — маг, — напомнил Орландо, не уточняя, будет ли в этом «куда» кто-то еще.       — Да, я… не подумал, — Армандо не стал уточнять, что имел в виду совсем не это. — Благодарю вас ещё раз. Если мои услуги понадобятся, вы знаете, где меня найти.       Орландо кивнул и поспешно отвернулся, уже не задумываясь, как это выглядит и насколько соответствует этикету.       Армандо постарался покинуть кабинет без лишних звуков, аккуратно прикрыв за собой дверь. Секретаря в приёмной не было, но в нем не было необходимости. Нужно было разыскать Хорхе, потом мага-телепортиста.